Салютую им чашкой с чаем и изгибаю губы в едкой усмешке.
— Вы преподали мне хороший урок. И я его усвоила. Выжила и научилась рассчитывать только на себя. И вам теперь советую делать то же самое.
— Не пожалеешь? – зло шипит ведьма, вцепившись в подлокотники кресла до побелевших костяшек на пальцах. – Насколько я знаю, у тебя растёт дочь. Что, если в ней проснётся твоя кровь? Без поддержки и знаний Ковена тебе не обойтись.
— Ошибаетесь, – качаю головой. – А даже, если и нет, это больше не ваша забота.
— Ну смотри, – роняет Верховная. – Второго шанса не будет. Это сейчас ты – самая богатая женщина Сардолла. Кичишься своей безнаказанностью, упиваешься призрачной властью, рассчитывая на защиту Клана. Но кто знает, что будет уже через пару месяцев или лет?
— Угрожаете? – обдаю эту троицу арктическим холодом, сузив глаза.
— Что ты, просто забочусь, – растягивает ведьма губы в лицемерной усмешке. – Скоро твой траур закончится. Думаешь, мало будет желающих прибрать тебя и твоё имущество к рукам? Думаешь, со смертью твоего мужа всё закончилось? О нет, Саманта. Всё только начинается. И Ковен мог бы помочь тебе выплыть.
— Или потонуть окончательно, – фыркаю я и жёстко добавляю: – Не интересует.
— Что ж, ты сама сделала выбор, – цедит Верховная и, не прощаясь, идёт к выходу, прихватив своих молчаливых прихлебательниц.
— Мама, кто эти тёти? – с любопытством спрашивает Аннабель, столкнувшись с ведьмами в дверях, и провожает их заинтересованным взглядом.
— Никто милая, – улыбаюсь своему рыжеволосому чуду и раскрываю объятия: – Иди сюда.
Дочка смеётся и шустрой белкой взбирается ко мне на колени, прижав маленькие ладошки к моим щекам.
— Они тебя обидели? – заглянув в глаза, с тревогой спрашивает она. – Ты грустная.
— Всё хорошо, лисёнок, – качаю я головой и целую её в кудрявую рыжую макушку. – Просто кое-что вспомнила…
— О папе, да? – склоняет голову набок Анна, а её губы дрожат, заставляя моё сердце заходиться в бешеном стуке. – Я тоже скучаю…
А затем, втянув голову в плечи, тихо шепчет мне на ухо:
— Иногда… А иногда рада, что он больше не будет тебя обижать…
Мой мудрый и серьёзный не по годам ребёнок, как бы я хотела, чтобы ты никогда этого не видела! Прижимаю дочку к себе, вдыхая нежный аромат детского тельца, и тихо плачу.
— Ничего, – шепчу ей, лихорадочно целуя растерянное личико, курносый нос и пухлые щёчки, – всё будет хорошо, лисёнок. Мы обязательно станем самыми счастливыми на всём белом свете.
— Обещаешь? – доверчиво хлопает золотыми ресницами малышка.
— Обещаю, – выдыхаю я. – Мама сильная и справится со всем, сколько бы испытаний нам ни послала судьба. Ради тебя, золотко, я готова на всё.
И я не вру.
Пять лет. Пять долгих лет я доказывала это себе и всему миру. Поднималась, когда, казалось, встать уже невозможно, и боролась, стиснув зубы до мелкого крошева. Забывала о боли, о страхе и о своей сути. Ради Аннабель. Ради себя. И ради своей несбыточной мечты.
Догадывалась ли я, что так будет, подписывая злополучный договор в тот роковой вечер? Нет. Сделала бы это снова? Да. Тысячу раз да. Что значит одна моя жизнь против сотен других? Разбитое сердце против горя десятков семей? Ничего.
Возможно, был и другой выход из той ситуации, но я его не увидела. Слишком мало мне было отпущено времени для принятия решения. И слишком хорошо Катар подготовился к той встрече.
Бессилие, злость, отчаяние. С тех пор именно они – мои верные спутники. Но особенно горькой пыткой для меня является воспоминание о лице Вархана, искажённом болью и яростью. Ведь причиной этой боли была я.
