И разъединился. Я послушала доносящиеся из трубки короткие гудки и выругалась столь грязно, что покойная бабушка, услышь она такие слова из моих уст, не скоро пришла бы в себя.
- Донн, у тебя сегодня выходной, - обрадовал меня шеф, едва лишь я переступила порог Управления.
По вполне понятным причинам в восторг меня его заявление не привело.
- Что, мы больше не ловим Душителя?
Лоренс скривился, будто у него внезапно заныл зуб. Или даже целая челюсть.
- Скажи на милость, какая от тебя сегодня может быть польза? А если я не отпущу «дорогую Ники» прогуляться по магазинам и купить себе новый наряд, то на меня здорово обозлится твой друг.
Похоже, Чарли уже успел не просто поговорить с Лоренсом, но и достать его до печенок. На моей памяти шеф еще ни разу не предоставлял сотруднику внеплановый выходной по столь смехотворному поводу.
- А если обо мне спросит его светлость Просто-Логан? – коварно осведомилась я. – Так и доложите, мол, штатный менталист отсутствует на рабочем месте по уважительной причине – выбирает платьице для приема?
- Он не спросит, - буркнул Лоренс.
Его ответ поверг меня в глубочайшее недоумение. Неужели не только Чарли, но и Логан обрабатывал несчастного шефа, чтобы тот отпустил меня ходить по модным лавкам? Да в жизни не поверю!
- Его светлость Просто-Логан отправился в архив, - подтвердил мои догадки начальник. – И велел Паркинсу приготовить мобиль, повозить его светлейшую персону по тем местам, где обнаружили трупы. Не знаю, что уж он хочет там вынюхать, но сомневаюсь, что вернется наш герцог раньше обеда. А там я тебя прикрою, если вдруг ему вздумается поинтересоваться. Скажу, что отправил тебя в мэрию.
Лоренс явно разделял мою антипатию к Логану, и это не могло не радовать. С другой стороны, меня обеспокоило намерение Логана проехаться по местам совершения преступлений. Конечно, я тоже, как и шеф, не верила, что столичному менталисту удастся обнаружить нечто, не найденное специалистами Управления, но всегда оставался крохотный шанс на случайность. И что делать, если у Логана таки получится что-то найти? Это ведь станет весомым доказательством моей профнепригодности.
- Не бойся, Донн, - грубовато бросил шеф. – Хоть ты и баба, а все равно лучший менталист из тех, кто когда-либо бывал под моим начальством.
- Оно и неудивительно, - безрадостно отозвалась я, - особенно если учесть, что до меня в Управлении служил пьянчужка Дагвет, который видел не то чужие воспоминания, не то собственные галлюцинации. Мне рассказывали, что он одного от другого отличить не мог. Во всяком случае, вряд ли кто из покойников перед смертью гонялся за зелеными белками с синими хвостами. А что, так заметно, что я волнуюсь? Вроде бы вы не обладаете даром, шеф.
- Для того, чтобы прочесть твои мысли, мне и дара не надо, - хмыкнул Лоренс. – Все-таки не первый год тебя знаю.
Дверь в кабинет заместителя начальника приоткрылась, и оттуда выглянул Найтон.
- Шеф! – позвал он. – О, вы заняты. Ну, как освободитесь, взгляните на мое заявление, договорились?
- И смотреть не буду, - проворчал Лоренс. – Никакого отпуска, Найтон. Если газетчики не удержатся и напишут о Душителе, то нас просто разорвут на части.
- Не напишут, - легкомысленно отозвался Найтон. – Зря, что ли, его сиятельство велел им держать языки за зубами и перья в… прости, Донн.
- Сомневаюсь, что его сиятельство употребил именно такое выражение, - заметила я.
Найтон только махнул рукой.
- Ну, не сказал, так подразумевал, какая разница? Шеф…
- Нет! – рявкнул Лоренс. – О чем бы ты ни хотел попросить – нет! А ты, Донн, ступай с глаз моих!
Найтон присвистнул, а я сочла за лучшее действительно убраться из поля зрения шефа. На всякий случай.
***
На выходе меня перехватил Гудвин.
- Куда собралась? – спросил он и схватил меня за локоть.
- По магазинам, - уныло отозвалась я.
