В этот момент мне пришла в голову ещё одна мысль. А ведь перед тем, как я познакомился с Майей, я накануне был в здании высотки МГУ. А сам маршрут движение моего Лансера был подсказан мне моим ноутбуком – непременным участником всех произошедших событий. Не была ли Майя частью всей этой необъяснимой, но подчиняющейся определённой логике истории? Мне стало не по себе от этой мысли. Во-первых от того, что, наше знакомство, получается, было предопределено и не являлось результатом моего выбора или решения. А во-вторых, Майя становилась частью всей этой истории, возможно чьего то плана, какой-то непонятной мне логики. От этого предположения мне стало как-то особенно тоскливо, возможно от осознания того, что это уже не мой выбор, не счастливая случайность, ни чувство и ни даже симпатия. Я решил, не откладывая в долгий ящик, прямо сейчас задать эти вопросы Майе. На этот раз, набрав её номер я услышал длинные гудки и её короткое и произнесённое деловым тоном «Слушаю». Интересно, как расценивать это неприветливое «Слушаю»? Ведь не могла же Майя не видеть, что звонок от меня? Или сразу давала понять, что сейчас не лучшее время для разговора? Или была ни одна, и тогда о беседе на личные темы можно было сразу забыть?
- Привет, я – в Москве, и очень бы хотел с тобой встретиться, - неуверенно начал я.
- Привет, – раздалось в трубке телефона. Это «привет» уже было более тёплым и не таким деловым, как то отстранённо-холодное «слушаю». Возможно, отвечая на мой звонок, Майя просто не посмотрела на экран определителя номера. – Ты просто хотел меня видеть, или у тебя какое-то срочное дело? - в её голосе не было ничего такого, чтобы говорило о том, что она старается скрыть от окружающих её коллег содержание нашего разговора.
- Скорее первое, чем второе, - сказал я уклончиво. - Впрочем, буду откровенным: да, я очень хочу тебя увидеть, и да, у меня есть к тебе дело, скорее тема для разговора.
- Хорошо, тогда сможешь подъехать к МГУ к вечером, часам к восьми?
- К восьми, договорились. Тогда у входа в восемь, до встречи.
На душе потеплело. Может быть и не было никакой истории, чьего-то замысла или коварного плана, частью которого стала Майя? Может быть всё это - плод моего излишне активного воображения? Зря я сказал Майе о том, что есть важная тема для разговора, не нужно её впутывать в мои поиски ответов на вопросы. Правда теперь придётся придумывать, о чём я хотел с ней поговорить. Неожиданно мне пришла в голову одна идея. Я приглашу Майю поехать со мной завтра на празднование дня рожденья Суровцева. Уже в этот момент я понимал, что мне необходимо туда поехать, а мои сомненья были, скорее, связаны с тем, что среди незнакомого мне окружения я мог чувствовать себя немного не комфортно. Однако, если со мной будет Майя, то про эти сомненья можно будет забыть.
По дороге домой я продолжал размышлять о тех новых предположениях в отношении связи событий с посещением зданий московских высоток, которые пришли мне чуть ранее. Я пока не мог объяснить себе всей логики этих событий, но понимал, теперь уже что оставить эти вопросы без ответов не смогу. Бездействие губительно для разума ищущего ответы человека, впрочем это могло быть лишь обманчивым предположением. Что я могу предпринять в данной ситуации? Просмотреть всю информацию, которая поступала на мой ноутбук? Ещё раз побывать в тех местах, где всё это происходило и поговорить с теми людьми, с которыми я там встречал? А почему ещё раз? Все события каким-то образом связаны с моими визитами в высотки Москвы. За это время я успел побывать в пяти высотках: в гостинице Ленинградская, в здании у Красных ворот, в МГУ, гостинице «Украина, не считая квартиры на Кудринской, в которой я обитал. А ведь ещё оставались здание МИДа и жилой дом на Котельнической набережной. Надо прямо сегодня поехать к одной из этих высоток. Что я там буду искать, где могут быть ответы на мои вопросы я ещё до конца не понимал, но ощущал необъяснимую уверенность в том, что двигаться необходимо в этом направлении. С какой из двух оставшихся высоток начать? Я решил начать со здания МИДа, а визит в дом на Котельнической запланировать на послезавтра.