Его слова, даже много лет спустя, всё ещё звучат у меня в ушах. Как и смех Катара, наслаждающегося видом того, как чужое счастье разлетается на миллион ранящих осколков.
— Что здесь происходит?! – рычит Вархан, и я вздрагиваю, пытаясь отстраниться от довольного лиса.
Глотаю горькие слёзы, понимая, что он знал! Знал, что мой Рыжик вот-вот войдёт в эту дверь. С его-то слухом и звериным чутьём! И сделал это специально…
— Зачем? – стону я, пытаясь вырваться из объятий оборотня, но он до хруста в рёбрах прижимает меня к себе и шепчет прямо в губы:
— Забыла? В нашу любовь должны поверить. Все. И он тоже!
И я молчу, потому что это действительно было в договоре, но я надеялась, что решу этот вопрос раньше, чем мой огненный маг узнает о моём невольном предательстве.
— Я задал вопрос, – яростно шипит мужчина и рывком выдирает меня из объятий оборотня, а я отвожу взгляд. – Что делает здесь этот выкормыш шакала, Анта?
— Целую свою невесту, – влезает лис, ещё больше разжигая его злость, – а вот что здесь делаешь ты? – и цокает языком, обращаясь ко мне напрямую: – Что же ты, милая, не сказала своему временному увлечению, что наша свадьба не за горами, и я больше не буду терпеть твоё легкомысленное поведение? У нас был уговор. Одна твоя интрижка в Сойфире за мою прошлую оплошность в Сардолле.
— Это правда? – не обращая на него внимания, цедит любимый и встряхивает меня за плечи.
— Да, – выдыхаю, чувствуя, как умирает моя душа, бьётся в агонии и сгорает от яда моих собственных слов.
Хочу сказать что-то другое, хоть что-то! Намекнуть, оправдаться… Но лишь беззвучно открываю рот, связанная магией клятвы.
Варх рычит и, оттолкнув меня в сторону, бросается на оборотня. Они ярким клубком катаются по полу, осыпая друг друга ударами и с грохотом сбивая мебель, а я, кажется, кричу, не зная, как остановить это безумие.
— Вархан! Варх! – рыдаю я, вцепившись в его рубашку, и едва успеваю увернуться от предназначенного не мне удара. – Остановись, молю!
— Зачем? – глухо выдыхает он и на миг замирает, едва заметно поведя напряжёнными плечами, а придавленный им к полу оборотень смеётся, вытирая кровь с разбитых губ. – Я убью его. И всё снова будет как раньше.
— Нет, – рыдаю я и яростно мотаю головой. – Пожалуйста, не нужно!
Потому что помню: умрёт этот лис, вместо него придёт другой, но сначала они заберут жизнь моего любимого.
“Должен быть другой выход! Я найду его! Ты только дождись!” – мысленно кричу я, но Варх, конечно же, не слышит. И я опускаю руки. Отступаю на шаг, не зная, что делать дальше. Как выбираться из этой ловушки и строить мост через пропасть, что сейчас разверзлась у наших ног.
— Ты проиграл, Рыжий. Она – моя, – лающе смеётся лис ему в лицо и стонет от нового удара, рассекающего скулу.
Вархан же встаёт и бросает на меня ненавидящий взгляд, направляясь к выходу. У двери замирает и, саданув сбитым в кровь кулаком по косяку, хрипит:
— Почему? Почему ты сразу не сказала, что всё это для тебя лишь приключение? Зачем заставила поверить, что мы… – резко выдыхает сквозь зубы и на миг запрокидывает голову. – Сегодня ты сказала, что ведьмы не выходят замуж, и тут же подписала брачный договор. С другим. Сегодня ты для меня умерла.
И он уходит, а я падаю на колени и вою, раскачиваюсь из стороны в сторону, обхватив себя за плечи.
Я хочу, чтобы Варх взял свои слова обратно. Чтобы усомнился в том, что сейчас увидел. И хочу, чтобы никогда этого не делал.
Как дальше жить?!
К сожалению, узнать об этом мне доводится слишком скоро.
Уже на следующий день Катар увозит меня из Сойфира, разрешив лишь поговорить с Каролиной по артефакту связи. Кто бы знал, какой дрянью я себя чувствую, убеждая подругу в том, что просто боялась признаться в своих чувствах к оборотню. Что намеренно лгала, чтобы осуждение в её глазах не испортило мне интрижку с огненным магом, которую я закрутила в отместку за случайную измену жениха, скрываемого мною из ревности.