- С такой постной физиономией? – не поверил он. – Донн, мои подружки летят в подобные походы как на крыльях. Впрочем, тебе покупки пока не светят. У нас труп.
День, определенно, становился все паршивее с каждой минутой.
- Душитель?
- На наше счастье, нет. Но там требуется менталист, так что поедешь со мной.
- Мобиль тоже требуется? – съехидничала я. – Служебный, по словам шефа, отдали сегодня на откуп его светлости Логану, который Просто Логан.
- Брось, Донн, неплохой ведь парень, даром что королевский кузен. И чего ты взъелась на него?
Я не ответила. Все равно Джону не понять, что я чувствовала, ожидая ежедневно услышать от Лоренса: «Уволена, Донн!» Напарник не знает, как я лежала без сна и строила глупые планы мести спорщикам, заключавшим на меня пари. Как старалась доказать, что могу справиться с работой не хуже мужчин. И вот теперь, когда все наладилось, появляется мистер Большая Шишка из Королевской канцелярии и дает мне понять, что я – всего лишь женщина. А женщина должна знать свое место – это мне приходилось слышать неоднократно.
- Поехали, Гудвин. Могу даже отвезти тебя в честь спасения от похода по модным лавкам. Только не говори, что нам опять нужно в Нижний город.
***
Несчастную Молли Руфин убили недалеко от центральной площади, в квартале, где селились обеспеченные горожане. Аккуратные двухэтажные дома под зелеными черепичными крышами, невысокие живые изгороди, лужайки с пожухлой уже травой. Когда мы приблизились к особняку, то обнаружили, что дверь закрыта неплотно. Изнутри доносились громкие голоса и надрывный плач.
- Эй! – громко позвал Гудвин, войдя в прихожую. – Кто здесь есть?
Уже знакомый мне рыжий Коул выглянул из комнаты, где о чем-то громко спорили, и обрадовано произнес:
- О, мистрис Донн, хорошо, что вы прибыли! Может, увидите чего, а?
- Не могу обещать, - отозвалась я.
- Что там, Коул? – спросил Джон.
- Семнадцать ножевых ранений, - бодро отрапортовал тот. – Кровищи – словно свинью резали.
Меня замутило.
- Полегче, Коул! – прикрикнул на парня Гудвин. – Донн незачем знать о возникших у тебя дурацких ассоциациях. Да и мне, по правде говоря, тоже.
Коул опустил взгляд, принялся переминаться с ноги на ногу.
- Да я ничего, - промямлил он, - просто… вот…
- Просто он, - передразнил Гудвин. – Думать надо.
- Так мистрис Донн все равно ведь увидит…
- Что, никто не догадался принести чистую простыню? – возмутился Джон.
Я тронула его за рукав.
- Спокойно, напарник. Моего визита здесь не ожидали, вот и не успели подготовиться. Правильно?
Вопрос я задала Коулу, бросая ему тем самым спасательный круг, вот только ухватиться за него молодой полицейский не сумел.
- Ага, не ждали, - с готовность подтвердил он. – А что, вы и через ткань увидеть воспоминания можете? А почему тогда Берталину так смотрели?
Лицо Джона потемнело, брови сдвинулись.
- Потому что шлюх не резали на лохмотья! – рявкнул он. – А эту прикройте!
- Не надо, - запротестовала я.
Гудвин одарил меня мрачным взглядом и повторил:
- Прикройте! Если воспоминания будут считываться слабо, тогда откроете. Ясно?
Когда я зашла в гостиную, где лежал прикрытый простыней труп хозяйки дома, то ощутила огромную благодарность напарнику. По светлому ковру расплылись огромные бурые пятна. Мне было страшно представить, на что похоже тело несчастной женщины.
Осторожно подошла, стараясь не наступать на кровавые пятна, склонилась над жертвой, протянула руку и закрыла глаза. И на меня тут же нахлынули чужие воспоминания, столь яркие и громкие, что я с трудом удержалась на ногах.
…Страх. Дикий, животный страх, заставивший оцепенеть. Злобный хохот.
- Нет, пожалуйста, прошу тебя, не надо!
Опять хохот. Безумное, искаженное ненавистью лицо. Рыжие растрепавшиеся локоны.
