Задумчивая девушка выглядела совсем как деревенская жительница. Почти ничего не напоминало о её озёрном прошлом. Разве что зелёные пряди в ярко-рыжих волосах. Поэтому Марьяна заплела их в огромную, толстую косу и покрыла её обычным, без узоров домоткацким платком цвета спелой пшеницы из запасов Миланы. Платье тоже пришлось позаимствовать из вещей жены отчима. Оно немного жало в районе груди и было явно не по росту. Мила оказалась меньше, чем Марьяна, но рыжеволосую ведунью это не беспокоило. Высокие сапожки оказались в пору, а значит можно жить. Лапоточки, Марьяша спрятала в свою сумку, как драгоценность, рядом с верным тубусом, хранящим древнюю карту. В новой жизни у русалочки своими пока были только так раз карта в тубусе, лапти и дар, остальное пока ей давали добрые жители Словерии. Увы, с этим приходилось мириться.
- Впереди лагерь ящеров, – Алеш озвучил свою хмурость, глядя как Марьяна завязывает по новой растрепавшийся платок на голове.
- Драконы? Дипломатическая миссия должна прибыть только в конце последних чисел Серпень-месяца* (августа), - удивилась ринья Ведина.
- Так она и не прибыла ещё, - Эдуард Водный усмехнулся. – Мы же не Кирьяне.
- Логично, - согласилась Ведина пожав плечами.
- Лагерь разбит. Много раненных. – добавил Алеш.
- Разбит? – Милана соскользнула с кобылы. – Как разбит? Раненные?
- Лагерь цел, но разбит явно после нападения. – пояснила Марьяна. Девушка хмуро смотрела на собственные ладони, затем она потёрла запястье, где клеймо Кристины Орловой слегка накалилось. «Иди в лагерь, помоги, ты должна там появиться» - гласила своеобразная надпись. Русалочка не могла понять, что это значит, кроме очевидного, с лагерем придётся столкнуться. Она знахарка. Или была ей, пока не стала русалкой Искристого озера.
- Обойдём? – рин Ивар не горел желанием встречаться с драконами. Ведина, судя по выражению лица, тоже. У жителей северных земель Словерии было своеобразное мнение о жителях Хребта Северного Дракона и долины, простирающейся за хребтом.
- Нет, им нужна наша помощь, - покачала головой Марьяна, скрывая запястье рукавом платья.
- Они ящеры, легко обойдутся без нашей помощи, - рин Ивар сильнее нахмурился. Как уже говорилось ранее, у мужчины имелось своё мнение по поводу двуипостасных извергающих ледяное пламя из пасти. Он прекрасно знал, что драконы или ящеры, как их называли на севере Словерии, очень любили кружить местным девам головы, потом похищать их, затем возвращать через один лунный месяц или два, как наиграются, частно брюхатыми. Жизнь таких девушек не была завидной. В лучшем случае удавалось сбагрить замуж за какого-нибудь дальнего родственника или вовсе увезти к дальней родне в качестве прислуги. Детей от таких вот отношений подкидывали на границу с землями ящеров, а матерям их давали очень серьёзных лещей, если вздумала отродье оставлять себе. Поговаривали и о счастливых случаях, когда мамочке удавалось сохранить у себя малыша, но конкретных имён никто не называл, так что опасения рина Ивара можно было понять.
- Они живые, как и ты отец, - глаза Марьяны засветились синим цветом. Несмотря на то, что девушка являлась зеленоглазой от рождения. От первого рождения, если быть точным.
- От них достаточно проблем. – рин Ивар остался непреклонен.
- Мы с Алешем направляемся в лагерь, - девушка покачала головой, показывая, что уже всё решила и её не остановить. - Нападение было довольно серьёзным и с ними люди, которые тоже пострадали, - Марьяна строго встретила взгляд отчима. Тот хотел возразить, однако Алеш жестом поддержал девушку.
Надпись на запястье Марьяны начала бледнеть, однако снова вспыхнула. Чутьё русалочки говорило, что ей нужно в лагерь, как и надпись на руке. Девушка чувствовала, что её способности в том числе и чуйка (как говорили в деревне) усилилась за время её странствий по реке Моррин, а значит им стоит доверять.
