Гмых обстоятельно расспрашивал о здоровье своего родича.
– Конечно, мы с ним разговариваем через день, но вдруг почтенный Гаррхар что-то недоговаривает? Не то чтобы скрывает, просто не хочет меня беспокоить? Все-таки возраст, увы, не юный.
И он сокрушенно поцокал языком. Лорна заверила, что самочувствие почтенного Гаррхара просто отменное, а вид у него прямо-таки цветущий.
– И потом, он ведь совсем недавно спускался в Ледяные пещеры Дарендейма! А туда продают билеты только после полного медицинского обследования.
Гмых покивал.
– Ну да, ну да. И все же вы успокоили меня, уважаемая Лорна. Угощайтесь еще плюшками, прошу. Вон те с малиновым вареньем. Уважаемая Дарина, позвольте предложить вам пирог с лимонным кремом.
После моего не слишком обильного завтрака пирог пришелся как нельзя кстати. Выпечки, подобной той, которой нас потчевал кастелян, мне еще пробовать не доводилось. Воздушная, нежная, тающая во рту. Одним словом – бесподобная!
– Уф, отсюда я выкачусь шариком, – простонала Лорна и потянулась еще за одной плюшкой.
Казалось, что в меня уже ни кусочка не влезет, но я последовала примеру соседки. Как отказаться от такой вкуснотищи?
И тут замигала лампочка, оповещая о приходе очередного посетителя. Гмых щелкнул по экрану на стене, и мы увидели двух парней, причем один из них уже был мне знаком заочно. Каштановые волосы, прямой нос, чувственные губы, надменный прищур зеленых глаз. Джей Девон. Второй парень походил на него как не слишком удачная копия. В волосах больше рыжины, глаза светлее, губы узкие, подбородок слабый. Но в том, что молодые люди – родственники, сомневаться не приходилось.
– Подождите немного, – засуетился кастелян, – сейчас я сниму с молодых людей замеры, а после мы продолжим чаепитие.
Но Лорна уже поднялась из-за стола.
– Нет-нет, уважаемый Гмых, не нужно торопиться. Мы уже уходим.
– Но как же так… – растерялся он.
Я поняла, что соседка по какой-то известной лишь ей причине не хочет задерживаться и находиться в обществе вновь прибывших, и пообещала:
– Мы непременно к вам заглянем на днях, уважаемый Гмых.
– Да-да, обязательно, – подхватила Лорна.
Гмых сунул ей в руки пакет с плюшками, а мне – огромную плитку шоколада. Мы отнекивались как могли, но кастелян настаивал, что без подарков нас не отпустит. Лампочка замигала чаще, требовательней.
– Иду-иду!
Щелкнул замок, распахнулась дверь. Вошедший первым Джей протянул гному коробку мармелада. Не такую скромную, как принесла я. О нет, эта даже на вид была дорогой, из глянцевого белого картона с переливающимися голографическими надписями, перевязанная золотистым бантом. Второй студент уставился на нас немигающим взглядом.
– Спайс, – холодно бросил он вместо приветствия.
– Линделон, – в тон ему ответила Лорна. – И Девон. Разумеется.
Джей резко обернулся. Вблизи он выглядел еще привлекательнее, чем на проекции. Воплощенная девичья мечта, а не парень! Значок старосты сверкал на зеленом джемпере.
– Кого я вижу, – лениво протянул он. – Лорна, дорогая моя! А кто это с тобой?
– Дарина Бирн, – без особого энтузиазма представила меня соседка. – Она будет учиться с нами.
– Эта? – спросил Линделон. – Эта замарашка?
Его тон покоробил меня, а слова показались обидными настолько, что я не нашлась с ответом. Замарашка? Да, моя одежда не стоит как летный катер, не то что у остальных студентов, но она чистая и аккуратная! Гмых гневно раздул ноздри.
– Молодые люди…
– Простите моего кузена, – вмешался Джей. – Кажется, он перегрелся на солнце и сам не понимает, что несет.
– Я просто…
– Прекрати, Бран!
Ага, вот, значит, как его имя.
– Мы уходим, – отрезала Лорна ледяным тоном.
