Выплюнув горькую, вязкую жидкость изо рта, отпустила все свои силы. Я не собиралась его уничтожать, нет, он нам еще нужен. Но вот причинить ему боль… ох, да об этом мечтали все, кто так или иначе был знаком с Эганом.
Зеленое пламя врезалось в тело мужчины, уродуя его, открывая миру истинное лицо этого душегуба и сумасшедшего. Оно швыряло его по комнате, словно он был тряпичной куклой, которую дали жестокому ребенку. Волшебство было неумолимо в своем стремлении мести. Злость и боль породили эти силы, и именно они сейчас и были судьями и палачами того, кто пробудил эту магию. И пусть для кого-то это слишком жестоко, но Эган причинил достаточно боли каждому из нас, чтобы в нас не осталось жалости к нему. Картинки того, что он сделал с Расом, до сих пор были отпечатаны в моей памяти, и от этого злость лишь возрастала, клокотала в моей груди, не позволяя освободиться.
Магия калечила его, мучила и в итоге оставила корчащимся комком костей и мяса, который дрожал даже от простого ветра.
Он не был мертв, он был отправлен в свое царство – снов и кошмаров. Вот только теперь Эган стал главным блюдом на пиру возмездия.
– Надолго этого не хватит, – сказал Лу, подходя ближе и тыча в отца кончиком меча, чтобы проверить, жив тот или нет. Кажется, император надеялся, что Эган мертв.
– Нам и не надо надолго. Этого хватит, чтобы его армия потеряла контролирующую силу. Драконы смогут быть здесь как можно скорее и упокоить всех? – спросила у Лу, и он быстро кивнул.
– Но где нам искать господина? – спросил встревоженный Муран.
Василиск шарил глазами по полуразрушенному замку, надеясь отыскать в какой-нибудь щели Расона. Но проблема была в том, что дракона там не было. Мой любимый, словно никогда и не находился здесь – в этой обители зла и мщения.
– Я найду его, – сказала уверенно и спокойно. – Если здесь и часть Раса, – меня передернуло, когда я представляла, что могло стать с моим драконом, и злость вновь начала вскипать внутри. – То все остальное должно быть в другом месте, – и поняв, что моего дракона подвергли пыткам, я не сдержалась и лично пнула Эгана, с отвращением слушая, как он застонал от боли.
– Как Шалфея? – спросила у Гая, который присел рядом с драконницей, осторожно гладя ту по волосам.
– Лучше. Заклинание теряет силу и скоро она придет в норму.
Я посмотрела на черный дым, который начал медленно таять и на мертвеца, который принял на себя роль Эгана и теперь лежал бездыханный и безжизненный. На полу лежало длинное огненно-рыжее перо и чешуйки насыщенного оттенка обсидиана. Их было около десятка, и каждая из них была размером с мою ладонь.
– Жюль тоже попался, – догадался Муран и скривился. – Он выдрал чешую у господина, заставив того обратиться, – в голосе василиска слышалось столько гнева, что мне стало не по себе.
– Радует, что это не рука или не нога, – нашелся со словами Лу, и удостоился от нас с Мураном тяжелых взглядов. – Что? Пусть это черный юмор, но так мне проще справиться с ситуацией. И это ведь хорошо, чешуя потом отрастет обратно, как и перо у Жюля. Это хорошая новость. Отец не стал бы оставлять все это, будь парни мертвы.
Двадцать первая глава
Драконы делали уже третий круг над полуразрушенным замком и прилегающей территорией, уничтожая остатки тел и отправляя души в безвременье бытия. Гай и незнакомый мне мужчина лет тридцати на вид и хмурой внешности забрали от нас Шалфею, чтобы ее проверил целитель и помог выбраться из забытья скорее. Магия пусть и потеряла свою силу, но женщину, видимо, слишком далеко затянуло.
– И как мы будем его искать? – спросил у меня Муран, присаживаясь рядом на холодный пол.
