Стекляшки витража потемнели и потом оттуда и из глаз Бригельзы глянул грифон.
- Как ты посмела? Без моего разрешения! Верни как было! Я и так не понимаю, как найти себе место! Теперь если найду, как понять, свое или чужое?
- Это не должно было остаться на долго, - повинилась Сильхе. - Но почему-то осталось. Да, если хочешь верну, как было.
- Не стоит, - сказал Лаувайи. - Сделаешь хуже. То же самое, как в случае с принятием одной стороны. Мир не отвергнет девочку.
Ученица долго молчала. Потом произнесла, ни на кого не глядя:
- На самом деле… ничего нового. Мы все чудовища. Наверное, я сделала бы то же, если бы могла. – Посмотрела на Сильхе. – Хочу мочь. Ты научишь меня? Разве не для этого нужны учителя?
- Не уверена, что этому можно научить. Помнишь, в доме ты сказала, что всё – музыка? Так и есть. Я слышу её.
- А раз слышишь, можешь использовать, - согласилась девочка с какой-то отчаянностью. – Как звучит теперь моя?
Сильхе негромко пропела короткую мелодию.
- Печальная… Мне теперь очень грустно, - скрипачка посмотрела на Лаувайи. – Теперь понимаю, почему ты ничего не делаешь. Никто ничего не сделает и с тобой.
Она встала и быстрым шагом прошлась туда-сюда по эхорину. Казалось, зал с колонной делался все больше, давая ей место, отражая звук ее шагов под потолком, поднимавшимся всё выше. Сильхе понимала, или думала, что понимает. Девочке надо побыть одной, подумать. Она готова была уйти, но оказалось Бригельза хочет не этого. Прервав блуждание от стены к стене, она подошла к креслу, схватила скрипку.
- Музыка – это упорядоченные звуки, - девочка смотрела на Лаувайи. – Она может упорядочить и тебя?
- Конечно, - кивнул он. – только есть предел, который…
Скрипка взорвалась музыкой раньше, чем он закончил говорить.
Почти сразу вернулась странная тошнота, чувство что что-то рвется вверх из самой сущности Сильхе. Перед глазами потемнело, но совсем уплыть помешал звон: стекляшки на окне-витраже метались, сталкиваясь, создавая картины и тут же разрушая их. Цвета вспыхивали и гасли. Не было похоже на упорядочивание – только на агонию. Давно привыкшая не слушать постоянно звучавшую музыку мира, не сосредотачиваться на ней, в этот раз Сильхе не смогла отмахнуться. Поверх мелодии, которую играла скрипачка, накладывалась другая, больная, обиженная, одинокая. Так жалуется ребенок, внезапно ставший взрослым, так плачет оторванный от большого мира кусочек чего-то маленького. Так звучит «никогда».
Она пропела это, вклинившись в рыдающую гармонию двух музык. Сначала как обреченность, как приговор, потом иначе – словно вопрос, который задают самому себе. Никогда? Это значило какую-то невозможность, для каждого свою, это был запрет… а еще слово на скале.
Которое можно заменить другим словом.
На стеклянном витраже снова возникла и уже не менялась картинка – скала, надпись, море вокруг. Кажется, буря. Волны окатывают скалу. Сотрут ли они написанное? Вряд ли. Нужно сделать это своими руками, как и все важное.
Сильхе пропела другое слово. «Всегда». Поняла, что ошибается. Нужно было что-то простое, дающее простой выбор. Например, «сейчас», потому что она знала, что именно нужно сейчас.
Кто нужен.
«Мэннар, любовь моя, где ты?»
«Здесь, счастье моё. В море. А ты? Нужна помощь?» - «Нет, просто устала без тебя. Хочу к тебе больше всего на свете», - от беседы звенело в голове, словно там все сильнее натягивалась какая-то струна. «Я плыву к мысу Корак-Кейл. Встретимся там…»
Звон в голове заглушил голос мужа, а потом он снова исчез, но теперь было не так тяжело, не так одиноко в этом месте, где она никак не могла отдохнуть, пока звучала горькая жалобная песня…
Больше не звучала, но скрипка все еще была в руках Бригельзы и теперь выглядела как оружие.
- Я прощаю тебя, - сказала она чужим, взрослым голосом. – И чтобы ты поняла, что это так, сделаю подарок. Вытащу сирену из твоего ничто и помогу ее победить.