Расстроенный Гмых вручил мне пакет с вещами. Покрасневший Бран демонстративно разглядывал носы своих щегольских туфель из изумрудно-зеленой кожи и в нашу сторону не смотрел. А вот Джей послал мне улыбку.
– Увидимся, Лорна, Дарина.
– Увидимся, – буркнула моя соседка и вытащила меня наружу, не дав мне возможности ответить.
– Ты их недолюбливаешь, – констатировала я, пока мы шли к общежитию.
– Есть немного.
– Расскажешь за что?
Лорна остановилась, сорвала лист с куста, размяла в пальцах. Остро запахло горьковатой свежестью.
– Да нечего рассказывать. Просто Линделон – самодовольный ублюдок.
– Я заметила.
– И Девон не лучше. Ладно, пойдем. Не хочу о них говорить.
***
– Тебе что, нравится, что с нами будет учиться всякое отребье? – кипел Бран.
Джей ухмыльнулся.
– Почему отребье? Она очень даже ничего, эта Дарина. Ее только приодеть как следует – красотка будет.
– Приодеть? Джей, ты в своем уме? Ты видел, во что она вырядилась? Тряпки какие-то! Чучело настоящее! Они там совсем рехнулись с этими социальными программами! Набирают сброд по всей галактике и посылают к нам!
Джей остановился, схватил кузена за ворот и прошипел ему в лицо:
– А ты можешь это как-то изменить? Нет – заткнись и сиди тихо. Или хочешь получить клеймо неблагонадежного?
– Терпеть эту нищенку?
– Понадобится – станешь целовать ее при каждой встрече, понял?
– О-о-о, родственная ссора? Как мило!
Вне себя от бешенства, Джей отпустил кузена и сделал глубокий вдох, прежде чем обернуться, прекрасно зная, кого именно увидит. Принесла же нелегкая! Только его и не хватало.
– Кого я вижу! Сам Александр Саарен почтил нас своим присутствием! И, как всегда, со свитой!
Тугодум Бран тут же выпалил:
– Проваливай, Саарен!
Брюнет в ярко-желтом джемпере со значком старосты ехидно ухмыльнулся.
– Что вы, что вы, продолжайте, не смущайтесь. Не будем вам мешать.
Его спутники, все одетые в цвета янтарного факультета, дружно разоржались.
– Урод!
Бран покраснел, сжал кулаки, сделал шаг к противнику. Джей схватил его за плечо.
– Шел бы, Саарен, – проговорил почти ласково, хотя у самого зачесались костяшки пальцев.
Он терпеть не мог Алекса Саарена всегда, сколько себя помнил. Неудивительно. Его отец, сенатор Девон, не переваривал сенатора Сааарена, морщился всякий раз, как слышал упоминание о нем. Девон и Саарен возглавляли противоборствующие партии, так что шансов стать друзьями у Джея и Алекса попросту не было. А уж когда они поступили на один курс, не стало и житья дома. Отец постоянно твердил, что его сын, его наследник, продолжатель не только его рода, но и его дела, обязан во всем превосходить сына соперника на политическом поприще. Если Алекс получал баллы выше или выигрывал какое-нибудь никому не нужное пустяковое состязание, Джею прилетало гневное послание. Сенатор Девон не орал, не стесняясь в выражениях, точно какой-то простолюдин. Нет, его голос замораживал ледяным холодом. «Я разочарован, сын. Я очень разочарован». От этих слов скручивался в спазмах желудок и в висках начинали стучать крохотные молоточки. Но Джей никогда никому не выдавал своих чувств. Уж этому-то его прекрасно обучили.
– У тебя забыли спросить, что нам делать! – выкрикнул веснушчатый встрепанный светловолосый паренек из свиты Саарена. Кажется, Руперт. Нет, Рапперт. Нет, не так. Рассел – вот как его звали.
– Это кто там подал голос? – скривившись, надменно протянул Бран. – Ты распустил своих шавок, Саарен, они лезут вперед хозяина.
Теперь настала очередь Рассела покраснеть и сжать кулаки.
– Повтори, что ты сказал, Линделон!
– Что здесь происходит?
Профессор Николс подошел незамеченным и теперь переводил взгляд с одной возмущенной физиономии на другую.