Парень скрестил свои длинные ноги и уперся локтями в колени, опустив на ладони тяжелую голову. Водопад длинных, зеленых волос развевался от сквозняка, а трансформировавшиеся глаза неустанно следили за каждым моим движением. В этих глазах я видела надежду, которую было слишком сложно оправдать, и я страшилась того, что все мои попытки окажутся лишь пустой бравадой, принесшей лишь разочарование и скорбь.
Я заняла место в центре комнаты, сев прямо на пол и поджимая под себя ноги. В одной руке у меня было перо Жюльтера, а в другой одна из чешуек Раса. Шелковистое перо приятно ластилось к коже, словно согревая меня изнутри и не позволяя тревогам и льду проникнуть в сердце. Чешуйка же Расона на ощупь была немного шершавой и чуть выгнутой, по краям имелись необычные зазубрены, которые видимо, цеплялись друг за друга, образуя защиту.
Лу сказал, что когда дракон в боевой ипостаси, то чешуйки нагреваются и магически не позволяют причинить вред хозяину. Но оставался вопрос, как Эган смог оторвать столько частиц, да еще и разъединить их друг от друга. Это было… странно. Как минимум.
Для подобной манипуляции необходимо магическое лезвие, и наверняка недюжинная сила, чтобы причинить боль собственному сыну, еще и сделать это многократно и столь хладнокровно.
В моей голове вспыхнули образы, того, как все это могло происходить и меня скрутило спазмом, отчего перед глазами застыли слезы, а кровь отлила от лица.
– Кольцо теперь имеет полную силу, – начала говорить я, нежно поглаживая кончиками пальцев чешуйку, чувствуя, как она отзывалась на мои прикосновения, ластилась, словно маленькая кошка, только неживая и твердая. М-да… Кажется, стресс оказал на меня влияние сильнее, чем я думала.
– Собираешься просто сказать: «Расон появись», и все? – с сомнениями уточнил Муран. Он посмотрел на меня так, словно даже и не верил в то, что подобное может сработать в нашей ситуации.
Проблема в том, что я тоже в это не верила. Кольцо пусть и получило магию вновь, но я не научилась с ней грамотно обращаться. Одно неверное слово, неправильная постановка запроса к силе и все… мы не то, чтобы Раса и Жюльтера не найдем, сами потеряемся, или того хуже… погибнем.
С магией нельзя шутить, с ней нельзя играть, как с какой-то куклой, которую подарили на день рождения. Эта тонкая и сверхчувствительная материя, способная как сделать счастливым, исполнив все мечты и желания, так и причинить страдания и утащить в загробный мир, оставив на месте живого человека горстку пепла без признаков исцеления.
В книгах я читала много рассказов о том, как самоуверенные маги, отыскав какой-нибудь древний артефакт обрекали себя на страдания или получали проклятие, которое переходило потом на их близких, пытая тех и множась, как хворь.
Поэтому нельзя просто «попросить» кольцо. Так можно и мир уничтожить.
Я качнула головой и посмотрела на василиска. Он согнул ноги в коленях и уперся в них локтями. Изящные, сильные кисти свисали, подчеркивая длинные, красивые пальцы с чуть бледной кожей и трансформированными когтями. Вторая сущность парня могла прорезать металл, даже камень превратить в горстку пыли и обломков, поэтому шутить с ним лишний раз никто не стремился. Мало ли, что взбредет в голову василиска в боевой трансформации, плюс ко всему еще и с нервным тиком на оба глаза.
Да уж, Муран все еще пребывал в наполовину боевой трансформации и время от времени поглядывал на Эгана. Отца Лу и Раса успели заковать в магические цепи, чтобы он не смог использовать свои темные способности против нас. Правда, я сомневалась, что он так возьмет и перестанет предпринимать попытки манипуляций. Пока нас спасало лишь то, что этот гад еще не успел очухаться. Он так и валялся на полу, съежившись и сжимаясь, будто раненный ребенок.
Вот только его не было жаль.
Никоим образом. Он заслужил, куда худшее обращение и более жестокие меры.
