Людмила Михайловна знала, что своих детей у Ивана Фёдоровича не было.
– Марьяна-то? – гость вынул сигарету и вопросительно посмотрел на хозяйку.
– Кури здесь, – махнула рукой та, – хоть мужиком запахнет… Живу одна-одинёшенька, как бирюк… Ну так как там Марьяна поживает?
– А ты съезди к ней сама, вот и узнаешь, – сыто откинулся на спинку стула Иван Фёдорович, прикуривая. – Марьяна теперь – местная знаменитость, со всей округи к ней желающие едут. Я хоть и не верю всем этим штукам, но раз людям помогает, значит, что-то такое есть. Съезди к ней, глядишь, Марьяна и тебе поможет.
– Вот как? – удивлённо подняла брови Людмила Михайловна, – а чем же она так знаменита?
– Да разное говорят, – пожал плечами Иван Фёдорович. – Кто целительницей называет, кто экстрасенсом, а кто и ведьмачкой.
Людмила Михайловна недоверчиво хмыкнула.
– Шарлатаны они все, Ваня… У кого я только и не была, что мне только не обещали… – она грустно вздохнула. – А с чего это вдруг Марьяна таким занялась? Вроде бы нормальная девочка была.
– Да я и сам толком не очень-то в этом понимаю. Знаю лишь, что тем летом, после экспедиции, Марьяна попала под песчаный оползень. Ей повезло, быстро откопали, но она долго лежала в коме. А после этого у неё открылся какой-то божий дар.
– Я слышала – такое бывает…
– Впрочем, её мать, Надежда, утверждает, что божий дар у них в роду – наследственный по материнской линии, точнее, от бабушек – к внучкам.
– Сказки это всё, Ваня, – вздохнула Людмила Михайловна, – не верю я.
– Да я тоже вроде бы не верующий, – тот стряхнул пепел в тарелку, – материалист, атеист, прагматик и всё такое… Советское образование, рефераты и курсовые по религиоведению, атеизму… Только вот едут ведь к ней люди со всей округи, каждый со своими бедами. Людей-то не обманешь.
– Очень даже легко обмануть…
– А однажды я и сам убедился: есть в ней что-то.
– Рассказала тебе эпизод из твоей жизни? О которой ей всё известно… – хозяйка не скрывала своего скепсиса.
– Рассказала, но не мне. Как-то к ней, Марьяне, собрался ехать мой давний знакомый, у него там был серьёзный вопрос… Ну, неважно. Так вот, я ему сказал: поверь ей только в том случае, если она расскажет, где находится сын его друга, то бишь, мой сын.
– Твой сын…?
Иван Фёдорович кивнул.
– Марьяна сказала буквально следующее: не надо было твоему другу садиться за руль после застолья, тогда его не рождённый сын остался бы жить.
Людмила Михайловна тихо ахнула и горестно покачала головой.
– Я и не знала… Это правда, Ваня?..
– Эта правда изо дня в день многие годы отравляла мне жизнь. А уж Оксанке-то, жене, и подавно. Её врачи спасли, а вот детей после той аварии у неё больше не могло быть.
– Так что же – Марьяна, действительно, не знала, что речь шла о тебе?
– Действительно – не знала. А потом она ещё добавила: передай своему другу, чтобы он не мучил себя больше, потому что и в смерти есть смысл.
– Не понимаю…
– И я не понял. Но жить после этого мне стало как-то легче.
Людмила Михайловна задумчиво покачала головой.
– Знаешь, Ваня, если бы мне кто-то другой рассказал, я бы не поверила. Оставь мне адрес, может, я действительно как-нибудь выберусь к Марьяне…
Что может быть прекраснее утра на родной земле, где прошло Детство, и наступила Юность, где капельки росы на травах сверкают чистыми алмазными россыпями, а птицы в лесу самозабвенно поют приветствие Солнцу?..
Возле Священной Рощи собрались Юные – ровно двадцать один альв, как и было во все времена. Однажды они уже были в этом сакральном месте – в детстве, когда учились создавать Омут Времени.
Велерад уже был здесь.
– Так мы через Омут Времени пойдём или через Портал? – спросил кто-то нетерпеливый.
– Каждый из вас заглянет в Окно Мира, чтобы увидеть предначертанное ему. От этого и зависит ваш способ перехода. А теперь – вперёд.