Я не знаю, верит ли Ро в этот бред, но делаю всё, чтобы казаться убедительной. Только это может защитить мою любопытную подругу от того, чтобы сунуть нос в это дело. Пусть уж лучше считает, что за полгода, что мы почти не общались до встречи в Лимере, я поглупела и превратилась в законченную тварь, поддавшись низменным чувствам.
Ложь громоздится на ложь, погребая меня под завалами рассыпавшейся карточным домиком жизни. Клятва лишает возможности рассказать хоть кому-то правду и разорвать договор. Пока я даже намекнуть никому не могу, что всё происходит не по моей воле, и каждую секунду, каждую минуту умираю от того, что ранила дорогих моему сердцу людей.
О, чувство вины – пытка пострашнее тех, что обещал мне Катар, если я сделаю какую-то глупость! Наказать сильнее, чем наказывала себя я сама, не мог ни один палач. Я сгорала изнутри, съедала себя живьём за то, что не решила проблему с оборотнем раньше. Проклинала тот день, когда вознамерилась доказать всему миру, что смогу стать значимой фигурой и поднять своё дело.
Что мне стоило тихо сидеть в Данхеле и варить простенькие зелья?! Нет, я захотела денег и славы. Захотела признания и возможности быть с мужчинами на равных. Идиотка!
На фоне этих переживаний знакомство с Кланом и даже скорая свадьба с оборотнем проходят мимо меня. И лишь то, что отец жив, а экипажи его кораблей не пострадали, хоть как-то примиряет меня с новой действительностью. А она совсем не радужная.
Все мои поиски способов избавиться от влияния Клана лис заходят в тупик. Я бьюсь о нерасторжимость продуманного до мелочей договора, как глупая птица о прутья клетки, но всё равно не оставляю надежды. Лишь одна мысль постоянно крутится в моей голове, доводя до отчаяния: “Ничего! Я ничего не могу сделать! Даже сбежать не могу!”
Но опять пытаюсь…
Вот только, чем дальше я ухожу от мужа, тем сильнее натягивается невидимый поводок, причиняя жуткую боль, пока, в какой-то момент, я не падаю на землю, потеряв способность даже ползти.
Магический откат за нарушение договора или клятвы – штука неприятная, и, во всех смыслах, опасная. В этом я убеждаюсь на себе. Царапины, полученные во время побега, долго не заживают, и даже сама мысль повторить это безумие отдаётся нестерпимой болью во всём теле и в голове.
Но я всё равно пробую. Снова и снова…
А затем, как приговор, понимание того, что я… беременна. Внутри меня живёт маленькая искорка, частичка любимого человека! А следом – обжигающий, дикий ужас. Никто не должен узнать! Если оборотни поймут, что я ношу чужого ребёнка, они избавятся от него. Не допустят такого позора на голову сына их Князя! Но и меня никуда не отпустят…
И я, затолкав свою гордость подальше, заморозив все чувства и эмоции, выпиваю возбуждающее зелье и впервые иду в спальню мужа. Сама.
— Кого я вижу, – ухмыляется Катар, развалившись на шёлковых подушках, и шлепком по заднице выгоняет из комнаты служанку, ублажавшую его до моего прихода. – Помнится, ты обещала наложить на себя руки, если я прикоснусь к тебе хоть пальцем.
— Передумала, – роняю я и медленно веду плечом, сбрасывая с себя подобие одежды. – Глупо иметь мужа и не пользоваться этим, правда? Почему ты должен развлекаться с девицами, а я – лежать одна в холодной постели?
— Хороший вопрос, куколка, – выдыхает лис и одним слитным движением оказывается рядом, проводя руками по моей коже.
Мурашки страха и омерзения бегут вслед за его пальцами, но он принимает всё за проявление страсти, и мне с трудом, но удаётся взять себя в руки и перетерпеть. Ради ещё не рождённого ребёнка. Ради того, чтобы выиграть для малыша несколько лет времени, пока муж не поймёт, что наследник не способен совершить оборот.
Но Судьба снова вмешивается в мои планы, потому что, один раз получив доступ к моему телу, Катар не собирается останавливаться на достигнутом и приходит ко мне почти каждую ночь, несмотря на все мои попытки этого избежать.