– Нет, – качнула я головой. – Я не знаю, как правильно работать с такого рода силой. Кольцо слишком опасно.
– А если попросить Шалфею? Она ведь была его хозяйкой, прежде и она помогала сдерживать волшебство этого артефакта.
– Шалфея еще пребывает в царстве боли и ужаса, построенном Эганом, – скрипнула я зубами и вновь взглянула на Эгана. У меня была одна идея, как можно найти наших потеряшек быстрее и безопаснее, но вряд ли кто-либо оценит мое рвение.
Для большинства подобная идея будет сродни самоубийству или психозу. Но мне сейчас уже было плевать на мнение окружающих, потому что мой любимый находился черт знает где, раненный, а возможно, медленно умирающий от кровопотери или пыток. Я не могла просто сидеть и надеяться на чудо или магическое решение, которое упадет на меня с потолка.
– Даже не думай об этом, – холодно и жутко произнес Лу, словно по мановению руки, вставая напротив меня и сжимая пальцы в кулаки. Его желваки ходили из стороны в сторону, завершая пугающий до икоты образ взбешенного дракона. Мамочки, я не согласна иметь дело с таким императором, верните того, кто вечно шутил. – Я успел изучить эти бровки домиком, и ты не станешь будить Эгана, ради помощи, – отрезал мужчина, нависая надо мной, как гранитная статуя над младенцем и не позволяя нормально мыслить.
Сейчас он был таким страшным и откровенно пугающим, что стало не по себе. И я прекрасно понимала, что обращаться к Эгану – последнее и самое идиотское решение, самоубийство и то более гуманно. Но что если…
– Я сказал, нет, Ко-р-р-ралина! – прорычал Луинар, практически вздернув меня за плечи. Он поднял меня над полом, вглядываясь в мои глаза и заставляя судорожно сглотнуть от столь яростных, противоречивых эмоций, что пылали в карамельно-черном взгляде императора драконов. – Этого ублюдка отправят в темницу из самых сильных защитных заклинаний и поверь, он ни за что не станет помогать тебе, даже если ты пообещаешь ему золотые горы и бросишь мир к его ногам, – Лу качнул головой и поставил меня на ноги. Осторожно, он прижал меня к своей груди, мягко поглаживая по спине своими сильными, большими ладонями и заставляя на мгновение отдаться чувству спокойствия.
Я слишком устала постоянно переживать и нервничать. Я устала от дворца, от людей, от драконов и особенно от того, что кто-то постоянно вмешивался в нашу жизнь. Кто-то делал это из лучших побуждений, а кто-то, желая причинить страдания. Но итог один – раздражение и бессилие.
– Он запудрил тебе голову, сестренка и если ты доверишься ему, то окажется в гробу. Или хуже – в сознании, но без возможности сопротивления, – Лу рисовал худший из возможных раскладов. – Он сделает из тебя живую куклу и будет играть, заставляя всех, кому ты дорога смотреть на твои страдания. Думаешь, Рас оценит это? – спросил мой названный брат. – Считаешь, что Рас поймет твою жертву и будет счастлив, когда Эган сломает тебя у нас на глазах?
Я болезненно сглотнула, качая головой.
– Нет. Это разрушит Раса.
– Не только его, сестренка, – жутко хмыкнул Лу и снова прижал меня к своей твердой и горячей груди. Я обвила руки вокруг талии Луинара и вздохнула, позволяя осознанию проникнуть в мою суть, в мою душу, в мою кровь. – Я знаешь ли, тоже к тебе привязался, – прошептал у меня над головой дракон. Он поцеловал меня в макушку и снова отодвинулся. – Я уже говорил ранее, что мой дворец лучшее место для тренировки с кольцом. Мы заберем частички Раса и Жюля и отправимся домой, где я смогу помочь тебе с древней магией.
– Нужно сразу начать обучение, – подал голос Муран. Он уже успел подняться на ноги и подойти к нам, стоя чуть слева от меня. – Настой ты на своем, Коралина, сейчас у нас не было бы таких проблем. Ты должна была убедить Раса дать разрешение или учиться в тайне от него.