- Я бы не советовал… - начал Лаувайи, он выглядел не упорядоченным, а потрёпанным.
- Я не просила совета, - отрезала девочка. – Сильхе, доставай кинтару, пусть сирена придёт тоже.
- Мне может не хватить сил… - начала девушка-бард.
- Тебе, но не нам! Слушай! Я не смогу тебе доверять, если сирена останется непобеждённой! И ты себе тоже не сможешь! Я же вижу, как на тебя или на неё действует музыка! Всю корчит… Как ты станешь меня учить, если не сможешь играть и петь? И потом я просто хочу с кем-нибудь подраться. Не с тобой и не с ним. Не потому, что боюсь. Есть кое-кто похуже.
«Кое-кто похуже». Сильхе невесело усмехнулась. Она это заслужила, но Лаувайи? Впрочем, какая теперь разница.
- У тебя же есть волшебный кинжал, - добавила Бригельза. – Достань его.
Сильхе неприятно удивилась.
- И ты сможешь убить?..
- Сама сказала, сирена уже мёртвая! Может, кинжал не причинит ей вреда, но пусть будет, на всякий случай! Доставай!
Сильхе не нравились ни этот «всякий случай» ни интонации приказа.
- Нет. Обойдемся без кинжала.
- Как скажешь.
Скрипачка не стала ждать – снова заиграла. На этот раз никакой обиды – вызов. Приди, если не боишься. Если не придешь – все равно достану, не спрячешься нигде. Не от меня.
Что-то в Сильхе отозвалось, что-то не от сирены, а ее собственное. Бригельза вела себя как она, с этим её вызовом… только прежняя она, до Мэннара, до того как впервые умерла. До того, как в ней возникла новая жизнь.
Может быть, так и правда лучше, закончить это здесь и сейчас. Но что скажет гарпия?..
Гарпия одобряла. Может ей, живой, не хотелось быть тюремщицей мертвой сирены. Поэтому она отошла в сторону и позволила ей вырваться.
Сильхе запела. Всего несколько нот, разделенных большим расстоянием, в котором могло прятаться что угодно. Эти паузы затягивали, как взгляд в пропасть. Именно оттуда поднималась на поверхность сирена, удивляя тем, что не рвалась напролом, а медлила, не торопясь, словно сомневаясь. Может просто растеряла свой пыл, пока была взаперти?
Кинтара тоже медлила, появляясь в руках сначала ощущением знакомого гладкого корпуса, потом цветом и весом, показавшимся слишком большим. В стеклянном витраже возникло лицо – белая кожа, волосы-змеи, горящий взгляд. У Сильхе отчего-то заслезились глаза. Пока она смаргивала, картинка поменялась. Белизны все еще было много, словно бесцветие правило теперь всем. Белые волосы уже не змеились, стали короче, вокруг шеи возник шарф, взгляд полыхал совсем другим чувством.
Игнар.
Что-то шевельнулось за спиной.
- Не туда сморишь, красотка.
Трюкач стоял у нее за спиной, нечеткий, словно собирающийся из тумана и уже с оружием – ее кинжалом, «Третьим Желанием». Распотрошенная сумка лежала на полу, а Бригельза стояла поникшая с опущенной головой и скрипкой и тёмная, словно на неё падала тень.
Сильхе не успела испугаться. Игнар повернулся и в три прыжка оказался у стены, к которой был прилеплен Лаувайи. Поднял кинжал и ударил.
Не в грудь – в стену, потому что Хаос, воплощенный в человеческом теле, исчез за мгновение до этого, успев напоследок улыбнуться Сильхе.
- Какого ответа ты ждешь? – спросил Мэннар, когда они в очередной раз просто прошли мимо. – Как по-твоему должно быть?
- Так, чтобы было о чем рассказать. – Капитан Хорса смотрел скорее устало, чем зло. – Я видел, как ты глядишь на скалу. Что там? Призрак мёртвого бога?
- Слово «никогда», - честно ответил Мэннар.
- Бог ушел, а его запрет остался, - пожал плечами капитан. – Или просто ты врёшь, потому что я ничего не вижу. Но, конечно, могу приказать снова развернуться. «Пробовать пока не получится»? За каждую попытку мы полгода проведём в море, такая вот плата. Легенда грабит нас, как пират, - он усмехнулся. – Поэтому тут редко кто ходит.
