Женщина снова покачала головой.
– Без толку всё это. Как сто лет назад к людям относились, как к скоту, так и сейчас. Работайте, пока есть силы, а потом до свидания, всего хорошего, и всё. Как будто ты полвека своей жизни работе не отдавала.
– Ну, а вам нравилась ваша работа?
– В общем, я никогда не жалела. Знаете, в советское время мы как-то проще относились к тому, что мало платят. Потому что у людей вера была, что со временем всё будет хорошо. Самое главное было что?
– Что?
– С голоду не умираешь, продукты есть в магазине. Жили бедно, но спокойно. За будущее не волновались. А сейчас всё как-то непонятно. Неизвестно, что дальше будет.
– Будем надеяться, что и дальше всё будет только лучше, – подбодрил старушку Марк.
– Да мне что! Я всё одно, не доживу до хорошей жизни.
– Нет, не говорите так. Вы очень бодро выглядите, так что живите ещё сто лет.
– Да, ну! Что мне осталось. У кого в жизни есть какой-то интерес, они могут протянуть и до восьмидесяти, и до девяноста лет. А мне чего? Ради чего жить?
– Как это ради чего?
– А вот так. Мужа я давно похоронила. Детей нам бог не дал. Всё, что мне оставалось в жизни – это работа, а когда отправили на пенсию, и это исчезло. Теперь мне остаётся только телевизор смотреть и доживать свои дни.
Анна сняла очки и замолчала, глядя на стол перед собой. Марку хотелось как-нибудь поддержать женщину, но он уже не находил слов. Внезапно Анна встрепенулась, что-то вспомнив.
– Ой, что же это я! Сейчас я чаю принесу вам.
– Да вы не беспокойтесь, Анна Игоревна, мне ничего не надо!
Но старушка не слушала его. Одев очки, она быстро вышла из комнаты. Оставшись один, Марк ещё раз оглядел скромную обстановку комнату, затем вздохнул и стал что-то записывать в компьютер. Через десять минут Анна вернулась с маленьким подносом в руках. На подносе лежали две чашки, кофейник и сахарница. Выложив всё это на стол, она снова села на стул.
– Напрасно вы так хлопотали, Анна Игоревна, – посетовал Марк. – Я ведь совсем недавно со стола.
– Так положено. Гостя нужно хотя бы чаем угостить.
– Ну, раз вы так, то и я тоже с вами церемониться не буду, – заявил Марк. Нагнувшись, он стал вытаскивать из пакета конфеты, пряники, вафли и прочие сладости.
– Это что? – попыталась возмутиться старушка. – Не нужно, уберите. Зачем это?
– Месть, Анна Игоревна, месть за ваш чай! Если гостей положено угощать, то гостям положено приносить гостинцы. Отказ не принимается. Точка!
– Всё равно, это вы напрасно.
– Нет, я же от души! Зато я ваш чай выпью.
Женщина махнула рукой и взяв кусок сахару в рот, стала маленькими глотками отпивать чай.
– Анна Игоревна, можно ещё вопрос?
– Спрашивайте, конечно.
– Я, естественно, изучил руководящую часть города и обнаружил интересную вещь: более чем за двадцать лет состав руководства почти что не изменился. И это несмотря на то, что в стране уже многократно сменилась власть. Да и страна уже другая. Вы, как человек, через которого проходило множество документов, можете это как-то прокомментировать?
Женщина слегка покивала головой.
– Да, власть в городе действительно уже давно не меняется. А что вы хотели? Это же мафия, самая настоящая мафия. Как при Черненко вцепились в городское управление, так до сих пор и правят.
– Вот это и странно: насколько я знаю, когда к власти пришёл Горбачёв, по всей стране стали менять людей на руководящих должностях, чтобы ослабить сопротивление со стороны старых коммунистов. Потом – развал государства, к власти пришли другие люди, коммунистов отстранили от управления. Теперь снова власть поменялась, новый президент вроде бы строит новое государство, ему тоже приходится менять состав руководства на местах. А как же так получается, что при всех этих бурных событиях практически все остались на своём месте?