Муран переживал за жизнь своего господина. Он любил Раса – как друга, как брата, как своего господина. Рас сделал много для Мурана и Марны, он приютил их и помог, когда все остальные отвернулись от полукровок, пугающих до ужаса и заставляющих прятаться со своим небольшим кланом десятки лет. Лишь спустя пять десятилетий, Марна и Муран смогли вернуть своей семье уважение и авторитет, и, если бы не Рас, их просто… уничтожили как потенциальную угрозу.
И сейчас василиск считал долгом чести всегда оберегать и помогать своему спасителю.
– Муран, – строго осадил парня Лу, но я качнула головой, отстраняясь от дракона и поворачиваясь к своему другу.
– Ты прав, – согласилась с этим змеем. – Я должна была настоять, но в тот момент Рас был уверен, что у нас достаточно времени и для тренировок и всего остального. Теперь я понимаю, что он ошибался, – едва заметная улыбка появилась на моих губах. – Зато ты первым сможешь сказать ему о том, что твой господин был не прав.
Муран аж побледнел.
– Вот и нечего на меня нападать тогда, – фыркнула я, до конца осознав, что рядом с Расом Муран не был таким уж героем и с трудом мог отстоять свою точку зрения. И зря. Рас не был чудищем морским и всегда лояльно относился к своим слугам и помощникам. Он всегда их поддерживал и был лишь рад услышать иную точку зрения. Это полезно.
– Ладно, детки. Драконы почти закончили с восставшей нежитью. На первое время это угомонит темных колдунов, и они не станут вновь тревожить мертвых. Я дам распоряжение своим заместителям, а вы пока возвращайтесь во дворец и ждите меня. Нужно скорее начать поиски. Не думаю, что феникс и дракон долго протянут там, куда их засунул Эган.
Меня снова передернуло после слов императора.
Да сколько можно-то?!
– Считаешь, что они еще в худшем месте, чем это? – спросила у Лу, рукой обводя комнату по кругу. – Здесь столько темной магии, что даже дышать сложно.
– Уверен, – кивнул Лу и горько усмехнулся. – Я знаю нашего отца, Коралина. Он жестокий тиран, получающий удовольствие от страданий окружающих. А если они еще в кровном родстве с ним, то это настоящий деликатес для него. Он упивается своей властью и скорее всего отправил Раса и Жюля в самое мерзкое и отвратительное из своих детищ.
– Кто сделал Эгана таким больным уродом? – сглотнув, спросила я, смотря на мужчину, который помог появиться на свет самым прекрасным и величественным драконам истории. Он дал жизнь тем, кто его ненавидел, но отчасти их сила появилась из этой ненависти. Рас и Лу так отчаянно жаждали уничтожить своего отца, низвергнуть его и причинить ответную боль, что поднимались снова и снова, не смотря на отчаяние и противоречия.
И как бы сильно я ненавидела Эгана и то, что он сотворил с близкими мне мужчинами и друзьями, в некоторой степени можно было считать, что все совершенные злодеяния сделали нас теми, кто мы есть. Его зло помогло свету воспрянуть духом и воссиять на небосводе.
Он дал нам силы противостоять себе.
Он сам сделал своих врагов сильнее и могущественнее, даже не подозревая, что на самом деле творил.
Злая ирония жизни.
Но в одном Лу был прав. Эган не стал бы церемониться с Расом. Этот урод презирал своих сыновей и всеми силами пытался унизить и уничтожить их. Нужно торопиться, пока не стало слишком поздно.
– Мы немедленно начнем подготовку, – сказал Муран, положив руку мне на плечо и ободряюще сжимая. – Я знаю несколько ритуалов для усиления магии и защиты внутреннего круга.
– Тогда приступайте, – кивнул Лу и подмигнул нам. – Пойду, тоже немного повеселюсь.
