Достаточно и того, что мне на каждом шагу мерещились родные лица. Лукаво выглядывала из-за криво висящей шторы Инесс, мелькал за поворотом силуэт Армана, строго смотрел из зеркала отец... Я подавила рвущийся из груди всхлип и стиснула зубы.
- Неплохо, - произнесла Вельма, распахивая одну из дверей. - Надо только немного прибрать разгром и можно будет устраиваться на ночь. Северина, хочешь остаться со мной?
Я обрадовано кивнула. Ночевать в одиночестве мне не хотелось.
Пабло скрылся за соседней дверью, а мы с Вельмой, сбросив теплые плащи, принялись собирать с пола разбросанные неизвестной рукой вещи, благо, что их было немного. С кровати содрали покрывало и даже стащили матрас.
- Что-то искали, - заметила колдунья. - Но не слишком тщательно. И верно: кто будет хранить ценную вещь там, где ее могут обнаружить посторонние?
В процессе уборки мы выяснили, что постельные принадлежности отсырели.
- Надо бы их просушить, - озадаченно сказала я. - Только, боюсь, в одиночку мне отопление не запустить, даже если похозяйничавшие в замке отряды и оставили нам запасы кристаллов. И проверить воду: если трубы замерзли, то нам придется туго.
- Не замерзли, - успокоила меня Вельма. - Сильных морозов еще не было. А тепло... Сейчас разведем огонь в камине.
Камины были во всех спальнях, хотя вот уже два поколения ими почти не пользовались: мой дедушка, любитель новшеств, снабдил замок центральным отоплением, работавшим на тепловых кристаллах. Кристаллы незадолго до того обнаружили на территории Лероя, их свойства до конца изучены еще не были, и все знакомые отнеслись к дедовой задумке, как к опасному чудачеству. А еще через пару лет переоборудовали подобным образом и свои жилища. Но камины, само собой, остались, только вот огонь в них разводили совсем уж редко.
Меня разобрал истерический смех.
- А дрова где возьмем? - хихикая, спросила я. - Креслами топить будем? Или книгами из библиотеки?
Вельма тяжело вздохнула.
- Совсем поглупела, - резюмировала она. - Я кристаллы захватила. Знала же, что в замке к нашему приезду натоплено не будет. А вот ты почему об этом не подумала?
- Да мне просто никогда не приходилось задумываться о таких вещах, - виновато пояснила я. - Тепло, еда, одежда - все это просто было. Я же только отдавала распоряжения прислуге.
Вскоре наша комната прогрелась. Вельма убедилась, что вода исправно льется из кранов, и пообещала пожертвовать парочку кристаллов на горячую ванну для меня - и для себя.
- Немного расслабиться нам не помешает, - сказала она.
Впрочем, как оказалось, расслабиться хотели не только мы. Мартин, едва разыскав меня, поинтересовался, может ли он навестить винный погреб.
- Думаешь, там что-то осталось? - засомневалась я.
- Бутылки, скорее всего, вывезли, а вот бочки могли и не тронуть, их так легко не спрячешь от глазастых крестьян. Королевские гвардейцы не желают прослыть мародерами, - хохотнул друг.
И ему действительно удалось обнаружить несколько нетронутых бочек с крепкими напитками.
- За употребление пойла такой крепости и нагоняй от командования получить можно было, - пояснил Мартин, наполняя бокалы. - Так что на месте не выпили, а с собой прихватить побоялись.
- Попрошу! - шутливо возразил Анри. - Нечего именовать пойлом благороднейший напиток десятилетней выдержки.
Вельма тем временем споро нарезала предусмотрительно прихваченный с собой окорок.
Наплевав на приличия, мы устроились в одной из спален прямо на ковре. Несмотря на ворчание практичной колдуньи, наши спутники наотрез отказались ночевать в одной комнате. И даже угроза лишить кристаллов не подействовала. Тогда Вельма, поразмыслив, решила не морозить мужчин, но выдать им для обогрева воды всего один кристалл на всех - и пусть моются, как хотят.
