Друда неодобрительно покачала головой.
- И научил новому полезному заклинанию! Если ещё когда-нибудь потребуется собрать слизь, теперь я знаю, как сделать это быстро - даже руки марать не придётся, - воодушевлённо протараторила я. - Если бы не отец, я до вечера провозилась бы с тряпкой, и в итоге мои старания наглым образом забраковали бы.
Друда склонилась над моей рукой, и её розовый носик задвигался с невероятной быстротой, жадно впитывая запахи, исходящие от металла. В воздухе отчетливо запахло озоном и старым, высушенным временем золотом.
- Милые безделушки, - пробормотала она, и в её голосе проскользнула тень сомнения. - Значит, он просто подкупил твои чувства этим изящным плетением?
Она выпустила один острый коготь и осторожно, почти брезгливо, подцепила край кольца, заставляя его жалобно звякнуть о мой браслет. Фиолетовые глаза Друды сузились, впиваясь в меня.
- Твой отец - мастер красивых жестов, Астерия. Он вручил тебе золотую защиту, но вместе с ней он надел на тебя и невидимые невооруженным глазом оковы. Ты уверена, что это помощь, а не очередной способ снова держать тебя на коротком поводке из драгоценных камней?
- Он меня не подкупал! - отбирая у неё колечко, запротестовала я. - Это не было куплено для меня, - я неопределённо махнула рукой. - Это долгая история... Он кое у кого отобрал их для меня.
Мои щеки зарумянились.
- Ещё лучше. Днём охотник за монстрами и советчик лорда, а ночью форточник, ты, действительно, можешь не стыдится своего отца, - ироничным тоном отчитала меня крольчиха.
- Ты не так всё поняла. Мы поймали одно существо вместе, и папа взял у него то, что ему не принадлежало, - вступилась за родственника я. - Жаль, что тебя не было с нами, ты бы сама убедилась в том, что я ему не безразлична. Я правда думаю, что он искренне хочет всё исправить.
Друда прикрыла лапой голову и бессильно уронила на кровать хвост вместе с задними лапами — казалось, они в одно мгновение стали чужими и неподъёмными, словно внезапно налились свинцом.
- Астерия, я переживаю за тебя. Пожалуйста, больше не делай скоротечных выводов. Как твой фамильяр, я обязуюсь быть твои голосом разума, я твой компас не только в ведьмовских, но и мирских делах.
Уголки моих губ сдержанно дрогнули, и я запустила руку в её мягкую шерсть.
- Спасибо. Я знаю, как ты мной дорожишь. Поверь, ты так же важна для меня.
Фамильяр перевернулась на спину, подставляя свой исхудавший за день от внезапной диеты живот для поглаживания. Мои пальцы плавно скользили сверху вниз по её шелковистой шёрстке. Будь она кошкой, точно бы замурчала от наслаждения. Друда задрала голову и умиротворённо посоветовала:
- Отнеси уже ему этих болтушек, пока я их с окна не скинула. Я больше не в силах выслушивать их жалобы.
- Точно, я опять забыла, что ты понимаешь, что говорят другие животные. Они сильно на меня злятся? – я поднесла ко рту кулак и нервно прикусила указательный палец.
- Ну как тебе сказать... У них к тебе много вопросов. Например, почему ты не выпустила их сразу после успешного заклинания? - Друда дёрнула ухом, словно прислушиваясь к нестройному хору из банки.
- Передай им, что я хочу с помощью них отомстить одному самодовольному лорду. Они не пострадают, - я виновато взглянула на самую толстую жабу, которая сидела выше других.
Она одобрительно квакнула.
- Они тебя услышали и попросили сделать это прямо сейчас. Некоторым ещё икру отложить нужно, поэтому поторопись, - смеясь, сообщила мне фамильяр.
- Уже бегу, квакушечки, скоро вернусь, - хватая банку, подмигнула своему рогатому кролику.