Мэннар мысленно подсчитал. Они прошли возле мыса четыре раза. Два года в море? Хотя есть ли у мира два года?
- От тебя, колдун, никакого толку, - не получив ответа, сказал Хорса. – Разве что бросить в море, принося жертву.
- Можно подумать, раньше не приносили… или от этого был толк, - ехидно бросил из клетки Брагга.
Хорса смерил его чуть удивленным взглядом.
- Есть что предложить – давай.
- Что сделал бог, то человек может исправить. Добраться до скалы, стереть надпись. Сделать поверх нее собственную. Хотя, по-моему, дело совсем не в этом.
- В чём же? – капитан проявлял удивительное терпение, Мэннар опасался, что это кончится вспышкой гнева и неприятностями для Брагги, но не вмешивался.
- В том, что ты сам плохо представляешь свою цель. Стать легендой? Слишком расплывчато. Пройти мимо Корак-Кейла? Уже лучше. Действие, которое можно совершить, чтобы стать легендой. Только не выходит ничего, потому что где ты, и где легенда? – Брагга пнул клетку. – Сам себя загнал в тупик, пытаясь примазаться к чужой истории. Может, лучше рассказать свою?
- Тебя не спросил, что мне делать, - отрезал капитан снова более спокойно, чем можно было ждать. – Говоришь, добраться до скалы? Ты глухой? Не слышал, что мы теперь полгода пристать не сможем?
- Выпустишь – долечу, - лаконично ответил Брагга, на минуту превратив одну из рук в крыло.
Капитан снова смерил его взглядом, потом повернулся и ушел, так и не сказав, какое решение принял. До Мэннара донесся его голос, отдающий новые команды.
- Думаешь, получится? – спросил Мэннар у Брагги.
- Проблема не в том, что я думаю. Я, пронимаешь ли, не вижу никакой надписи. – Брагга встал, насколько позволяла клетка, вгляделся в скалу. - Где она там вообще?
Мэннар попробовал описать сначала для себя, потом для Брагги. Все слова казались не слишком точными.
- Видишь темную полосу? Вроде выступа?.. Надпись начинается на нём.
- Выступ там не один. Штук десять, со смещением вверх и вправо. Похоже на лестницу.
Мэннар попробовал посмотреть глазами парня-птицы. И правда, буквы слова «никогда» были одна выше другой, словно написанные на ступенях.
- Кажется и правда лестница. И на каждой ступени по букве, начиная с третьей, что ли.
- Понял, - кивнул Брагга.
Помолчали. Корабль снова шел к скале.
- Предлагаю тебе возвращаться, - попробовал Мэннар.
- Не начинай, - отмахнулся птицеоборотень. - Я же сказал, мы связаны. И потом любопытно, чем всё это закончится.
По лестнице снова поднялся капитан с маленькой черной бутылкой в руке. Кинул ее Брагге сквозь прутья клетки.
- Пей.
Тот поднял бутылку, откупорил и сразу поморщился.
- Воняет. – Но все-таки выпил и только потом спросил: - Что за дрянь?
- Яд. Противоядие у меня. У тебя есть час. Не вернешься – сдохнешь такой смертью, которая тебе не понравится, - Хорса открыл клетку.
- Мне никакая не понравится, - Хорса вылез из клетки, размял плечи. – Дай хоть кирку какую, надпись сколоть.
Капитан выкрикнул приказ; матрос притащил инструмент, что-то вроде молотка с одним острым концом.
Брагга положил его на палубу и начал меняться, так же легко как все последние разы. Закончив превращение, ухватил когтистой лапой инструмент и полетел к скале.
Матросы снова собрались и наблюдали. Мэннар заметил, что они обмениваются монетами или мелкими вещицами, а один что-то карябал на куске пергамента. Капитан тоже увидел.
- Ставят на то, успеет вернуться или нет, - усмехнулся Хорса. – Развлекаются. Как в тот раз, когда я приказал Малку проверить, как ты дерёшься. Мне было всё равно, как, но стоило дать матросам зрелище. Кстати, Малк сдох?
- Живой, - ответил Мэннар.