И вот теперь мы сидели, побросав на пол диванные подушки в комнате, кажется, Пабло. Или Анри? Я была уверена только в одном: Мартин выбрал для себя спальню, соседствующую с нашей.
- Прошу, - друг протянул мне бокал.
- За успех нашего начинания, - провозгласила я и сделала глоток.
Напиток обжег горло так, что я несколько мгновений хватала воздух приоткрытым ртом. Вельма тут же протянула мне ломоть хлеба с ветчиной.
- Закуси.
- Кто же пьет такими глотками? - укоризненно произнес Анри. - Надо цедить крохотными глоточками и наслаждаться букетом.
Мартин шикнул на него. Он, наверное, понимал мое желание заглушить спиртным боль и страх, что неотступно преследовали меня. Внутри разлилось приятное тепло, и следущий глоток я уже сделала, как положено - отпила немного и подержала напиток во рту.
Как бы ни смаковала наша компания благородный напиток, очень скоро его крепость заставила нас захмелеть. Ушла настороженность из взглядов, нервозность из жестов, напряженность из разговоров. Если совсем недавно оживленный обмен репликами казался притворством, при помощи которого мы подбадривали сами себя, то теперь беседа действительно была непринужденной. Анри со смехом рассказывал, как в свое время старательно продумывал образ Арамеуса, оттачивая каждую деталь.
- Понимаете, казаться совсем уж недалеким было нельзя, - пояснял он. - Дурачков жалеют, но ими не восхищаются. Но и выказывать ум и проницательность тоже не стоило, поскольку таких людей окружающие опасаются. Самовлюбленность оказалась идеальной маской. Если человек думает только о себе, то до других ему дела нет. А многие дамы, разумеется, сочли первоочередной задачей привлечь любым способом внимание самоуверенного красавца. Устроили настоящее состязание.
- Ничего удивительного, - заметила Вельма, весьма свободно чувствовавшая себя в мужском обществе. - Каждой женщине хочется почувствовать себя особенной. Завладеть вниманием всеобщего любимца - способ ничуть не хуже прочих. Хотела бы я услышать ваши стихи.
К моему удивлению, поэт смутился.
- Вы уверены? По-моему, эта пафосная чушь вам не понравится.
Вельма покачала головой.
- Не те, что вы читали светским дамам. Иные, что написаны только для себя.
На лице Анри появилось лукавое выражение. Он тряхнул головой и запел на незамысловатый мотивчик:
- "Для студента главное - учеба!" - это скажет вам любой профессор.
"Для студента главное - попойка!" - будет уверять любой трактирщик.
- "В молодости главное - влюбиться!" - это знает всякая девица, - подхватил Мартин.
"За квартиру надо расплатиться!" - твердо верит каждая хозяйка.
И никто, никто из них не спросит,
Что же надо самому студенту.
А студент мечтает отоспаться,
Лечь в постель и дрыхнуть двое суток,
А еще, конечно, лучше трое,
Чтоб никто-никто не беспокоил.
Чтоб простила все долги хозяйка,
И вина бесплатно дал трактирщик,
Чтоб отстал с зачетами профессор,
И с любовью в Сумрак шла девица.
Это может только лишь присниться,
Это может только лишь присниться,
Это скажет вам любой студент.
Вельма рассмеялась.
- Вообще-то я интересовалась вовсе не теми песенками, которыми вы развлекали однокурсников. Но должна признаться, что здесь вы меня переиграли. Что же, я все равно не оставляю надежду когда-нибудь услышать то, что вы сочинили только для себя.
Анри поднялся и отвесил ей шутливый поклон.
- Вы меня раскусили. Признаться, я еще не готов выносить на суд общественности столь сокровенные мысли.
Говорил он со смехом, но мне показалось, что поэт серьезен, как никогда прежде.
Вельма принялась расспрашивать Пабло о его странствиях, и он охотно рассказывал о диковинных местах, где ему приходилось побывать. Поскольку выпитое развязало языки и сняло стеснительность, то Фиоре поведал даже о любопытных брачных обычаях, что распространены на одном из южных островов Варнейского моря. Правда, заострять внимание на особо пикантных деталях не стал.