- Кто мог напасть в этом лесу на драконов? – удивлённо спросила Милана, нарушая напряжение разговора. Ведина и Эдуард не вмешивались, они шли чуть поодаль дороги и разговаривали о своём. – Они же… драконы!
- Они ящеры и напасть на них мечтают многие по эту сторону гор, - выплюнул рин Ивар. – Иррини помнишь? Или может Анниту из соседнего села?
- Они же уехали в Речинск… - Мила удивлённо вздрогнула. Злость в её сторону со стороны мужа звучала безумно редко. Она по определению не видела мужа в принципе злым, разве что расстроенным. Ивар, помня о своём прошлом, старался держать себя в руках. Увы, в этом случае эмоции пересиливали.
- Уехали, как же! – ехидно заметил её мужчина. – Позор рода так просто не забывается, моя родная. Их выгнали, чтобы жизнь сёстрам на выданье не портили.
Глаза Марьяны неожиданно наполнились злобой и горечью. Она набрала в грудь воздуха и разверзлась тирадой, заставившей многих втянуть голову в плечи. Даже своего собственного отчима.
- А в чём виноваты были похищенные девушки? В чём их позор? Легли в постель с насильником до брака? А может в том, что пытались выжить? Или что кричали и просили спасти своих детей, носимых под сердцем? – Марьяна сжала кулаки и топнула ногой, заставив вздрогнуть всех без исключения. Ведина и Эдуард обернулись. Именно они заметили, как перьевые облака в небе начали неожиданно скапливаться в одну точку. Висела она конкретно над головой девушки. Та этого не замечала и продолжила говорить. В каждом слове Марьяны чувствовался яд пополам с горечью. – Куда деваются дети, рождённые от драконов и обычных девушек, вы думали? Куда? Почему их не дают оставить матерям? Почему в принципе детей, рождённых вне брака, не дают оставить матерям? Почему отнимают? Отдают в другие семьи, где к ним относятся, как грязи! Это справедливо? Они просто дети! Даже если девушка была снасильничана? Она всё равно виновата, она – позор рода? Не насильник?! Он почему-то молодец, заделал ребёнка аруде? М-м-м? – запал неожиданно сошёл на нет. Марьяна всхлипнула и уже совсем тихо добавила, - а если бы я тогда не смогла отбиться там на сеновале? Если бы не убежала к озеру? Если бы не умерла без пятна позора! Что, тогда? Ты бы любил меня тогда так же? А, отец?
Обвинительная речь неожиданно законченная оказалась громом среди ясного неба. Девушка не чувствовала слёз, текущих по её щекам. Её грудь вздымалась быстро, глаза сверкали ярко-синим цветом. На кончиках пальцев бликами удар сердца назад играло синее пламя, ещё удар и оно погасло. Девушка в одно мгновение оказалась на грани, и в одно же мгновение вернула себе самообладание. Туча, начавшая сгущаться над ней – рассеялась.
- Марьяша, успокойся, - тихо прошептала ринья Ведина, подошла к девушке, боясь её спровоцировать, - не стоит пока тебе применять магию, ты же не обучена. Сильные эмоции для тебя в данный момент опасны.
Марьяна вздрогнула. Она вздохнула. Синие всполохи в глазах погасли окончательно, кончики пальцев перестали гореть совсем. Девушка вздохнула раз-другой опустив голову, затем повернулась в сторону леса и побежала, буркнув на прощание, что хочет побыть одной.
Леший скрылся за стремительно удаляющейся рыжеволосой девушкой, кивнув остальным. Над лесной дорожкой повисло неловкое молчание.
- Марья! – закричал Ивар. Он намеривался кинуться за дочерью, но его остановил водяной.
- Ей нужно остыть, за ней пошёл Алеш, - сказал он. – И ей действительно необходимо попасть в тот лагерь. Такова её судьба. Прости, друг. – добавил он тише. Рин Ивар вздрогнул и обернулась в сторону водяного.