– Вы молоды, поэтому не до конца понимаете, что происходит вокруг. Когда началась перестройка, старые кадры действительно меняли, но нашему Теплову повезло, что его только недавно назначили – он был сравнительно ещё молодой. После путча коммунистов по стране многих поувольняли, но Теплов и его люди, которых он расставил на все тёплые места в городе, – какие же они коммунисты? Были в партии, как все. А как почуяли, что дело пахнет жареным, тут же вышли из партии.
Анна помолчала, обдумывая сказанное.
– Я сама по образованию историк. Как, по-вашему, как называется такая политическая система, как у нас? Социализм? Капитализм? Нет, это самый настоящий феодализм. К власти приходят для того, чтобы деньги собирать. Тот, кто пришёл к власти, раздаёт хорошие должности своим друзьям, родственникам, те, в свою очередь, делают своими подчинёнными своих друзей и родственников.
– Что значит, «деньги собирать»?
– А что, вы будто не знаете, что это значит? Каждый, у кого есть возможность, либо ворует, либо взятки берёт с людей. Но его никто не трогает, потому что он делится со своим начальником. А тот – со своим. И так далее. Простой милиционер собирает деньги для своего начальства, преподаватель в университете – для своего. Раньше, при советской власти, ещё боялись, потому что были настоящие идейные коммунисты, а сейчас уже никого не боятся.
– Неужели ничего не меняется в лучшую сторону?
– Нет, всё только хуже и хуже становится. Раньше хоть низкая зарплата или пенсия была, но можно было прожить на неё. Не с шиком, конечно, но достойно. А сейчас? В магазинах цены растут, лекарства в аптеке половину пенсии отнимают, а другую половину – коммунальные услуги. Жить становится не на что. Да уже не жить – выживать.
– А люди, горожане то есть, не возмущаются?
– Какое там! Кто возмущается, им быстро объясняют, что к чему. Здесь не ваша Москва. Это у вас можно ещё за что-то бороться, а здесь всё тихо, никто не высовывается. У кого есть возможность, уезжают. В Москву, в Питер, а ещё лучше, за границу. Это нам уже некуда бежать, а молодые, у кого голова на плечах есть, уходят.
– Страшную картину вы рисуете, Анна Игоревна.
– Я не рисую, молодой человек, а говорю то, что есть. Всё-таки, я в архиве проработала пятьдесят лет. Конечно, я каждый документ не читаю, но иногда случайно что-то попадётся, начинаешь читать и оторваться не можешь. Сколько людских судеб переломали – и всё ради денег. Очень много жалоб было. Простой человек – обидели в поликлинике, унизили в магазине, сосед – чиновник или хозяин какого-нибудь объекта – ведёт себя по-хамски – куда он идёт? К участковому. Тогда ещё были нормальные участковые, принимали жалобы, пересылали в управление, а дальше всё. Никто эти жалобы не рассматривал, а хуже, когда эту жалобу отправляли тому, на кого она написана, мол, разберитесь. И разбирались. Так разбирались, что люди в петлю лезли.
Женщина сделала паузу, сняв очки и протерев лицо своей сухой ладонью. Потом она одела очки и, наклонившись к столу, совсем тихо продолжила:
– У тех, кто сейчас во власти, совести нет в принципе. Они готовы на любое преступление ради того, чтобы власть держать. Но они люди старой закалки, у них в подсознании ещё остался страх перед теми, кто выше них, какой-то сдерживающий колпачок в мозгу. Я по своему начальнику бывшему, по Шумилову, могу сказать: он хоть властью своей пользуется по всей программе, но со своими подчинёнными разговаривает по-человечески, людей принимает, выслушивает. И Теплова тоже я знаю, человек вежливый. Хоть и клейма на нём ставить негде, но всё равно, по характеру человек нормальный. А вот их дети – это просто кошмар. У них, в отличие от родителей, вообще тормозов нет. Их-то вырастили на нашу голову без всяких ограничений. И творят они такое, что их родителям даже в голову бы не пришло.
– Вы имеете в виду детей городских руководителей?