До здания МИДа от дома я решил пройти пешком по Садовому кольцу, бегло просматривая информацию в Интернете об истории строительства здания, которая могла бы дать подсказки в поисках ответов на мои вопросы. Оказалось, что все высотки были заложены в один день в честь 800-летия основания Москвы, хотя и были построены в разные сроки. Здание МИДа было единственным из высоток, не имевшим пятиконечной звезды на шпиле. Да и сам шпиль по первоначальному проекту не был предусмотрен. Его появление связывают с различными легендами и версиями. Единственное, что можно было утверждать достоверно, это то, что сам шпиль действительно выполнен из лёгкого металла и подкрашен под камень, хотя не выглядел бутафорским. Что ещё поведал мне Интернет? Центральная часть здания имеет высоту 172 метров и состоит из 27 этажей. Центральный фасад здания на высоте 114-ти метров украшает огромный герб СССР, сделанный из железобетона.
Я остановился на Смоленской площади прямо напротив входа в высотку. Огромный дворец, сочетающий в себе элементами советского арт-деко, готики и конструктивизма, возвышался над окружающими улицами и площадями своими невозмутимыми, строгими и в то же время грациозными и величественными архитектурными формами. Что делать дальше я не знал. А что, собственно, я рассчитывал здесь увидеть или найти? Какие подсказки могло дать мне нахождение в непосредственной близости от этого здания? Я стоял в нерешительности, не зная, что предпринять. Вокруг кипела привычно-суетная жизнь столицы: люди спешили с работы в сторону входа в метро, унося с собой напряжение прошедшего рабочего дня; машины топтались в пробке на Смоленском бульваре, перекликаясь недовольным бормотанием моторов и гудками, если кто-то нетерпеливый пытался нарушить негласные законы движения в пробках. Около подземного перехода через Смоленский бульвар стояла ремонтная техника: группа рабочих в оранжевых робах привычно ковырялась на подступах к переходу, меняя тротуарную плитку на ещё более современную и сверх технологичную. Над всем этим мегаполисным хаосом воздух был подрагивающе-жарким, несмотря на лёгкий ветерок, тщетно пытающийся принести хотя бы толику прохлады со стороны Москвы-реки. Что дальше? Понятно, что в само здание меня никто не пустит. Я решил включить ноутбук и посмотреть, не появится ли на нём новая информация, которая помогла бы мне в направлении моих поисков. Посмотрев вокруг и поискав глазами место, где можно было бы присесть и включить ноутбук, я с удивлением обнаружил, что вокруг нет ни одной лавочки. Это было не много не привычно, при том, что центр Смоленской площади представлял собой уютную нишу, с трёх сторон обрамлённую центральным зданием МИДа и его боковыми фасадами. В этом месте мог бы уютно расположится небольшой сквер с лавочками для посетителей здания и прохожих, чтобы дать им небольшой отдых от окружающего мегаполисного хаоса. Но сквера здесь не было, так же как и лавочек или иных мест, где можно было бы удобно расположиться с ноутбуком. Всё пространство занимала парковка и подъездная эстакада для автомобилей, приезжающих в МИД. Поначалу я хотел расположиться у подземного перехода через Смоленский бульвар: там можно было хотя бы присесть на парапет перехода. Но клубы пыли и скрежет перфораторов рабочих, ремонтирующих тротуарную плитку у перехода, заставили меня отказаться от этой идеи. Я решил устроиться около одного из двух крупных обелисков из тёмно-серого камня справа и слева от входа в здание: по крайней мере, здесь не наблюдалось такого людского потока, как на самой площади и можно было спокойно погрузиться в содержимое файлов, не опасаясь, что станешь помехой движению машин, непрерывно подъезжающих к зданию Министерства. Однако, я даже не успел открыть ноутбук, как услышал рядом с собой голос: - Молодой человек, тысячу извинений, но вынужден Вас предупредить, что территория находится под пристальным наблюдением и охраной: здесь не приветствуется нахождение посторонних лиц, коих целью не является посещения Министерства.