- Ну надо же, - безо всякого выражения произнес капитан.
Брагга уже долетел до скалы. Покружил, над ней, снизился, приземлился на какую-то площадку, сменил облик и полез наверх по той самой лестнице, которую первым заметил. Со ступеньки на ступеньку. Похоже их там было не десять, а побольше. Подъем длился долго; порой казалось, что Брагга стоит на месте, хотя он перебирал ногами. Потом вдруг исчез.
- Не могу сказать, что я не разочарован, - заметил Хорса совершенно равнодушно. – Но твой друг еще глупее тебя. Или просто не хочет жить. И что теперь, колдун?
Брагга появился снова, на самом верху мыса, фигура выглядела размытой как в тумане. Он сменил облик, взлетел и помчался к кораблю. Летел сломя голову, явно спеша. На палубу почти рухнул.
- Думал, вас тут уже давно нет, - сказал он, поменяв форму. – Хорошо, что не ушли. Воды дайте, что ли.
- В море тебе вода! – рявкнул капитан. – Давно ушли? Тебя не было меньше часа!
- А для меня полдня, - Брагга нашел взглядом солнце. – На маяке вечер.
- На каком еще маяке?
- Который на мысе. Отсюда не видно. Дадут мне воды или нет? В глотке сухо как в пустыне.
Капитан кинул ему флягу.
- Пей и рассказывай. Только без вранья, иначе противоядия не получишь. На Корак-Кейле никогда не было никакого маяка. И если ты пробыл там полдня, то должен быть уже мертв.
Брагга присосался к фляге, опустошил ее и вернул капитану.
- Я так и сказал, отсюда не видно. И что там снег и холодища, тоже, - Брагга поёжился. – А насчет смерти… Пока добрался до маяка, успел почувствовать твой яд. Дотащился до башни уже в полудохлом виде. А там Ирран встретил и сказал, что умирать нет смысла. Это я тоже почувствовал. И вот теперь, как сам видишь, - он развёл руками.
- Еще один колдун. – капитан Хорса скрипнул зубами так, что было слышно. – И пользы от него так же мало. Если тебе больше не нужно противоядие, зачем вернулся?
- Передать послание, - Брагга усмехнулся, словно готовясь выдать шутку. – Смотритель Маяка сказал, что ни за что… и никогда не пустит на Маяк пиратов. Что пытаться бесполезно. А если попытаетесь – пожалеете.
Странно, но угроза и правда прозвучала как веселая шутка, розыгрыш. Как что-то, чем она явно не была… капитан Хорса понял раньше. Или просто поступил как обычно - как пират: решил взять то, что ему не дают любой ценой.
- Я клянусь, что попаду на Маяк, - сказал он, с лицом удивительно спокойным и кажется даже довольным. – Пристану к берегу и…
- На Маяк только по лестнице, - перебил Брагга кивнув в сторону скалы.
- Подойду к мысу, спущу лодку, поднимусь и посмотрю в глаза тому, кто посмел мне угрожать.
Сгущавшееся все это время напряжение разрядилось далёким пока ударом грома. Капитан Хорса едва глянул на начавший затягиваться тучами горизонт и быстро сошел к команде. Снова зазвучали отрывистые команды. Про пленников, один из которых остался полностью свободным, он словно забыл. Брагга тут же сел на палубу и склонился над кольцом на лодыжке Мэннара. Покопался в нем концом своего ножа, что-то щелкнуло и кольцо раскрылось.
- Спасибо, - поблагодарил Мэннар. - Что там случилось, на Маяке?
- То, что я и сказал, - усмехнулся парень-птица. – Похоже, смотритель знает, что нужно пиратам для счастья. Сопротивление, борьба. Если подумать, легкая победа кого угодно мало радует.
- Не скажи. Иногда нет времени или сил на тяжелую борьбу… Думаешь, хорошо будет привести на маяк толпу пиратов?
- Думаю, смотритель их сам пригласил, причем так, что они сразу приняли приглашение, - Брагга хохотнул. Прищурился, глядя вдаль, откуда стремительно приближались тучи. – Будет буря. – И добавил: - Повеселимся.
Корабль уже раскачивало из стороны в сторону, море начинало кипеть, паруса надувались и хлопали на сильном ветру. Мэннар мог оценит угрозу лишь по рассказам людей, переживших бурю.