Я нанесла три коротких, четких удара по тяжелому дереву. В ответ коридор особняка Шимеров отозвался пустой, холодной тишиной, которая лишь спустя пару секунд была нарушена. По ту сторону двери послышался звук, от которого мои пальцы непроизвольно крепче сжали горлышко банки: ботинки Габриэля неспешно, почти лениво зашаркали по паркету.
В этой неторопливости чувствовалось издевательское спокойствие мага, который знает, что его ждут, и наслаждается каждой секундой этого ожидания. Звук шагов приближался, становясь всё отчетливее, и я почти физически ощущала, как он замирает у самой кромки двери, возможно, глядя в замочную скважину или просто прислушиваясь к моему неровному дыханию. Я поправила воротник своего серого платья, чувствуя, как защитное кольцо на пальце вдруг стало ледяным, словно предупреждая: игра началась.
Когда алхимик открыл, его цепкие синие глаза, скрывающие истинные эмоции, с интересом взглянули сначала на банку, а потом на меня.
- Добрый день, я не ожидал, что ты принесешь нужную слизь ещё и с жабами в придачу. Ты шокировала меня вдвойне. Не подскажешь, зачем мне они? - его издевательский тон не затерялся в ровной интонации.
Мой голос потяжелел, воздух между нами уплотнился, а дистанция сократилась, позволяя мне избавиться от банки с живым материалом:
- Мне показалось, что, когда ты за мной наблюдал, тебе самому захотелось поучаствовать в этом удивительно увлекательном процессе. Раз ты не пришёл к нам с жабами, мы сами к тебе пришли, - вполне всё логично ему разъяснила.
Габриэль застыл на пороге, окутанный запахами крепкого кофе и горьких трав. Его брови медленно приподнялись вверх от неслыханной наглости.
- Ты все неправильно интерпретировала, я надеялся таким образом тебя поддержать, чтобы ты знала, что я присматриваю за тобой, и тебя на утащит в болото какой-нибудь упырь. Так что вытаскивай жаб и ступай обратно к болоту.
- Нет уж. Слизь твоя - значит и они теперь твои, тебе их и выпускать - продолжая пихать ему банку, настырно возразила.
- Ну хорошо, отдам их на кухню, может, там найдут примирение их маленьким пятнистым лапкам, - он сместил вес на другую ногу, предполагая, что я куплюсь на его блеф.
- Туда ты их точно не отнесешь, даже я, не зная местную фауну, поняла, что они ядовитые, - уверенная в своей правоте, полезла на рожон.
- Даже если мы их не съедим, они станут неидеальными, но вполне допустимыми подопытными. Также я могу пересмотреть свои рецепты и одолжить у каждой по одному глазу, - с явной угрозой в голосе произнёс он.
Невольно передернув плечами, посмотрела на прижавшихся друг к дружке страдалиц.
- Я предпочитаю использовать сушёных лягушек, это не вредит рецептуре и минимизирует количество жертв, тут всё решает естественный отбор. Я позже зайду, - скрепя зубами, выхватила у него банку.
- Прекрасно, что ты передумала, только я, пожалуй, сначала слизь заберу.
Наши пальцы на миг соприкоснулись, и он, словно стремясь поскорее разорвать этот случайный контакт, сильнее дернул сосуд на себя.
Развернувшись, он подошел к рабочему столу и, низко наклонившись, извлек из глубин шкафчика другую банку. Кончиком ножа он методично расширил отверстия для доступа воздуха, а затем резким движением перевернул склянку. Жаб мягко подхватило гравитационное заклинание; оно удерживало их в зыбком мареве воздуха, не позволяя упасть, пока густая, пахнущая тиной жижа медленно сочилась сквозь проделанные дырочки.
- Какая мерзость… - прошептала я, и меня перекосило от искреннего отвращения.
Я непроизвольно надула щеки, став в этот миг до смешного похожей на несчастных подопытных.
Когда алхимик наконец забрал нужный материал, мне не оставалось ничего иного, кроме как подхватить банку с жабами и поспешить к их родному пруду.
- Ну вот и всё, теперь вы свободны. Спасибо за терпение и… ещё раз простите, что вам пришлось всё это видеть и слышать, - бормотала я, густо краснея перед бесстрашными лягушками.
