– Ты, Рудый, вперед-то в драке не суйся. – Ментовский Вовкулака просительно поглядел на рыжего. – Может, уцелеешь. Женишься на своей... – Он пожевал губами, будто сглатывая слово, и выдавил: – ...Красавице, наплодишь новых волчат.
– Ты что говоришь? Вы за нас сражаться будете, а я за спинами отсиживаться? Не будет такого! – Лицо Рудого вдруг озарилось. – Драки тоже не будет! Я знаю, что делать!
– Что ты там знаешь, щенок, – поморщился майор. – Иди, зови остальных. Солнце садится, Солнцеворот в силе, как стемнеет, можно начинать.
– Не веришь мне, и не надо, – усмехнулся молодой вовкулака. – Все будет хорошо! Я женюсь, и вы на свадьбе погуляете...
Рудый кувыркнулся через нож. Серый с рыжеватыми подпалинами волк широкими скачками понесся по тропе.
– Ага, и Днепр сметаной потечет, – вслед ему добавил майор. – Ох, мальчик, мальчик! – Старый оборотень устало присел на край каменного кольца.
– Не нравится мне все это, ох как не нравится! – бормотала Ирка, тревожно вглядываясь в печальную фигуру у древнего алтаря.
– Отползаем через чащу и сматываемся, – с готовностью предложила Танька. – И правда, ну его, этот остров, святилище, оборотней!..
– Ну уж нет! Вот теперь я никуда не уеду! – отрезала Ирка. – Стоило их в прошлый раз спасать, чтоб теперь они друг дружку под корень извели!
– Почему я знала, что ты это скажешь? – безнадежно вздохнула Танька.
Глава 15. Р-рви их!!!
В сгущающихся сумерках серые тени проскальзывали на поляну. Мягко переступая лапами, волки входили в разомкнутое кольцо и укладывались на еще хранящие солнечное тепло камни.
Раздался шум многочисленных крыльев, и на каменную «восьмерку» разом опустилась соколиная стая.
Оборотни замерли неподвижно, меряя друг друга взглядами через все пространство поляны. Солнце село, но на поляне стало словно бы светлее. Присмотревшись, Ирка поняла, что это медленно разгораются сами каменные кольца, заливая все вокруг светом.
С тропы донесся топот лошадиных копыт. Две хорошо откормленные лошадки, вороная и гнедая, притрусили неторопливой рысцой.
– Время! – резким мяукающим голосом бросил полицейский с круглой кошачьей физиономией. – Не желают ли противники помириться?
– Помиритесь, га? Ту вашу кралю – шоб ее пидняло та об землю гэпнуло, та ще раз пидняло – на шо ее делить?! Хиба що напополам, та потим съесть? – Длинноногий дядька Мыкола сдвинул на затылок милицейскую фуражку.
Оборотни молчали.
Кругломордый раздраженно фыркнул:
– Есть ли у противников претензии?
– Есть! – неожиданно отозвались соколы, и над каменной «восьмеркой» встал их старший. – Судья не объективен! У вас с вовкулаками общие интересы!
– Ты что хочеш-шь сказать, птичка? – злобно растопырив усы, прошипел кругломордый. – Что я тоже волк?
Ирка ясно увидела, как в седле гнедой лошадки сверкает растопыренными когтями готовый к броску кот.
– Та ни, он, мабуть, хочет сказать, что ты тэж мент, – пробурчал дядька Мыкола, успокаивающе поглаживая кота по спине.
– Если господам угодно, я могу быть судьей. – на поляну вышел Пылып з конопэль. – Мы с ребятами как раз хорошо расслабились и решили слегка поразвлечься.
Затаившаяся в кустах троица увидела, как на противоположной стороне поляны, выбирая лучшие места, рассаживаются Филипповы волхвы. Поплыл сизый дымок.
– Работнику правоохранительных органов ты, Балабан, значит, не доверяешь, а для этой… преступной нечисти готов шоу устроить? – Возмущенный майор навис над старшим соколом.
– Мы всю ночь будем болтать или все-таки драться? – глядя на майора сверху вниз, бросил сокол Балабан.
– Та краще б болтали! – тяжко вздохнул дядька Мыкола. – Ладно, втрьох судить будем! Или кого-то и цэ не устраивает? – И даже Ирка в кустах поежилась под тем жутким горящим взглядом, которым нескладный, похожий на Дон Кихота человек обвел поляну.