– Конечно, их. Вот они себя ведут, как хозяева жизни. Ничего не боятся, ни на кого не смотрят, даже на своих родителей. Потому что знают – если что, их прикроют, из любой грязи сухими и чистенькими выйдут.
– Вы знаете про них что-то?
– Ну, имела удовольствие читать. Как они по городу пьяные ездят, как на речке из автоматов стреляют, в кафе драки устраивают. На своих машинах столько людей сбивали, аварии устраивали, но ничего, никаких последствий. А машины-то у них какие! Как танки! Если столкнётся с обычной копейкой нашей, от неё мокрое место останется, а ему ничего – в ремонт отвёз, подлатался и ездит дальше. А если человека на полной скорости собьёт, то пиши пропало – на десять метров отлетел и костей не соберёшь!
– И всё это остаётся безнаказанным?
– Конечно. А что им сделаешь, если у папаши вся власть? Вот несколько лет назад был очередной случай – приехал из Москвы Василий Фёдорович – это сын Шумилова, он там у вас уже майор милиции. Собралась вся тёплая компания – сын Синицына, Рудольф Викторович, он в городе сейчас налоговую службу возглавляет, Скоропатов Лев Константинович, его мать – главный судья здесь, а ему адвокатскую контору дала, чтобы завтра тоже на судейское место пристроить. Ещё двое местных дружков с собой взяли – Вячеслава Катина…
– Это сын владельца «Короны»?
– Да, – кивнула Анна, – вы действительно знаете всех наших. И ещё Неверовский Денис…
– Дмитриевич, – подсказал Марк. – Сын хозяина «Зари».
– Ну, скоро он и сам будет хозяином «Зари». Отец ему гостиницу отдал в полное пользование. В общем, поехала вся шайка, естественно, в «Корону», оттуда поехали уже пьяные по городу кататься, зашли в ресторан «Долина», там посидели, стали к посетителям приставать, девушек цеплять. Там молодые ребята с ними сцепились, драка, милиция, всех увезли в отделение, этих пятерых через час отпустили, а тех ребят посадили за драку. Вот так. Скоропатов этот, наш будущий судья, вообще без тормозов, ничего не боится. Как минимум дважды сбивал на своей машине пешеходов, и одна смерть на его счету точно есть. Но с такой мамочкой, как у него, чего ему бояться.
– Каждому человеку есть, чего бояться, – глухо ответил Марк. – Никто ни от чего не застрахован. В один прекрасный день кто-то может и пулю в голову пустить, и раз – нету больше ни адвоката, ни будущего судьи…
Женщина непонимающе взглянула в глаза Марку.
– Что вы хотите сказать? Я чего-то не знаю?
– Скоро узнаете по новостям, Анна Игоревна. Сегодня утром Льва Скоропатова застрелили. Вот так-то вот.
Анна посмотрела вперёд, в сторону телевизора, затем чуть наклонила голову в бок и медленно произнесла:
– А может, там наверху кто-то есть и всем воздаёт по делам их. – Потом, словно очнувшись, уже другим тоном продолжила: – Хотя о чём я это? Вот если их всех это настигнет, тогда я ещё поверю, а сейчас нет. Мало ли, сколько сейчас народу гибнет. На одного Скоропатова столько душ невинных загублено! Нет, не верила я в бога никогда и сейчас не поверю.
– Что же должно произойти, чтобы вы поверили?
– Вот когда их всех это коснётся, когда они за свои преступления ответят, когда их собственные дети будут так же в лужах собственной крови лежать перед ними, как другие, тогда я сразу в церковь пойду.
– Вы говорите «их». А кто – они? Кого вы имеете в виду конкретно?
– Как это кого? Всех, кто там, в руководстве сидит, конечно.
– Ну, в общем я конечно понимаю. Но конкретно - кого, кроме, допустим, Теплова, вы имеете в виду?
– Ну, вы прямо как следователь на допросе!
– А у меня юридическое образование, и по работе приходилось во всяких кабинетах бывать, и на допросах я тоже присутствовал неоднократно. Понимаете, Анна Игоревна, беда наша в том, что все любят власть ругать, но всё так, в общем, а когда дело до конкретики доходит, почему-то боятся имена называть, как будто речь не о людях идёт, а об инопланетянах, прилетевших к нам.