– Я спросил, что здесь происходит? – в голосе звякнул металл.
– Ничего, профессор, – поспешно ответил Джей.
– Встреча старых друзей после каникул, вот и все, – поддакнул Саарен.
Декан Малахитового факультета сверлил старосту подозрительным взглядом.
– Старые друзья, говорите? Расходитесь, молодые люди. Ступайте по своим делам. А вы, мистер Девон, задержитесь. Мне нужно сказать вам пару слов.
Янтарных не пришлось упрашивать, они гурьбой двинулись к библиотеке.
– Мистер Линделон, что из моих слов вам непонятно?
Верный Бран кисло улыбнулся, развел руками, будто говоря: «Видишь, дружище, я сделал все, что мог». И неспешно зашагал прочь, оставив Джея наедине с профессором.
Как ни старалась я вытянуть из Лорны еще хоть какие-нибудь детали, она упорно не желала ничего рассказывать ни о Джее Девоне, ни о Бране Линделоне. За что-то она их сильно недолюбливала, но вот за что? Старая семейная вражда? Вряд ли, раз все трое обучаются на одном факультете. Значит, кто-то из парней (а может, и оба) нанесли моей соседке обиду. Вот как бы вызнать подробности? Я понимала, что Гард непременно вскоре объявится вновь, и к тому времени мне неплохо бы подготовиться, разжиться информацией о, так сказать, объекте. Кстати, психологи-тестировщики точно что-то напутали. Никакого желания познакомиться со мной поближе Джей Девон не выказал. Ну и отлично! Моей вины в провале задания не будет.
В комнате общежития я вынула из пакета врученные Гмыхом вещи и ахнула от восторга. Никогда у меня не было ничего подобного! Две юбки, узкая черная и расклешенная темно-зеленая, три белые блузки разного фасона, зеленый шелковый галстук и странного вида длинная размахайка. Я долго крутила ее в руках, пытаясь понять, что она мне напоминает и где я могла увидеть нечто подобное.
– Мантия, – со смехом пояснила Лорна. – Ужасно мило, правда? Не пугайся, это только для официальных мероприятий. В обычные дни можешь надевать это.
И она вытащила из пакета последний предмет одежды: удивительно мягкий тонкий изумрудно-зеленый джемпер. Невесомая ткань льнула к рукам, к ней захотелось прижаться щекой, потереться.
– Форму носят на учебу, – продолжала просвещать меня соседка. – После занятий одевайся во что хочешь, главное, чтобы цвет факультета был. Ну, я тебе уже говорила.
Я кивнула и вытащила из шкафа платье в мелкий зеленый цветочек. Его удалось оторвать на финальной распродаже с огромной скидкой, и своей покупкой я тогда была невероятно горда.
– Подойдет?
– Ну-у-у, – неуверенно протянула Лорна, – наверное, да.
Что именно ее смущает, я узнать не успела. В дверь постучали, и почти сразу, не дожидаясь ответа, в комнату ввалились рыжие близнецы, Рикон и Дикон.
– Пойдем в кино? – предложил один из них. Кажется, Рикон. Или Дикон, не уверена.
– После ужина? – подхватил второй.
– Премьера!
– Детектив!
– Места пока еще есть, но надо поторопиться!
Я представила, сколько может стоить билет в местный кинотеатр, и поспешно отказалась:
– Нет, спасибо, идите без меня.
Близнецы, кажется, не слишком-то огорчились, а вот Лорна принялась уговаривать:
– Пойдем, будет весело. Возьмем по мороженому. Или по коктейлю! Или по пакету шариков с разными начинками. Ты что любишь?
Я любила бы, наверное, всю эту беззаботно-праздничную еду, если бы могла ее себе позволить. Но не признаваться же при всех, что у меня нет денег на развлечения?
– Я лучше просто прогуляюсь перед сном. Слишком много новых впечатлений.