- Как ты посмела? Без моего разрешения! Верни как было! Я и так не понимаю, как найти себе место! Теперь если найду, как понять, свое или чужое?
- Это не должно было остаться на долго, - повинилась Сильхе. - Но почему-то осталось. Да, если хочешь верну, как было.
- Не стоит, - сказал Лаувайи. - Сделаешь хуже. То же самое, как в случае с принятием одной стороны. Мир не отвергнет девочку.
Ученица долго молчала. Потом произнесла, ни на кого не глядя:
- На самом деле… ничего нового. Мы все чудовища. Наверное, я сделала бы то же, если бы могла. – Посмотрела на Сильхе. – Хочу мочь. Ты научишь меня? Разве не для этого нужны учителя?
- Не уверена, что этому можно научить. Помнишь, в доме ты сказала, что всё – музыка? Так и есть. Я слышу её.
- А раз слышишь, можешь использовать, - согласилась девочка с какой-то отчаянностью. – Как звучит теперь моя?
Сильхе негромко пропела короткую мелодию.
- Печальная… Мне теперь очень грустно, - скрипачка посмотрела на Лаувайи. – Теперь понимаю, почему ты ничего не делаешь. Никто ничего не сделает и с тобой.
Она встала и быстрым шагом прошлась туда-сюда по эхорину. Казалось, зал с колонной делался все больше, давая ей место, отражая звук ее шагов под потолком, поднимавшимся всё выше. Сильхе понимала, или думала, что понимает. Девочке надо побыть одной, подумать. Она готова была уйти, но оказалось Бригельза хочет не этого. Прервав блуждание от стены к стене, она подошла к креслу, схватила скрипку.
- Музыка – это упорядоченные звуки, - девочка смотрела на Лаувайи. – Она может упорядочить и тебя?
- Конечно, - кивнул он. – только есть предел, который…
Скрипка взорвалась музыкой раньше, чем он закончил говорить.
Почти сразу вернулась странная тошнота, чувство что что-то рвется вверх из самой сущности Сильхе. Перед глазами потемнело, но совсем уплыть помешал звон: стекляшки на окне-витраже метались, сталкиваясь, создавая картины и тут же разрушая их. Цвета вспыхивали и гасли. Не было похоже на упорядочивание – только на агонию. Давно привыкшая не слушать постоянно звучавшую музыку мира, не сосредотачиваться на ней, в этот раз Сильхе не смогла отмахнуться. Поверх мелодии, которую играла скрипачка, накладывалась другая, больная, обиженная, одинокая. Так жалуется ребенок, внезапно ставший взрослым, так плачет оторванный от большого мира кусочек чего-то маленького. Так звучит «никогда».
Она пропела это, вклинившись в рыдающую гармонию двух музык. Сначала как обреченность, как приговор, потом иначе – словно вопрос, который задают самому себе. Никогда? Это значило какую-то невозможность, для каждого свою, это был запрет… а еще слово на скале.
Которое можно заменить другим словом.
На стеклянном витраже снова возникла и уже не менялась картинка – скала, надпись, море вокруг. Кажется, буря. Волны окатывают скалу. Сотрут ли они написанное? Вряд ли. Нужно сделать это своими руками, как и все важное.
Сильхе пропела другое слово. «Всегда». Поняла, что ошибается. Нужно было что-то простое, дающее простой выбор. Например, «сейчас», потому что она знала, что именно нужно сейчас.
Кто нужен.
«Мэннар, любовь моя, где ты?»
«Здесь, счастье моё. В море. А ты? Нужна помощь?» - «Нет, просто устала без тебя. Хочу к тебе больше всего на свете», - от беседы звенело в голове, словно там все сильнее натягивалась какая-то струна. «Я плыву к мысу Корак-Кейл. Встретимся там…»
Звон в голове заглушил голос мужа, а потом он снова исчез, но теперь было не так тяжело, не так одиноко в этом месте, где она никак не могла отдохнуть, пока звучала горькая жалобная песня…
Больше не звучала, но скрипка все еще была в руках Бригельзы и теперь выглядела как оружие.
- Я прощаю тебя, - сказала она чужим, взрослым голосом. – И чтобы ты поняла, что это так, сделаю подарок. Вытащу сирену из твоего ничто и помогу ее победить.