- Сдохни, мразь!
Боль. Сильная, невыносимая.
- Сдохни! Сдохни! Сдохни!
Боль. Боль. Боль!
Сознание туманится, и последнее, что видит стекленеющий взгляд – ухмылка на обезображенном злобой некогда красивом лице.
- Пить, - прохрипела я, отшатываясь от трупа.
На сей раз мне сразу же сунули в руку стакан с прохладной кисловатой водой. Открыв глаза, я обнаружила, что чья-то заботливая рука положила несколько кубиков льда и пару лимонных долек.
- Спасибо.
- Что ты видела? – озабоченно спросил Гудвин.
Я сделала несколько глубоких вдохов, отгоняя тошноту. Потрясла головой, отгоняя жуткие видения.
- Убийцу. Женщина лет тридцати пяти. Среднего роста, изящного телосложения. Рыжие волосы. На правой щеке шрам.
Говорила я отрывисто – горло все еще перехватывало спазмом. Коул быстро записывал мои слова. После фразы о шраме поднял голову и спросил:
- Мистрис Донн, а вы сможете ее опознать?
Гудвин дернулся, разом подобрался, глаза его загорелись.
- Ты что, видел похожую?
Коул хмыкнул.
- Видел, а как же. Здесь она, рыдает в соседней комнате, слышите? Кузина убитой. Вне себя от горя, надо понимать.
- Приведите ее, - осипшим голосом распорядилась я.
Коул вышел и вскоре вернулся, ведя за собой рыжеволосую заплаканную женщину. Прическа ее растрепалась окончательно и сейчас походила на воронье гнездо, нос покраснел и распух, но я сразу же узнала ее.
- Она.
Глаза рыжей забегали.
- О чем это? Кто эта женщина? В чем она меня обвиняет? – голос ее уже срывался на визг.
- Разве я вас в чем-то обвинила?
Убийца судорожно стиснула руки. Похоже, она сообразила, что выдает себя, и попробовала отыграть назад.
- Вы так смотрели на меня, словно в чем-то обвиняете.
- Разве?
- Офицер Донн – штатный менталист Управления, - холодно сообщил Гудвин. – Только что она считала воспоминания жертвы. Будете продолжать отпираться?
Рыжая смотрела на меня с неверием. Я молча кивнула, подтверждая слова напарника. Тогда она снова разрыдалась, некрасиво, безудержно, то и дело шмыгая носом.
- Я не хотела, правда, не хотела, поверьте мне!
Мне было противно на нее смотреть.
- Хотели! Прекратите истерику! За что вы ненавидели вашу кузину?
- Стерва! – выплюнула рыжая. – Крутила с моим мужем у меня за спиной!
На меня навалилась такая усталость, что даже ноги подкосились, и я опустилась в кресло, даже не посмотрев, нет ли на нем кровавых пятен.
- У вас есть убийца и мотив, Коул. И даже признание. Полагаю, я больше не нужна.
- Признание? – взвизгнула убийца. – Я ни в чем не признавалась!
- Признавались, - заверил ее Коул. – Кларисса Симон, вы обвиняетесь в убийстве Молли Руфин…
***
Он помнил тот день, когда впервые увидел Николь Донн. Помнил отчетливо, каждую деталь, каждую мелочь. Прохладный легкий ветерок, колышущий уже покрывшиеся нежной зеленой листвой ветви. Подсохшие лужицы после вчерашнего дождя. Ослепительно яркое солнце на небе такой голубизны, которая бывает только весной. Щебет птиц. Рыжего кота, обходящего кусты с видом полноправного хозяина, исследующего свои владения. Светлое пальто с расшитым причудливым узорами поясом, туго обхватывающим тонкую талию. Светлые локоны. Узкое лицо с четко очерченными скулами. Серые глаза под темными полукружьями бровей. Изящный рисунок строго сжатых губ. Тогда ему подумалось, что она похожа на волшебницу из страны гор, сказку о которой читала ему в детстве мама.