Нить повествования, несмотря на мой искренний интерес, все ускользала от меня, и я никак не могла сосредоточиться на словах Пабло. Очертания предметов в комнате внезапно начали расплываться, а голова отяжелела так, что то и дело клонилась к плечу.
- Северина уже засыпает, - раздался совсем рядом отчего-то очень громкий голос Вельмы, и я досадливо поморщилась. - Пожалуй, мы пойдем.
И колдунья потянула меня вверх за руку. Нехотя я встала и поплелась за ней. Пол под ногами оказался неровным - и как я раньше этого не замечала? - и я несколько раз пошатнулась. А в нашей спальне кое-как сбросила обувь, стащила с себя верхнюю рубаху и штаны и забралась под одеяло, желая, словно студент из песенки Анри, проспать двое суток, не просыпаясь.
Голова гудела, во рту пересохло, а при попытке открыть глаза я даже охнула.
- Вот, выпей.
Вельма поднесла мне ко рту горьковатый напиток.
- Ну как, полегче?
Я потерла глаза и с трудом приподнялась на локтях.
- Вроде бы да. Во всяком случае, тошнота отступила.
- Умойся, скоро все пройдет. Как знала, захватила с собой нужное зелье.
- А как остальные?
- Да что с ними случиться? - искренне удивилась колдунья. - Для крепких здоровых мужчин такое количество выпитого - ерунда, даже вспоминать не о чем. Тебя срубило, конечно, знатно, но ты к крепким напиткам непривычная, да и устала сильно. Я твоих друзей в кухню отправила, плиту растопить. Сама знаешь, кристаллы всем хороши, кроме одного: для приготовления еды непригодны. А я, уж ты меня прости, немного похозяйничала в холодных. Кое-какие припасы остались, так что голодная смерть нам точно не грозит. Даже королевские гвардейцы, несмотря на свой общеизвестный аппетит, не смогли осилить все припасы замка. Ты приводи себя в порядок и спускайся, а я пойду завтрак готовить.
При мысли о еде меня вновь замутило, и я опрометью бросилась в ванную, где долго плескала себе в лицо холодной водой.
Умывшись и причесавшись, я натянула уже ставшую привычной мужскую одежду. Отстраненно подумала, что можно навестить собственную гардеробную: при отъезде в столицу мне было не до платьев, а гвардейцам и ищейкам они точно были не нужны, не говоря уже о Сумеречных. Скорее всего, мои наряды остались в целости и сохранности, вот только я - удивительное дело! - совсем охладела к ним. Платья из дорогих тканей, кружевные шали и роскошное белье принадлежали иной жизни, той, что закончилась, когда я металась в горячечном бреду в лесном доме Вельмы. Конечно, в столице я купила себе новые вещи, ничуть не хуже тех, что остались здесь, но они не вызывали у меня никаких эмоций. При дворе полагалось появляться в роскошных нарядах - вот я их и надевала. Распорядись Каролина, чтобы все появлялись на ее вечерах хоть в мешках из-под картофеля - покорно натянула бы и столь странное одеяние. А сейчас я чувствовала себя так, словно собиралась забрать себе наряды покойницы. Совсем другой, уже умершей Северины Леоноры.
- Глупые мысли, - вслух сказала я.
И поспешила из спальни, но не вниз, в кухню, а наверх, в портретную галерею. Меня словно магнитом тянуло к изображениям предков. И я точно знала, чье лицо хочу рассмотреть повнимательнее.
Алексия на портрете была едва ли старше меня. Правильный овал лица, тонкий нос, округлый подбородок, внимательные темные глаза под высокими дугами бровей, толстые рыжие косы, уложенные на голове короной. Светлое платье. И драгоценности. Кольца, серьги, всполохи бриллиантов в волосах. Медальона из сна на груди не было. Я почувствовала разочарование. Идя в галерею, я желала получить подтверждение того, что амулет существует. Впрочем, в его существовании сомневаться не стоит, но с чего я взяла, что он выглядит именно так, как запомнившийся мне предмет в спальне незнакомца? Почему я решила, что это и есть наш семейный артефакт? Просто потому, что мне хотелось так думать, вот почему. Разозлившись на свою глупость, я отвернулась от портрета и тут услышала голос Вельмы:
- Северина! Где ты?