- Что? – чего уяснил в этой жизни рин Ивар, ничего сказанное существами под покровительством Явьины не является случайным.
- Похоже придётся рассказать всё именно мне. – вздохнул водяной. – Идём.
- Я должен её остановить! Она должна знать… Я должен сказать…! Виноват….
- Она всё прекрасно знает и так, Ивар, и не винит, - Ведина покачала головой. – Девушке нужно остыть, поверь.
- Я лучше знаю, что нужно моей дочери. – рин Ивар хотел снова кинуться за бывшей русалочкой, но его не пустили в лесную чащу. Спеленали магией, и удерживая ей (Ведина), попытались объяснить суть проблемы (Эдуард). Особенно, что воскрешение за красивые глазки так просто не дают. Марьяне придётся уйти по своему пути. Под конец, Ивар мог только сжимать и разжимать кулаки, а Милана всхлипывать….
- Ивар, с ней Алеш, леший, которому попросил доверять именно ты, - ринья Ведина не выдержала и сверкнула глазами. Рин Ивар тут же обмяк. Мила только и успела, что пару раз хлопнуть ресницами.
- Да, - чуть растягивая слова произнёс приёмный отец русалочки.
- Тогда и доверяй ему сам, - добавила магиня, щёлкнув пальцами.
Ивар успокоился и кивнул. Он подошёл к кобыле, на которой сидела Милана и взял её под уздцы. Глаза его смотрели нормально, но какая-то заторможенность в движениях говорила, что чары до конца ещё не рассеялись. Милана хотела возразить на такое отношение к собственному мужу, но не успела, её усыпили. Дальнейшую часть пути до лагеря драконов она провела в полусонном состоянии. Прибыли они в лагерь только вечером, а узнали, что творила их русалочка и того утром.
Марьяна бежала через лес. Деревья расступались перед ней. Дорожка из мха стелилась под ноги. Внутри девушки всё кипело и взрывалось. Как будто её суть, что она давно держала в себе, кричала и наконец раскрыв прутья клетки вырывалась на свободу. Она помнила лица тех девушек, помнила, как поступали с ними. Догадывалась, что малышей могли и не найти у подножья гор и они могли просто замёрзнуть. Как можно просто отнять у матери малыша?! Как?! Как можно продавать одно живое существо другому? Как?! Ка-а-ак….
Слёзы катились из глаз. Будучи русалкой, она почти перестала плакать. Она разучилась этому. Однако, разговор о драконах и то, что с ними связано в ближайших к горам деревнях всколыхнул множество воспоминаний о прошлом. Разбередил нутро дыхея, не оставляя шанса на избегание боли. Девушка сопереживала боль мира, в котором жила. Теперь, когда она чувствовала тонкую ткань бытия, изодранную жестокими поступками жителей Эрайса (так на самом деле называют мир, где живёт Марьяна), русалочка не могла спокойно вспоминать о несправедливости, верховодящей над Словерией и другими королевствами.
Ей минуло семь лет, когда она впервые видела, как пытались отнять у только что родившей в сенях девушки её малыша. Маленькая девочка понимала, как отчаянно тогда Аглая плакала, ослабевшая от родов. Только вот маленькая Марьяша помнила ещё кое-что. Той же ночью она выкрала мальчика у тётки Аглаи. Та не хотела тащиться к горам на ночь глядя. Противная была ринья. Марьяша этим и воспользовалась. Она отнесла Аглаше в свёртке новорожденного, а затем отвела лесной тропой маму с малышом к горам. Благо Аглая была молодой девой и довольно неплохо оправилась от родов, пусть и двигалась очень медленно, постоянно опираясь о деревья. Её правда опоили сонным зельем, как и малыша…, но Марья уже тогда знала пару пробуждающих трав. Им пришлось задержаться в лесу, однако совершенно по другой причине…. Кулаки сами собой невольно снова сжались у русалочки.