О, Многоликая! Помоги пережить этот кошмар…
— Ты беременна! – рычит Катар, утыкаясь носом мне в живот примерно через месяц и вскидывает на меня звериный взгляд, а щёку тут же обжигает пощёчина, оставляя алые росчерки от когтей на коже. – Дрянь! Думала, получится меня обмануть?! Забыла, что дети у оборотней бывают лишь от Истинной пары?!
Он вскакивает и сметает поднос с прикроватной тумбочки. Посуда со звоном разлетается на осколки, а я вздрагиваю, прикрывая ещё плоский живот руками.
– Тва-арь! Какая же ты тварь, Саманта! – рычит муж и долбит кулаком о стену, оставляя алые разводы на светлых обоях.
Его просто трясёт от злости, и я понимаю, что, как ни старалась этого избежать, всё же задела его за живое, невольно пробудила какие-то чувства, которым не было места в наших товарно-рыночных отношениях, потому что обычной ревностью и ущемлённым достоинством здесь и не пахнет. Скорее, помешательством.
— Не тебе об этом говорить! – с ненавистью шиплю я в ответ. – Лучше запомни, Кат: ещё раз тронешь меня хоть пальцем, и я сломаю твою руку, а затем всажу нож в твоё чёрное сердце!
— И сдохнешь, вместе с выродком, которого защищаешь? – резко успокоившись, цедит муж, окидывая меня жгучим, нечитаемым взглядом, от которого веет смертельной опасностью и безумием. – Клятва убьёт тебя, моя лживая, глупенькая ведьмочка.
Его голос становится почти ласковым, а рука проводит по моей щеке, нежно стирая кровь с царапин.
— Ты – псих, – непослушными губами шепчу я, но не собираюсь молить о пощаде. Хватит!
А в голове звучат совсем другие слова: “Ты абсолютно, совершенно ненормальная!”. И мысленным ответом на них мои: “Знал бы ты милый, как выглядит сумасшествие…”
— А знаешь, я помогу тебе, – неожиданно говорит Катар, склоняясь надо мной и пропуская мои волосы сквозь пальцы. – И даже признаю Истинной парой, заявив что твой ублюдок – мой.
— И что же ты хочешь взамен? – практически выдавливаю из себя я, чтобы знать все варианты.
— Твоей любви. Я хочу твоей любви, – неожиданно выдыхает лис и сжимает мою руку, прижимая к своему лбу. – Хочу понять, что чувствуешь, когда такая женщина, как ты, жизнь положить готова, чтобы спасти тебя и твоего ребёнка.
— Я – плохая актриса, Катар, – непослушными губами шепчу я. – Ты же знаешь ответ… Прошу, лучше отпусти!
— Никогда! – рычит он и вылетает из спальни, громко хлопнув дверью.
А наутро моя жизнь меняется безвозвратно…
Весь Клан гудит о том, как долго нам удавалось скрывать, что я – пара будущего Князя лис. Мой муж расточает улыбки и заверяет, что делали мы это ради моей безопасности, ведь я беременна. Его наследником или наследницей. И с улыбкой принимает поздравления, до боли сжимая мои руки. Зато наедине даёт волю своему гневу, снова и снова разнося мою комнату и пугая до дрожи подступающим безумием.
Я больше ни шагу не могу ступить одна. Со мной постоянно куча охраны, и даже в туалет я хожу со служанкой. Кат не трогает меня больше, но находит новый вариант пыток – по вечерам, оставшись со мной наедине, он снова и снова прокручивает для меня записи того, как Вархан ласкает других женщин. А я сгораю от ревности, кусаю губы в кровь и плачу, даже не пытаясь собрать воедино разбитое сердце.
Умом я понимаю, что у Рыжего есть полное право развлекаться с кем и где угодно, но душа болит, проклятая, не желая смириться с тем, что он больше не мой. А я – не его.
И я осознаю, что больше так продолжаться не может! Ещё чуть-чуть и я сломаюсь! Поэтому, с новыми силами, вливаюсь в работу заброшенных мною лавок. Разгребаю завалы дел и восстанавливаю документацию. Варю экспериментальные зелья, а вместе с ними – другие, которые и были моей главной целью.