- Я здесь! - закричала я. - В портретной галерее!
Подумать только, еще вчера вечером мы боялись нарушить тишину замка громкими звуками! Теперь же, напротив, мне хотелось кричать погромче. Сегодня утром казалось, будто Лерой наполняется голосами и оживает.
- Надо же! - удивилась запыхавшаяся Вельма, появившаяся из-за угла. - А здесь совсем ничего не тронули. Побоялись гнева мертвых?
Я только теперь обратила внимание на эту странность: портретная галерея выглядела как обычно, так, словно Лерой и не подвергался нападению. Разве что ровный слой пыли указывал на то, что давненько здесь не проходилась горничная с метелкой и тряпкой.
- Здесь что, ничего не искали?
- Искали, - уверено ответила Вельма. - Если уж обшарили весь замок, то и сюда не заглянуть не могли. Только вот с портретами были аккуратны. И они - кто бы они ни были, рыскавшие здесь - поступили правильно. Нельзя тревожить покой тех, кто покинул наш мир.
Я села прямо на пол под портретом Алексии, согнула ноги в коленях и обхватила их руками.
- Знаешь, что мне пришло в голову? Лерой ведь огромен, чтобы обыскать его как следует, придется потратить много времени. Возможно, даже не один год.
Колдунья хмыкнула.
- В действительности все намного проще. Вот смотри, гостевые спальни просмотрели вскользь. В кухне тоже относительный порядок, думаю, что и комнаты прислуги никого не заинтересовали. Если хозяева замка что-то прятали, то должны были позаботиться, чтобы на это что-то случайно не наткнулись посторонние. Следовательно, наиболее вероятные места находятся где-то в личных покоях.
Я вспомнила отцовский кабинет, где, казалось, ничего не уцелело, и вынуждена была согласиться. Вельма между тем подошла поближе к портрету Алексии.
- Необычная женщина, - сказала она. - Ты немного на нее похожа.
- Храмовники считают, что она была из Сумеречных, - решилась поделиться я.
- Я бы не удивилась, - отозвалась колдунья. - Конечно, мне не приходилось встречаться с Сумеречными, но эта женщина... Да, у нее определенно была необыкновенная судьба.
- Ты что-то видишь? - с суеверным испугом спросила я.
- Взгляд. Выражение лица. Вот эту раннюю морщинку у губ. Я вижу не больше, чем прочие. Просто, наверное, смотрю иначе, потому мне и открывается больше.
- И тебя не пугает то, что она могла быть Сумеречной?
Вельма пожала плечами.
- Она давно умерла, так что напугать меня не сможет в любом случае. Я отношусь к умершим с должным почтением, у них нет повода мстить мне. А Сумеречные... судя по тому, что я слышала, они мало чем отличаются от нас. Так что не бойся, Северина, если в тебе и течет кровь Сумеречных, то в чудовище ты не превратишься.
- Как ты угадала, о чем я подумала?
- Это было несложно. Слишком хорошо я тебя знаю. А теперь вставай, пойдем завтракать, пока наши приятели не решили, что за нами явились призраки и утащили нас в Сумрак.
Я про себя отметила слово "наши" - вчера Вельма называла мужчин только моими приятелями. Видимо, колдунья прониклась к ним если не доверием, то хотя бы симпатией. И это было хорошо - чутью Вельмы я доверяла. Раз она не ожидает от Пабло и Анри подвоха, то и я могу быть спокойна. Утренняя тошнота уже бесследно прошла, и я осознала, что голодна.
- Пойдем, - произнесла я, поднимаясь с пола. - Надеюсь, завтрак будет вкусным и сытным.
- А разве у меня бывает иначе? - без тени насмешки спросила Вельма.