Опустив банку на влажную землю, я отвинтила крышку и резво отскочила назад, опасаясь, что меня вот-вот настигнет заслуженная пятнистая кара. К счастью, пленницы не таили зла: гневно проквакав что-то напоследок, они шустро и даже как-то радостно скрылись в темной воде.
Когда я в красках поведала о случившемся Друде, та лишь понимающе кивнула, подтвердив, что я поступила верно. Судя по её лукавой улыбке, Габриэль просто примерял на себя маску безжалостного варвара, стремясь произвести на меня определенное - весьма сомнительное - впечатление. На самом же деле он вряд ли всерьёз планировал причинить вред этим беднягам, и без того натерпевшимся горя в алхимических застенках.
В глубине души я и сама чувствовала: за его напускной суровостью и холодным лязгом лабораторных инструментов скрывается нечто иное, тщательно оберегаемое от посторонних глаз.
После активной прогулки возле водоёма я дико проголодалась и съела едва ли не двойные порции блюд, мой фамильяр продолжал довольствоваться целебными травами, даже от запаха любимой капусты её воротило, а от аромата мясного бульона и котлет - подавно.
Когда Друде наконец стало легче, она с гордостью продемонстрировала свои скромные сокровища: охапку трав и стопку пожелтевших книг, приобретённых по дешевке в Магдине. В завершение она торжественно вручила мне обещанную сферу для прорицаний.
На её гладком боку, почти у самого основания, виднелся едва заметный скол. Торговец клятвенно заверял Друду, что это лишь досадный внешний дефект, который никак не исказит нити грядущего. Однако на деле качество магической трансляции оставляло желать лучшего: картинке не хватало чёткости, черты лиц расплывались в туманные пятна, а призрачное голосовое сопровождение натужно хрипело, напоминая шелест сухой листвы. Впрочем, учитывая, что сфера досталась фамильяру почти даром, я решила закрыть глаза на эти недочеты.
С этим капризным шаром я и просидела до самого позднего вечера. Задумчиво колупая пальцем крохотную трещинку, я пыталась решить дилемму: стоит ли верить предсказанию, сулившему беду со стороны темноволосого мужчины, или же списать всё на погрешность, вызванную нарушением целостности стекла?
Габриэль был ослепительным блондином, но вот волосы моего отца отливали почти иссиня-чёрным. При этом именно отцу мне отчаянно, вопреки всякой логике, хотелось доверять. Терзаясь сомнениями, я снова и снова запускала прогноз, каждый раз мысленно перефразируя запрос и надеясь на иной исход. Но артефакт упрямился: с каждой новой попыткой видения становились всё более смутными, словно сама судьба не желала, чтобы в неё подсматривали через треснувшее зеркало.
Не выдержав моих сетований, Друда решительно отодвинула меня в сторону и сама положила мохнатую лапу на мерцающий шар.
Сфера тут же отозвалась, явив ей удивительно светлую, почти безмятежную картину. В глубине стекла замелькали живые образы: вот Друда лихо опустошает чьи-то явно богатые грядки, а мгновение спустя - уже счастливая, она семенит прочь, сжимая в обеих лапах по полному лукошку отборной добычи.
- Она работает исправно, в точности как меня и уверяли, - изрекла Друда, отнимая лапу от артефакта и горделиво задирая свой белоснежный подбородок. - Если уж ты не желаешь слушать мои советы, то хотя бы обрати внимание на подсказки шара. Он врать не станет!
- И что мне теперь - бежать в испуге от каждого встречного брюнета? - я раздражённо цокнула языком и всплеснула руками, чувствуя, как абсурдность ситуации начинает выводить меня из себя.
- Лучше обходи стороной всех мужчин, чтобы не попасться к ним на крючок, - подтвердила она и убедительно кивнула.
- Отличный совет, с таким мама никогда не дождётся внуков, а я на веки вечные лишусь женского счастья, - делая из всего этого выводы, отвернулась.
- Зато сохранишь красоту и сбережешь нервы. А потом ещё «спасибо» скажешь за то, что рожать не пришлось.