Спустя годы Марьяна поняла, что уже тогда Алеш ей помог. Аглая не хотела идти в город, она предпочла уйти к горам (почему к ним они и пошли). Малыш с жёлтыми глазками очаровал обеих девушек. И маму, и маленькую Марьяшу. Девочка помнила глазки этого мальчика до сих пор. Черты лица. Пухлые щёчки. Пушок золотистых волосиков на макушке. Очаровательный малыш. От обычного ребёнка его отличали только жёлтые глазки и небольшие наросты в виде перепонок между пальчиками на ручках и ножках. Единственное, что мешало очарованию малыша – это ожоги от сонного зелья для младенцев, чтобы те беспробудно спали. Для людей снадобье было безопасным, а вот для драконов – сок этого растения являлся ядом. Малыш уснул, да. Да только сон этот походил больше на сон вовремя лихорадки. К счастью, Марьяна знала, как помочь несчастному дятёнку, что уже в первые сутки своей жизни натерпелся несправедливости.
Наверно потому, что вспомнила эту историю, Марьяна застыла на пороге поляны сразу узнав молодого юношу с рукой на привязи, сидевшего прислонившись к дереву. Черты лица у него были Аглаи, волосы золотистые, единственное – глаза жёлтые. Лицо же чистая Аглая, разве что более мужественные скулы и подбородок, но разрез глаз, нос, уголки губ – Аглаи.
- Золотислав? – произнесла она, выдохнув на одном дыхании. Сама не ожидала, что произнесёт имя вслух. Ещё больше не могла поверить, что её сразу же услышат. Так неожиданно русалочка выскочила на поляну. На щеках блестящие дорожки слёз, а в глазах горечь прошлых лет. Слишком яркие воспоминания. Чересчур.
Юноша резко поднял голову от свитка, что читал. Он уставился на выбежавшую на поляну ринью, как на призрака минувшей войны со Скайнией. В глазах молодого дракона плескалось удивление пополам с резким желанием вскочить. Последнее, кстати, очень легко победило. Удар сердца и молодой дракон вскочил с мечом наголо.
- Кто ты? И меня зовут Голд! Только мама называет меня Золотислав! – выкрикнул он резко. Мальчишка. Он выглядел подростком шестнадцати лет. Как жительница при горных землях, Марьяна знала, что ящеры-перевёртыши взрослеют гораздо медленнее и только первые годы у них идут примерно, как у людей. – Откуда тебе известно моё домашнее имя? Отвечай!
- Значит, Аглая осталась жива, - тихо прошептала Марья чуть отступая от натиска молодого дракона. – Это действительно ты. Какой красивый вымахал… - слёзы по новой навернулись на глаза молодой русалочке. Девушка не могла насмотреться на юношу. Только вспомнила и сразу увидела. Совпадение? Не может быть.
Золотистые глаза, хмурые бровки, тонкий, гибкий, ещё не выросший в великую стать, но уже явно преуспевший в фехтовании. Марьяна чувствовала, поступила тогда правильно. Перед ней стоял высокий красивый молодой дракон, у которого явно была мама, что его любила. Возможно даже папа тоже имелся.
«Поэтому тебе и дали шанс выйти из вод реки Моррин дважды», - кто-то шепнул ей прямо в ушко. Кто-то знакомый, с улыбкой. Явьина. Марьяна вздрогнула и сглотнула вязь во рту, отступая на шаг ближе к лесу.
- Откуда ты знаешь мою маму?! – мальчишка ещё сильнее нахмурился. Марьяне вдруг захотелось только больше умилиться. Бровки, глаза, вихрастая чуть вьющаяся чёлка, падающая на отливающие янтарём глаза. Выросший ребёнок казался действительно милым. По юному милым, как младший брат.
- Я – Марьяна Искристая из деревни Искорки, откуда и твоя мама тоже, - девушка говорила на одном дыхании. Она видела, как юноша отточенными движениями приближается к ней с обнажённым мечом наперевес.
- Врёшь! Возраст у тебя явно другой. Тебе должно быть чуть менее тридцати лет, по людским меркам – старуха почти, а тебе и двадцати вёсен не дашь.
- Потому что она уже давно не человек. Лет десять как, - из леса вышел Алеш. Зелёные листья его одеяния и ветви обросли колючими иглами. – Она Марьяна. Можешь верить, Голд.