Лошадей отвели в сторону, троица судей уселась за краем поляны.
– Ну що... – Дядька Мыкола снял фуражку, пригладил редкие волосы. – И не хочется, а починаты трэба...
– Стойте! – Принявший человеческий облик Рудый вышел из каменного кольца.
Балабан презрительно хмыкнул:
– Никак струсил, женишок! Что ж, возвращай невесту...
– Что-то я не поняла, с кем из них сама невеста? – сквозь листву и сгустившийся сумрак вглядываясь в происходящие на поляне события, шепнула Танька. – Чего они ее друг у друга требуют?
– Поиздеваться хочешь, Балабан? – Рудый гордо выпрямился. – Я-то не трус! А вот как насчет твоего парня? Слабо со мной один на один, любым оружием, в человеческом облике? Кто победит – тому и девушка.
– Ох уж да, ты не трус, – язвительно протянул Балабан, но видно было, что за едким тоном он скрывает тревогу. – У вас разные весовые категории! Ты ж вдвое больше!
– Ну, пусть дружка возьмет, нет, двоих, – издевательски предложил Рудый. – Как раз сравняемся!
– Ты, знаешь, не увлекайся, – буркнул майор у Рудого за спиной.
– Да ладно, командир, этого цыпленка щипаного первая попавшаяся ведьма бутылкой пива уделать может, – хмыкнул Рудый.
– У меня такое чувство, что я сейчас начну болеть за соколов, – прокомментировала негодующая Танька.
Белая птица с неровно выстриженными перьями взмыла с каменной стелы и грянулась оземь.
– Хватит! – Низкорослый крепыш с разводами мазута на лице гордо вскинул голову. – Деремся!
Они стояли друг против друга. Широкоплечий вовкулака легко держал у бедра десантный нож. Низкорослый сокол натягивал на руку длинную, по локоть, перчатку, усеянную острыми стальными шипами.
– Цестус! Вроде кастета, только круче – хоть кистью, хоть локтем бить можно, – шепнул Богдан, с интересом знатока присматриваясь к приготовлениям.
Оборотни сбились в кучки возле своих каменных кругов.
Хищно пригнувшись, бойцы двинулись навстречу друг другу. Пружиня на полусогнутых ногах, они кружили, будто не на бой сошлись, а на танец. Вовкулака несколько раз обманно повел ножом – опытный боец, он не спешил нападать. Затянутая в перчатку цестуса рука сокола дергалась наперехват... Опускалась... Тот нервно усмехнулся:
– Что, на свидания ты так же торопишься?
Нож метнулся вперед. Легко увернувшись, сокол пропустил лезвие мимо себя. Шипы цестуса ударили вовкулаке в висок. Но Рудый уклонился...
Противники снова закружили. Их руки стремительно замелькали. Сверкал клинок, выбивая искры из шипов перчатки, сталь билась о сталь.
Железные пальцы Рудого ухватили Кречета за плечо, рванули к себе, животом прямо на выставленный клинок. Соколы отчаянно закричали... И в ту же секунду цестус взметнулся, разбивая Рудому подбородок и губы.
Бойцы разлетелись в стороны, замерли друг напротив друга.
Кречет медленно отнял окровавленную ладонь от живота. Криво улыбнулся:
– Ерунда, царапина! А вот ты ей теперь вряд ли понравишься! С такой-то рожей!
Рудый мучительно шевельнул разодранным ртом:
– Много... болтаешь!
Струйка крови текла у вовкулаки по подбородку. Струйка крови текла у сокола по животу. Первые капли упали на утрамбованную землю.
Ирка почувствовала, как нечто в каменных алтарях словно повело носом, принюхиваясь.
Противники вновь ринулись навстречу друг другу. Сшиблись, сцепившись, покатились по земле, разомкнулись... Вовкулака держал соперника за волосы, запрокидывая ему голову, а в горло соколу упиралось лезвие клинка.
– Отдавай... – начал Рудый.
Противник с силой ударил локтем назад. Щипы цестуса вонзились вовкулаке в живот... Рудый отпрянул, зажимая ладонями рану... Нож выпал из рук...
– Сравнялись! – хрипло вскрикнул сокол, выворачиваясь из волчьей хватки. Замахнулся цестусом, нацеливаясь добить шатающегося противника...