— Вы преподали мне хороший урок. И я его усвоила. Выжила и научилась рассчитывать только на себя. И вам теперь советую делать то же самое.
— Не пожалеешь? – зло шипит ведьма, вцепившись в подлокотники кресла до побелевших костяшек на пальцах. – Насколько я знаю, у тебя растёт дочь. Что, если в ней проснётся твоя кровь? Без поддержки и знаний Ковена тебе не обойтись.
— Ошибаетесь, – качаю головой. – А даже, если и нет, это больше не ваша забота.
— Ну смотри, – роняет Верховная. – Второго шанса не будет. Это сейчас ты – самая богатая женщина Сардолла. Кичишься своей безнаказанностью, упиваешься призрачной властью, рассчитывая на защиту Клана. Но кто знает, что будет уже через пару месяцев или лет?
— Угрожаете? – обдаю эту троицу арктическим холодом, сузив глаза.
— Что ты, просто забочусь, – растягивает ведьма губы в лицемерной усмешке. – Скоро твой траур закончится. Думаешь, мало будет желающих прибрать тебя и твоё имущество к рукам? Думаешь, со смертью твоего мужа всё закончилось? О нет, Саманта. Всё только начинается. И Ковен мог бы помочь тебе выплыть.
— Или потонуть окончательно, – фыркаю я и жёстко добавляю: – Не интересует.
— Что ж, ты сама сделала выбор, – цедит Верховная и, не прощаясь, идёт к выходу, прихватив своих молчаливых прихлебательниц.
— Мама, кто эти тёти? – с любопытством спрашивает Аннабель, столкнувшись с ведьмами в дверях, и провожает их заинтересованным взглядом.
— Никто милая, – улыбаюсь своему рыжеволосому чуду и раскрываю объятия: – Иди сюда.
Дочка смеётся и шустрой белкой взбирается ко мне на колени, прижав маленькие ладошки к моим щекам.
— Они тебя обидели? – заглянув в глаза, с тревогой спрашивает она. – Ты грустная.
— Всё хорошо, лисёнок, – качаю я головой и целую её в кудрявую рыжую макушку. – Просто кое-что вспомнила…
— О папе, да? – склоняет голову набок Анна, а её губы дрожат, заставляя моё сердце заходиться в бешеном стуке. – Я тоже скучаю…
А затем, втянув голову в плечи, тихо шепчет мне на ухо:
— Иногда… А иногда рада, что он больше не будет тебя обижать…
Мой мудрый и серьёзный не по годам ребёнок, как бы я хотела, чтобы ты никогда этого не видела! Прижимаю дочку к себе, вдыхая нежный аромат детского тельца, и тихо плачу.
— Ничего, – шепчу ей, лихорадочно целуя растерянное личико, курносый нос и пухлые щёчки, – всё будет хорошо, лисёнок. Мы обязательно станем самыми счастливыми на всём белом свете.
— Обещаешь? – доверчиво хлопает золотыми ресницами малышка.
— Обещаю, – выдыхаю я. – Мама сильная и справится со всем, сколько бы испытаний нам ни послала судьба. Ради тебя, золотко, я готова на всё.
И я не вру.
Пять лет. Пять долгих лет я доказывала это себе и всему миру. Поднималась, когда, казалось, встать уже невозможно, и боролась, стиснув зубы до мелкого крошева. Забывала о боли, о страхе и о своей сути. Ради Аннабель. Ради себя. И ради своей несбыточной мечты.
Догадывалась ли я, что так будет, подписывая злополучный договор в тот роковой вечер? Нет. Сделала бы это снова? Да. Тысячу раз да. Что значит одна моя жизнь против сотен других? Разбитое сердце против горя десятков семей? Ничего.
Возможно, был и другой выход из той ситуации, но я его не увидела. Слишком мало мне было отпущено времени для принятия решения. И слишком хорошо Катар подготовился к той встрече.
Бессилие, злость, отчаяние. С тех пор именно они – мои верные спутники. Но особенно горькой пыткой для меня является воспоминание о лице Вархана, искажённом болью и яростью. Ведь причиной этой боли была я.
Его слова, даже много лет спустя, всё ещё звучат у меня в ушах. Как и смех Катара, наслаждающегося видом того, как чужое счастье разлетается на миллион ранящих осколков.