Но я знала, что эта веселость была напускной и каждый это понимал. Лу был в ужасе от страха за своего брата. Я видела это в потемневших карамельного цвета глазах и натянутой улыбке – слишком веселой даже для императора.
Зеленое пламя врезалось в тело мужчины, уродуя его, открывая миру истинное лицо этого душегуба и сумасшедшего. Оно швыряло его по комнате, словно он был тряпичной куклой, которую дали жестокому ребенку. Волшебство было неумолимо в своем стремлении мести. Злость и боль породили эти силы, и именно они сейчас и были судьями и палачами того, кто пробудил эту магию. И пусть для кого-то это слишком жестоко, но Эган причинил достаточно боли каждому из нас, чтобы в нас не осталось жалости к нему. Картинки того, что он сделал с Расом, до сих пор были отпечатаны в моей памяти, и от этого злость лишь возрастала, клокотала в моей груди, не позволяя освободиться.
Магия калечила его, мучила и в итоге оставила корчащимся комком костей и мяса, который дрожал даже от простого ветра.
Он не был мертв, он был отправлен в свое царство – снов и кошмаров. Вот только теперь Эган стал главным блюдом на пиру возмездия.
– Надолго этого не хватит, – сказал Лу, подходя ближе и тыча в отца кончиком меча, чтобы проверить, жив тот или нет. Кажется, император надеялся, что Эган мертв.
– Нам и не надо надолго. Этого хватит, чтобы его армия потеряла контролирующую силу. Драконы смогут быть здесь как можно скорее и упокоить всех? – спросила у Лу, и он быстро кивнул.
– Но где нам искать господина? – спросил встревоженный Муран.
Василиск шарил глазами по полуразрушенному замку, надеясь отыскать в какой-нибудь щели Расона. Но проблема была в том, что дракона там не было. Мой любимый, словно никогда и не находился здесь – в этой обители зла и мщения.
– Я найду его, – сказала уверенно и спокойно. – Если здесь и часть Раса, – меня передернуло, когда я представляла, что могло стать с моим драконом, и злость вновь начала вскипать внутри. – То все остальное должно быть в другом месте, – и поняв, что моего дракона подвергли пыткам, я не сдержалась и лично пнула Эгана, с отвращением слушая, как он застонал от боли.
– Как Шалфея? – спросила у Гая, который присел рядом с драконницей, осторожно гладя ту по волосам.
– Лучше. Заклинание теряет силу и скоро она придет в норму.
Я посмотрела на черный дым, который начал медленно таять и на мертвеца, который принял на себя роль Эгана и теперь лежал бездыханный и безжизненный. На полу лежало длинное огненно-рыжее перо и чешуйки насыщенного оттенка обсидиана. Их было около десятка, и каждая из них была размером с мою ладонь.
– Жюль тоже попался, – догадался Муран и скривился. – Он выдрал чешую у господина, заставив того обратиться, – в голосе василиска слышалось столько гнева, что мне стало не по себе.
– Радует, что это не рука или не нога, – нашелся со словами Лу, и удостоился от нас с Мураном тяжелых взглядов. – Что? Пусть это черный юмор, но так мне проще справиться с ситуацией. И это ведь хорошо, чешуя потом отрастет обратно, как и перо у Жюля. Это хорошая новость. Отец не стал бы оставлять все это, будь парни мертвы.
Двадцать первая глава
Драконы делали уже третий круг над полуразрушенным замком и прилегающей территорией, уничтожая остатки тел и отправляя души в безвременье бытия. Гай и незнакомый мне мужчина лет тридцати на вид и хмурой внешности забрали от нас Шалфею, чтобы ее проверил целитель и помог выбраться из забытья скорее. Магия пусть и потеряла свою силу, но женщину, видимо, слишком далеко затянуло.
– И как мы будем его искать? – спросил у меня Муран, присаживаясь рядом на холодный пол.