В голосе не чувствовалось ни угрозы, ни недовольства, более того, голос показался мне смутно знакомым. Однако, поскольку мои руки были заняты ноутбуком, взгляд был обращён вниз, а подбородком я прижимал к груди рюкзак, из которого только что извлёк этот самый ноутбук, я не имел возможности поднять взгляд и посмотреть на человека, который ко мне обращался. Мне были видны калоши и нижняя часть трости, на которую опирался обращавшийся ко мне с этим вежливым предупреждением субъект. Наконец, я взял рюкзак в правую руку и поднял взгляд. Не может быть…. Это был тот самый человек, которого я встретил около подъезда своего дома в то утро, когда всё это началось…Как же его звали..? Кажется Роберт Львович. Сомнений быть не могло: та же широкополая шляпа неопределённого цвета, калоши, трость, пышные бакенбарды и какая-то несовременная и немного аристократическая манера разговора.
- Здравствуйте Роберт Львович, не ожидал Вас здесь встретить, - произнёс я подчёркнуто вежливо. – Не могу отделаться от мысли, что наша встреча не случайна?
Несмотря на такое слегка провокационное начало разговора, Роберт Львович, как и в первый раз, отвечал мне в своей доброжелательной и располагающей манере.
- Здравствуйте, Сергей, не буду отрицать, что для меня наша встреча не стала сюрпризом, -произнёс мой знакомый с расстановкой, при этом в речи едва заметно присутствовал какой-то приятный, малознакомый, бархатный акцент. Я судорожно пытался вспомнить, откуда Роберту Львовичу известно моё имя. Называл ли я его при нашей первой встрече?
Роберт Львович между тем продолжил: - Будем откровенны: я рассчитывал, что Вы сделаете правильные выводы и умозаключения и рано или поздно появитесь у этого здания. Моё же присутствие объясняется достаточно просто: я работаю в этом Министерстве.
Роберт Львович произнёс это всё тем же бархатно-доброжелательным голосом, теребя в руках набалдашник своей трости. Он был одновременно подчёркнуто-приветлив, изысканно-учтив и серьёзно грустен. А в каждом его движении чувствовалось обаяние неприметного аристократизма, и чем скромнее оно было, тем неотразимее.
- И какие-же выводы, по-вашему, я должен был сделать? - начал я осторожно приближаться к сути разговора.
- Хотя бы те, что навели Вас на мысль, что всё, что с Вами происходило или происходит необъяснимого в прошлом или настоящем, каким-то образом связано с московскими высотками, - произнёс он с едва уловимым вежливым терпением, видимо рассчитывая, что окончательные выводы я должен сделать сам.
- Роберт Львович, вынужден настаивать на объяснениях с Вашей стороны, - сказал я решительно.
- Давайте прогуляемся, - предложил мой собеседник, делая вежливый жест рукой в сторону Смоленского бульвара.
Я кивнул, и мы двинулись не торопясь вдоль тротуара в сторону Арбата.
- Видите ли Сергей, - начал Роберт Львович, - моя уверенность в нашей с Вами повторной встрече именно здесь связана с тем, что с самого начала я не сомневался, что Вы – не ординарный человек. Собственно, будь Вы иным, вы не смогли бы стать «глобтроттером».
Ответа с моей стороны не последовало, но мой отчаянно-вопросительный и недоумевающий взгляд заставил Роберта Львовича продолжить, не ожидая моих вопросов.
- Вы, очевидно, хотели бы узнать, что я подразумеваю под неординарностью? - скорее не спросил, а подытожил мой собеседник.
Откровенно говоря, в этот момент меня больше заинтересовал присвоенный мне статус некого «глобтроттера», значение которого я не понимал от слова «совсем». Но я решил не перебивать Роберта Львовича неуместными вопросами и дать ему возможность всё рассказать по порядку. Он продолжил.
- Вы мне представляетесь человеком, упорным и ищущим, в том плане, что готовы в любой ситуации дотошно и скрупулёзно искать ответы на поставленные вопросы, несмотря на сомнения и недостаточность информации. Как сказал Гельвеций: «Познание истины является наградой за мудрое недоверие самому себе»
- О какой истине Вы говорите? - осторожно спросил я.
- Всему своё время, - продолжил Роберт Львович в своей привычно-неторопливой манере. – Я с самого начала не сомневался, что рано или поздно Вы придёте к умозаключению, что ответы необходимо искать здесь, у высоток.