Они двинулись цепочкой под молчаливую сень вековых дубов и, миновав их, вскоре очутились на берегу Священного Озера.
Велерад взошёл на Летучий Камень. Воздев руки, он произнёс благодарственную речь Великому Властителю Света, а затем повернулся к стоящим в стороне Юным:
– Кто первый? Прошу…
От стайки альвов отделился Матти и первым взошёл на Летучий Камень, к Велераду.
– О, Духи Воды, – негромко проговорил Велерад, – прошу вас отворить окно в Мир людей и приоткрыть завесу над судьбой этого юноши…
По воде пробежала рябь, затем стихла, и в зеркале воды Матти увидел себя, стоящим возле огромного железного сооружения, вздымающегося в небо.
– Пойдёшь Подземной Тропой, ведущей на запад, – кратко объяснил Велерад.
– Теперь я! – Аника легко взбежала на камень после того, как оттуда спустился Матти.
Альвийка увидела себя в лесу, возле старых железных ворот с надписью, которую она не поняла.
– Ты, Аника, пойдёшь на южный Портал.
– Как это – на южный? – уставилась та на Велерада. – Ты же говорил – на юге опасно!
– Я предупреждал, это так. Но у каждого из вас своя судьба. Ты всё равно очутишься там, какой бы дорогой не пошла. Будь очень осторожной, дочка. Следующий!
Спустя полчаса, Юные определились с предстоящей им дорогой. Затем все они покинули Священную Рощу и, напутственные добрыми словами, отправились каждый навстречу своей судьбе.
Солнце скатилось за кромку леса и теперь просвечивало длинными лучами сквозь игольчатые кроны смерек. Дневная жара уступила место приятной прохладе.
На одной из многочисленных лесных полян работали двое: Марьяна, точнее Марьяна Львовна – моложавая стройная женщина средних лет, и её не то помощник, не то наставник – дед Петро. Вдвоём они торопились до наступления темноты сгрести высохшую траву и накидать её в аккуратный стожок на опушке.
– Давай, давай, поторапливайся! – подгонял старый лесник молодую начальницу, которая на мгновение остановилась, чтобы перевести дух. – Это тебе не бумажки перебирать в конторе! Совсем молодёжь разленилась, ничего делать не хотят, только бы в компустер поиграться...
– Дед Петро, я же сейчас не за компьютером, – возразила Марьяна.
– Да я не о тебе, дочка, а вообще… – дед подцепил последний навильник и закинул его на самый верх стожка. – Ты-то как раз молодец, работящая, даром, что городская.
Марьяна вытерла пот со лба.
– Какая же я городская? Уже почти пятнадцать лет, как здесь живу.
– Всё равно городская – вон какая умная да чистенькая. И куда только парни смотрят?..
Это был больной вопрос. Марьяна молча подхватила грабли, повернулась и пошла с покоса.
– Да не серчай ты на меня, старого, дочка, – примирительно произнёс старик, догнав её. – Я же обещал деду твоему, Тарасу, царствие ему небесное – позаботиться о тебе, выучить всем премудростям, и замуж выдать. А ты вот…
– Выйду, если судьба будет, – сухо ответила та.
– А как же? Обязательно будет!.. Вон ты какая красавица!..
Они спустились к ручью в сгущающихся сумерках, умылись и, освободив от пут пасущихся неподалёку стреноженных лошадей, оседлали их.
Вечерний воздух был наполнен свежестью и душистым ароматом скошенной травы. Где-то перекликались птицы. В верховьях смерек шумел ветер. Не сговариваясь, Марьяна и дед Петро повели коней в поводу.
– Да, дочка, – вроде как продолжил разговор дед, – хорошее дело ты выбрала. Лес нужно защищать, растить, любить. Вон сколько поганцев развелось – ни чёрт, ни леший их не страшат, губят всё живое вокруг…
– Так нас этому и учили, – подхватила женщина, – сохранять места обитания дикой природы, регулировать качество натуральных источников воды, восстанавливать лесные массивы и природные ландшафты…
– Тьфу ты, – дед был раздосадован. – Ну что то за мова? Чтобы я от тебя такого больше не слышал. Говоришь как телевизор. Глянь-ка…
Они вышли из леса и остановились.
Слева, там, где село солнце и горизонт всё ещё светился розоватым цветом, у подножья покатой горы виднелась деревенька.