Парень скрестил свои длинные ноги и уперся локтями в колени, опустив на ладони тяжелую голову. Водопад длинных, зеленых волос развевался от сквозняка, а трансформировавшиеся глаза неустанно следили за каждым моим движением. В этих глазах я видела надежду, которую было слишком сложно оправдать, и я страшилась того, что все мои попытки окажутся лишь пустой бравадой, принесшей лишь разочарование и скорбь.
Я заняла место в центре комнаты, сев прямо на пол и поджимая под себя ноги. В одной руке у меня было перо Жюльтера, а в другой одна из чешуек Раса. Шелковистое перо приятно ластилось к коже, словно согревая меня изнутри и не позволяя тревогам и льду проникнуть в сердце. Чешуйка же Расона на ощупь была немного шершавой и чуть выгнутой, по краям имелись необычные зазубрены, которые видимо, цеплялись друг за друга, образуя защиту.
Лу сказал, что когда дракон в боевой ипостаси, то чешуйки нагреваются и магически не позволяют причинить вред хозяину. Но оставался вопрос, как Эган смог оторвать столько частиц, да еще и разъединить их друг от друга. Это было… странно. Как минимум.
Для подобной манипуляции необходимо магическое лезвие, и наверняка недюжинная сила, чтобы причинить боль собственному сыну, еще и сделать это многократно и столь хладнокровно.
В моей голове вспыхнули образы, того, как все это могло происходить и меня скрутило спазмом, отчего перед глазами застыли слезы, а кровь отлила от лица.
– Кольцо теперь имеет полную силу, – начала говорить я, нежно поглаживая кончиками пальцев чешуйку, чувствуя, как она отзывалась на мои прикосновения, ластилась, словно маленькая кошка, только неживая и твердая. М-да… Кажется, стресс оказал на меня влияние сильнее, чем я думала.
– Собираешься просто сказать: «Расон появись», и все? – с сомнениями уточнил Муран. Он посмотрел на меня так, словно даже и не верил в то, что подобное может сработать в нашей ситуации.
Проблема в том, что я тоже в это не верила. Кольцо пусть и получило магию вновь, но я не научилась с ней грамотно обращаться. Одно неверное слово, неправильная постановка запроса к силе и все… мы не то, чтобы Раса и Жюльтера не найдем, сами потеряемся, или того хуже… погибнем.
С магией нельзя шутить, с ней нельзя играть, как с какой-то куклой, которую подарили на день рождения. Эта тонкая и сверхчувствительная материя, способная как сделать счастливым, исполнив все мечты и желания, так и причинить страдания и утащить в загробный мир, оставив на месте живого человека горстку пепла без признаков исцеления.
В книгах я читала много рассказов о том, как самоуверенные маги, отыскав какой-нибудь древний артефакт обрекали себя на страдания или получали проклятие, которое переходило потом на их близких, пытая тех и множась, как хворь.
Поэтому нельзя просто «попросить» кольцо. Так можно и мир уничтожить.
Я качнула головой и посмотрела на василиска. Он согнул ноги в коленях и уперся в них локтями. Изящные, сильные кисти свисали, подчеркивая длинные, красивые пальцы с чуть бледной кожей и трансформированными когтями. Вторая сущность парня могла прорезать металл, даже камень превратить в горстку пыли и обломков, поэтому шутить с ним лишний раз никто не стремился. Мало ли, что взбредет в голову василиска в боевой трансформации, плюс ко всему еще и с нервным тиком на оба глаза.
Да уж, Муран все еще пребывал в наполовину боевой трансформации и время от времени поглядывал на Эгана. Отца Лу и Раса успели заковать в магические цепи, чтобы он не смог использовать свои темные способности против нас. Правда, я сомневалась, что он так возьмет и перестанет предпринимать попытки манипуляций. Пока нас спасало лишь то, что этот гад еще не успел очухаться. Он так и валялся на полу, съежившись и сжимаясь, будто раненный ребенок.
Вот только его не было жаль.
Никоим образом. Он заслужил, куда худшее обращение и более жестокие меры.
– Нет, – качнула я головой. – Я не знаю, как правильно работать с такого рода силой. Кольцо слишком опасно.