- Ты так говоришь, будто испытала это не себе, - я фыркнула.
- Нет, я видела, как рутина засасывает ныне отчаянных, перспективных ведьм в круговорот грязной посуды, нестиранного белья, детского плача и обоюдных претензий, - мрачно произнесла она и порывисто опустила уши, словно пытаясь отгородиться от этих безрадостных видений.
- Не беспокойся, в этом всём найдётся место и для такой маленькой ворчливой заиньки, - стискивая её в объятья, расхохоталась.
- Вот уж не надо, если твои отпрыски будут такие же тактильные, как и ты, то мне не выжить с вами больше недели, проще новую чародейку найти, - ехидным голоском пробурчала.
Пока мы с ней увлечённо препирались, сплетая воедино опасения и фантазии о туманном будущем, незаметно пролетел ещё один час.
Полная луна, замершая прямо напротив окна, сияла так пронзительно и ярко, что даже когда мы наконец погасили сферу, тьма не смогла полностью захватить комнату. В этом призрачном, серебристом мареве всё ещё отчётливо различались очертания предметов: острые углы книжных шкафов, застывшие на столе склянки с зельями и наши собственные силуэты, замершие в зыбком полумраке.
- Мне пойти с тобой? - надеясь услышать отрицательный ответ, спросила крольчиха.
Её лапы уже взбивали подушку, голос стал тише, и всеми мыслями она уже лежала на постели.
- Нет, отдыхай. Ты ещё не до конца восстановилась. Я сама быстренько выслушаю нашего златовласого мучителя и вернусь, - я махнула рукой и улыбнувшись, выскользнула за дверь.
Всё ещё злая на Габриэля за то, что пользуется моим невыгодным положением, гневно постучала.
- Да потише ты! - Его голос сорвался на резкий, почти болезненный вскрик. -- Можешь входить, но, будь любезна, когда станешь это делать - не сорви дверь с петель. Она мне, знаешь ли, всё ещё нужна!
Он произнёс это громко и раздражённо, не скрывая своего недовольства, и в его тоне слышалось явное опасение за целостность своего убежища.
- А мне нужна честность! В следующий раз, когда решишь обдумать моё поручение, будь добр, утихомирь своё раздутое самомнение и придержи ехидство, - проворчала я, с чувством хлопнув дверью так, что та едва не жалобно звякнула петлями.
Дожидаться официального приглашения я не стала - эта стадия наших отношений давно осталась в прошлом. Игнорируя его колючий взгляд, я по-хозяйски прошла к столу, налила себе из пузатого заварника крепкого, обжигающего чая и, не стесняясь, прихватила горсть конфет. Довершило мой триумф аппетитное клубничное пирожное на хрупком блюдце. Только вооружившись всем этим стратегическим запасом сладостей, я с победным видом уселась на диван.
- Ну не такое уж оно у меня и раздутое, - он кашлянул в кулак и тоже подлил себе чай. - Кто знает, может, позже мне уже не доведётся поэксплуатировать хорошенькую ведьмочку из столицы.
Он откинулся на спинку дивана, как довольный котяра благородной породы, и широко улыбнулся.
- Эксплуатировать и гробить - совершенно разные глаголы, мне кажется, ты любишь приукрашивать, - я иронично изогнула бровь и скомкала зелёный фантик. - О чем поговорим сегодня?
Нежный и терпкий вкус тёмного шоколада медленно таял на языке, раздробленный фундук оттенял горечь.
- О грустном, Астерия, о грустном, - он глубоко вздохнул, и его взгляд зацепился за блестящую бляшку в форме гигантского жука на его ремне.
- Я вся во внимание, - хитро прищурившись, отпила чай.
- Чад объявился в нашем доме накануне дня рождения моей матери. Казался искренним и хорошим. Отец, не ожидая от него ничего дурного, пригласил его на празднование. Его бывший друг помимо белых лилий подарил моей матери красивое драгоценное ожерелье. Отец поразился дорогому подарку, но решил, что его друг живёт в достатке, и такие траты для него несущественны.