– Да не туда смотришь, – произнёс дед, – смотри: горы наши совсем лысыми стали! Разве можно так с лесом обращаться? Лес – он чаривный, а люди его – под корень… Нельзя губить живое, дочка, нельзя…
Они продолжили свой путь и, спустившись с горы, поравнялись с крайним домиком, стоявшим на отшибе, за селом.
– Ну, прощавай, – дед свернул к дому. – Гляди ж, утром чтобы была на этом же месте. Нам ещё много работы предстоит.
Марьяна повела коня дальше – до следующей усадьбы.
Открыв калитку, они с Сивком прошествовали мимо молодого лохматого пса Чонки, который благоразумно держался подальше от конских копыт, но при этом не забывал ластиться к любимой хозяйке.
Во дворе стояла бабушка Марьяны – Христина Петровна. Она была уже достаточно стара, но годы не согнули её. А привычка к чистоте подчёркивала её благородный вид.
Марьяна, улыбаясь, смотрела на неё.
– Чего?.. – подозрительно спросила та.
– Бабуль, ты такая красивая… Если бы тебя приодеть в городскую одежду да сводить в салон красоты, никто не дал бы тебе более пятидесяти. А ведь тебе уже седьмой десяток.
– Салон красоты, вот ещё выдумала…– пробурчала та. – Живи на земле сама и не мешай жить другим, вот и будешь хорошо выглядеть. Ну-ка, дай коня, сама отведу. Иди вечерять, там еда на столе стынет…
Марьяна с аппетитом ужинала, а Христина Петровна, сидя напротив, любовалась ею.
– Вот ты говоришь, красивая, – покачала головой она. – А сама-то?.. Почему одна? Неужели у вас легиня не нашлось для тебя?
– Бабушка!..
– Что – бабушка? – та стала прибирать на столе, не переставая бурчать. – Вот раньше девка как поспеет, так и на танцы, а там – выбирай кого хочешь. А теперь что? Девки и парни и танцевать-то разучились, вместо этого – учеба в городе, а городские хлопцы недобрые, им бы только погулять да бросить…
– И в селе таких хватает.
– Так в селе они все на виду… – Христина Петровна поставила перед внучкой кружку, – молочка вот выпей… Вон, например…
– Ба, я их всех знаю!..
– Так чего же сторонишься? Года-то идут, молодь подрастает, а ты…
– Бабушка, перестаньте, – с досадой сдвинула брови Марьяна. – Вы же сами мне говорили – от судьбы не уйдёшь.
– Так то оно так, – вздохнула та, – да только спокойнее мне было бы умирать…
– Бабушка!.. Не говорите так!..
– Говорю, что думаю, – строго сдвинула брови старая мольфарка, – а ты не перебивай, слушай. Матерь Божью Пресвятую Богородицу проси – послать тебе хорошего мужа. Не гордись, люба моя, проси почаще, и будет тебе дано…
Бабушка всё говорила, говорила, но Марьяна больше не слушала её.
Личная жизнь у молодой женщины отчего-то не складывалась, и даже короткий брак с однокурсником Виктором не принёс ей счастья. Может, это из-за того, что она, Марьяна, не поверила перед свадьбой своему сердцу, которое вообще молчало? Или это было расплатой за её ведовство – к этому времени Марьяна стала уже знаменитой… Кто знает.
– Вы же сами не раз говорили, что у ворожек несчастливая судьба, – ввернула Марьяна фразу в поток бабушкиных слов.
– А ты проси у Матери Божьей почаще помощи, вот и сложится твоё счастье!
Бабушка ещё что-то говорила, а потом окликнула не слушающую её внучку:
– Марьянко!
– А?.. Извините, бабуль, я задумалась. Вы что-то спросили?
– Не надоело ещё, говорю, тебе сено с дедом Петром заготавливать? Ты же вроде как в конторе должна сидеть.
– Да что вы, ба! Сено такое душистое, сгребать его – одно удовольствие! Будет чем зверьё зимой подкармливать.
– Ну вот и хорошо, если в радость. А то ведь ты у меня городская, непривычная к нашей жизни.
– И вы как дед! Какая же я городская? Уже лет пятнадцать, как здесь живу.
– Всё равно – городская: умная, грамотная, а уж до чего чистоплотна…
Бабушка ещё долго рассуждала, какая у неё справная внучка. Но Марьяна её не слышала – едва уложившись в постель, она сразу же крепко уснула.