– А если попросить Шалфею? Она ведь была его хозяйкой, прежде и она помогала сдерживать волшебство этого артефакта.
– Шалфея еще пребывает в царстве боли и ужаса, построенном Эганом, – скрипнула я зубами и вновь взглянула на Эгана. У меня была одна идея, как можно найти наших потеряшек быстрее и безопаснее, но вряд ли кто-либо оценит мое рвение.
Для большинства подобная идея будет сродни самоубийству или психозу. Но мне сейчас уже было плевать на мнение окружающих, потому что мой любимый находился черт знает где, раненный, а возможно, медленно умирающий от кровопотери или пыток. Я не могла просто сидеть и надеяться на чудо или магическое решение, которое упадет на меня с потолка.
– Даже не думай об этом, – холодно и жутко произнес Лу, словно по мановению руки, вставая напротив меня и сжимая пальцы в кулаки. Его желваки ходили из стороны в сторону, завершая пугающий до икоты образ взбешенного дракона. Мамочки, я не согласна иметь дело с таким императором, верните того, кто вечно шутил. – Я успел изучить эти бровки домиком, и ты не станешь будить Эгана, ради помощи, – отрезал мужчина, нависая надо мной, как гранитная статуя над младенцем и не позволяя нормально мыслить.
Сейчас он был таким страшным и откровенно пугающим, что стало не по себе. И я прекрасно понимала, что обращаться к Эгану – последнее и самое идиотское решение, самоубийство и то более гуманно. Но что если…
– Я сказал, нет, Ко-р-р-ралина! – прорычал Луинар, практически вздернув меня за плечи. Он поднял меня над полом, вглядываясь в мои глаза и заставляя судорожно сглотнуть от столь яростных, противоречивых эмоций, что пылали в карамельно-черном взгляде императора драконов. – Этого ублюдка отправят в темницу из самых сильных защитных заклинаний и поверь, он ни за что не станет помогать тебе, даже если ты пообещаешь ему золотые горы и бросишь мир к его ногам, – Лу качнул головой и поставил меня на ноги. Осторожно, он прижал меня к своей груди, мягко поглаживая по спине своими сильными, большими ладонями и заставляя на мгновение отдаться чувству спокойствия.
Я слишком устала постоянно переживать и нервничать. Я устала от дворца, от людей, от драконов и особенно от того, что кто-то постоянно вмешивался в нашу жизнь. Кто-то делал это из лучших побуждений, а кто-то, желая причинить страдания. Но итог один – раздражение и бессилие.
– Он запудрил тебе голову, сестренка и если ты доверишься ему, то окажется в гробу. Или хуже – в сознании, но без возможности сопротивления, – Лу рисовал худший из возможных раскладов. – Он сделает из тебя живую куклу и будет играть, заставляя всех, кому ты дорога смотреть на твои страдания. Думаешь, Рас оценит это? – спросил мой названный брат. – Считаешь, что Рас поймет твою жертву и будет счастлив, когда Эган сломает тебя у нас на глазах?
Я болезненно сглотнула, качая головой.
– Нет. Это разрушит Раса.
– Не только его, сестренка, – жутко хмыкнул Лу и снова прижал меня к своей твердой и горячей груди. Я обвила руки вокруг талии Луинара и вздохнула, позволяя осознанию проникнуть в мою суть, в мою душу, в мою кровь. – Я знаешь ли, тоже к тебе привязался, – прошептал у меня над головой дракон. Он поцеловал меня в макушку и снова отодвинулся. – Я уже говорил ранее, что мой дворец лучшее место для тренировки с кольцом. Мы заберем частички Раса и Жюля и отправимся домой, где я смогу помочь тебе с древней магией.
– Нужно сразу начать обучение, – подал голос Муран. Он уже успел подняться на ноги и подойти к нам, стоя чуть слева от меня. – Настой ты на своем, Коралина, сейчас у нас не было бы таких проблем. Ты должна была убедить Раса дать разрешение или учиться в тайне от него.