– Еще нет! – рявкнул Рудый. Поднырнул под кулак и заехал врагу коленом под дых.
Сокол захрипел, согнулся пополам, и тут же колено Рудого впечаталось ему в физиономию, с хрустом ломая переносицу.
– Вот теперь – сравнялись! – взревел вовкулака, швыряя сокола оземь и наваливаясь сверху.
Похожие, будто отражения, одно окровавленное лицо нависло над другим...
Вопя от возбуждения, Филипповы волхвы вскочили на ноги...
Тело сокола поплыло, меняя очертания. Отчаянно молотя крыльями, громадная птица вырвалась из человеческой хватки. Загнутый клюв походя долбанул вовкулаку в лоб. Сокол взмыл...
Прикрывая голову руками, вовкулака перекатился в сторону, кувыркнулся через валяющийся клинок... Падающего сверху сокола встретила распахнутая волчья пасть.
Кости крыла страшно хрустнули в крепких волчьих челюстях. Держа в зубах бьющуюся птицу, волк бежал к алтарю каменного кольца. Над «восьмеркой», отчаянно и бессильно крича, метались птицы.
– Давай, сынок, давай! – бешено орал майор.
Рудый мотнул башкой, с размаху швыряя трепещущего сокола между стелами. Тяжелое тело ударилось о камни. Задыхающийся, окровавленный человек лежал на алтаре.
Другой такой же задыхающийся и окровавленный человек навалился на него.
– Мой вер-рх, мой! – рычал Рудый. – И она тоже – моя! Вер-рни!
Ирка увидела, как поверженный медленно, с трудом покачал головой.
– Она... с тобой... – шевельнулись разбитые губы. – Ты... отбил...
– Вр-решь! – сильные пальцы Рудого сомкнулись у противника на горле.
Сокол захрипел, задыхаясь.
– Да он же его сейчас убьет! – Ирка вскочила на ноги...
Грянул выстрел.
Молодой вовкулака дернулся, запрокидывая голову. Схватился за грудь. И рухнул на алтарь рядом с бесчувственным соперником. Кровь врагов смешалась.
Каменные круги вдруг разом содрогнулись, будто от землетрясения. И вспыхнули неистовым светом! Камень алтаря едва слышно вздохнул, и Ирка увидела, что кровь впитывается в него, будто в губку. Юная ведьма почувствовала, как из камней выглянуло нечто. Оббежало взглядом поляну... И точно приготовилось к рутинной, изрядно надоевшей, но – что поделаешь! – нужной и важной процедуре.
– Волк – жертва, волк! Не сокол! – радостно проклекотал старый Балабан, вскакивая над «восьмеркой». – Но... кто стрелял? Кто? – Он растерянно обвел глазами окаменевших от неожиданности судей и зрителей.
– Издеваешься? – прохрипел майор. – Р-рви их!
Перемахивая через каменное кольцо, громадные волки кинулись на середину поляны. Дикий вой атакующей стаи располосовал ночь. Навстречу, яростно клекоча, неслись соколы. Хищно растопыренные птичьи когти вонзились в вовкулачий загривок. Могучий загнутый клюв ударил в крепкий волчий лоб, швыряя вовкулаку наземь. Молотя крыльями, по двое-трое соколов налетали на огрызающихся волков. Но где-то уже волчьи зубы крошили тонкие птичьи косточки, и сокол с перебитым крылом бессильно бился на окровавленной траве... Тьма полнилась криком, хрипом, стоном, клекотом, яростным щелканьем челюстей.
Глава 16. Разойдись по алтарям!
– И-и-и!!! – Деревья у края поляны словно прыгнули в разные стороны, стремясь убраться с дороги того неистового, верещащего, в вихре развевающихся черных волос, что вылетело на поляну.
– И-и-и!!! – Крепкая деревянная швабра вломилась в самую гущу дерущихся, завертелась, расшвыривая их в разные стороны.
– Ну наконец-то! – громко выдохнул тощий, похожий на Дон Кихота мент, снимая фуражку и вытирая клетчатым платком вспотевшую голову. – Я вже думав, ты в цих кущах все життя просыдишь!
– Если вам что-то не нравится, делайте сами! – огрызнулась с метлы Ирка, одновременно сгребая двух соколов за хвосты и отшвыривая их в сторону. – А ну, мар-рш по своим местам! Р-разошлись! Бр-рейк!