Ранним летним утром из старых ворот с облезлой надписью «Турбаза Лесная» вышла группа альпинистов-спелеологов, ведомая опытным инструктором Михаилом Шуляком.
Михаил так и не стал физиком, хотя, будучи прилежным сыном, по настоянию родителей успешно окончил физмат пятнадцать лет назад.
Но кто сможет объяснить, почему некоторых людей манят дороги, темень и грязь подземелий, либо, что ничуть не легче – неприступные и опасные снежные вершины гор? Отчего Михаилу не сиделось в приличной городской квартирке? Ведь там так вкусно пахнет свежеиспечёнными пирогами, над которыми усердно колдует заботливая жена, а в кровати спит сын Колька – заласканный ею плакса и толстяк? И сколько бы Михаил не спорил с ней по поводу тепличного воспитания сына, всё было напрасно. Более того, Валерия поставила перед ним выбор: или мы, или твои походы! Что мог выбрать несостоявшийся домосед? Ну конечно же, то, чего требовала его бродяжья душа: дороги. Валерия не смирилась с таким выбором мужа и, разменяв доставшуюся Михаилу от родителей квартиру, перебралась с сыном в новую «двушку», возле метро. Михаилу же досталась однокомнатная квартирка на четвёртом этаже старого панельного дома, на окраине.
Официально они не были разведены – их отношения, так сказать, повисли в воздухе.
Аника шагнула за Портал и, сделав несколько шагов, оглянулась: тот закрылся.
Теперь перед ней расстилался лес. Обычный лес. Кажется, он ничуть не отличался от альвийского. Или это лишь на первый взгляд?..
Она прислушалась: в той стороне, где слышалось журчание ручья, раздались голоса людей. Аника отступила в густой кустарник – она просто-напросто струсила.
Весёлые голоса стали громче, и вскоре на тропинке показались люди, идущие друг за другом. Молодой мужчина, шествующий во главе, был высок, худощав и светловолос, как альв, но только волосы у него были короткие. Одежды не скрывали его стройного сильного тела. Так густая шерсть вожака-волка не скрывает его сути – лучшего для потомства самца, весь воздух вокруг которого пропитан страстным любовным призывом.
Аника прямо-таки впилась взглядом в человека, идущего во главе.
Что же это такое – «восхитительное чувство – Любовь»? Может, это внешняя привлекательность вот этого мужчины? Или первобытное ощущение в нём лидера-вожака? Как и где отыскать в этом незнакомом Мире Любовь, ради которой совершён этот переход?..
Пожалуй, стоит присоединиться к веренице этих людей…
Цепочка туристов только что свернула с главной дороги на заурядную лесную тропу, как сзади раздался крик:
– Э-эй, погодите! Вы меня забыли!
Те оглянулись. Их догоняла длинноногая стройная девица с развевающимися светлыми волосами.
Михаил вытащил путевой лист и взглянул в него. Девица явно была лишней, двенадцатой, не числившейся в списке.
– Кто такая? – строго спросил Михаил, – почему вас нет в моём путевом листе?
– Аника Эглите, – жизнерадостно представилась ничуть не запыхавшаяся девица, – я только что прибыла, и сразу – в путь, с вами!
– Латышка, что ли? – миролюбиво уточнил Михаил, дописав фамилию девицы в самом низу списка.
– Ага!
– Ладно. Становись вот сюда, – он указал ей место в цепочке туристов. – Задание: не ныть, не лихачить. Остальные инструкции – по ходу. Ясно?..
Аника стояла совсем рядом – юная и лёгкая, словно изготовившаяся к высокому полёту птица. Михаил отодвинулся. Охотничья натура мужчины всегда делает стойку перед такими порывистыми особами, которые, к тому же, пахнут пряными травами…
– Марьяна-то? – гость вынул сигарету и вопросительно посмотрел на хозяйку.
– Кури здесь, – махнула рукой та, – хоть мужиком запахнет… Живу одна-одинёшенька, как бирюк… Ну так как там Марьяна поживает?
– А ты съезди к ней сама, вот и узнаешь, – сыто откинулся на спинку стула Иван Фёдорович, прикуривая. – Марьяна теперь – местная знаменитость, со всей округи к ней желающие едут. Я хоть и не верю всем этим штукам, но раз людям помогает, значит, что-то такое есть. Съезди к ней, глядишь, Марьяна и тебе поможет.