Он решил, что она не такая, как все. Другая. Особенная. Что ее не запятнала грязь грешного мира. А потом оказалось, что он ошибся. Она такая же дрянь, как и остальные. Даже хуже, ведь другие не притворялись волшебными созданиями. А она – лживая мразь, посмевшая обмануть его. Притворщица, выдававшая себя за ту, кем не являлась. Он заставит ее заплатить за обман. За свое унижение. За все. Скоро, очень скоро придет время, когда Николь Донн горько пожалеет о своем поведении.
Нет, он не подарит ей легкую смерть. Она должна помучиться, осознать и раскаяться. И только после этого он освободит ее.
Скоро. Уже скоро.
Меньше всего на свете мне хотелось идти на прием в честь его светлости Чтоб-Его-Демоны-Утащили-Логана. Но Чарли прислал за мной мобиль, и тот маячил у калитки темной громадой. Шофер прохаживался туда-сюда под мелким моросящим дождем, и мне стало жаль бедолагу. Этак он еще и простуду подхватит, если я не выйду. Да и с Чарли станется выйти из себя и наказать его, удержав часть зарплаты. Парень (его имени я не знала, должно быть, из новых слуг) нахлобучил форменную фуражку на уши и втянул голову в плечи.
- Мается, несчастный, - пожалела его Агнесс.
- Кто несчастный – так это я. Больше всего на свете хотела бы улечься в постель, а вынуждена отравляться на нудное сборище великосветских уродов.
Горничная осуждающе покачала головой.
- Ох, слышала бы вас покойная леди Донн, уж она бы вам рот с мылом вымыть велела. И не посмотрела бы на ваши годы.
Да уж, бабушка бы могла. Но вот послушалась бы ее нынешняя я – это вопрос. Многое, очень многое в жизни я делала словно бы наперекор ей, отрицая все то, чему она меня учила, протестуя против ее воспитания, против навязанных мне ценностей. Взять хотя бы службу в Управлении: бабушка всеми силами противилась моему назначению, даже пыталась повлиять на Лоренса, чтобы тот отказал мне. После того, как заветный приказ о зачислении Николь Донн в штат был подписан, старинные приятели – шеф и бабуля – перестали даже здороваться, столкнувшись случайно друг с другом. И до самой бабушкиной смерти завтраки и ужины в нашем доме проходили в ледяном молчании.
- Давай плащ, - распорядилась я. – Делать нечего, пойду сдаваться на растерзание высокородным хищникам.
Агнесс поджала губы, молчаливо демонстрируя, как относится к моим шуточкам. Но потом, когда я уже стояла у двери, увидела в зеркальном отражении, как она тайком делает охранный знак, чтобы боги хранили меня.
Водитель почтительно распахнул передо мной дверцу. Я бросила быстрый взгляд на его лицо, узкое, удлиненное, с крупным носом и тонкими губами.
- Прошу, леди Донн.
Да уж, давно ко мне так никто не обращался. С тех пор, как я поступила на службу в Управление.
- Скажите, а вас как зовут?
- Николас, леди. Николас Слоун.
- И давно вы служите у его сиятельства, Николас?
- Вторую неделю, леди. Мой предшественник, Клаус, уволился и порекомендовал меня на свое место.
Значит, я не ошиблась, шофер действительно новый. Теперь, когда он упомянул Клауса, я припомнила молчаливого верзилу средних лет. Чарли доверял Клаусу настолько, насколько вообще мог доверять человеку, находившемуся у него в услужении. Интересно, почему же верный Клаус оставил выгодную – а граф платил очень хорошо своим людям – службу? Спросить бы у Чарли, но вряд ли у нас будет возможность спокойно поговорить. Хозяин вечера должен уделять внимание гостям, а мне предстоит отбиваться от неловких ухаживаний мэра и от его желающей поделиться последними сплетнями супруги. Перспектива не из приятных, но куда больше меня беспокоила неизбежная встреча с его светлостью Чтоб-Его-Демоны-Утянули-Логаном. Что-то подсказывало, что сцена в кабинете непременно будет иметь продолжение. И в этом случае я была бы рада ошибиться, но увы, мои надежды не оправдались.
***
Чарли склонился над моей рукой, прижался губами к запястью.
- Задерживаешься, дорогая, - укоризненно произнес он. – Его светлость уже спрашивал о тебе.
Я поискала глазами Логана. Он стоял у окна, сжимая в руке бокал, а рядом с ним крутилась, то и дело поправляя локоны, Ванесса Уильямс, дочь брандмейстера.