- У высоток? Какие ответы? – спросил я с почтительным любопытством. Мы повернули в сторону Арбата, неспеша лавируя между многочисленными группами прогуливающихся здесь людей.
- Понимаете, Сергей, чтобы ответить Вам, при чём тут высотки, мне придётся попытаться объяснить нечто, в чём я и сам, по большому счёту, не в полной мере разбираюсь. Попробую кратко и без лишних научных подробностей объяснить Вам суть. Начнём с того, что существует такое понятие «векторы времени». Наш мир существует в параллельных временных проекциях. Учёным на данный момент известно, по крайней мере о двух. Первая проекция или первый временной вектор опережает условно нашу с Вами проекцию на 168 часов.
Роберт Львович сделал паузу, заметив на моём лице очевидные признаки не полного понимания сути излагаемого им вопроса. Немного подумав, Роберт Львович продолжил: - На данном этапе предлагаю не углубляться в научные объяснения данного явления, а просто принять за данность то, что всё происходящее с нами, уже происходило, как минимум за семь дней до этого. Как это удалось выяснить, не знаю: знаю только, что над этим вопросом работает международная группа учёных-физиков. Этой же группе удалось получить информацию о том, что между временными векторами иногда появляются временные петли и тоннели. Появление таких временных петлей и тоннелей учёные объясняют инверсией магнитного поля Земли, и, в частности, смещением магнитных полюсов. Что-нибудь слышали об этом?
Я вынужден был признать, что нет.
Роберта Львовича это не смутило: очевидно, в его планы не входило краткое введение меня в спектр этих чисто научных вопросов, имело место лишь желание поделиться со мной данной информацией. Он продолжил.
- Такие временные петли и тоннели не возникают спонтанно, они появляются только в момент пересечения магнитного поля и неких объектов, назовём их порталами, которые своими размерами и особой конфигурацией способны преобразовывать энергию магнитного поля. Такими объектами, точнее порталами, на территории Москвы как раз и являются московские высотки.
-Уф, - выдохнул я, - что-то начинает проясняться, но всё равно эта тема для меня настолько новая, неожиданная и сложная, что пока я далеко не всё способен осознать. И кстати, как это связано с моим участием во всех этих событиях?
- Вот мы и подошли к самому главному, - возобновил свой рассказ Роберт Львович всё той же неторопливой и спокойной манерой изложения. – Об этих временных тоннелях и петлях учёным было бы крайне сложно узнать, если бы не существовали люди, которые….как бы это правильно объяснить….способны чувствовать …точнее - реагировать на появление этих тоннелей. Таких людей называют «глобтроттерами», от английского термина «странник», впрочем, по мне, так это - неудачный термин.
- Привет, я – в Москве, и очень бы хотел с тобой встретиться, - неуверенно начал я.
- Привет, – раздалось в трубке телефона. Это «привет» уже было более тёплым и не таким деловым, как то отстранённо-холодное «слушаю». Возможно, отвечая на мой звонок, Майя просто не посмотрела на экран определителя номера. – Ты просто хотел меня видеть, или у тебя какое-то срочное дело? - в её голосе не было ничего такого, чтобы говорило о том, что она старается скрыть от окружающих её коллег содержание нашего разговора.
- Скорее первое, чем второе, - сказал я уклончиво. - Впрочем, буду откровенным: да, я очень хочу тебя увидеть, и да, у меня есть к тебе дело, скорее тема для разговора.
- Хорошо, тогда сможешь подъехать к МГУ к вечером, часам к восьми?
- К восьми, договорились. Тогда у входа в восемь, до встречи.
На душе потеплело. Может быть и не было никакой истории, чьего-то замысла или коварного плана, частью которого стала Майя? Может быть всё это - плод моего излишне активного воображения? Зря я сказал Майе о том, что есть важная тема для разговора, не нужно её впутывать в мои поиски ответов на вопросы. Правда теперь придётся придумывать, о чём я хотел с ней поговорить. Неожиданно мне пришла в голову одна идея. Я приглашу Майю поехать со мной завтра на празднование дня рожденья Суровцева. Уже в этот момент я понимал, что мне необходимо туда поехать, а мои сомненья были, скорее, связаны с тем, что среди незнакомого мне окружения я мог чувствовать себя немного не комфортно. Однако, если со мной будет Майя, то про эти сомненья можно будет забыть.