— Что здесь происходит?! – рычит Вархан, и я вздрагиваю, пытаясь отстраниться от довольного лиса.
Глотаю горькие слёзы, понимая, что он знал! Знал, что мой Рыжик вот-вот войдёт в эту дверь. С его-то слухом и звериным чутьём! И сделал это специально…
— Зачем? – стону я, пытаясь вырваться из объятий оборотня, но он до хруста в рёбрах прижимает меня к себе и шепчет прямо в губы:
— Забыла? В нашу любовь должны поверить. Все. И он тоже!
И я молчу, потому что это действительно было в договоре, но я надеялась, что решу этот вопрос раньше, чем мой огненный маг узнает о моём невольном предательстве.
— Я задал вопрос, – яростно шипит мужчина и рывком выдирает меня из объятий оборотня, а я отвожу взгляд. – Что делает здесь этот выкормыш шакала, Анта?
— Целую свою невесту, – влезает лис, ещё больше разжигая его злость, – а вот что здесь делаешь ты? – и цокает языком, обращаясь ко мне напрямую: – Что же ты, милая, не сказала своему временному увлечению, что наша свадьба не за горами, и я больше не буду терпеть твоё легкомысленное поведение? У нас был уговор. Одна твоя интрижка в Сойфире за мою прошлую оплошность в Сардолле.
— Это правда? – не обращая на него внимания, цедит любимый и встряхивает меня за плечи.
— Да, – выдыхаю, чувствуя, как умирает моя душа, бьётся в агонии и сгорает от яда моих собственных слов.
Хочу сказать что-то другое, хоть что-то! Намекнуть, оправдаться… Но лишь беззвучно открываю рот, связанная магией клятвы.
Варх рычит и, оттолкнув меня в сторону, бросается на оборотня. Они ярким клубком катаются по полу, осыпая друг друга ударами и с грохотом сбивая мебель, а я, кажется, кричу, не зная, как остановить это безумие.
— Вархан! Варх! – рыдаю я, вцепившись в его рубашку, и едва успеваю увернуться от предназначенного не мне удара. – Остановись, молю!
— Зачем? – глухо выдыхает он и на миг замирает, едва заметно поведя напряжёнными плечами, а придавленный им к полу оборотень смеётся, вытирая кровь с разбитых губ. – Я убью его. И всё снова будет как раньше.
— Нет, – рыдаю я и яростно мотаю головой. – Пожалуйста, не нужно!
Потому что помню: умрёт этот лис, вместо него придёт другой, но сначала они заберут жизнь моего любимого.
“Должен быть другой выход! Я найду его! Ты только дождись!” – мысленно кричу я, но Варх, конечно же, не слышит. И я опускаю руки. Отступаю на шаг, не зная, что делать дальше. Как выбираться из этой ловушки и строить мост через пропасть, что сейчас разверзлась у наших ног.
— Ты проиграл, Рыжий. Она – моя, – лающе смеётся лис ему в лицо и стонет от нового удара, рассекающего скулу.
Вархан же встаёт и бросает на меня ненавидящий взгляд, направляясь к выходу. У двери замирает и, саданув сбитым в кровь кулаком по косяку, хрипит:
— Почему? Почему ты сразу не сказала, что всё это для тебя лишь приключение? Зачем заставила поверить, что мы… – резко выдыхает сквозь зубы и на миг запрокидывает голову. – Сегодня ты сказала, что ведьмы не выходят замуж, и тут же подписала брачный договор. С другим. Сегодня ты для меня умерла.
И он уходит, а я падаю на колени и вою, раскачиваюсь из стороны в сторону, обхватив себя за плечи.
Я хочу, чтобы Варх взял свои слова обратно. Чтобы усомнился в том, что сейчас увидел. И хочу, чтобы никогда этого не делал.
Как дальше жить?!
Глава 2
К сожалению, узнать об этом мне доводится слишком скоро.
Уже на следующий день Катар увозит меня из Сойфира, разрешив лишь поговорить с Каролиной по артефакту связи. Кто бы знал, какой дрянью я себя чувствую, убеждая подругу в том, что просто боялась признаться в своих чувствах к оборотню. Что намеренно лгала, чтобы осуждение в её глазах не испортило мне интрижку с огненным магом, которую я закрутила в отместку за случайную измену жениха, скрываемого мною из ревности.