***
- Донн, у тебя сегодня выходной, - обрадовал меня шеф, едва лишь я переступила порог Управления.
По вполне понятным причинам в восторг меня его заявление не привело.
- Что, мы больше не ловим Душителя?
Лоренс скривился, будто у него внезапно заныл зуб. Или даже целая челюсть.
- Скажи на милость, какая от тебя сегодня может быть польза? А если я не отпущу «дорогую Ники» прогуляться по магазинам и купить себе новый наряд, то на меня здорово обозлится твой друг.
Похоже, Чарли уже успел не просто поговорить с Лоренсом, но и достать его до печенок. На моей памяти шеф еще ни разу не предоставлял сотруднику внеплановый выходной по столь смехотворному поводу.
- А если обо мне спросит его светлость Просто-Логан? – коварно осведомилась я. – Так и доложите, мол, штатный менталист отсутствует на рабочем месте по уважительной причине – выбирает платьице для приема?
- Он не спросит, - буркнул Лоренс.
Его ответ поверг меня в глубочайшее недоумение. Неужели не только Чарли, но и Логан обрабатывал несчастного шефа, чтобы тот отпустил меня ходить по модным лавкам? Да в жизни не поверю!
- Его светлость Просто-Логан отправился в архив, - подтвердил мои догадки начальник. – И велел Паркинсу приготовить мобиль, повозить его светлейшую персону по тем местам, где обнаружили трупы. Не знаю, что уж он хочет там вынюхать, но сомневаюсь, что вернется наш герцог раньше обеда. А там я тебя прикрою, если вдруг ему вздумается поинтересоваться. Скажу, что отправил тебя в мэрию.
Лоренс явно разделял мою антипатию к Логану, и это не могло не радовать. С другой стороны, меня обеспокоило намерение Логана проехаться по местам совершения преступлений. Конечно, я тоже, как и шеф, не верила, что столичному менталисту удастся обнаружить нечто, не найденное специалистами Управления, но всегда оставался крохотный шанс на случайность. И что делать, если у Логана таки получится что-то найти? Это ведь станет весомым доказательством моей профнепригодности.
- Не бойся, Донн, - грубовато бросил шеф. – Хоть ты и баба, а все равно лучший менталист из тех, кто когда-либо бывал под моим начальством.
- Оно и неудивительно, - безрадостно отозвалась я, - особенно если учесть, что до меня в Управлении служил пьянчужка Дагвет, который видел не то чужие воспоминания, не то собственные галлюцинации. Мне рассказывали, что он одного от другого отличить не мог. Во всяком случае, вряд ли кто из покойников перед смертью гонялся за зелеными белками с синими хвостами. А что, так заметно, что я волнуюсь? Вроде бы вы не обладаете даром, шеф.
- Для того, чтобы прочесть твои мысли, мне и дара не надо, - хмыкнул Лоренс. – Все-таки не первый год тебя знаю.
Дверь в кабинет заместителя начальника приоткрылась, и оттуда выглянул Найтон.
- Шеф! – позвал он. – О, вы заняты. Ну, как освободитесь, взгляните на мое заявление, договорились?
- И смотреть не буду, - проворчал Лоренс. – Никакого отпуска, Найтон. Если газетчики не удержатся и напишут о Душителе, то нас просто разорвут на части.
- Не напишут, - легкомысленно отозвался Найтон. – Зря, что ли, его сиятельство велел им держать языки за зубами и перья в… прости, Донн.
- Сомневаюсь, что его сиятельство употребил именно такое выражение, - заметила я.
Найтон только махнул рукой.
- Ну, не сказал, так подразумевал, какая разница? Шеф…
- Нет! – рявкнул Лоренс. – О чем бы ты ни хотел попросить – нет! А ты, Донн, ступай с глаз моих!
Найтон присвистнул, а я сочла за лучшее действительно убраться из поля зрения шефа. На всякий случай.
***
На выходе меня перехватил Гудвин.
- Куда собралась? – спросил он и схватил меня за локоть.
- По магазинам, - уныло отозвалась я.