– Да мне уже бояться нечего, молодой человек, – строго, но спокойно сказала женщина. – Кого мне бояться в мои годы и в моём положении? Одной ногой уже на том свете. Хотите имена и фамилии – пожалуйста! Я хоть и старая уже, из ума пока не выжила, и память сохранила. Главный преступник, конечно, Теплов Александр Владимирович. Был при советской власти первым секретарём горкома, а потом стал бессменным мэром города. Но разницы никакой нет – как был он крёстным отцом, так и остался. А сынок его, Володя, между прочим, не здесь, а в Америке ошивается. Он там учился и остался. Правильно - что ему здесь делать, пока папа всем руководит.
– Ну, с ним всё ясно. Кого ещё вы считаете преступником?
– Мой бывший начальник – Шумилов Фёдор Алексеевич – тоже бессменный начальник нашей милиции. Спросите любого человека в городе, что он думает о наших милиционерах, гаишниках, кроме мата ничего не услышите. Их боятся – не дай бог оказаться в милиции. Знаете, какие случаи неоднократно были? Приходит человек с жалобой на соседа, на чиновника какого-нибудь, на родственника, а его жалобу – в сторону, и самого хватают и сажают.
– То есть как?
– Да, вот так, – покачала головой Анна. – Вот так. Поэтому люди боятся даже по каким-то вопросам обращаться в милицию. Если кто-то видит на улице милиционера, сразу переходит дорогу или вообще разворачивается. Вот такую страшную систему Фёдор Алексеевич устроил в городе. А детей своих – Васю и Дашу – отправил в Москву. Они там тоже свои дела делают.
Марк хорошо знал некоторых детей высокопоставленных чиновников Демидово – они были постоянными клиентами «One Call Renew», и ему приходилось иметь с ними дело. Но Анне, естественно, он этого не сказал.
– Кто ещё? Жуков Степан Тимофеевич – прокурор города. Человек тихий, спокойный, но его контору люди тоже по возможности стороной обходят. Детей у него, к счастью нет. Про Зою Александровну Скоропатову вы, наверняка, в курсе – всех судей, адвокатов в городе вот так держит, – женщина выставила вперёд сжатую в кулак морщинистую руку. – И сынка воспитала – изверга настоящего. Муж-то её давно помер, про него ничего плохого сказать не могу, а Лев, если его застрелили, туда ему и дорога.
– Жестоко, – вставил Марк.
– Вы просто их плохо знаете. А я вдоволь насмотрелась в своё время. Синицын Виктор Николаевич – председатель горсовета…
– Сейчас, кажется, это называется городская дума, – уточнил Марк.
– Да какая разница, как называть. Если завтра назовут рейхстагом, будет председателем рейхстага. Это у них вроде как казначей – продаёт должности в правлении. Все же тёплые места через него проходят. Сына своего, Рудольфа, сделал главой налоговой службы. Так его люди по всему городу со всех объектов мзду снимают. Я ещё бы Ивана Фёдоровича Калючинцева добавила. Он в советское время был заместителем Теплова. Гнида редкостная – сам, значит, крупные дела тут проворачивал, а строил из себя истинного партийца. Как власть поменялась, рванул туда же, в Америку.
– Удивительно, что вы и про Калючинцева вспомнили, – заметил Марк.
– А как без него? Вместе всю эту систему создавали. И своих отборных товарищей на основные кормовые места в городе посадили. Их фамилии я тоже хорошо помню. Косматов – аспирант-недоучка, а Теплов его проректором нашего Политеха сделал. Потом задним числом ему защиту организовали, со временем и ректором стал. Ну и что, что он как учёный – ноль и преподаватель никакой, зато организовал систему взяток – за каждый экзамен или зачёт своя такса. Не важно – учишься или нет – это твоё личное дело, но деньги сдай, как все. Его дочь, Катя, по-моему, в Москве, продвигает папину науку на практике.