– Вот как? – удивлённо подняла брови Людмила Михайловна, – а чем же она так знаменита?
– Да разное говорят, – пожал плечами Иван Фёдорович. – Кто целительницей называет, кто экстрасенсом, а кто и ведьмачкой.
Людмила Михайловна недоверчиво хмыкнула.
– Шарлатаны они все, Ваня… У кого я только и не была, что мне только не обещали… – она грустно вздохнула. – А с чего это вдруг Марьяна таким занялась? Вроде бы нормальная девочка была.
– Да я и сам толком не очень-то в этом понимаю. Знаю лишь, что тем летом, после экспедиции, Марьяна попала под песчаный оползень. Ей повезло, быстро откопали, но она долго лежала в коме. А после этого у неё открылся какой-то божий дар.
– Я слышала – такое бывает…
– Впрочем, её мать, Надежда, утверждает, что божий дар у них в роду – наследственный по материнской линии, точнее, от бабушек – к внучкам.
– Сказки это всё, Ваня, – вздохнула Людмила Михайловна, – не верю я.
– Да я тоже вроде бы не верующий, – тот стряхнул пепел в тарелку, – материалист, атеист, прагматик и всё такое… Советское образование, рефераты и курсовые по религиоведению, атеизму… Только вот едут ведь к ней люди со всей округи, каждый со своими бедами. Людей-то не обманешь.
– Очень даже легко обмануть…
– А однажды я и сам убедился: есть в ней что-то.
– Рассказала тебе эпизод из твоей жизни? О которой ей всё известно… – хозяйка не скрывала своего скепсиса.
– Рассказала, но не мне. Как-то к ней, Марьяне, собрался ехать мой давний знакомый, у него там был серьёзный вопрос… Ну, неважно. Так вот, я ему сказал: поверь ей только в том случае, если она расскажет, где находится сын его друга, то бишь, мой сын.
– Твой сын…?
Иван Фёдорович кивнул.
– Марьяна сказала буквально следующее: не надо было твоему другу садиться за руль после застолья, тогда его не рождённый сын остался бы жить.
Людмила Михайловна тихо ахнула и горестно покачала головой.
– Я и не знала… Это правда, Ваня?..
– Эта правда изо дня в день многие годы отравляла мне жизнь. А уж Оксанке-то, жене, и подавно. Её врачи спасли, а вот детей после той аварии у неё больше не могло быть.
– Так что же – Марьяна, действительно, не знала, что речь шла о тебе?
– Действительно – не знала. А потом она ещё добавила: передай своему другу, чтобы он не мучил себя больше, потому что и в смерти есть смысл.
– Не понимаю…
– И я не понял. Но жить после этого мне стало как-то легче.
Людмила Михайловна задумчиво покачала головой.
– Знаешь, Ваня, если бы мне кто-то другой рассказал, я бы не поверила. Оставь мне адрес, может, я действительно как-нибудь выберусь к Марьяне…
ГЛАВА 14
Что может быть прекраснее утра на родной земле, где прошло Детство, и наступила Юность, где капельки росы на травах сверкают чистыми алмазными россыпями, а птицы в лесу самозабвенно поют приветствие Солнцу?..
Возле Священной Рощи собрались Юные – ровно двадцать один альв, как и было во все времена. Однажды они уже были в этом сакральном месте – в детстве, когда учились создавать Омут Времени.
Велерад уже был здесь.
– Так мы через Омут Времени пойдём или через Портал? – спросил кто-то нетерпеливый.
– Каждый из вас заглянет в Окно Мира, чтобы увидеть предначертанное ему. От этого и зависит ваш способ перехода. А теперь – вперёд.
Они двинулись цепочкой под молчаливую сень вековых дубов и, миновав их, вскоре очутились на берегу Священного Озера.
Велерад взошёл на Летучий Камень. Воздев руки, он произнёс благодарственную речь Великому Властителю Света, а затем повернулся к стоящим в стороне Юным:
– Кто первый? Прошу…
От стайки альвов отделился Матти и первым взошёл на Летучий Камень, к Велераду.
– О, Духи Воды, – негромко проговорил Велерад, – прошу вас отворить окно в Мир людей и приоткрыть завесу над судьбой этого юноши…
По воде пробежала рябь, затем стихла, и в зеркале воды Матти увидел себя, стоящим возле огромного железного сооружения, вздымающегося в небо.