- И научил новому полезному заклинанию! Если ещё когда-нибудь потребуется собрать слизь, теперь я знаю, как сделать это быстро - даже руки марать не придётся, - воодушевлённо протараторила я. - Если бы не отец, я до вечера провозилась бы с тряпкой, и в итоге мои старания наглым образом забраковали бы.
Друда склонилась над моей рукой, и её розовый носик задвигался с невероятной быстротой, жадно впитывая запахи, исходящие от металла. В воздухе отчетливо запахло озоном и старым, высушенным временем золотом.
- Милые безделушки, - пробормотала она, и в её голосе проскользнула тень сомнения. - Значит, он просто подкупил твои чувства этим изящным плетением?
Она выпустила один острый коготь и осторожно, почти брезгливо, подцепила край кольца, заставляя его жалобно звякнуть о мой браслет. Фиолетовые глаза Друды сузились, впиваясь в меня.
- Твой отец - мастер красивых жестов, Астерия. Он вручил тебе золотую защиту, но вместе с ней он надел на тебя и невидимые невооруженным глазом оковы. Ты уверена, что это помощь, а не очередной способ снова держать тебя на коротком поводке из драгоценных камней?
- Он меня не подкупал! - отбирая у неё колечко, запротестовала я. - Это не было куплено для меня, - я неопределённо махнула рукой. - Это долгая история... Он кое у кого отобрал их для меня.
Мои щеки зарумянились.
- Ещё лучше. Днём охотник за монстрами и советчик лорда, а ночью форточник, ты, действительно, можешь не стыдится своего отца, - ироничным тоном отчитала меня крольчиха.
- Ты не так всё поняла. Мы поймали одно существо вместе, и папа взял у него то, что ему не принадлежало, - вступилась за родственника я. - Жаль, что тебя не было с нами, ты бы сама убедилась в том, что я ему не безразлична. Я правда думаю, что он искренне хочет всё исправить.
Друда прикрыла лапой голову и бессильно уронила на кровать хвост вместе с задними лапами — казалось, они в одно мгновение стали чужими и неподъёмными, словно внезапно налились свинцом.
- Астерия, я переживаю за тебя. Пожалуйста, больше не делай скоротечных выводов. Как твой фамильяр, я обязуюсь быть твои голосом разума, я твой компас не только в ведьмовских, но и мирских делах.
Уголки моих губ сдержанно дрогнули, и я запустила руку в её мягкую шерсть.
- Спасибо. Я знаю, как ты мной дорожишь. Поверь, ты так же важна для меня.
Фамильяр перевернулась на спину, подставляя свой исхудавший за день от внезапной диеты живот для поглаживания. Мои пальцы плавно скользили сверху вниз по её шелковистой шёрстке. Будь она кошкой, точно бы замурчала от наслаждения. Друда задрала голову и умиротворённо посоветовала:
- Отнеси уже ему этих болтушек, пока я их с окна не скинула. Я больше не в силах выслушивать их жалобы.
- Точно, я опять забыла, что ты понимаешь, что говорят другие животные. Они сильно на меня злятся? – я поднесла ко рту кулак и нервно прикусила указательный палец.
- Ну как тебе сказать... У них к тебе много вопросов. Например, почему ты не выпустила их сразу после успешного заклинания? - Друда дёрнула ухом, словно прислушиваясь к нестройному хору из банки.
- Передай им, что я хочу с помощью них отомстить одному самодовольному лорду. Они не пострадают, - я виновато взглянула на самую толстую жабу, которая сидела выше других.
Она одобрительно квакнула.
- Они тебя услышали и попросили сделать это прямо сейчас. Некоторым ещё икру отложить нужно, поэтому поторопись, - смеясь, сообщила мне фамильяр.
- Уже бегу, квакушечки, скоро вернусь, - хватая банку, подмигнула своему рогатому кролику.
Я нанесла три коротких, четких удара по тяжелому дереву. В ответ коридор особняка Шимеров отозвался пустой, холодной тишиной, которая лишь спустя пару секунд была нарушена. По ту сторону двери послышался звук, от которого мои пальцы непроизвольно крепче сжали горлышко банки: ботинки Габриэля неспешно, почти лениво зашаркали по паркету.