– Без толку всё это. Как сто лет назад к людям относились, как к скоту, так и сейчас. Работайте, пока есть силы, а потом до свидания, всего хорошего, и всё. Как будто ты полвека своей жизни работе не отдавала.
– Ну, а вам нравилась ваша работа?
– В общем, я никогда не жалела. Знаете, в советское время мы как-то проще относились к тому, что мало платят. Потому что у людей вера была, что со временем всё будет хорошо. Самое главное было что?
– Что?
– С голоду не умираешь, продукты есть в магазине. Жили бедно, но спокойно. За будущее не волновались. А сейчас всё как-то непонятно. Неизвестно, что дальше будет.
– Будем надеяться, что и дальше всё будет только лучше, – подбодрил старушку Марк.
– Да мне что! Я всё одно, не доживу до хорошей жизни.
– Нет, не говорите так. Вы очень бодро выглядите, так что живите ещё сто лет.
– Да, ну! Что мне осталось. У кого в жизни есть какой-то интерес, они могут протянуть и до восьмидесяти, и до девяноста лет. А мне чего? Ради чего жить?
– Как это ради чего?
– А вот так. Мужа я давно похоронила. Детей нам бог не дал. Всё, что мне оставалось в жизни – это работа, а когда отправили на пенсию, и это исчезло. Теперь мне остаётся только телевизор смотреть и доживать свои дни.
Анна сняла очки и замолчала, глядя на стол перед собой. Марку хотелось как-нибудь поддержать женщину, но он уже не находил слов. Внезапно Анна встрепенулась, что-то вспомнив.
– Ой, что же это я! Сейчас я чаю принесу вам.
– Да вы не беспокойтесь, Анна Игоревна, мне ничего не надо!
Но старушка не слушала его. Одев очки, она быстро вышла из комнаты. Оставшись один, Марк ещё раз оглядел скромную обстановку комнату, затем вздохнул и стал что-то записывать в компьютер. Через десять минут Анна вернулась с маленьким подносом в руках. На подносе лежали две чашки, кофейник и сахарница. Выложив всё это на стол, она снова села на стул.
– Напрасно вы так хлопотали, Анна Игоревна, – посетовал Марк. – Я ведь совсем недавно со стола.
– Так положено. Гостя нужно хотя бы чаем угостить.
– Ну, раз вы так, то и я тоже с вами церемониться не буду, – заявил Марк. Нагнувшись, он стал вытаскивать из пакета конфеты, пряники, вафли и прочие сладости.
– Это что? – попыталась возмутиться старушка. – Не нужно, уберите. Зачем это?
– Месть, Анна Игоревна, месть за ваш чай! Если гостей положено угощать, то гостям положено приносить гостинцы. Отказ не принимается. Точка!
– Всё равно, это вы напрасно.
– Нет, я же от души! Зато я ваш чай выпью.
Женщина махнула рукой и взяв кусок сахару в рот, стала маленькими глотками отпивать чай.
– Анна Игоревна, можно ещё вопрос?
– Спрашивайте, конечно.
– Я, естественно, изучил руководящую часть города и обнаружил интересную вещь: более чем за двадцать лет состав руководства почти что не изменился. И это несмотря на то, что в стране уже многократно сменилась власть. Да и страна уже другая. Вы, как человек, через которого проходило множество документов, можете это как-то прокомментировать?
Женщина слегка покивала головой.
– Да, власть в городе действительно уже давно не меняется. А что вы хотели? Это же мафия, самая настоящая мафия. Как при Черненко вцепились в городское управление, так до сих пор и правят.
– Вот это и странно: насколько я знаю, когда к власти пришёл Горбачёв, по всей стране стали менять людей на руководящих должностях, чтобы ослабить сопротивление со стороны старых коммунистов. Потом – развал государства, к власти пришли другие люди, коммунистов отстранили от управления. Теперь снова власть поменялась, новый президент вроде бы строит новое государство, ему тоже приходится менять состав руководства на местах. А как же так получается, что при всех этих бурных событиях практически все остались на своём месте?