Лорна понимающе покивала, но после ужина опять позвала меня в кино. И я опять отказалась, сославшись на усталость. Та самая правительственная программа, благодаря которой якобы я оказалась в стенах АМС, предусматривала стипендию. Весьма кстати, конечно, деньги лишними точно не будут, вот только размер материальной помощи не позволял вести ту жизнь, к которой привыкли прочие студенты. Если ходить по кинотеатрам, кафе и ресторанам, то стипендии хватит максимум на неделю. Так что я помахала соседке и медленно пошла по дорожке, раздумывая, чем бы занять вечер. Возвращаться в общежитие и скучать в одиночестве не хотелось. Лера уже прислала мне очередную порцию фотографий своей школы, новых приятельниц, учителей, классных комнат, школьного парка, ухоженного, с фигурно подстриженными кустами и декоративным прудом. Сейчас сестрица, полагаю, занята очень важным делом: болтовней с другими ученицами. Не стоит ее отвлекать, чрезмерная опека может вызвать насмешки других девочек. С лечащим врачом Лидии я переговорила еще до обеда, состояние тети он охарактеризовал как внушающее оптимизм. Больше разговаривать не с кем. Старые подружки восприняли мой перевод в престижную Академию, мягко говоря, прохладно, так что им пока лучше не звонить. Решат, чего доброго, что я хочу похвастаться.
Так чем же заняться? Сходить в библиотеку? Она еще открыта, вон, светятся мягким светом окна в круглом здании. Или зайти в спортзал?
Я завертела головой, прикидывая направление (все-таки как легко заплутать на этой огромной территории!) и сама не заметила, как натолкнулась на преграду. Живую, между прочим, преграду. Попросту говоря – врезалась в идущего навстречу парня.
– Ой! Простите!
– Ничего страшного, – добродушно ответил он. – А ты новенькая, да? Не припомню, чтобы видел тебя прежде.
Я подняла взгляд, и сердце предательски екнуло. Незнакомец был чертовски хорош собой. Темные волосы, смеющиеся серые глаза, гладкая смуглая кожа, высокие скулы, четко очерченные губы, подбородок с крохотной ямочкой. Широкие плечи, мускулистые руки, обтянутые мягкой даже на вид тканью… черт, черт, черт! – обтянутые мягкой даже на вид тканью ЖЕЛТОГО джемпера!
– Так ты новенькая? – повторил вопрос незнакомец.
– Д-д-д-да, – промямлила я.
– Не бойся, я не кусаюсь, – заметил он со смешком, уловив, должно быть, мою растерянность. – И ем красивых девушек исключительно на завтрак. Для завтрака уже поздновато, как думаешь?
Я пробормотала нечто нечленораздельное, чувствуя себя окончательной и бесповоротной идиоткой. Хуже всего то, что никак не получалось определить: красавчик флиртует со мной или издевается? После омерзительного высказывания Брана Линделона я не ожидала от студентов АМС хорошего отношения. Возможно, приятели Лорны думают так же, как и гадкий сноб, просто молчат, чтобы не огорчать взявшую меня невесть по каким причинам под свое крыло девушку.
– А как тебя зовут? – не отставал незнакомец. – Меня – Алекс, а тебя? Ты не хочешь со мной разговаривать?
Я ухватилась за спасительную соломинку.
– Не уверена, что нам можно разговаривать.
Алекс скрестил руки на груди и вздернул бровь.
– Это еще почему?
Не знаю, что на меня нашло, но я дернула его за рукав и спросила:
– Вот поэтому, может быть? Как, подходящая причина?
Он опустил взгляд, посмотрел на свой джемпер с недоумением, будто видел его впервые.
– И что? Тебе не нравятся парни, которые носят кашемир? Если я сменю его на шелк или хлопок, тогда сгожусь?
С ума сойти! Натуральные ткани, названия которых я знала только из исторических романов – а местные носят их просто так, повседневно. Впрочем, не стоит забывать, что я нахожусь среди так называемой «золотой молодежи», избалованных сынков и дочек богатеев.
– Мне сказали, что Малахитовые не дружат с Янтарными. Обманули, значит?
Он расхохотался.
– Нет, не обманули. Не дружат. Но ко мне это правило не относится. Я дружу с кем хочу.
Я вспомнила влюбленную парочку в столовой, слова Рассела и Лорны о том, что некоторые студенты АМС имеют больше прав, чем остальные. И едва не застонала в голос. Это что же, мне повезло нарваться на сына еще какой-то важной шишки? Надо бы разузнать у соседки о том, кто таков этот Алекс.