В этой неторопливости чувствовалось издевательское спокойствие мага, который знает, что его ждут, и наслаждается каждой секундой этого ожидания. Звук шагов приближался, становясь всё отчетливее, и я почти физически ощущала, как он замирает у самой кромки двери, возможно, глядя в замочную скважину или просто прислушиваясь к моему неровному дыханию. Я поправила воротник своего серого платья, чувствуя, как защитное кольцо на пальце вдруг стало ледяным, словно предупреждая: игра началась.
Когда алхимик открыл, его цепкие синие глаза, скрывающие истинные эмоции, с интересом взглянули сначала на банку, а потом на меня.
- Добрый день, я не ожидал, что ты принесешь нужную слизь ещё и с жабами в придачу. Ты шокировала меня вдвойне. Не подскажешь, зачем мне они? - его издевательский тон не затерялся в ровной интонации.
Мой голос потяжелел, воздух между нами уплотнился, а дистанция сократилась, позволяя мне избавиться от банки с живым материалом:
- Мне показалось, что, когда ты за мной наблюдал, тебе самому захотелось поучаствовать в этом удивительно увлекательном процессе. Раз ты не пришёл к нам с жабами, мы сами к тебе пришли, - вполне всё логично ему разъяснила.
Габриэль застыл на пороге, окутанный запахами крепкого кофе и горьких трав. Его брови медленно приподнялись вверх от неслыханной наглости.
- Ты все неправильно интерпретировала, я надеялся таким образом тебя поддержать, чтобы ты знала, что я присматриваю за тобой, и тебя на утащит в болото какой-нибудь упырь. Так что вытаскивай жаб и ступай обратно к болоту.
- Нет уж. Слизь твоя - значит и они теперь твои, тебе их и выпускать - продолжая пихать ему банку, настырно возразила.
- Ну хорошо, отдам их на кухню, может, там найдут примирение их маленьким пятнистым лапкам, - он сместил вес на другую ногу, предполагая, что я куплюсь на его блеф.
- Туда ты их точно не отнесешь, даже я, не зная местную фауну, поняла, что они ядовитые, - уверенная в своей правоте, полезла на рожон.
- Даже если мы их не съедим, они станут неидеальными, но вполне допустимыми подопытными. Также я могу пересмотреть свои рецепты и одолжить у каждой по одному глазу, - с явной угрозой в голосе произнёс он.
Невольно передернув плечами, посмотрела на прижавшихся друг к дружке страдалиц.
- Я предпочитаю использовать сушёных лягушек, это не вредит рецептуре и минимизирует количество жертв, тут всё решает естественный отбор. Я позже зайду, - скрепя зубами, выхватила у него банку.
- Прекрасно, что ты передумала, только я, пожалуй, сначала слизь заберу.
Наши пальцы на миг соприкоснулись, и он, словно стремясь поскорее разорвать этот случайный контакт, сильнее дернул сосуд на себя.
Развернувшись, он подошел к рабочему столу и, низко наклонившись, извлек из глубин шкафчика другую банку. Кончиком ножа он методично расширил отверстия для доступа воздуха, а затем резким движением перевернул склянку. Жаб мягко подхватило гравитационное заклинание; оно удерживало их в зыбком мареве воздуха, не позволяя упасть, пока густая, пахнущая тиной жижа медленно сочилась сквозь проделанные дырочки.
- Какая мерзость… - прошептала я, и меня перекосило от искреннего отвращения.
Я непроизвольно надула щеки, став в этот миг до смешного похожей на несчастных подопытных.
Когда алхимик наконец забрал нужный материал, мне не оставалось ничего иного, кроме как подхватить банку с жабами и поспешить к их родному пруду.
- Ну вот и всё, теперь вы свободны. Спасибо за терпение и… ещё раз простите, что вам пришлось всё это видеть и слышать, - бормотала я, густо краснея перед бесстрашными лягушками.