– Вы молоды, поэтому не до конца понимаете, что происходит вокруг. Когда началась перестройка, старые кадры действительно меняли, но нашему Теплову повезло, что его только недавно назначили – он был сравнительно ещё молодой. После путча коммунистов по стране многих поувольняли, но Теплов и его люди, которых он расставил на все тёплые места в городе, – какие же они коммунисты? Были в партии, как все. А как почуяли, что дело пахнет жареным, тут же вышли из партии.
Анна помолчала, обдумывая сказанное.
– Я сама по образованию историк. Как, по-вашему, как называется такая политическая система, как у нас? Социализм? Капитализм? Нет, это самый настоящий феодализм. К власти приходят для того, чтобы деньги собирать. Тот, кто пришёл к власти, раздаёт хорошие должности своим друзьям, родственникам, те, в свою очередь, делают своими подчинёнными своих друзей и родственников.
– Что значит, «деньги собирать»?
– А что, вы будто не знаете, что это значит? Каждый, у кого есть возможность, либо ворует, либо взятки берёт с людей. Но его никто не трогает, потому что он делится со своим начальником. А тот – со своим. И так далее. Простой милиционер собирает деньги для своего начальства, преподаватель в университете – для своего. Раньше, при советской власти, ещё боялись, потому что были настоящие идейные коммунисты, а сейчас уже никого не боятся.
– Неужели ничего не меняется в лучшую сторону?
– Нет, всё только хуже и хуже становится. Раньше хоть низкая зарплата или пенсия была, но можно было прожить на неё. Не с шиком, конечно, но достойно. А сейчас? В магазинах цены растут, лекарства в аптеке половину пенсии отнимают, а другую половину – коммунальные услуги. Жить становится не на что. Да уже не жить – выживать.
– А люди, горожане то есть, не возмущаются?
– Какое там! Кто возмущается, им быстро объясняют, что к чему. Здесь не ваша Москва. Это у вас можно ещё за что-то бороться, а здесь всё тихо, никто не высовывается. У кого есть возможность, уезжают. В Москву, в Питер, а ещё лучше, за границу. Это нам уже некуда бежать, а молодые, у кого голова на плечах есть, уходят.
– Страшную картину вы рисуете, Анна Игоревна.
– Я не рисую, молодой человек, а говорю то, что есть. Всё-таки, я в архиве проработала пятьдесят лет. Конечно, я каждый документ не читаю, но иногда случайно что-то попадётся, начинаешь читать и оторваться не можешь. Сколько людских судеб переломали – и всё ради денег. Очень много жалоб было. Простой человек – обидели в поликлинике, унизили в магазине, сосед – чиновник или хозяин какого-нибудь объекта – ведёт себя по-хамски – куда он идёт? К участковому. Тогда ещё были нормальные участковые, принимали жалобы, пересылали в управление, а дальше всё. Никто эти жалобы не рассматривал, а хуже, когда эту жалобу отправляли тому, на кого она написана, мол, разберитесь. И разбирались. Так разбирались, что люди в петлю лезли.
Женщина сделала паузу, сняв очки и протерев лицо своей сухой ладонью. Потом она одела очки и, наклонившись к столу, совсем тихо продолжила:
– У тех, кто сейчас во власти, совести нет в принципе. Они готовы на любое преступление ради того, чтобы власть держать. Но они люди старой закалки, у них в подсознании ещё остался страх перед теми, кто выше них, какой-то сдерживающий колпачок в мозгу. Я по своему начальнику бывшему, по Шумилову, могу сказать: он хоть властью своей пользуется по всей программе, но со своими подчинёнными разговаривает по-человечески, людей принимает, выслушивает. И Теплова тоже я знаю, человек вежливый. Хоть и клейма на нём ставить негде, но всё равно, по характеру человек нормальный. А вот их дети – это просто кошмар. У них, в отличие от родителей, вообще тормозов нет. Их-то вырастили на нашу голову без всяких ограничений. И творят они такое, что их родителям даже в голову бы не пришло.
– Вы имеете в виду детей городских руководителей?