Я рассмеялась и заверила ее, что она готовит даже вкуснее, чем столичный повар Мартина.
- Неплохо, - произнесла Вельма, распахивая одну из дверей. - Надо только немного прибрать разгром и можно будет устраиваться на ночь. Северина, хочешь остаться со мной?
Я обрадовано кивнула. Ночевать в одиночестве мне не хотелось.
Пабло скрылся за соседней дверью, а мы с Вельмой, сбросив теплые плащи, принялись собирать с пола разбросанные неизвестной рукой вещи, благо, что их было немного. С кровати содрали покрывало и даже стащили матрас.
- Что-то искали, - заметила колдунья. - Но не слишком тщательно. И верно: кто будет хранить ценную вещь там, где ее могут обнаружить посторонние?
В процессе уборки мы выяснили, что постельные принадлежности отсырели.
- Надо бы их просушить, - озадаченно сказала я. - Только, боюсь, в одиночку мне отопление не запустить, даже если похозяйничавшие в замке отряды и оставили нам запасы кристаллов. И проверить воду: если трубы замерзли, то нам придется туго.
- Не замерзли, - успокоила меня Вельма. - Сильных морозов еще не было. А тепло... Сейчас разведем огонь в камине.
Камины были во всех спальнях, хотя вот уже два поколения ими почти не пользовались: мой дедушка, любитель новшеств, снабдил замок центральным отоплением, работавшим на тепловых кристаллах. Кристаллы незадолго до того обнаружили на территории Лероя, их свойства до конца изучены еще не были, и все знакомые отнеслись к дедовой задумке, как к опасному чудачеству. А еще через пару лет переоборудовали подобным образом и свои жилища. Но камины, само собой, остались, только вот огонь в них разводили совсем уж редко.
Меня разобрал истерический смех.
- А дрова где возьмем? - хихикая, спросила я. - Креслами топить будем? Или книгами из библиотеки?
Вельма тяжело вздохнула.
- Совсем поглупела, - резюмировала она. - Я кристаллы захватила. Знала же, что в замке к нашему приезду натоплено не будет. А вот ты почему об этом не подумала?
- Да мне просто никогда не приходилось задумываться о таких вещах, - виновато пояснила я. - Тепло, еда, одежда - все это просто было. Я же только отдавала распоряжения прислуге.
Вскоре наша комната прогрелась. Вельма убедилась, что вода исправно льется из кранов, и пообещала пожертвовать парочку кристаллов на горячую ванну для меня - и для себя.
- Немного расслабиться нам не помешает, - сказала она.
Впрочем, как оказалось, расслабиться хотели не только мы. Мартин, едва разыскав меня, поинтересовался, может ли он навестить винный погреб.
- Думаешь, там что-то осталось? - засомневалась я.
- Бутылки, скорее всего, вывезли, а вот бочки могли и не тронуть, их так легко не спрячешь от глазастых крестьян. Королевские гвардейцы не желают прослыть мародерами, - хохотнул друг.
И ему действительно удалось обнаружить несколько нетронутых бочек с крепкими напитками.
- За употребление пойла такой крепости и нагоняй от командования получить можно было, - пояснил Мартин, наполняя бокалы. - Так что на месте не выпили, а с собой прихватить побоялись.
- Попрошу! - шутливо возразил Анри. - Нечего именовать пойлом благороднейший напиток десятилетней выдержки.
Вельма тем временем споро нарезала предусмотрительно прихваченный с собой окорок.
Наплевав на приличия, мы устроились в одной из спален прямо на ковре. Несмотря на ворчание практичной колдуньи, наши спутники наотрез отказались ночевать в одной комнате. И даже угроза лишить кристаллов не подействовала. Тогда Вельма, поразмыслив, решила не морозить мужчин, но выдать им для обогрева воды всего один кристалл на всех - и пусть моются, как хотят.
И вот теперь мы сидели, побросав на пол диванные подушки в комнате, кажется, Пабло. Или Анри? Я была уверена только в одном: Мартин выбрал для себя спальню, соседствующую с нашей.