Твердое перекрестье швабры съездило по оскаленным волчьим зубам. Тут же на вовкулаку сверху спикировала светловолосая ведьма и, испуганно приговаривая: «Ох, порвут они нас, ох, порвут!» – твердой рукой вцепилась в волчий загривок и поволокла зверя прочь.
– Усыпи меня, усыпи, я вам помогу! – Худенький мальчишка, потрясая затупленным игровым мечом, смешно подпрыгивал у края поляны.
На бреющем полете проносясь мимо, светловолосая ведьма перевесилась с метлы и походя ткнула паренька растопыренными пальцами в лицо.
Тот шарахнулся назад:
– Ты что...
Но договорить не успел. Упал в траву, и оттуда послышался тоненький, совсем детский сонный посвист. А над мирно посапывающим мальчишкой взмыла другая, тоже мальчишеская фигура. Взвился рыцарский плащ, и тяжелый меч плашмя обрушился на спину подвернувшемуся вовкулаке.
– Сон мальчонке постереги, как бы не разбудил кто, – озабоченно сказал дядька Мыкола круглолицему полицейскому.
Тот кивнул, и тут же толстый кот, лавируя между дерущимися, пересек поляну и клубком свернулся у Богдана на груди. Завел уютную песенку. Мальчишка завозился, устраиваясь поудобнее... Грозя острием и прикладываясь к головам рукоятью, здухач отдирал разошедшихся вовкулак от их противников.
– Кыш, кыш! – размахивая руками, точно отгоняя воробьев, Танька неслась навстречу соколам.
Разъяренные птицы зависли в воздухе...
Всего на краткое мгновение сражающиеся волки и соколы оказались по разные стороны поляны.
И в этот самый миг Ирка яростно плюнула на перекрестье своей швабры. С размаху вонзила один ее конец в землю. И, выкрикнув: «Доселе дойдешь, не перейдешь!» – потянула швабру, будто плуг.
Тупой деревянный край швабры вспорол землю, как стальной клинок. Жирная черта рассекла поляну наискось, разделяя противников. Ирка стремительно взмыла в воздух.
Танька и здухач ринулись за ней, убираясь с дороги оборотней. Яростно рычащие и клекочущие противники вновь кинулись друг на друга... И со всего маху впечатались в невидимую преграду. Острые волчьи когти царапали ее, долбили загнутые птичьи клювы. Стена стояла недвижимо.
– Эй, парни, чего деретесь? – выкрикнула сверху Ирка.
Бешено завывающие волки, хлопающие крыльями птицы продолжали бесплотные попытки, не обращая на девчонку ни малейшего внимания.
– Ты в курсе, что разделительное заклятье держится всего десять минут? – поинтересовалась Танька, подлетая.
– Порадовала, – буркнула Ирка, растерянно глядя на беснующихся внизу оборотней. – Да замолчите вы! – отчаянно закричала она, безуспешно пытаясь перекрыть вой и клекот. – Послушайте меня!
– Ти-иха! – громовой бас прокатился над поляной.
Твердь содрогнулась. Звуковой волной разметало соколов. Сбитые с ног волки покатились по земле. Град ломаных сучьев и листвы обрушился с окрестных деревьев.
Дядька Мыкола отнял сложенные рупором ладони ото рта. Снял фуражку, огладил редеющие волосы и укоризненно поинтересовался:
– Чи вам всим повылазило? Чи вас мамки не воспитывали? Дивчина говорит, а воны оруть! От бовдуры! – Он неторопливо сел.
– Что нужно девчонке? – сверкая круглыми глазами, вопросил глава соколов.
– Не тряси перьями, Балабан! – рыкнул майор, поднимаясь с земли. – Совсем сдурел, на Хортову кровь наезжать? Да еще прямо здесь... – И он настороженно, почти испуганно зыркнул по сторонам.
Балабан нервно сглотнул:
– Э-э... Так что вы хотели узнать, девушка?
Ирка поерзала на швабре:
– Я спрашиваю, из-за чего вы деретесь?
Волки и соколы неуверенно замялись, переглядываясь.
– Отвечать треба, йолопы, колы вас спрашивают! – наставительно объявил со своего места дядька Мыкола.
– Из-за него... – послышался слабый голос от круглого алтаря.