– Конечно, их. Вот они себя ведут, как хозяева жизни. Ничего не боятся, ни на кого не смотрят, даже на своих родителей. Потому что знают – если что, их прикроют, из любой грязи сухими и чистенькими выйдут.
– Вы знаете про них что-то?
– Ну, имела удовольствие читать. Как они по городу пьяные ездят, как на речке из автоматов стреляют, в кафе драки устраивают. На своих машинах столько людей сбивали, аварии устраивали, но ничего, никаких последствий. А машины-то у них какие! Как танки! Если столкнётся с обычной копейкой нашей, от неё мокрое место останется, а ему ничего – в ремонт отвёз, подлатался и ездит дальше. А если человека на полной скорости собьёт, то пиши пропало – на десять метров отлетел и костей не соберёшь!
– И всё это остаётся безнаказанным?
– Конечно. А что им сделаешь, если у папаши вся власть? Вот несколько лет назад был очередной случай – приехал из Москвы Василий Фёдорович – это сын Шумилова, он там у вас уже майор милиции. Собралась вся тёплая компания – сын Синицына, Рудольф Викторович, он в городе сейчас налоговую службу возглавляет, Скоропатов Лев Константинович, его мать – главный судья здесь, а ему адвокатскую контору дала, чтобы завтра тоже на судейское место пристроить. Ещё двое местных дружков с собой взяли – Вячеслава Катина…
– Это сын владельца «Короны»?
– Да, – кивнула Анна, – вы действительно знаете всех наших. И ещё Неверовский Денис…
– Дмитриевич, – подсказал Марк. – Сын хозяина «Зари».
– Ну, скоро он и сам будет хозяином «Зари». Отец ему гостиницу отдал в полное пользование. В общем, поехала вся шайка, естественно, в «Корону», оттуда поехали уже пьяные по городу кататься, зашли в ресторан «Долина», там посидели, стали к посетителям приставать, девушек цеплять. Там молодые ребята с ними сцепились, драка, милиция, всех увезли в отделение, этих пятерых через час отпустили, а тех ребят посадили за драку. Вот так. Скоропатов этот, наш будущий судья, вообще без тормозов, ничего не боится. Как минимум дважды сбивал на своей машине пешеходов, и одна смерть на его счету точно есть. Но с такой мамочкой, как у него, чего ему бояться.
– Каждому человеку есть, чего бояться, – глухо ответил Марк. – Никто ни от чего не застрахован. В один прекрасный день кто-то может и пулю в голову пустить, и раз – нету больше ни адвоката, ни будущего судьи…
Глава 12.ЧЕРНЯХОВСКИЙ
Женщина непонимающе взглянула в глаза Марку.
– Что вы хотите сказать? Я чего-то не знаю?
– Скоро узнаете по новостям, Анна Игоревна. Сегодня утром Льва Скоропатова застрелили. Вот так-то вот.
Анна посмотрела вперёд, в сторону телевизора, затем чуть наклонила голову в бок и медленно произнесла:
– А может, там наверху кто-то есть и всем воздаёт по делам их. – Потом, словно очнувшись, уже другим тоном продолжила: – Хотя о чём я это? Вот если их всех это настигнет, тогда я ещё поверю, а сейчас нет. Мало ли, сколько сейчас народу гибнет. На одного Скоропатова столько душ невинных загублено! Нет, не верила я в бога никогда и сейчас не поверю.
– Что же должно произойти, чтобы вы поверили?
– Вот когда их всех это коснётся, когда они за свои преступления ответят, когда их собственные дети будут так же в лужах собственной крови лежать перед ними, как другие, тогда я сразу в церковь пойду.
– Вы говорите «их». А кто – они? Кого вы имеете в виду конкретно?
– Как это кого? Всех, кто там, в руководстве сидит, конечно.
– Ну, в общем я конечно понимаю. Но конкретно - кого, кроме, допустим, Теплова, вы имеете в виду?
– Ну, вы прямо как следователь на допросе!
– А у меня юридическое образование, и по работе приходилось во всяких кабинетах бывать, и на допросах я тоже присутствовал неоднократно. Понимаете, Анна Игоревна, беда наша в том, что все любят власть ругать, но всё так, в общем, а когда дело до конкретики доходит, почему-то боятся имена называть, как будто речь не о людях идёт, а об инопланетянах, прилетевших к нам.