- Прошу, - друг протянул мне бокал.
- За успех нашего начинания, - провозгласила я и сделала глоток.
Напиток обжег горло так, что я несколько мгновений хватала воздух приоткрытым ртом. Вельма тут же протянула мне ломоть хлеба с ветчиной.
- Закуси.
- Кто же пьет такими глотками? - укоризненно произнес Анри. - Надо цедить крохотными глоточками и наслаждаться букетом.
Мартин шикнул на него. Он, наверное, понимал мое желание заглушить спиртным боль и страх, что неотступно преследовали меня. Внутри разлилось приятное тепло, и следущий глоток я уже сделала, как положено - отпила немного и подержала напиток во рту.
Как бы ни смаковала наша компания благородный напиток, очень скоро его крепость заставила нас захмелеть. Ушла настороженность из взглядов, нервозность из жестов, напряженность из разговоров. Если совсем недавно оживленный обмен репликами казался притворством, при помощи которого мы подбадривали сами себя, то теперь беседа действительно была непринужденной. Анри со смехом рассказывал, как в свое время старательно продумывал образ Арамеуса, оттачивая каждую деталь.
- Понимаете, казаться совсем уж недалеким было нельзя, - пояснял он. - Дурачков жалеют, но ими не восхищаются. Но и выказывать ум и проницательность тоже не стоило, поскольку таких людей окружающие опасаются. Самовлюбленность оказалась идеальной маской. Если человек думает только о себе, то до других ему дела нет. А многие дамы, разумеется, сочли первоочередной задачей привлечь любым способом внимание самоуверенного красавца. Устроили настоящее состязание.
- Ничего удивительного, - заметила Вельма, весьма свободно чувствовавшая себя в мужском обществе. - Каждой женщине хочется почувствовать себя особенной. Завладеть вниманием всеобщего любимца - способ ничуть не хуже прочих. Хотела бы я услышать ваши стихи.
К моему удивлению, поэт смутился.
- Вы уверены? По-моему, эта пафосная чушь вам не понравится.
Вельма покачала головой.
- Не те, что вы читали светским дамам. Иные, что написаны только для себя.
На лице Анри появилось лукавое выражение. Он тряхнул головой и запел на незамысловатый мотивчик:
- "Для студента главное - учеба!" - это скажет вам любой профессор.
"Для студента главное - попойка!" - будет уверять любой трактирщик.
- "В молодости главное - влюбиться!" - это знает всякая девица, - подхватил Мартин.
"За квартиру надо расплатиться!" - твердо верит каждая хозяйка.
И никто, никто из них не спросит,
Что же надо самому студенту.
А студент мечтает отоспаться,
Лечь в постель и дрыхнуть двое суток,
А еще, конечно, лучше трое,
Чтоб никто-никто не беспокоил.
Чтоб простила все долги хозяйка,
И вина бесплатно дал трактирщик,
Чтоб отстал с зачетами профессор,
И с любовью в Сумрак шла девица.
Это может только лишь присниться,
Это может только лишь присниться,
Это скажет вам любой студент.
Вельма рассмеялась.
- Вообще-то я интересовалась вовсе не теми песенками, которыми вы развлекали однокурсников. Но должна признаться, что здесь вы меня переиграли. Что же, я все равно не оставляю надежду когда-нибудь услышать то, что вы сочинили только для себя.
Анри поднялся и отвесил ей шутливый поклон.
- Вы меня раскусили. Признаться, я еще не готов выносить на суд общественности столь сокровенные мысли.
Говорил он со смехом, но мне показалось, что поэт серьезен, как никогда прежде.
Вельма принялась расспрашивать Пабло о его странствиях, и он охотно рассказывал о диковинных местах, где ему приходилось побывать. Поскольку выпитое развязало языки и сняло стеснительность, то Фиоре поведал даже о любопытных брачных обычаях, что распространены на одном из южных островов Варнейского моря. Правда, заострять внимание на особо пикантных деталях не стал.