– Конечно, мы с ним разговариваем через день, но вдруг почтенный Гаррхар что-то недоговаривает? Не то чтобы скрывает, просто не хочет меня беспокоить? Все-таки возраст, увы, не юный.
И он сокрушенно поцокал языком. Лорна заверила, что самочувствие почтенного Гаррхара просто отменное, а вид у него прямо-таки цветущий.
– И потом, он ведь совсем недавно спускался в Ледяные пещеры Дарендейма! А туда продают билеты только после полного медицинского обследования.
Гмых покивал.
– Ну да, ну да. И все же вы успокоили меня, уважаемая Лорна. Угощайтесь еще плюшками, прошу. Вон те с малиновым вареньем. Уважаемая Дарина, позвольте предложить вам пирог с лимонным кремом.
После моего не слишком обильного завтрака пирог пришелся как нельзя кстати. Выпечки, подобной той, которой нас потчевал кастелян, мне еще пробовать не доводилось. Воздушная, нежная, тающая во рту. Одним словом – бесподобная!
– Уф, отсюда я выкачусь шариком, – простонала Лорна и потянулась еще за одной плюшкой.
Казалось, что в меня уже ни кусочка не влезет, но я последовала примеру соседки. Как отказаться от такой вкуснотищи?
И тут замигала лампочка, оповещая о приходе очередного посетителя. Гмых щелкнул по экрану на стене, и мы увидели двух парней, причем один из них уже был мне знаком заочно. Каштановые волосы, прямой нос, чувственные губы, надменный прищур зеленых глаз. Джей Девон. Второй парень походил на него как не слишком удачная копия. В волосах больше рыжины, глаза светлее, губы узкие, подбородок слабый. Но в том, что молодые люди – родственники, сомневаться не приходилось.
– Подождите немного, – засуетился кастелян, – сейчас я сниму с молодых людей замеры, а после мы продолжим чаепитие.
Но Лорна уже поднялась из-за стола.
– Нет-нет, уважаемый Гмых, не нужно торопиться. Мы уже уходим.
– Но как же так… – растерялся он.
Я поняла, что соседка по какой-то известной лишь ей причине не хочет задерживаться и находиться в обществе вновь прибывших, и пообещала:
– Мы непременно к вам заглянем на днях, уважаемый Гмых.
– Да-да, обязательно, – подхватила Лорна.
Гмых сунул ей в руки пакет с плюшками, а мне – огромную плитку шоколада. Мы отнекивались как могли, но кастелян настаивал, что без подарков нас не отпустит. Лампочка замигала чаще, требовательней.
– Иду-иду!
Щелкнул замок, распахнулась дверь. Вошедший первым Джей протянул гному коробку мармелада. Не такую скромную, как принесла я. О нет, эта даже на вид была дорогой, из глянцевого белого картона с переливающимися голографическими надписями, перевязанная золотистым бантом. Второй студент уставился на нас немигающим взглядом.
– Спайс, – холодно бросил он вместо приветствия.
– Линделон, – в тон ему ответила Лорна. – И Девон. Разумеется.
Джей резко обернулся. Вблизи он выглядел еще привлекательнее, чем на проекции. Воплощенная девичья мечта, а не парень! Значок старосты сверкал на зеленом джемпере.
– Кого я вижу, – лениво протянул он. – Лорна, дорогая моя! А кто это с тобой?
– Дарина Бирн, – без особого энтузиазма представила меня соседка. – Она будет учиться с нами.
– Эта? – спросил Линделон. – Эта замарашка?
Его тон покоробил меня, а слова показались обидными настолько, что я не нашлась с ответом. Замарашка? Да, моя одежда не стоит как летный катер, не то что у остальных студентов, но она чистая и аккуратная! Гмых гневно раздул ноздри.
– Молодые люди…
– Простите моего кузена, – вмешался Джей. – Кажется, он перегрелся на солнце и сам не понимает, что несет.
– Я просто…
– Прекрати, Бран!
Ага, вот, значит, как его имя.
– Мы уходим, – отрезала Лорна ледяным тоном.