– Да мне уже бояться нечего, молодой человек, – строго, но спокойно сказала женщина. – Кого мне бояться в мои годы и в моём положении? Одной ногой уже на том свете. Хотите имена и фамилии – пожалуйста! Я хоть и старая уже, из ума пока не выжила, и память сохранила. Главный преступник, конечно, Теплов Александр Владимирович. Был при советской власти первым секретарём горкома, а потом стал бессменным мэром города. Но разницы никакой нет – как был он крёстным отцом, так и остался. А сынок его, Володя, между прочим, не здесь, а в Америке ошивается. Он там учился и остался. Правильно - что ему здесь делать, пока папа всем руководит.
– Ну, с ним всё ясно. Кого ещё вы считаете преступником?
– Мой бывший начальник – Шумилов Фёдор Алексеевич – тоже бессменный начальник нашей милиции. Спросите любого человека в городе, что он думает о наших милиционерах, гаишниках, кроме мата ничего не услышите. Их боятся – не дай бог оказаться в милиции. Знаете, какие случаи неоднократно были? Приходит человек с жалобой на соседа, на чиновника какого-нибудь, на родственника, а его жалобу – в сторону, и самого хватают и сажают.
– То есть как?
– Да, вот так, – покачала головой Анна. – Вот так. Поэтому люди боятся даже по каким-то вопросам обращаться в милицию. Если кто-то видит на улице милиционера, сразу переходит дорогу или вообще разворачивается. Вот такую страшную систему Фёдор Алексеевич устроил в городе. А детей своих – Васю и Дашу – отправил в Москву. Они там тоже свои дела делают.
Марк хорошо знал некоторых детей высокопоставленных чиновников Демидово – они были постоянными клиентами «One Call Renew», и ему приходилось иметь с ними дело. Но Анне, естественно, он этого не сказал.
– Кто ещё? Жуков Степан Тимофеевич – прокурор города. Человек тихий, спокойный, но его контору люди тоже по возможности стороной обходят. Детей у него, к счастью нет. Про Зою Александровну Скоропатову вы, наверняка, в курсе – всех судей, адвокатов в городе вот так держит, – женщина выставила вперёд сжатую в кулак морщинистую руку. – И сынка воспитала – изверга настоящего. Муж-то её давно помер, про него ничего плохого сказать не могу, а Лев, если его застрелили, туда ему и дорога.
– Жестоко, – вставил Марк.
– Вы просто их плохо знаете. А я вдоволь насмотрелась в своё время. Синицын Виктор Николаевич – председатель горсовета…
– Сейчас, кажется, это называется городская дума, – уточнил Марк.
– Да какая разница, как называть. Если завтра назовут рейхстагом, будет председателем рейхстага. Это у них вроде как казначей – продаёт должности в правлении. Все же тёплые места через него проходят. Сына своего, Рудольфа, сделал главой налоговой службы. Так его люди по всему городу со всех объектов мзду снимают. Я ещё бы Ивана Фёдоровича Калючинцева добавила. Он в советское время был заместителем Теплова. Гнида редкостная – сам, значит, крупные дела тут проворачивал, а строил из себя истинного партийца. Как власть поменялась, рванул туда же, в Америку.
– Удивительно, что вы и про Калючинцева вспомнили, – заметил Марк.
– А как без него? Вместе всю эту систему создавали. И своих отборных товарищей на основные кормовые места в городе посадили. Их фамилии я тоже хорошо помню. Косматов – аспирант-недоучка, а Теплов его проректором нашего Политеха сделал. Потом задним числом ему защиту организовали, со временем и ректором стал. Ну и что, что он как учёный – ноль и преподаватель никакой, зато организовал систему взяток – за каждый экзамен или зачёт своя такса. Не важно – учишься или нет – это твоё личное дело, но деньги сдай, как все. Его дочь, Катя, по-моему, в Москве, продвигает папину науку на практике.