Я не знаю, верит ли Ро в этот бред, но делаю всё, чтобы казаться убедительной. Только это может защитить мою любопытную подругу от того, чтобы сунуть нос в это дело. Пусть уж лучше считает, что за полгода, что мы почти не общались до встречи в Лимере, я поглупела и превратилась в законченную тварь, поддавшись низменным чувствам.
Ложь громоздится на ложь, погребая меня под завалами рассыпавшейся карточным домиком жизни. Клятва лишает возможности рассказать хоть кому-то правду и разорвать договор. Пока я даже намекнуть никому не могу, что всё происходит не по моей воле, и каждую секунду, каждую минуту умираю от того, что ранила дорогих моему сердцу людей.
О, чувство вины – пытка пострашнее тех, что обещал мне Катар, если я сделаю какую-то глупость! Наказать сильнее, чем наказывала себя я сама, не мог ни один палач. Я сгорала изнутри, съедала себя живьём за то, что не решила проблему с оборотнем раньше. Проклинала тот день, когда вознамерилась доказать всему миру, что смогу стать значимой фигурой и поднять своё дело.
Что мне стоило тихо сидеть в Данхеле и варить простенькие зелья?! Нет, я захотела денег и славы. Захотела признания и возможности быть с мужчинами на равных. Идиотка!
На фоне этих переживаний знакомство с Кланом и даже скорая свадьба с оборотнем проходят мимо меня. И лишь то, что отец жив, а экипажи его кораблей не пострадали, хоть как-то примиряет меня с новой действительностью. А она совсем не радужная.
Все мои поиски способов избавиться от влияния Клана лис заходят в тупик. Я бьюсь о нерасторжимость продуманного до мелочей договора, как глупая птица о прутья клетки, но всё равно не оставляю надежды. Лишь одна мысль постоянно крутится в моей голове, доводя до отчаяния: “Ничего! Я ничего не могу сделать! Даже сбежать не могу!”
Но опять пытаюсь…
Вот только, чем дальше я ухожу от мужа, тем сильнее натягивается невидимый поводок, причиняя жуткую боль, пока, в какой-то момент, я не падаю на землю, потеряв способность даже ползти.
Магический откат за нарушение договора или клятвы – штука неприятная, и, во всех смыслах, опасная. В этом я убеждаюсь на себе. Царапины, полученные во время побега, долго не заживают, и даже сама мысль повторить это безумие отдаётся нестерпимой болью во всём теле и в голове.
Но я всё равно пробую. Снова и снова…
А затем, как приговор, понимание того, что я… беременна. Внутри меня живёт маленькая искорка, частичка любимого человека! А следом – обжигающий, дикий ужас. Никто не должен узнать! Если оборотни поймут, что я ношу чужого ребёнка, они избавятся от него. Не допустят такого позора на голову сына их Князя! Но и меня никуда не отпустят…
И я, затолкав свою гордость подальше, заморозив все чувства и эмоции, выпиваю возбуждающее зелье и впервые иду в спальню мужа. Сама.
— Кого я вижу, – ухмыляется Катар, развалившись на шёлковых подушках, и шлепком по заднице выгоняет из комнаты служанку, ублажавшую его до моего прихода. – Помнится, ты обещала наложить на себя руки, если я прикоснусь к тебе хоть пальцем.
— Передумала, – роняю я и медленно веду плечом, сбрасывая с себя подобие одежды. – Глупо иметь мужа и не пользоваться этим, правда? Почему ты должен развлекаться с девицами, а я – лежать одна в холодной постели?
— Хороший вопрос, куколка, – выдыхает лис и одним слитным движением оказывается рядом, проводя руками по моей коже.
Мурашки страха и омерзения бегут вслед за его пальцами, но он принимает всё за проявление страсти, и мне с трудом, но удаётся взять себя в руки и перетерпеть. Ради ещё не рождённого ребёнка. Ради того, чтобы выиграть для малыша несколько лет времени, пока муж не поймёт, что наследник не способен совершить оборот.
Но Судьба снова вмешивается в мои планы, потому что, один раз получив доступ к моему телу, Катар не собирается останавливаться на достигнутом и приходит ко мне почти каждую ночь, несмотря на все мои попытки этого избежать.