- Я бы не советовал… - начал Лаувайи, он выглядел не упорядоченным, а потрёпанным.
- Я не просила совета, - отрезала девочка. – Сильхе, доставай кинтару, пусть сирена придёт тоже.
- Мне может не хватить сил… - начала девушка-бард.
- Тебе, но не нам! Слушай! Я не смогу тебе доверять, если сирена останется непобеждённой! И ты себе тоже не сможешь! Я же вижу, как на тебя или на неё действует музыка! Всю корчит… Как ты станешь меня учить, если не сможешь играть и петь? И потом я просто хочу с кем-нибудь подраться. Не с тобой и не с ним. Не потому, что боюсь. Есть кое-кто похуже.
«Кое-кто похуже». Сильхе невесело усмехнулась. Она это заслужила, но Лаувайи? Впрочем, какая теперь разница.
- У тебя же есть волшебный кинжал, - добавила Бригельза. – Достань его.
Сильхе неприятно удивилась.
- И ты сможешь убить?..
- Сама сказала, сирена уже мёртвая! Может, кинжал не причинит ей вреда, но пусть будет, на всякий случай! Доставай!
Сильхе не нравились ни этот «всякий случай» ни интонации приказа.
- Нет. Обойдемся без кинжала.
- Как скажешь.
Скрипачка не стала ждать – снова заиграла. На этот раз никакой обиды – вызов. Приди, если не боишься. Если не придешь – все равно достану, не спрячешься нигде. Не от меня.
Что-то в Сильхе отозвалось, что-то не от сирены, а ее собственное. Бригельза вела себя как она, с этим её вызовом… только прежняя она, до Мэннара, до того как впервые умерла. До того, как в ней возникла новая жизнь.
Может быть, так и правда лучше, закончить это здесь и сейчас. Но что скажет гарпия?..
Гарпия одобряла. Может ей, живой, не хотелось быть тюремщицей мертвой сирены. Поэтому она отошла в сторону и позволила ей вырваться.
Сильхе запела. Всего несколько нот, разделенных большим расстоянием, в котором могло прятаться что угодно. Эти паузы затягивали, как взгляд в пропасть. Именно оттуда поднималась на поверхность сирена, удивляя тем, что не рвалась напролом, а медлила, не торопясь, словно сомневаясь. Может просто растеряла свой пыл, пока была взаперти?
Кинтара тоже медлила, появляясь в руках сначала ощущением знакомого гладкого корпуса, потом цветом и весом, показавшимся слишком большим. В стеклянном витраже возникло лицо – белая кожа, волосы-змеи, горящий взгляд. У Сильхе отчего-то заслезились глаза. Пока она смаргивала, картинка поменялась. Белизны все еще было много, словно бесцветие правило теперь всем. Белые волосы уже не змеились, стали короче, вокруг шеи возник шарф, взгляд полыхал совсем другим чувством.
Игнар.
Что-то шевельнулось за спиной.
- Не туда сморишь, красотка.
Трюкач стоял у нее за спиной, нечеткий, словно собирающийся из тумана и уже с оружием – ее кинжалом, «Третьим Желанием». Распотрошенная сумка лежала на полу, а Бригельза стояла поникшая с опущенной головой и скрипкой и тёмная, словно на неё падала тень.
Сильхе не успела испугаться. Игнар повернулся и в три прыжка оказался у стены, к которой был прилеплен Лаувайи. Поднял кинжал и ударил.
Не в грудь – в стену, потому что Хаос, воплощенный в человеческом теле, исчез за мгновение до этого, успев напоследок улыбнуться Сильхе.
Глава тридцать восьмая. Мыс и Маяк
- Какого ответа ты ждешь? – спросил Мэннар, когда они в очередной раз просто прошли мимо. – Как по-твоему должно быть?
- Так, чтобы было о чем рассказать. – Капитан Хорса смотрел скорее устало, чем зло. – Я видел, как ты глядишь на скалу. Что там? Призрак мёртвого бога?
- Слово «никогда», - честно ответил Мэннар.
- Бог ушел, а его запрет остался, - пожал плечами капитан. – Или просто ты врёшь, потому что я ничего не вижу. Но, конечно, могу приказать снова развернуться. «Пробовать пока не получится»? За каждую попытку мы полгода проведём в море, такая вот плата. Легенда грабит нас, как пират, - он усмехнулся. – Поэтому тут редко кто ходит.