Нить повествования, несмотря на мой искренний интерес, все ускользала от меня, и я никак не могла сосредоточиться на словах Пабло. Очертания предметов в комнате внезапно начали расплываться, а голова отяжелела так, что то и дело клонилась к плечу.
- Северина уже засыпает, - раздался совсем рядом отчего-то очень громкий голос Вельмы, и я досадливо поморщилась. - Пожалуй, мы пойдем.
И колдунья потянула меня вверх за руку. Нехотя я встала и поплелась за ней. Пол под ногами оказался неровным - и как я раньше этого не замечала? - и я несколько раз пошатнулась. А в нашей спальне кое-как сбросила обувь, стащила с себя верхнюю рубаху и штаны и забралась под одеяло, желая, словно студент из песенки Анри, проспать двое суток, не просыпаясь.
Голова гудела, во рту пересохло, а при попытке открыть глаза я даже охнула.
- Вот, выпей.
Вельма поднесла мне ко рту горьковатый напиток.
- Ну как, полегче?
Я потерла глаза и с трудом приподнялась на локтях.
- Вроде бы да. Во всяком случае, тошнота отступила.
- Умойся, скоро все пройдет. Как знала, захватила с собой нужное зелье.
- А как остальные?
- Да что с ними случиться? - искренне удивилась колдунья. - Для крепких здоровых мужчин такое количество выпитого - ерунда, даже вспоминать не о чем. Тебя срубило, конечно, знатно, но ты к крепким напиткам непривычная, да и устала сильно. Я твоих друзей в кухню отправила, плиту растопить. Сама знаешь, кристаллы всем хороши, кроме одного: для приготовления еды непригодны. А я, уж ты меня прости, немного похозяйничала в холодных. Кое-какие припасы остались, так что голодная смерть нам точно не грозит. Даже королевские гвардейцы, несмотря на свой общеизвестный аппетит, не смогли осилить все припасы замка. Ты приводи себя в порядок и спускайся, а я пойду завтрак готовить.
При мысли о еде меня вновь замутило, и я опрометью бросилась в ванную, где долго плескала себе в лицо холодной водой.
Умывшись и причесавшись, я натянула уже ставшую привычной мужскую одежду. Отстраненно подумала, что можно навестить собственную гардеробную: при отъезде в столицу мне было не до платьев, а гвардейцам и ищейкам они точно были не нужны, не говоря уже о Сумеречных. Скорее всего, мои наряды остались в целости и сохранности, вот только я - удивительное дело! - совсем охладела к ним. Платья из дорогих тканей, кружевные шали и роскошное белье принадлежали иной жизни, той, что закончилась, когда я металась в горячечном бреду в лесном доме Вельмы. Конечно, в столице я купила себе новые вещи, ничуть не хуже тех, что остались здесь, но они не вызывали у меня никаких эмоций. При дворе полагалось появляться в роскошных нарядах - вот я их и надевала. Распорядись Каролина, чтобы все появлялись на ее вечерах хоть в мешках из-под картофеля - покорно натянула бы и столь странное одеяние. А сейчас я чувствовала себя так, словно собиралась забрать себе наряды покойницы. Совсем другой, уже умершей Северины Леоноры.
- Глупые мысли, - вслух сказала я.
И поспешила из спальни, но не вниз, в кухню, а наверх, в портретную галерею. Меня словно магнитом тянуло к изображениям предков. И я точно знала, чье лицо хочу рассмотреть повнимательнее.
Алексия на портрете была едва ли старше меня. Правильный овал лица, тонкий нос, округлый подбородок, внимательные темные глаза под высокими дугами бровей, толстые рыжие косы, уложенные на голове короной. Светлое платье. И драгоценности. Кольца, серьги, всполохи бриллиантов в волосах. Медальона из сна на груди не было. Я почувствовала разочарование. Идя в галерею, я желала получить подтверждение того, что амулет существует. Впрочем, в его существовании сомневаться не стоит, но с чего я взяла, что он выглядит именно так, как запомнившийся мне предмет в спальне незнакомца? Почему я решила, что это и есть наш семейный артефакт? Просто потому, что мне хотелось так думать, вот почему. Разозлившись на свою глупость, я отвернулась от портрета и тут услышала голос Вельмы:
- Северина! Где ты?