О, Многоликая! Помоги пережить этот кошмар…
***
— Ты беременна! – рычит Катар, утыкаясь носом мне в живот примерно через месяц и вскидывает на меня звериный взгляд, а щёку тут же обжигает пощёчина, оставляя алые росчерки от когтей на коже. – Дрянь! Думала, получится меня обмануть?! Забыла, что дети у оборотней бывают лишь от Истинной пары?!
Он вскакивает и сметает поднос с прикроватной тумбочки. Посуда со звоном разлетается на осколки, а я вздрагиваю, прикрывая ещё плоский живот руками.
– Тва-арь! Какая же ты тварь, Саманта! – рычит муж и долбит кулаком о стену, оставляя алые разводы на светлых обоях.
Его просто трясёт от злости, и я понимаю, что, как ни старалась этого избежать, всё же задела его за живое, невольно пробудила какие-то чувства, которым не было места в наших товарно-рыночных отношениях, потому что обычной ревностью и ущемлённым достоинством здесь и не пахнет. Скорее, помешательством.
— Не тебе об этом говорить! – с ненавистью шиплю я в ответ. – Лучше запомни, Кат: ещё раз тронешь меня хоть пальцем, и я сломаю твою руку, а затем всажу нож в твоё чёрное сердце!
— И сдохнешь, вместе с выродком, которого защищаешь? – резко успокоившись, цедит муж, окидывая меня жгучим, нечитаемым взглядом, от которого веет смертельной опасностью и безумием. – Клятва убьёт тебя, моя лживая, глупенькая ведьмочка.
Его голос становится почти ласковым, а рука проводит по моей щеке, нежно стирая кровь с царапин.
— Ты – псих, – непослушными губами шепчу я, но не собираюсь молить о пощаде. Хватит!
А в голове звучат совсем другие слова: “Ты абсолютно, совершенно ненормальная!”. И мысленным ответом на них мои: “Знал бы ты милый, как выглядит сумасшествие…”
— А знаешь, я помогу тебе, – неожиданно говорит Катар, склоняясь надо мной и пропуская мои волосы сквозь пальцы. – И даже признаю Истинной парой, заявив что твой ублюдок – мой.
— И что же ты хочешь взамен? – практически выдавливаю из себя я, чтобы знать все варианты.
— Твоей любви. Я хочу твоей любви, – неожиданно выдыхает лис и сжимает мою руку, прижимая к своему лбу. – Хочу понять, что чувствуешь, когда такая женщина, как ты, жизнь положить готова, чтобы спасти тебя и твоего ребёнка.
— Я – плохая актриса, Катар, – непослушными губами шепчу я. – Ты же знаешь ответ… Прошу, лучше отпусти!
— Никогда! – рычит он и вылетает из спальни, громко хлопнув дверью.
А наутро моя жизнь меняется безвозвратно…
Весь Клан гудит о том, как долго нам удавалось скрывать, что я – пара будущего Князя лис. Мой муж расточает улыбки и заверяет, что делали мы это ради моей безопасности, ведь я беременна. Его наследником или наследницей. И с улыбкой принимает поздравления, до боли сжимая мои руки. Зато наедине даёт волю своему гневу, снова и снова разнося мою комнату и пугая до дрожи подступающим безумием.
Я больше ни шагу не могу ступить одна. Со мной постоянно куча охраны, и даже в туалет я хожу со служанкой. Кат не трогает меня больше, но находит новый вариант пыток – по вечерам, оставшись со мной наедине, он снова и снова прокручивает для меня записи того, как Вархан ласкает других женщин. А я сгораю от ревности, кусаю губы в кровь и плачу, даже не пытаясь собрать воедино разбитое сердце.
Умом я понимаю, что у Рыжего есть полное право развлекаться с кем и где угодно, но душа болит, проклятая, не желая смириться с тем, что он больше не мой. А я – не его.
И я осознаю, что больше так продолжаться не может! Ещё чуть-чуть и я сломаюсь! Поэтому, с новыми силами, вливаюсь в работу заброшенных мною лавок. Разгребаю завалы дел и восстанавливаю документацию. Варю экспериментальные зелья, а вместе с ними – другие, которые и были моей главной целью.