Опустив банку на влажную землю, я отвинтила крышку и резво отскочила назад, опасаясь, что меня вот-вот настигнет заслуженная пятнистая кара. К счастью, пленницы не таили зла: гневно проквакав что-то напоследок, они шустро и даже как-то радостно скрылись в темной воде.
ГЛАВА 34
Когда я в красках поведала о случившемся Друде, та лишь понимающе кивнула, подтвердив, что я поступила верно. Судя по её лукавой улыбке, Габриэль просто примерял на себя маску безжалостного варвара, стремясь произвести на меня определенное - весьма сомнительное - впечатление. На самом же деле он вряд ли всерьёз планировал причинить вред этим беднягам, и без того натерпевшимся горя в алхимических застенках.
В глубине души я и сама чувствовала: за его напускной суровостью и холодным лязгом лабораторных инструментов скрывается нечто иное, тщательно оберегаемое от посторонних глаз.
После активной прогулки возле водоёма я дико проголодалась и съела едва ли не двойные порции блюд, мой фамильяр продолжал довольствоваться целебными травами, даже от запаха любимой капусты её воротило, а от аромата мясного бульона и котлет - подавно.
Когда Друде наконец стало легче, она с гордостью продемонстрировала свои скромные сокровища: охапку трав и стопку пожелтевших книг, приобретённых по дешевке в Магдине. В завершение она торжественно вручила мне обещанную сферу для прорицаний.
На её гладком боку, почти у самого основания, виднелся едва заметный скол. Торговец клятвенно заверял Друду, что это лишь досадный внешний дефект, который никак не исказит нити грядущего. Однако на деле качество магической трансляции оставляло желать лучшего: картинке не хватало чёткости, черты лиц расплывались в туманные пятна, а призрачное голосовое сопровождение натужно хрипело, напоминая шелест сухой листвы. Впрочем, учитывая, что сфера досталась фамильяру почти даром, я решила закрыть глаза на эти недочеты.
С этим капризным шаром я и просидела до самого позднего вечера. Задумчиво колупая пальцем крохотную трещинку, я пыталась решить дилемму: стоит ли верить предсказанию, сулившему беду со стороны темноволосого мужчины, или же списать всё на погрешность, вызванную нарушением целостности стекла?
Габриэль был ослепительным блондином, но вот волосы моего отца отливали почти иссиня-чёрным. При этом именно отцу мне отчаянно, вопреки всякой логике, хотелось доверять. Терзаясь сомнениями, я снова и снова запускала прогноз, каждый раз мысленно перефразируя запрос и надеясь на иной исход. Но артефакт упрямился: с каждой новой попыткой видения становились всё более смутными, словно сама судьба не желала, чтобы в неё подсматривали через треснувшее зеркало.
Не выдержав моих сетований, Друда решительно отодвинула меня в сторону и сама положила мохнатую лапу на мерцающий шар.
Сфера тут же отозвалась, явив ей удивительно светлую, почти безмятежную картину. В глубине стекла замелькали живые образы: вот Друда лихо опустошает чьи-то явно богатые грядки, а мгновение спустя - уже счастливая, она семенит прочь, сжимая в обеих лапах по полному лукошку отборной добычи.
- Она работает исправно, в точности как меня и уверяли, - изрекла Друда, отнимая лапу от артефакта и горделиво задирая свой белоснежный подбородок. - Если уж ты не желаешь слушать мои советы, то хотя бы обрати внимание на подсказки шара. Он врать не станет!
- И что мне теперь - бежать в испуге от каждого встречного брюнета? - я раздражённо цокнула языком и всплеснула руками, чувствуя, как абсурдность ситуации начинает выводить меня из себя.
- Лучше обходи стороной всех мужчин, чтобы не попасться к ним на крючок, - подтвердила она и убедительно кивнула.
- Отличный совет, с таким мама никогда не дождётся внуков, а я на веки вечные лишусь женского счастья, - делая из всего этого выводы, отвернулась.
- Зато сохранишь красоту и сбережешь нервы. А потом ещё «спасибо» скажешь за то, что рожать не пришлось.