По дороге домой я продолжал размышлять о тех новых предположениях в отношении связи событий с посещением зданий московских высоток, которые пришли мне чуть ранее. Я пока не мог объяснить себе всей логики этих событий, но понимал, теперь уже что оставить эти вопросы без ответов не смогу. Бездействие губительно для разума ищущего ответы человека, впрочем это могло быть лишь обманчивым предположением. Что я могу предпринять в данной ситуации? Просмотреть всю информацию, которая поступала на мой ноутбук? Ещё раз побывать в тех местах, где всё это происходило и поговорить с теми людьми, с которыми я там встречал? А почему ещё раз? Все события каким-то образом связаны с моими визитами в высотки Москвы. За это время я успел побывать в пяти высотках: в гостинице Ленинградская, в здании у Красных ворот, в МГУ, гостинице «Украина, не считая квартиры на Кудринской, в которой я обитал. А ведь ещё оставались здание МИДа и жилой дом на Котельнической набережной. Надо прямо сегодня поехать к одной из этих высоток. Что я там буду искать, где могут быть ответы на мои вопросы я ещё до конца не понимал, но ощущал необъяснимую уверенность в том, что двигаться необходимо в этом направлении. С какой из двух оставшихся высоток начать? Я решил начать со здания МИДа, а визит в дом на Котельнической запланировать на послезавтра.
Глава 14. Как много нам открытий чудных…
До здания МИДа от дома я решил пройти пешком по Садовому кольцу, бегло просматривая информацию в Интернете об истории строительства здания, которая могла бы дать подсказки в поисках ответов на мои вопросы. Оказалось, что все высотки были заложены в один день в честь 800-летия основания Москвы, хотя и были построены в разные сроки. Здание МИДа было единственным из высоток, не имевшим пятиконечной звезды на шпиле. Да и сам шпиль по первоначальному проекту не был предусмотрен. Его появление связывают с различными легендами и версиями. Единственное, что можно было утверждать достоверно, это то, что сам шпиль действительно выполнен из лёгкого металла и подкрашен под камень, хотя не выглядел бутафорским. Что ещё поведал мне Интернет? Центральная часть здания имеет высоту 172 метров и состоит из 27 этажей. Центральный фасад здания на высоте 114-ти метров украшает огромный герб СССР, сделанный из железобетона.
Я остановился на Смоленской площади прямо напротив входа в высотку. Огромный дворец, сочетающий в себе элементами советского арт-деко, готики и конструктивизма, возвышался над окружающими улицами и площадями своими невозмутимыми, строгими и в то же время грациозными и величественными архитектурными формами. Что делать дальше я не знал. А что, собственно, я рассчитывал здесь увидеть или найти? Какие подсказки могло дать мне нахождение в непосредственной близости от этого здания? Я стоял в нерешительности, не зная, что предпринять. Вокруг кипела привычно-суетная жизнь столицы: люди спешили с работы в сторону входа в метро, унося с собой напряжение прошедшего рабочего дня; машины топтались в пробке на Смоленском бульваре, перекликаясь недовольным бормотанием моторов и гудками, если кто-то нетерпеливый пытался нарушить негласные законы движения в пробках. Около подземного перехода через Смоленский бульвар стояла ремонтная техника: группа рабочих в оранжевых робах привычно ковырялась на подступах к переходу, меняя тротуарную плитку на ещё более современную и сверх технологичную. Над всем этим мегаполисным хаосом воздух был подрагивающе-жарким, несмотря на лёгкий ветерок, тщетно пытающийся принести хотя бы толику прохлады со стороны Москвы-реки. Что дальше? Понятно, что в само здание меня никто не пустит. Я решил включить ноутбук и посмотреть, не появится ли на нём новая информация, которая помогла бы мне в направлении моих поисков. Посмотрев вокруг и поискав глазами место, где можно было бы присесть и включить ноутбук, я с удивлением обнаружил, что вокруг нет ни одной лавочки. Это было не много не привычно, при том, что центр Смоленской площади представлял собой уютную нишу, с трёх сторон обрамлённую центральным