Муран переживал за жизнь своего господина. Он любил Раса – как друга, как брата, как своего господина. Рас сделал много для Мурана и Марны, он приютил их и помог, когда все остальные отвернулись от полукровок, пугающих до ужаса и заставляющих прятаться со своим небольшим кланом десятки лет. Лишь спустя пять десятилетий, Марна и Муран смогли вернуть своей семье уважение и авторитет, и, если бы не Рас, их просто… уничтожили как потенциальную угрозу.
И сейчас василиск считал долгом чести всегда оберегать и помогать своему спасителю.
– Муран, – строго осадил парня Лу, но я качнула головой, отстраняясь от дракона и поворачиваясь к своему другу.
– Ты прав, – согласилась с этим змеем. – Я должна была настоять, но в тот момент Рас был уверен, что у нас достаточно времени и для тренировок и всего остального. Теперь я понимаю, что он ошибался, – едва заметная улыбка появилась на моих губах. – Зато ты первым сможешь сказать ему о том, что твой господин был не прав.
Муран аж побледнел.
– Вот и нечего на меня нападать тогда, – фыркнула я, до конца осознав, что рядом с Расом Муран не был таким уж героем и с трудом мог отстоять свою точку зрения. И зря. Рас не был чудищем морским и всегда лояльно относился к своим слугам и помощникам. Он всегда их поддерживал и был лишь рад услышать иную точку зрения. Это полезно.
– Ладно, детки. Драконы почти закончили с восставшей нежитью. На первое время это угомонит темных колдунов, и они не станут вновь тревожить мертвых. Я дам распоряжение своим заместителям, а вы пока возвращайтесь во дворец и ждите меня. Нужно скорее начать поиски. Не думаю, что феникс и дракон долго протянут там, куда их засунул Эган.
Меня снова передернуло после слов императора.
Да сколько можно-то?!
– Считаешь, что они еще в худшем месте, чем это? – спросила у Лу, рукой обводя комнату по кругу. – Здесь столько темной магии, что даже дышать сложно.
– Уверен, – кивнул Лу и горько усмехнулся. – Я знаю нашего отца, Коралина. Он жестокий тиран, получающий удовольствие от страданий окружающих. А если они еще в кровном родстве с ним, то это настоящий деликатес для него. Он упивается своей властью и скорее всего отправил Раса и Жюля в самое мерзкое и отвратительное из своих детищ.
– Кто сделал Эгана таким больным уродом? – сглотнув, спросила я, смотря на мужчину, который помог появиться на свет самым прекрасным и величественным драконам истории. Он дал жизнь тем, кто его ненавидел, но отчасти их сила появилась из этой ненависти. Рас и Лу так отчаянно жаждали уничтожить своего отца, низвергнуть его и причинить ответную боль, что поднимались снова и снова, не смотря на отчаяние и противоречия.
И как бы сильно я ненавидела Эгана и то, что он сотворил с близкими мне мужчинами и друзьями, в некоторой степени можно было считать, что все совершенные злодеяния сделали нас теми, кто мы есть. Его зло помогло свету воспрянуть духом и воссиять на небосводе.
Он дал нам силы противостоять себе.
Он сам сделал своих врагов сильнее и могущественнее, даже не подозревая, что на самом деле творил.
Злая ирония жизни.
Но в одном Лу был прав. Эган не стал бы церемониться с Расом. Этот урод презирал своих сыновей и всеми силами пытался унизить и уничтожить их. Нужно торопиться, пока не стало слишком поздно.
– Мы немедленно начнем подготовку, – сказал Муран, положив руку мне на плечо и ободряюще сжимая. – Я знаю несколько ритуалов для усиления магии и защиты внутреннего круга.
– Тогда приступайте, – кивнул Лу и подмигнул нам. – Пойду, тоже немного повеселюсь.
Но я знала, что эта веселость была напускной и каждый это понимал. Лу был в ужасе от страха за своего брата. Я видела это в потемневших карамельного цвета глазах и натянутой улыбке – слишком веселой даже для императора.