- Ты так говоришь, будто испытала это не себе, - я фыркнула.
- Нет, я видела, как рутина засасывает ныне отчаянных, перспективных ведьм в круговорот грязной посуды, нестиранного белья, детского плача и обоюдных претензий, - мрачно произнесла она и порывисто опустила уши, словно пытаясь отгородиться от этих безрадостных видений.
- Не беспокойся, в этом всём найдётся место и для такой маленькой ворчливой заиньки, - стискивая её в объятья, расхохоталась.
- Вот уж не надо, если твои отпрыски будут такие же тактильные, как и ты, то мне не выжить с вами больше недели, проще новую чародейку найти, - ехидным голоском пробурчала.
Пока мы с ней увлечённо препирались, сплетая воедино опасения и фантазии о туманном будущем, незаметно пролетел ещё один час.
Полная луна, замершая прямо напротив окна, сияла так пронзительно и ярко, что даже когда мы наконец погасили сферу, тьма не смогла полностью захватить комнату. В этом призрачном, серебристом мареве всё ещё отчётливо различались очертания предметов: острые углы книжных шкафов, застывшие на столе склянки с зельями и наши собственные силуэты, замершие в зыбком полумраке.
- Мне пойти с тобой? - надеясь услышать отрицательный ответ, спросила крольчиха.
Её лапы уже взбивали подушку, голос стал тише, и всеми мыслями она уже лежала на постели.
- Нет, отдыхай. Ты ещё не до конца восстановилась. Я сама быстренько выслушаю нашего златовласого мучителя и вернусь, - я махнула рукой и улыбнувшись, выскользнула за дверь.
Всё ещё злая на Габриэля за то, что пользуется моим невыгодным положением, гневно постучала.
- Да потише ты! - Его голос сорвался на резкий, почти болезненный вскрик. -- Можешь входить, но, будь любезна, когда станешь это делать - не сорви дверь с петель. Она мне, знаешь ли, всё ещё нужна!
Он произнёс это громко и раздражённо, не скрывая своего недовольства, и в его тоне слышалось явное опасение за целостность своего убежища.
- А мне нужна честность! В следующий раз, когда решишь обдумать моё поручение, будь добр, утихомирь своё раздутое самомнение и придержи ехидство, - проворчала я, с чувством хлопнув дверью так, что та едва не жалобно звякнула петлями.
Дожидаться официального приглашения я не стала - эта стадия наших отношений давно осталась в прошлом. Игнорируя его колючий взгляд, я по-хозяйски прошла к столу, налила себе из пузатого заварника крепкого, обжигающего чая и, не стесняясь, прихватила горсть конфет. Довершило мой триумф аппетитное клубничное пирожное на хрупком блюдце. Только вооружившись всем этим стратегическим запасом сладостей, я с победным видом уселась на диван.
- Ну не такое уж оно у меня и раздутое, - он кашлянул в кулак и тоже подлил себе чай. - Кто знает, может, позже мне уже не доведётся поэксплуатировать хорошенькую ведьмочку из столицы.
Он откинулся на спинку дивана, как довольный котяра благородной породы, и широко улыбнулся.
- Эксплуатировать и гробить - совершенно разные глаголы, мне кажется, ты любишь приукрашивать, - я иронично изогнула бровь и скомкала зелёный фантик. - О чем поговорим сегодня?
Нежный и терпкий вкус тёмного шоколада медленно таял на языке, раздробленный фундук оттенял горечь.
- О грустном, Астерия, о грустном, - он глубоко вздохнул, и его взгляд зацепился за блестящую бляшку в форме гигантского жука на его ремне.
- Я вся во внимание, - хитро прищурившись, отпила чай.
- Чад объявился в нашем доме накануне дня рождения моей матери. Казался искренним и хорошим. Отец, не ожидая от него ничего дурного, пригласил его на празднование. Его бывший друг помимо белых лилий подарил моей матери красивое драгоценное ожерелье. Отец поразился дорогому подарку, но решил, что его друг живёт в достатке, и такие траты для него несущественны.