- Алеш? – юноша опустил меч, затем сунул его в ножны. Умело, но всё равно как-то по-детски. Меч ему явно был не по размеру. – Твой лес более не гостеприимен к нашему народу. На нашу миссию напали.
- Был занят. Напали на вас ваши. – Алеш, как всегда, оказался краток в своей речи. Предпочитая суть пустым словам.
- Впереди лагерь ящеров, – Алеш озвучил свою хмурость, глядя как Марьяна завязывает по новой растрепавшийся платок на голове.
- Драконы? Дипломатическая миссия должна прибыть только в конце последних чисел Серпень-месяца* (августа), - удивилась ринья Ведина.
- Так она и не прибыла ещё, - Эдуард Водный усмехнулся. – Мы же не Кирьяне.
- Логично, - согласилась Ведина пожав плечами.
- Лагерь разбит. Много раненных. – добавил Алеш.
- Разбит? – Милана соскользнула с кобылы. – Как разбит? Раненные?
- Лагерь цел, но разбит явно после нападения. – пояснила Марьяна. Девушка хмуро смотрела на собственные ладони, затем она потёрла запястье, где клеймо Кристины Орловой слегка накалилось. «Иди в лагерь, помоги, ты должна там появиться» - гласила своеобразная надпись. Русалочка не могла понять, что это значит, кроме очевидного, с лагерем придётся столкнуться. Она знахарка. Или была ей, пока не стала русалкой Искристого озера.
- Обойдём? – рин Ивар не горел желанием встречаться с драконами. Ведина, судя по выражению лица, тоже. У жителей северных земель Словерии было своеобразное мнение о жителях Хребта Северного Дракона и долины, простирающейся за хребтом.
- Нет, им нужна наша помощь, - покачала головой Марьяна, скрывая запястье рукавом платья.
- Они ящеры, легко обойдутся без нашей помощи, - рин Ивар сильнее нахмурился. Как уже говорилось ранее, у мужчины имелось своё мнение по поводу двуипостасных извергающих ледяное пламя из пасти. Он прекрасно знал, что драконы или ящеры, как их называли на севере Словерии, очень любили кружить местным девам головы, потом похищать их, затем возвращать через один лунный месяц или два, как наиграются, частно брюхатыми. Жизнь таких девушек не была завидной. В лучшем случае удавалось сбагрить замуж за какого-нибудь дальнего родственника или вовсе увезти к дальней родне в качестве прислуги. Детей от таких вот отношений подкидывали на границу с землями ящеров, а матерям их давали очень серьёзных лещей, если вздумала отродье оставлять себе. Поговаривали и о счастливых случаях, когда мамочке удавалось сохранить у себя малыша, но конкретных имён никто не называл, так что опасения рина Ивара можно было понять.
- Они живые, как и ты отец, - глаза Марьяны засветились синим цветом. Несмотря на то, что девушка являлась зеленоглазой от рождения. От первого рождения, если быть точным.
- От них достаточно проблем. – рин Ивар остался непреклонен.
- Мы с Алешем направляемся в лагерь, - девушка покачала головой, показывая, что уже всё решила и её не остановить. - Нападение было довольно серьёзным и с ними люди, которые тоже пострадали, - Марьяна строго встретила взгляд отчима. Тот хотел возразить, однако Алеш жестом поддержал девушку.
Надпись на запястье Марьяны начала бледнеть, однако снова вспыхнула. Чутьё русалочки говорило, что ей нужно в лагерь, как и надпись на руке. Девушка чувствовала, что её способности в том числе и чуйка (как говорили в деревне) усилилась за время её странствий по реке Моррин, а значит им стоит доверять.
- Кто мог напасть в этом лесу на драконов? – удивлённо спросила Милана, нарушая напряжение разговора. Ведина и Эдуард не вмешивались, они шли чуть поодаль дороги и разговаривали о своём. – Они же… драконы!
- Они ящеры и напасть на них мечтают многие по эту сторону гор, - выплюнул рин Ивар. – Иррини помнишь? Или может Анниту из соседнего села?