Мэннар мысленно подсчитал. Они прошли возле мыса четыре раза. Два года в море? Хотя есть ли у мира два года?
- От тебя, колдун, никакого толку, - не получив ответа, сказал Хорса. – Разве что бросить в море, принося жертву.
- Можно подумать, раньше не приносили… или от этого был толк, - ехидно бросил из клетки Брагга.
Хорса смерил его чуть удивленным взглядом.
- Есть что предложить – давай.
- Что сделал бог, то человек может исправить. Добраться до скалы, стереть надпись. Сделать поверх нее собственную. Хотя, по-моему, дело совсем не в этом.
- В чём же? – капитан проявлял удивительное терпение, Мэннар опасался, что это кончится вспышкой гнева и неприятностями для Брагги, но не вмешивался.
- В том, что ты сам плохо представляешь свою цель. Стать легендой? Слишком расплывчато. Пройти мимо Корак-Кейла? Уже лучше. Действие, которое можно совершить, чтобы стать легендой. Только не выходит ничего, потому что где ты, и где легенда? – Брагга пнул клетку. – Сам себя загнал в тупик, пытаясь примазаться к чужой истории. Может, лучше рассказать свою?
- Тебя не спросил, что мне делать, - отрезал капитан снова более спокойно, чем можно было ждать. – Говоришь, добраться до скалы? Ты глухой? Не слышал, что мы теперь полгода пристать не сможем?
- Выпустишь – долечу, - лаконично ответил Брагга, на минуту превратив одну из рук в крыло.
Капитан снова смерил его взглядом, потом повернулся и ушел, так и не сказав, какое решение принял. До Мэннара донесся его голос, отдающий новые команды.
- Думаешь, получится? – спросил Мэннар у Брагги.
- Проблема не в том, что я думаю. Я, пронимаешь ли, не вижу никакой надписи. – Брагга встал, насколько позволяла клетка, вгляделся в скалу. - Где она там вообще?
Мэннар попробовал описать сначала для себя, потом для Брагги. Все слова казались не слишком точными.
- Видишь темную полосу? Вроде выступа?.. Надпись начинается на нём.
- Выступ там не один. Штук десять, со смещением вверх и вправо. Похоже на лестницу.
Мэннар попробовал посмотреть глазами парня-птицы. И правда, буквы слова «никогда» были одна выше другой, словно написанные на ступенях.
- Кажется и правда лестница. И на каждой ступени по букве, начиная с третьей, что ли.
- Понял, - кивнул Брагга.
Помолчали. Корабль снова шел к скале.
- Предлагаю тебе возвращаться, - попробовал Мэннар.
- Не начинай, - отмахнулся птицеоборотень. - Я же сказал, мы связаны. И потом любопытно, чем всё это закончится.
По лестнице снова поднялся капитан с маленькой черной бутылкой в руке. Кинул ее Брагге сквозь прутья клетки.
- Пей.
Тот поднял бутылку, откупорил и сразу поморщился.
- Воняет. – Но все-таки выпил и только потом спросил: - Что за дрянь?
- Яд. Противоядие у меня. У тебя есть час. Не вернешься – сдохнешь такой смертью, которая тебе не понравится, - Хорса открыл клетку.
- Мне никакая не понравится, - Хорса вылез из клетки, размял плечи. – Дай хоть кирку какую, надпись сколоть.
Капитан выкрикнул приказ; матрос притащил инструмент, что-то вроде молотка с одним острым концом.
Брагга положил его на палубу и начал меняться, так же легко как все последние разы. Закончив превращение, ухватил когтистой лапой инструмент и полетел к скале.
Матросы снова собрались и наблюдали. Мэннар заметил, что они обмениваются монетами или мелкими вещицами, а один что-то карябал на куске пергамента. Капитан тоже увидел.
- Ставят на то, успеет вернуться или нет, - усмехнулся Хорса. – Развлекаются. Как в тот раз, когда я приказал Малку проверить, как ты дерёшься. Мне было всё равно, как, но стоило дать матросам зрелище. Кстати, Малк сдох?
- Живой, - ответил Мэннар.
- Ну надо же, - безо всякого выражения произнес капитан.