Расстроенный Гмых вручил мне пакет с вещами. Покрасневший Бран демонстративно разглядывал носы своих щегольских туфель из изумрудно-зеленой кожи и в нашу сторону не смотрел. А вот Джей послал мне улыбку.
– Увидимся, Лорна, Дарина.
– Увидимся, – буркнула моя соседка и вытащила меня наружу, не дав мне возможности ответить.
– Ты их недолюбливаешь, – констатировала я, пока мы шли к общежитию.
– Есть немного.
– Расскажешь за что?
Лорна остановилась, сорвала лист с куста, размяла в пальцах. Остро запахло горьковатой свежестью.
– Да нечего рассказывать. Просто Линделон – самодовольный ублюдок.
– Я заметила.
– И Девон не лучше. Ладно, пойдем. Не хочу о них говорить.
***
– Тебе что, нравится, что с нами будет учиться всякое отребье? – кипел Бран.
Джей ухмыльнулся.
– Почему отребье? Она очень даже ничего, эта Дарина. Ее только приодеть как следует – красотка будет.
– Приодеть? Джей, ты в своем уме? Ты видел, во что она вырядилась? Тряпки какие-то! Чучело настоящее! Они там совсем рехнулись с этими социальными программами! Набирают сброд по всей галактике и посылают к нам!
Джей остановился, схватил кузена за ворот и прошипел ему в лицо:
– А ты можешь это как-то изменить? Нет – заткнись и сиди тихо. Или хочешь получить клеймо неблагонадежного?
– Терпеть эту нищенку?
– Понадобится – станешь целовать ее при каждой встрече, понял?
– О-о-о, родственная ссора? Как мило!
Вне себя от бешенства, Джей отпустил кузена и сделал глубокий вдох, прежде чем обернуться, прекрасно зная, кого именно увидит. Принесла же нелегкая! Только его и не хватало.
– Кого я вижу! Сам Александр Саарен почтил нас своим присутствием! И, как всегда, со свитой!
Тугодум Бран тут же выпалил:
– Проваливай, Саарен!
Брюнет в ярко-желтом джемпере со значком старосты ехидно ухмыльнулся.
– Что вы, что вы, продолжайте, не смущайтесь. Не будем вам мешать.
Его спутники, все одетые в цвета янтарного факультета, дружно разоржались.
– Урод!
Бран покраснел, сжал кулаки, сделал шаг к противнику. Джей схватил его за плечо.
– Шел бы, Саарен, – проговорил почти ласково, хотя у самого зачесались костяшки пальцев.
Он терпеть не мог Алекса Саарена всегда, сколько себя помнил. Неудивительно. Его отец, сенатор Девон, не переваривал сенатора Сааарена, морщился всякий раз, как слышал упоминание о нем. Девон и Саарен возглавляли противоборствующие партии, так что шансов стать друзьями у Джея и Алекса попросту не было. А уж когда они поступили на один курс, не стало и житья дома. Отец постоянно твердил, что его сын, его наследник, продолжатель не только его рода, но и его дела, обязан во всем превосходить сына соперника на политическом поприще. Если Алекс получал баллы выше или выигрывал какое-нибудь никому не нужное пустяковое состязание, Джею прилетало гневное послание. Сенатор Девон не орал, не стесняясь в выражениях, точно какой-то простолюдин. Нет, его голос замораживал ледяным холодом. «Я разочарован, сын. Я очень разочарован». От этих слов скручивался в спазмах желудок и в висках начинали стучать крохотные молоточки. Но Джей никогда никому не выдавал своих чувств. Уж этому-то его прекрасно обучили.
– У тебя забыли спросить, что нам делать! – выкрикнул веснушчатый встрепанный светловолосый паренек из свиты Саарена. Кажется, Руперт. Нет, Рапперт. Нет, не так. Рассел – вот как его звали.
– Это кто там подал голос? – скривившись, надменно протянул Бран. – Ты распустил своих шавок, Саарен, они лезут вперед хозяина.
Теперь настала очередь Рассела покраснеть и сжать кулаки.
– Повтори, что ты сказал, Линделон!
– Что здесь происходит?
Профессор Николс подошел незамеченным и теперь переводил взгляд с одной возмущенной физиономии на другую.
– Я спросил, что здесь происходит? – в голосе звякнул металл.