- Они же уехали в Речинск… - Мила удивлённо вздрогнула. Злость в её сторону со стороны мужа звучала безумно редко. Она по определению не видела мужа в принципе злым, разве что расстроенным. Ивар, помня о своём прошлом, старался держать себя в руках. Увы, в этом случае эмоции пересиливали.
- Уехали, как же! – ехидно заметил её мужчина. – Позор рода так просто не забывается, моя родная. Их выгнали, чтобы жизнь сёстрам на выданье не портили.
Глаза Марьяны неожиданно наполнились злобой и горечью. Она набрала в грудь воздуха и разверзлась тирадой, заставившей многих втянуть голову в плечи. Даже своего собственного отчима.
- А в чём виноваты были похищенные девушки? В чём их позор? Легли в постель с насильником до брака? А может в том, что пытались выжить? Или что кричали и просили спасти своих детей, носимых под сердцем? – Марьяна сжала кулаки и топнула ногой, заставив вздрогнуть всех без исключения. Ведина и Эдуард обернулись. Именно они заметили, как перьевые облака в небе начали неожиданно скапливаться в одну точку. Висела она конкретно над головой девушки. Та этого не замечала и продолжила говорить. В каждом слове Марьяны чувствовался яд пополам с горечью. – Куда деваются дети, рождённые от драконов и обычных девушек, вы думали? Куда? Почему их не дают оставить матерям? Почему в принципе детей, рождённых вне брака, не дают оставить матерям? Почему отнимают? Отдают в другие семьи, где к ним относятся, как грязи! Это справедливо? Они просто дети! Даже если девушка была снасильничана? Она всё равно виновата, она – позор рода? Не насильник?! Он почему-то молодец, заделал ребёнка аруде? М-м-м? – запал неожиданно сошёл на нет. Марьяна всхлипнула и уже совсем тихо добавила, - а если бы я тогда не смогла отбиться там на сеновале? Если бы не убежала к озеру? Если бы не умерла без пятна позора! Что, тогда? Ты бы любил меня тогда так же? А, отец?
Обвинительная речь неожиданно законченная оказалась громом среди ясного неба. Девушка не чувствовала слёз, текущих по её щекам. Её грудь вздымалась быстро, глаза сверкали ярко-синим цветом. На кончиках пальцев бликами удар сердца назад играло синее пламя, ещё удар и оно погасло. Девушка в одно мгновение оказалась на грани, и в одно же мгновение вернула себе самообладание. Туча, начавшая сгущаться над ней – рассеялась.
- Марьяша, успокойся, - тихо прошептала ринья Ведина, подошла к девушке, боясь её спровоцировать, - не стоит пока тебе применять магию, ты же не обучена. Сильные эмоции для тебя в данный момент опасны.
Марьяна вздрогнула. Она вздохнула. Синие всполохи в глазах погасли окончательно, кончики пальцев перестали гореть совсем. Девушка вздохнула раз-другой опустив голову, затем повернулась в сторону леса и побежала, буркнув на прощание, что хочет побыть одной.
Леший скрылся за стремительно удаляющейся рыжеволосой девушкой, кивнув остальным. Над лесной дорожкой повисло неловкое молчание.
- Марья! – закричал Ивар. Он намеривался кинуться за дочерью, но его остановил водяной.
- Ей нужно остыть, за ней пошёл Алеш, - сказал он. – И ей действительно необходимо попасть в тот лагерь. Такова её судьба. Прости, друг. – добавил он тише. Рин Ивар вздрогнул и обернулась в сторону водяного.
- Что? – чего уяснил в этой жизни рин Ивар, ничего сказанное существами под покровительством Явьины не является случайным.
- Похоже придётся рассказать всё именно мне. – вздохнул водяной. – Идём.
- Я должен её остановить! Она должна знать… Я должен сказать…! Виноват….
- Она всё прекрасно знает и так, Ивар, и не винит, - Ведина покачала головой. – Девушке нужно остыть, поверь.