зданием МИДа и его боковыми фасадами. В этом месте мог бы уютно расположится небольшой сквер с лавочками для посетителей здания и прохожих, чтобы дать им небольшой отдых от окружающего мегаполисного хаоса. Но сквера здесь не было, так же как и лавочек или иных мест, где можно было бы удобно расположиться с ноутбуком. Всё пространство занимала парковка и подъездная эстакада для автомобилей, приезжающих в МИД. Поначалу я хотел расположиться у подземного перехода через Смоленский бульвар: там можно было хотя бы присесть на парапет перехода. Но клубы пыли и скрежет перфораторов рабочих, ремонтирующих тротуарную плитку у перехода, заставили меня отказаться от этой идеи. Я решил устроиться около одного из двух крупных обелисков из тёмно-серого камня справа и слева от входа в здание: по крайней мере, здесь не наблюдалось такого людского потока, как на самой площади и можно было спокойно погрузиться в содержимое файлов, не опасаясь, что станешь помехой движению машин, непрерывно подъезжающих к зданию Министерства. Однако, я даже не успел открыть ноутбук, как услышал рядом с собой голос: - Молодой человек, тысячу извинений, но вынужден Вас предупредить, что территория находится под пристальным наблюдением и охраной: здесь не приветствуется нахождение посторонних лиц, коих целью не является посещения Министерства.
В голосе не чувствовалось ни угрозы, ни недовольства, более того, голос показался мне смутно знакомым. Однако, поскольку мои руки были заняты ноутбуком, взгляд был обращён вниз, а подбородком я прижимал к груди рюкзак, из которого только что извлёк этот самый ноутбук, я не имел возможности поднять взгляд и посмотреть на человека, который ко мне обращался. Мне были видны калоши и нижняя часть трости, на которую опирался обращавшийся ко мне с этим вежливым предупреждением субъект. Наконец, я взял рюкзак в правую руку и поднял взгляд. Не может быть…. Это был тот самый человек, которого я встретил около подъезда своего дома в то утро, когда всё это началось…Как же его звали..? Кажется Роберт Львович. Сомнений быть не могло: та же широкополая шляпа неопределённого цвета, калоши, трость, пышные бакенбарды и какая-то несовременная и немного аристократическая манера разговора.
- Здравствуйте Роберт Львович, не ожидал Вас здесь встретить, - произнёс я подчёркнуто вежливо. – Не могу отделаться от мысли, что наша встреча не случайна?
Несмотря на такое слегка провокационное начало разговора, Роберт Львович, как и в первый раз, отвечал мне в своей доброжелательной и располагающей манере.
- Здравствуйте, Сергей, не буду отрицать, что для меня наша встреча не стала сюрпризом, -произнёс мой знакомый с расстановкой, при этом в речи едва заметно присутствовал какой-то приятный, малознакомый, бархатный акцент. Я судорожно пытался вспомнить, откуда Роберту Львовичу известно моё имя. Называл ли я его при нашей первой встрече?
Роберт Львович между тем продолжил: - Будем откровенны: я рассчитывал, что Вы сделаете правильные выводы и умозаключения и рано или поздно появитесь у этого здания. Моё же присутствие объясняется достаточно просто: я работаю в этом Министерстве.
Роберт Львович произнёс это всё тем же бархатно-доброжелательным голосом, теребя в руках набалдашник своей трости. Он был одновременно подчёркнуто-приветлив, изысканно-учтив и серьёзно грустен. А в каждом его движении чувствовалось обаяние неприметного аристократизма, и чем скромнее оно было, тем неотразимее.
- И какие-же выводы, по-вашему, я должен был сделать? - начал я осторожно приближаться к сути разговора.
- Хотя бы те, что навели Вас на мысль, что всё, что с Вами происходило или происходит необъяснимого в прошлом или настоящем, каким-то образом связано с московскими высотками, - произнёс он с едва уловимым вежливым терпением, видимо рассчитывая, что окончательные выводы я должен сделать сам.
- Роберт Львович, вынужден настаивать на объяснениях с Вашей стороны, - сказал я решительно.
- Давайте прогуляемся, - предложил мой собеседник, делая вежливый жест рукой в сторону Смоленского бульвара.