– Ничего, профессор, – поспешно ответил Джей.
– Встреча старых друзей после каникул, вот и все, – поддакнул Саарен.
Декан Малахитового факультета сверлил старосту подозрительным взглядом.
– Старые друзья, говорите? Расходитесь, молодые люди. Ступайте по своим делам. А вы, мистер Девон, задержитесь. Мне нужно сказать вам пару слов.
Янтарных не пришлось упрашивать, они гурьбой двинулись к библиотеке.
– Мистер Линделон, что из моих слов вам непонятно?
Верный Бран кисло улыбнулся, развел руками, будто говоря: «Видишь, дружище, я сделал все, что мог». И неспешно зашагал прочь, оставив Джея наедине с профессором.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Как ни старалась я вытянуть из Лорны еще хоть какие-нибудь детали, она упорно не желала ничего рассказывать ни о Джее Девоне, ни о Бране Линделоне. За что-то она их сильно недолюбливала, но вот за что? Старая семейная вражда? Вряд ли, раз все трое обучаются на одном факультете. Значит, кто-то из парней (а может, и оба) нанесли моей соседке обиду. Вот как бы вызнать подробности? Я понимала, что Гард непременно вскоре объявится вновь, и к тому времени мне неплохо бы подготовиться, разжиться информацией о, так сказать, объекте. Кстати, психологи-тестировщики точно что-то напутали. Никакого желания познакомиться со мной поближе Джей Девон не выказал. Ну и отлично! Моей вины в провале задания не будет.
В комнате общежития я вынула из пакета врученные Гмыхом вещи и ахнула от восторга. Никогда у меня не было ничего подобного! Две юбки, узкая черная и расклешенная темно-зеленая, три белые блузки разного фасона, зеленый шелковый галстук и странного вида длинная размахайка. Я долго крутила ее в руках, пытаясь понять, что она мне напоминает и где я могла увидеть нечто подобное.
– Мантия, – со смехом пояснила Лорна. – Ужасно мило, правда? Не пугайся, это только для официальных мероприятий. В обычные дни можешь надевать это.
И она вытащила из пакета последний предмет одежды: удивительно мягкий тонкий изумрудно-зеленый джемпер. Невесомая ткань льнула к рукам, к ней захотелось прижаться щекой, потереться.
– Форму носят на учебу, – продолжала просвещать меня соседка. – После занятий одевайся во что хочешь, главное, чтобы цвет факультета был. Ну, я тебе уже говорила.
Я кивнула и вытащила из шкафа платье в мелкий зеленый цветочек. Его удалось оторвать на финальной распродаже с огромной скидкой, и своей покупкой я тогда была невероятно горда.
– Подойдет?
– Ну-у-у, – неуверенно протянула Лорна, – наверное, да.
Что именно ее смущает, я узнать не успела. В дверь постучали, и почти сразу, не дожидаясь ответа, в комнату ввалились рыжие близнецы, Рикон и Дикон.
– Пойдем в кино? – предложил один из них. Кажется, Рикон. Или Дикон, не уверена.
– После ужина? – подхватил второй.
– Премьера!
– Детектив!
– Места пока еще есть, но надо поторопиться!
Я представила, сколько может стоить билет в местный кинотеатр, и поспешно отказалась:
– Нет, спасибо, идите без меня.
Близнецы, кажется, не слишком-то огорчились, а вот Лорна принялась уговаривать:
– Пойдем, будет весело. Возьмем по мороженому. Или по коктейлю! Или по пакету шариков с разными начинками. Ты что любишь?
Я любила бы, наверное, всю эту беззаботно-праздничную еду, если бы могла ее себе позволить. Но не признаваться же при всех, что у меня нет денег на развлечения?
– Я лучше просто прогуляюсь перед сном. Слишком много новых впечатлений.