- Я лучше знаю, что нужно моей дочери. – рин Ивар хотел снова кинуться за бывшей русалочкой, но его не пустили в лесную чащу. Спеленали магией, и удерживая ей (Ведина), попытались объяснить суть проблемы (Эдуард). Особенно, что воскрешение за красивые глазки так просто не дают. Марьяне придётся уйти по своему пути. Под конец, Ивар мог только сжимать и разжимать кулаки, а Милана всхлипывать….
- Ивар, с ней Алеш, леший, которому попросил доверять именно ты, - ринья Ведина не выдержала и сверкнула глазами. Рин Ивар тут же обмяк. Мила только и успела, что пару раз хлопнуть ресницами.
- Да, - чуть растягивая слова произнёс приёмный отец русалочки.
- Тогда и доверяй ему сам, - добавила магиня, щёлкнув пальцами.
Ивар успокоился и кивнул. Он подошёл к кобыле, на которой сидела Милана и взял её под уздцы. Глаза его смотрели нормально, но какая-то заторможенность в движениях говорила, что чары до конца ещё не рассеялись. Милана хотела возразить на такое отношение к собственному мужу, но не успела, её усыпили. Дальнейшую часть пути до лагеря драконов она провела в полусонном состоянии. Прибыли они в лагерь только вечером, а узнали, что творила их русалочка и того утром.
***
Марьяна бежала через лес. Деревья расступались перед ней. Дорожка из мха стелилась под ноги. Внутри девушки всё кипело и взрывалось. Как будто её суть, что она давно держала в себе, кричала и наконец раскрыв прутья клетки вырывалась на свободу. Она помнила лица тех девушек, помнила, как поступали с ними. Догадывалась, что малышей могли и не найти у подножья гор и они могли просто замёрзнуть. Как можно просто отнять у матери малыша?! Как?! Как можно продавать одно живое существо другому? Как?! Ка-а-ак….
Слёзы катились из глаз. Будучи русалкой, она почти перестала плакать. Она разучилась этому. Однако, разговор о драконах и то, что с ними связано в ближайших к горам деревнях всколыхнул множество воспоминаний о прошлом. Разбередил нутро дыхея, не оставляя шанса на избегание боли. Девушка сопереживала боль мира, в котором жила. Теперь, когда она чувствовала тонкую ткань бытия, изодранную жестокими поступками жителей Эрайса (так на самом деле называют мир, где живёт Марьяна), русалочка не могла спокойно вспоминать о несправедливости, верховодящей над Словерией и другими королевствами.
Ей минуло семь лет, когда она впервые видела, как пытались отнять у только что родившей в сенях девушки её малыша. Маленькая девочка понимала, как отчаянно тогда Аглая плакала, ослабевшая от родов. Только вот маленькая Марьяша помнила ещё кое-что. Той же ночью она выкрала мальчика у тётки Аглаи. Та не хотела тащиться к горам на ночь глядя. Противная была ринья. Марьяша этим и воспользовалась. Она отнесла Аглаше в свёртке новорожденного, а затем отвела лесной тропой маму с малышом к горам. Благо Аглая была молодой девой и довольно неплохо оправилась от родов, пусть и двигалась очень медленно, постоянно опираясь о деревья. Её правда опоили сонным зельем, как и малыша…, но Марья уже тогда знала пару пробуждающих трав. Им пришлось задержаться в лесу, однако совершенно по другой причине…. Кулаки сами собой невольно снова сжались у русалочки.
Спустя годы Марьяна поняла, что уже тогда Алеш ей помог. Аглая не хотела идти в город, она предпочла уйти к горам (почему к ним они и пошли). Малыш с жёлтыми глазками очаровал обеих девушек. И маму, и маленькую Марьяшу. Девочка помнила глазки этого мальчика до сих пор. Черты лица. Пухлые щёчки. Пушок золотистых волосиков на макушке. Очаровательный малыш. От обычного ребёнка его отличали только жёлтые глазки и небольшие наросты в виде перепонок между пальчиками на ручках и ножках. Единственное, что мешало очарованию малыша – это ожоги от сонного зелья для младенцев, чтобы те беспробудно спали. Для людей снадобье было безопасным, а вот для драконов – сок этого растения являлся ядом. Малыш уснул, да. Да только сон этот походил больше на сон вовремя лихорадки. К счастью, Марьяна знала, как помочь несчастному дятёнку, что уже в первые сутки своей жизни натерпелся несправедливости.