Брагга уже долетел до скалы. Покружил, над ней, снизился, приземлился на какую-то площадку, сменил облик и полез наверх по той самой лестнице, которую первым заметил. Со ступеньки на ступеньку. Похоже их там было не десять, а побольше. Подъем длился долго; порой казалось, что Брагга стоит на месте, хотя он перебирал ногами. Потом вдруг исчез.
- Не могу сказать, что я не разочарован, - заметил Хорса совершенно равнодушно. – Но твой друг еще глупее тебя. Или просто не хочет жить. И что теперь, колдун?
Брагга появился снова, на самом верху мыса, фигура выглядела размытой как в тумане. Он сменил облик, взлетел и помчался к кораблю. Летел сломя голову, явно спеша. На палубу почти рухнул.
- Думал, вас тут уже давно нет, - сказал он, поменяв форму. – Хорошо, что не ушли. Воды дайте, что ли.
- В море тебе вода! – рявкнул капитан. – Давно ушли? Тебя не было меньше часа!
- А для меня полдня, - Брагга нашел взглядом солнце. – На маяке вечер.
- На каком еще маяке?
- Который на мысе. Отсюда не видно. Дадут мне воды или нет? В глотке сухо как в пустыне.
Капитан кинул ему флягу.
- Пей и рассказывай. Только без вранья, иначе противоядия не получишь. На Корак-Кейле никогда не было никакого маяка. И если ты пробыл там полдня, то должен быть уже мертв.
Брагга присосался к фляге, опустошил ее и вернул капитану.
- Я так и сказал, отсюда не видно. И что там снег и холодища, тоже, - Брагга поёжился. – А насчет смерти… Пока добрался до маяка, успел почувствовать твой яд. Дотащился до башни уже в полудохлом виде. А там Ирран встретил и сказал, что умирать нет смысла. Это я тоже почувствовал. И вот теперь, как сам видишь, - он развёл руками.
- Еще один колдун. – капитан Хорса скрипнул зубами так, что было слышно. – И пользы от него так же мало. Если тебе больше не нужно противоядие, зачем вернулся?
- Передать послание, - Брагга усмехнулся, словно готовясь выдать шутку. – Смотритель Маяка сказал, что ни за что… и никогда не пустит на Маяк пиратов. Что пытаться бесполезно. А если попытаетесь – пожалеете.
Странно, но угроза и правда прозвучала как веселая шутка, розыгрыш. Как что-то, чем она явно не была… капитан Хорса понял раньше. Или просто поступил как обычно - как пират: решил взять то, что ему не дают любой ценой.
- Я клянусь, что попаду на Маяк, - сказал он, с лицом удивительно спокойным и кажется даже довольным. – Пристану к берегу и…
- На Маяк только по лестнице, - перебил Брагга кивнув в сторону скалы.
- Подойду к мысу, спущу лодку, поднимусь и посмотрю в глаза тому, кто посмел мне угрожать.
Сгущавшееся все это время напряжение разрядилось далёким пока ударом грома. Капитан Хорса едва глянул на начавший затягиваться тучами горизонт и быстро сошел к команде. Снова зазвучали отрывистые команды. Про пленников, один из которых остался полностью свободным, он словно забыл. Брагга тут же сел на палубу и склонился над кольцом на лодыжке Мэннара. Покопался в нем концом своего ножа, что-то щелкнуло и кольцо раскрылось.
- Спасибо, - поблагодарил Мэннар. - Что там случилось, на Маяке?
- То, что я и сказал, - усмехнулся парень-птица. – Похоже, смотритель знает, что нужно пиратам для счастья. Сопротивление, борьба. Если подумать, легкая победа кого угодно мало радует.
- Не скажи. Иногда нет времени или сил на тяжелую борьбу… Думаешь, хорошо будет привести на маяк толпу пиратов?
- Думаю, смотритель их сам пригласил, причем так, что они сразу приняли приглашение, - Брагга хохотнул. Прищурился, глядя вдаль, откуда стремительно приближались тучи. – Будет буря. – И добавил: - Повеселимся.
Корабль уже раскачивало из стороны в сторону, море начинало кипеть, паруса надувались и хлопали на сильном ветру. Мэннар мог оценит угрозу лишь по рассказам людей, переживших бурю.