Лорна понимающе покивала, но после ужина опять позвала меня в кино. И я опять отказалась, сославшись на усталость. Та самая правительственная программа, благодаря которой якобы я оказалась в стенах АМС, предусматривала стипендию. Весьма кстати, конечно, деньги лишними точно не будут, вот только размер материальной помощи не позволял вести ту жизнь, к которой привыкли прочие студенты. Если ходить по кинотеатрам, кафе и ресторанам, то стипендии хватит максимум на неделю. Так что я помахала соседке и медленно пошла по дорожке, раздумывая, чем бы занять вечер. Возвращаться в общежитие и скучать в одиночестве не хотелось. Лера уже прислала мне очередную порцию фотографий своей школы, новых приятельниц, учителей, классных комнат, школьного парка, ухоженного, с фигурно подстриженными кустами и декоративным прудом. Сейчас сестрица, полагаю, занята очень важным делом: болтовней с другими ученицами. Не стоит ее отвлекать, чрезмерная опека может вызвать насмешки других девочек. С лечащим врачом Лидии я переговорила еще до обеда, состояние тети он охарактеризовал как внушающее оптимизм. Больше разговаривать не с кем. Старые подружки восприняли мой перевод в престижную Академию, мягко говоря, прохладно, так что им пока лучше не звонить. Решат, чего доброго, что я хочу похвастаться.
Так чем же заняться? Сходить в библиотеку? Она еще открыта, вон, светятся мягким светом окна в круглом здании. Или зайти в спортзал?
Я завертела головой, прикидывая направление (все-таки как легко заплутать на этой огромной территории!) и сама не заметила, как натолкнулась на преграду. Живую, между прочим, преграду. Попросту говоря – врезалась в идущего навстречу парня.
– Ой! Простите!
– Ничего страшного, – добродушно ответил он. – А ты новенькая, да? Не припомню, чтобы видел тебя прежде.
Я подняла взгляд, и сердце предательски екнуло. Незнакомец был чертовски хорош собой. Темные волосы, смеющиеся серые глаза, гладкая смуглая кожа, высокие скулы, четко очерченные губы, подбородок с крохотной ямочкой. Широкие плечи, мускулистые руки, обтянутые мягкой даже на вид тканью… черт, черт, черт! – обтянутые мягкой даже на вид тканью ЖЕЛТОГО джемпера!
– Так ты новенькая? – повторил вопрос незнакомец.
– Д-д-д-да, – промямлила я.
– Не бойся, я не кусаюсь, – заметил он со смешком, уловив, должно быть, мою растерянность. – И ем красивых девушек исключительно на завтрак. Для завтрака уже поздновато, как думаешь?
Я пробормотала нечто нечленораздельное, чувствуя себя окончательной и бесповоротной идиоткой. Хуже всего то, что никак не получалось определить: красавчик флиртует со мной или издевается? После омерзительного высказывания Брана Линделона я не ожидала от студентов АМС хорошего отношения. Возможно, приятели Лорны думают так же, как и гадкий сноб, просто молчат, чтобы не огорчать взявшую меня невесть по каким причинам под свое крыло девушку.
– А как тебя зовут? – не отставал незнакомец. – Меня – Алекс, а тебя? Ты не хочешь со мной разговаривать?
Я ухватилась за спасительную соломинку.
– Не уверена, что нам можно разговаривать.
Алекс скрестил руки на груди и вздернул бровь.
– Это еще почему?
Не знаю, что на меня нашло, но я дернула его за рукав и спросила:
– Вот поэтому, может быть? Как, подходящая причина?
Он опустил взгляд, посмотрел на свой джемпер с недоумением, будто видел его впервые.
– И что? Тебе не нравятся парни, которые носят кашемир? Если я сменю его на шелк или хлопок, тогда сгожусь?
С ума сойти! Натуральные ткани, названия которых я знала только из исторических романов – а местные носят их просто так, повседневно. Впрочем, не стоит забывать, что я нахожусь среди так называемой «золотой молодежи», избалованных сынков и дочек богатеев.
– Мне сказали, что Малахитовые не дружат с Янтарными. Обманули, значит?
Он расхохотался.
– Нет, не обманули. Не дружат. Но ко мне это правило не относится. Я дружу с кем хочу.
Я вспомнила влюбленную парочку в столовой, слова Рассела и Лорны о том, что некоторые студенты АМС имеют больше прав, чем остальные. И едва не застонала в голос. Это что же, мне повезло нарваться на сына еще какой-то важной шишки? Надо бы разузнать у соседки о том, кто таков этот Алекс.