Я кивнул, и мы двинулись не торопясь вдоль тротуара в сторону Арбата.
- Видите ли Сергей, - начал Роберт Львович, - моя уверенность в нашей с Вами повторной встрече именно здесь связана с тем, что с самого начала я не сомневался, что Вы – не ординарный человек. Собственно, будь Вы иным, вы не смогли бы стать «глобтроттером».
Ответа с моей стороны не последовало, но мой отчаянно-вопросительный и недоумевающий взгляд заставил Роберта Львовича продолжить, не ожидая моих вопросов.
- Вы, очевидно, хотели бы узнать, что я подразумеваю под неординарностью? - скорее не спросил, а подытожил мой собеседник.
Откровенно говоря, в этот момент меня больше заинтересовал присвоенный мне статус некого «глобтроттера», значение которого я не понимал от слова «совсем». Но я решил не перебивать Роберта Львовича неуместными вопросами и дать ему возможность всё рассказать по порядку. Он продолжил.
- Вы мне представляетесь человеком, упорным и ищущим, в том плане, что готовы в любой ситуации дотошно и скрупулёзно искать ответы на поставленные вопросы, несмотря на сомнения и недостаточность информации. Как сказал Гельвеций: «Познание истины является наградой за мудрое недоверие самому себе»
- О какой истине Вы говорите? - осторожно спросил я.
- Всему своё время, - продолжил Роберт Львович в своей привычно-неторопливой манере. – Я с самого начала не сомневался, что рано или поздно Вы придёте к умозаключению, что ответы необходимо искать здесь, у высоток.
- У высоток? Какие ответы? – спросил я с почтительным любопытством. Мы повернули в сторону Арбата, неспеша лавируя между многочисленными группами прогуливающихся здесь людей.
- Понимаете, Сергей, чтобы ответить Вам, при чём тут высотки, мне придётся попытаться объяснить нечто, в чём я и сам, по большому счёту, не в полной мере разбираюсь. Попробую кратко и без лишних научных подробностей объяснить Вам суть. Начнём с того, что существует такое понятие «векторы времени». Наш мир существует в параллельных временных проекциях. Учёным на данный момент известно, по крайней мере о двух. Первая проекция или первый временной вектор опережает условно нашу с Вами проекцию на 168 часов.
Роберт Львович сделал паузу, заметив на моём лице очевидные признаки не полного понимания сути излагаемого им вопроса. Немного подумав, Роберт Львович продолжил: - На данном этапе предлагаю не углубляться в научные объяснения данного явления, а просто принять за данность то, что всё происходящее с нами, уже происходило, как минимум за семь дней до этого. Как это удалось выяснить, не знаю: знаю только, что над этим вопросом работает международная группа учёных-физиков. Этой же группе удалось получить информацию о том, что между временными векторами иногда появляются временные петли и тоннели. Появление таких временных петлей и тоннелей учёные объясняют инверсией магнитного поля Земли, и, в частности, смещением магнитных полюсов. Что-нибудь слышали об этом?
Я вынужден был признать, что нет.
Роберта Львовича это не смутило: очевидно, в его планы не входило краткое введение меня в спектр этих чисто научных вопросов, имело место лишь желание поделиться со мной данной информацией. Он продолжил.
- Такие временные петли и тоннели не возникают спонтанно, они появляются только в момент пересечения магнитного поля и неких объектов, назовём их порталами, которые своими размерами и особой конфигурацией способны преобразовывать энергию магнитного поля. Такими объектами, точнее порталами, на территории Москвы как раз и являются московские высотки.
-Уф, - выдохнул я, - что-то начинает проясняться, но всё равно эта тема для меня настолько новая, неожиданная и сложная, что пока я далеко не всё способен осознать. И кстати, как это связано с моим участием во всех этих событиях?
- Вот мы и подошли к самому главному, - возобновил свой рассказ Роберт Львович всё той же неторопливой и спокойной манерой изложения. – Об этих временных тоннелях и петлях учёным было бы крайне сложно узнать, если бы не существовали люди, которые….как бы это правильно объяснить….способны чувствовать …точнее - реагировать на появление этих тоннелей. Таких людей называют «глобтроттерами», от английского термина «странник», впрочем, по мне, так это - неудачный термин.