- С такой постной физиономией? – не поверил он. – Донн, мои подружки летят в подобные походы как на крыльях. Впрочем, тебе покупки пока не светят. У нас труп.
День, определенно, становился все паршивее с каждой минутой.
- Душитель?
- На наше счастье, нет. Но там требуется менталист, так что поедешь со мной.
- Мобиль тоже требуется? – съехидничала я. – Служебный, по словам шефа, отдали сегодня на откуп его светлости Логану, который Просто Логан.
- Брось, Донн, неплохой ведь парень, даром что королевский кузен. И чего ты взъелась на него?
Я не ответила. Все равно Джону не понять, что я чувствовала, ожидая ежедневно услышать от Лоренса: «Уволена, Донн!» Напарник не знает, как я лежала без сна и строила глупые планы мести спорщикам, заключавшим на меня пари. Как старалась доказать, что могу справиться с работой не хуже мужчин. И вот теперь, когда все наладилось, появляется мистер Большая Шишка из Королевской канцелярии и дает мне понять, что я – всего лишь женщина. А женщина должна знать свое место – это мне приходилось слышать неоднократно.
- Поехали, Гудвин. Могу даже отвезти тебя в честь спасения от похода по модным лавкам. Только не говори, что нам опять нужно в Нижний город.
***
Несчастную Молли Руфин убили недалеко от центральной площади, в квартале, где селились обеспеченные горожане. Аккуратные двухэтажные дома под зелеными черепичными крышами, невысокие живые изгороди, лужайки с пожухлой уже травой. Когда мы приблизились к особняку, то обнаружили, что дверь закрыта неплотно. Изнутри доносились громкие голоса и надрывный плач.
- Эй! – громко позвал Гудвин, войдя в прихожую. – Кто здесь есть?
Уже знакомый мне рыжий Коул выглянул из комнаты, где о чем-то громко спорили, и обрадовано произнес:
- О, мистрис Донн, хорошо, что вы прибыли! Может, увидите чего, а?
- Не могу обещать, - отозвалась я.
- Что там, Коул? – спросил Джон.
- Семнадцать ножевых ранений, - бодро отрапортовал тот. – Кровищи – словно свинью резали.
Меня замутило.
- Полегче, Коул! – прикрикнул на парня Гудвин. – Донн незачем знать о возникших у тебя дурацких ассоциациях. Да и мне, по правде говоря, тоже.
Коул опустил взгляд, принялся переминаться с ноги на ногу.
- Да я ничего, - промямлил он, - просто… вот…
- Просто он, - передразнил Гудвин. – Думать надо.
- Так мистрис Донн все равно ведь увидит…
- Что, никто не догадался принести чистую простыню? – возмутился Джон.
Я тронула его за рукав.
- Спокойно, напарник. Моего визита здесь не ожидали, вот и не успели подготовиться. Правильно?
Вопрос я задала Коулу, бросая ему тем самым спасательный круг, вот только ухватиться за него молодой полицейский не сумел.
- Ага, не ждали, - с готовность подтвердил он. – А что, вы и через ткань увидеть воспоминания можете? А почему тогда Берталину так смотрели?
Лицо Джона потемнело, брови сдвинулись.
- Потому что шлюх не резали на лохмотья! – рявкнул он. – А эту прикройте!
- Не надо, - запротестовала я.
Гудвин одарил меня мрачным взглядом и повторил:
- Прикройте! Если воспоминания будут считываться слабо, тогда откроете. Ясно?
Когда я зашла в гостиную, где лежал прикрытый простыней труп хозяйки дома, то ощутила огромную благодарность напарнику. По светлому ковру расплылись огромные бурые пятна. Мне было страшно представить, на что похоже тело несчастной женщины.
Осторожно подошла, стараясь не наступать на кровавые пятна, склонилась над жертвой, протянула руку и закрыла глаза. И на меня тут же нахлынули чужие воспоминания, столь яркие и громкие, что я с трудом удержалась на ногах.
…Страх. Дикий, животный страх, заставивший оцепенеть. Злобный хохот.
- Нет, пожалуйста, прошу тебя, не надо!
Опять хохот. Безумное, искаженное ненавистью лицо. Рыжие растрепавшиеся локоны.
- Сдохни, мразь!
Боль. Сильная, невыносимая.