Наверно потому, что вспомнила эту историю, Марьяна застыла на пороге поляны сразу узнав молодого юношу с рукой на привязи, сидевшего прислонившись к дереву. Черты лица у него были Аглаи, волосы золотистые, единственное – глаза жёлтые. Лицо же чистая Аглая, разве что более мужественные скулы и подбородок, но разрез глаз, нос, уголки губ – Аглаи.
- Золотислав? – произнесла она, выдохнув на одном дыхании. Сама не ожидала, что произнесёт имя вслух. Ещё больше не могла поверить, что её сразу же услышат. Так неожиданно русалочка выскочила на поляну. На щеках блестящие дорожки слёз, а в глазах горечь прошлых лет. Слишком яркие воспоминания. Чересчур.
Юноша резко поднял голову от свитка, что читал. Он уставился на выбежавшую на поляну ринью, как на призрака минувшей войны со Скайнией. В глазах молодого дракона плескалось удивление пополам с резким желанием вскочить. Последнее, кстати, очень легко победило. Удар сердца и молодой дракон вскочил с мечом наголо.
- Кто ты? И меня зовут Голд! Только мама называет меня Золотислав! – выкрикнул он резко. Мальчишка. Он выглядел подростком шестнадцати лет. Как жительница при горных землях, Марьяна знала, что ящеры-перевёртыши взрослеют гораздо медленнее и только первые годы у них идут примерно, как у людей. – Откуда тебе известно моё домашнее имя? Отвечай!
- Значит, Аглая осталась жива, - тихо прошептала Марья чуть отступая от натиска молодого дракона. – Это действительно ты. Какой красивый вымахал… - слёзы по новой навернулись на глаза молодой русалочке. Девушка не могла насмотреться на юношу. Только вспомнила и сразу увидела. Совпадение? Не может быть.
Золотистые глаза, хмурые бровки, тонкий, гибкий, ещё не выросший в великую стать, но уже явно преуспевший в фехтовании. Марьяна чувствовала, поступила тогда правильно. Перед ней стоял высокий красивый молодой дракон, у которого явно была мама, что его любила. Возможно даже папа тоже имелся.
«Поэтому тебе и дали шанс выйти из вод реки Моррин дважды», - кто-то шепнул ей прямо в ушко. Кто-то знакомый, с улыбкой. Явьина. Марьяна вздрогнула и сглотнула вязь во рту, отступая на шаг ближе к лесу.
- Откуда ты знаешь мою маму?! – мальчишка ещё сильнее нахмурился. Марьяне вдруг захотелось только больше умилиться. Бровки, глаза, вихрастая чуть вьющаяся чёлка, падающая на отливающие янтарём глаза. Выросший ребёнок казался действительно милым. По юному милым, как младший брат.
- Я – Марьяна Искристая из деревни Искорки, откуда и твоя мама тоже, - девушка говорила на одном дыхании. Она видела, как юноша отточенными движениями приближается к ней с обнажённым мечом наперевес.
- Врёшь! Возраст у тебя явно другой. Тебе должно быть чуть менее тридцати лет, по людским меркам – старуха почти, а тебе и двадцати вёсен не дашь.
- Потому что она уже давно не человек. Лет десять как, - из леса вышел Алеш. Зелёные листья его одеяния и ветви обросли колючими иглами. – Она Марьяна. Можешь верить, Голд.
- Алеш? – юноша опустил меч, затем сунул его в ножны. Умело, но всё равно как-то по-детски. Меч ему явно был не по размеру. – Твой лес более не гостеприимен к нашему народу. На нашу миссию напали.
- Был занят. Напали на вас ваши. – Алеш, как всегда, оказался краток в своей речи. Предпочитая суть пустым словам.