- Я здесь! - закричала я. - В портретной галерее!
Подумать только, еще вчера вечером мы боялись нарушить тишину замка громкими звуками! Теперь же, напротив, мне хотелось кричать погромче. Сегодня утром казалось, будто Лерой наполняется голосами и оживает.
- Надо же! - удивилась запыхавшаяся Вельма, появившаяся из-за угла. - А здесь совсем ничего не тронули. Побоялись гнева мертвых?
Я только теперь обратила внимание на эту странность: портретная галерея выглядела как обычно, так, словно Лерой и не подвергался нападению. Разве что ровный слой пыли указывал на то, что давненько здесь не проходилась горничная с метелкой и тряпкой.
- Здесь что, ничего не искали?
- Искали, - уверено ответила Вельма. - Если уж обшарили весь замок, то и сюда не заглянуть не могли. Только вот с портретами были аккуратны. И они - кто бы они ни были, рыскавшие здесь - поступили правильно. Нельзя тревожить покой тех, кто покинул наш мир.
Я села прямо на пол под портретом Алексии, согнула ноги в коленях и обхватила их руками.
- Знаешь, что мне пришло в голову? Лерой ведь огромен, чтобы обыскать его как следует, придется потратить много времени. Возможно, даже не один год.
Колдунья хмыкнула.
- В действительности все намного проще. Вот смотри, гостевые спальни просмотрели вскользь. В кухне тоже относительный порядок, думаю, что и комнаты прислуги никого не заинтересовали. Если хозяева замка что-то прятали, то должны были позаботиться, чтобы на это что-то случайно не наткнулись посторонние. Следовательно, наиболее вероятные места находятся где-то в личных покоях.
Я вспомнила отцовский кабинет, где, казалось, ничего не уцелело, и вынуждена была согласиться. Вельма между тем подошла поближе к портрету Алексии.
- Необычная женщина, - сказала она. - Ты немного на нее похожа.
- Храмовники считают, что она была из Сумеречных, - решилась поделиться я.
- Я бы не удивилась, - отозвалась колдунья. - Конечно, мне не приходилось встречаться с Сумеречными, но эта женщина... Да, у нее определенно была необыкновенная судьба.
- Ты что-то видишь? - с суеверным испугом спросила я.
- Взгляд. Выражение лица. Вот эту раннюю морщинку у губ. Я вижу не больше, чем прочие. Просто, наверное, смотрю иначе, потому мне и открывается больше.
- И тебя не пугает то, что она могла быть Сумеречной?
Вельма пожала плечами.
- Она давно умерла, так что напугать меня не сможет в любом случае. Я отношусь к умершим с должным почтением, у них нет повода мстить мне. А Сумеречные... судя по тому, что я слышала, они мало чем отличаются от нас. Так что не бойся, Северина, если в тебе и течет кровь Сумеречных, то в чудовище ты не превратишься.
- Как ты угадала, о чем я подумала?
- Это было несложно. Слишком хорошо я тебя знаю. А теперь вставай, пойдем завтракать, пока наши приятели не решили, что за нами явились призраки и утащили нас в Сумрак.
Я про себя отметила слово "наши" - вчера Вельма называла мужчин только моими приятелями. Видимо, колдунья прониклась к ним если не доверием, то хотя бы симпатией. И это было хорошо - чутью Вельмы я доверяла. Раз она не ожидает от Пабло и Анри подвоха, то и я могу быть спокойна. Утренняя тошнота уже бесследно прошла, и я осознала, что голодна.
- Пойдем, - произнесла я, поднимаясь с пола. - Надеюсь, завтрак будет вкусным и сытным.
- А разве у меня бывает иначе? - без тени насмешки спросила Вельма.
Я рассмеялась и заверила ее, что она готовит даже вкуснее, чем столичный повар Мартина.