- Сдохни! Сдохни! Сдохни!
Боль. Боль. Боль!
Сознание туманится, и последнее, что видит стекленеющий взгляд – ухмылка на обезображенном злобой некогда красивом лице.
- Пить, - прохрипела я, отшатываясь от трупа.
На сей раз мне сразу же сунули в руку стакан с прохладной кисловатой водой. Открыв глаза, я обнаружила, что чья-то заботливая рука положила несколько кубиков льда и пару лимонных долек.
- Спасибо.
- Что ты видела? – озабоченно спросил Гудвин.
Я сделала несколько глубоких вдохов, отгоняя тошноту. Потрясла головой, отгоняя жуткие видения.
- Убийцу. Женщина лет тридцати пяти. Среднего роста, изящного телосложения. Рыжие волосы. На правой щеке шрам.
Говорила я отрывисто – горло все еще перехватывало спазмом. Коул быстро записывал мои слова. После фразы о шраме поднял голову и спросил:
- Мистрис Донн, а вы сможете ее опознать?
Гудвин дернулся, разом подобрался, глаза его загорелись.
- Ты что, видел похожую?
Коул хмыкнул.
- Видел, а как же. Здесь она, рыдает в соседней комнате, слышите? Кузина убитой. Вне себя от горя, надо понимать.
- Приведите ее, - осипшим голосом распорядилась я.
Коул вышел и вскоре вернулся, ведя за собой рыжеволосую заплаканную женщину. Прическа ее растрепалась окончательно и сейчас походила на воронье гнездо, нос покраснел и распух, но я сразу же узнала ее.
- Она.
Глаза рыжей забегали.
- О чем это? Кто эта женщина? В чем она меня обвиняет? – голос ее уже срывался на визг.
- Разве я вас в чем-то обвинила?
Убийца судорожно стиснула руки. Похоже, она сообразила, что выдает себя, и попробовала отыграть назад.
- Вы так смотрели на меня, словно в чем-то обвиняете.
- Разве?
- Офицер Донн – штатный менталист Управления, - холодно сообщил Гудвин. – Только что она считала воспоминания жертвы. Будете продолжать отпираться?
Рыжая смотрела на меня с неверием. Я молча кивнула, подтверждая слова напарника. Тогда она снова разрыдалась, некрасиво, безудержно, то и дело шмыгая носом.
- Я не хотела, правда, не хотела, поверьте мне!
Мне было противно на нее смотреть.
- Хотели! Прекратите истерику! За что вы ненавидели вашу кузину?
- Стерва! – выплюнула рыжая. – Крутила с моим мужем у меня за спиной!
На меня навалилась такая усталость, что даже ноги подкосились, и я опустилась в кресло, даже не посмотрев, нет ли на нем кровавых пятен.
- У вас есть убийца и мотив, Коул. И даже признание. Полагаю, я больше не нужна.
- Признание? – взвизгнула убийца. – Я ни в чем не признавалась!
- Признавались, - заверил ее Коул. – Кларисса Симон, вы обвиняетесь в убийстве Молли Руфин…
***
Он помнил тот день, когда впервые увидел Николь Донн. Помнил отчетливо, каждую деталь, каждую мелочь. Прохладный легкий ветерок, колышущий уже покрывшиеся нежной зеленой листвой ветви. Подсохшие лужицы после вчерашнего дождя. Ослепительно яркое солнце на небе такой голубизны, которая бывает только весной. Щебет птиц. Рыжего кота, обходящего кусты с видом полноправного хозяина, исследующего свои владения. Светлое пальто с расшитым причудливым узорами поясом, туго обхватывающим тонкую талию. Светлые локоны. Узкое лицо с четко очерченными скулами. Серые глаза под темными полукружьями бровей. Изящный рисунок строго сжатых губ. Тогда ему подумалось, что она похожа на волшебницу из страны гор, сказку о которой читала ему в детстве мама.
Он решил, что она не такая, как все. Другая. Особенная. Что ее не запятнала грязь грешного мира. А потом оказалось, что он ошибся. Она такая же дрянь, как и остальные. Даже хуже, ведь другие не притворялись волшебными созданиями. А она – лживая мразь, посмевшая обмануть его. Притворщица, выдававшая себя за ту, кем не являлась. Он заставит ее заплатить за обман. За свое унижение. За все. Скоро, очень скоро придет время, когда Николь Донн горько пожалеет о своем поведении.
Нет, он не подарит ей легкую смерть. Она должна помучиться, осознать и раскаяться. И только после этого он освободит ее.
Скоро. Уже скоро.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Меньше всего на свете мне хотелось идти на прием в честь его светлости Чтоб-Его-Демоны-Утащили-Логана. Но Чарли прислал за мной мобиль, и тот маячил у калитки темной громадой. Шофер прохаживался туда-сюда под мелким моросящим дождем, и мне стало жаль бедолагу. Этак он еще и простуду подхватит, если я не выйду. Да и с Чарли станется выйти из себя и наказать его, удержав часть зарплаты. Парень (его имени я не знала, должно быть, из новых слуг) нахлобучил форменную фуражку на уши и втянул голову в плечи.
- Мается, несчастный, - пожалела его Агнесс.
- Кто несчастный – так это я. Больше всего на свете хотела бы улечься в постель, а вынуждена отравляться на нудное сборище великосветских уродов.
Горничная осуждающе покачала головой.
- Ох, слышала бы вас покойная леди Донн, уж она бы вам рот с мылом вымыть велела. И не посмотрела бы на ваши годы.
Да уж, бабушка бы могла. Но вот послушалась бы ее нынешняя я – это вопрос. Многое, очень многое в жизни я делала словно бы наперекор ей, отрицая все то, чему она меня учила, протестуя против ее воспитания, против навязанных мне ценностей. Взять хотя бы службу в Управлении: бабушка всеми силами противилась моему назначению, даже пыталась повлиять на Лоренса, чтобы тот отказал мне. После того, как заветный приказ о зачислении Николь Донн в штат был подписан, старинные приятели – шеф и бабуля – перестали даже здороваться, столкнувшись случайно друг с другом. И до самой бабушкиной смерти завтраки и ужины в нашем доме проходили в ледяном молчании.
- Давай плащ, - распорядилась я. – Делать нечего, пойду сдаваться на растерзание высокородным хищникам.
Агнесс поджала губы, молчаливо демонстрируя, как относится к моим шуточкам. Но потом, когда я уже стояла у двери, увидела в зеркальном отражении, как она тайком делает охранный знак, чтобы боги хранили меня.
Водитель почтительно распахнул передо мной дверцу. Я бросила быстрый взгляд на его лицо, узкое, удлиненное, с крупным носом и тонкими губами.
- Прошу, леди Донн.
Да уж, давно ко мне так никто не обращался. С тех пор, как я поступила на службу в Управление.
- Скажите, а вас как зовут?
- Николас, леди. Николас Слоун.
- И давно вы служите у его сиятельства, Николас?
- Вторую неделю, леди. Мой предшественник, Клаус, уволился и порекомендовал меня на свое место.
Значит, я не ошиблась, шофер действительно новый. Теперь, когда он упомянул Клауса, я припомнила молчаливого верзилу средних лет. Чарли доверял Клаусу настолько, насколько вообще мог доверять человеку, находившемуся у него в услужении. Интересно, почему же верный Клаус оставил выгодную – а граф платил очень хорошо своим людям – службу? Спросить бы у Чарли, но вряд ли у нас будет возможность спокойно поговорить. Хозяин вечера должен уделять внимание гостям, а мне предстоит отбиваться от неловких ухаживаний мэра и от его желающей поделиться последними сплетнями супруги. Перспектива не из приятных, но куда больше меня беспокоила неизбежная встреча с его светлостью Чтоб-Его-Демоны-Утянули-Логаном. Что-то подсказывало, что сцена в кабинете непременно будет иметь продолжение. И в этом случае я была бы рада ошибиться, но увы, мои надежды не оправдались.
***
Чарли склонился над моей рукой, прижался губами к запястью.
- Задерживаешься, дорогая, - укоризненно произнес он. – Его светлость уже спрашивал о тебе.
Я поискала глазами Логана. Он стоял у окна, сжимая в руке бокал, а рядом с ним крутилась, то и дело поправляя локоны, Ванесса Уильямс, дочь брандмейстера.