– Пойдёшь Подземной Тропой, ведущей на запад, – кратко объяснил Велерад.
– Теперь я! – Аника легко взбежала на камень после того, как оттуда спустился Матти.
Альвийка увидела себя в лесу, возле старых железных ворот с надписью, которую она не поняла.
– Ты, Аника, пойдёшь на южный Портал.
– Как это – на южный? – уставилась та на Велерада. – Ты же говорил – на юге опасно!
– Я предупреждал, это так. Но у каждого из вас своя судьба. Ты всё равно очутишься там, какой бы дорогой не пошла. Будь очень осторожной, дочка. Следующий!
Спустя полчаса, Юные определились с предстоящей им дорогой. Затем все они покинули Священную Рощу и, напутственные добрыми словами, отправились каждый навстречу своей судьбе.
ГЛАВА 15
Солнце скатилось за кромку леса и теперь просвечивало длинными лучами сквозь игольчатые кроны смерек. Дневная жара уступила место приятной прохладе.
На одной из многочисленных лесных полян работали двое: Марьяна, точнее Марьяна Львовна – моложавая стройная женщина средних лет, и её не то помощник, не то наставник – дед Петро. Вдвоём они торопились до наступления темноты сгрести высохшую траву и накидать её в аккуратный стожок на опушке.
– Давай, давай, поторапливайся! – подгонял старый лесник молодую начальницу, которая на мгновение остановилась, чтобы перевести дух. – Это тебе не бумажки перебирать в конторе! Совсем молодёжь разленилась, ничего делать не хотят, только бы в компустер поиграться...
– Дед Петро, я же сейчас не за компьютером, – возразила Марьяна.
– Да я не о тебе, дочка, а вообще… – дед подцепил последний навильник и закинул его на самый верх стожка. – Ты-то как раз молодец, работящая, даром, что городская.
Марьяна вытерла пот со лба.
– Какая же я городская? Уже почти пятнадцать лет, как здесь живу.
– Всё равно городская – вон какая умная да чистенькая. И куда только парни смотрят?..
Это был больной вопрос. Марьяна молча подхватила грабли, повернулась и пошла с покоса.
– Да не серчай ты на меня, старого, дочка, – примирительно произнёс старик, догнав её. – Я же обещал деду твоему, Тарасу, царствие ему небесное – позаботиться о тебе, выучить всем премудростям, и замуж выдать. А ты вот…
– Выйду, если судьба будет, – сухо ответила та.
– А как же? Обязательно будет!.. Вон ты какая красавица!..
Они спустились к ручью в сгущающихся сумерках, умылись и, освободив от пут пасущихся неподалёку стреноженных лошадей, оседлали их.
Вечерний воздух был наполнен свежестью и душистым ароматом скошенной травы. Где-то перекликались птицы. В верховьях смерек шумел ветер. Не сговариваясь, Марьяна и дед Петро повели коней в поводу.
– Да, дочка, – вроде как продолжил разговор дед, – хорошее дело ты выбрала. Лес нужно защищать, растить, любить. Вон сколько поганцев развелось – ни чёрт, ни леший их не страшат, губят всё живое вокруг…
– Так нас этому и учили, – подхватила женщина, – сохранять места обитания дикой природы, регулировать качество натуральных источников воды, восстанавливать лесные массивы и природные ландшафты…
– Тьфу ты, – дед был раздосадован. – Ну что то за мова? Чтобы я от тебя такого больше не слышал. Говоришь как телевизор. Глянь-ка…
Они вышли из леса и остановились.
Слева, там, где село солнце и горизонт всё ещё светился розоватым цветом, у подножья покатой горы виднелась деревенька.
– Да не туда смотришь, – произнёс дед, – смотри: горы наши совсем лысыми стали! Разве можно так с лесом обращаться? Лес – он чаривный, а люди его – под корень… Нельзя губить живое, дочка, нельзя…
Они продолжили свой путь и, спустившись с горы, поравнялись с крайним домиком, стоявшим на отшибе, за селом.
– Ну, прощавай, – дед свернул к дому. – Гляди ж, утром чтобы была на этом же месте. Нам ещё много работы предстоит.
Марьяна повела коня дальше – до следующей усадьбы.
Открыв калитку, они с Сивком прошествовали мимо молодого лохматого пса Чонки, который благоразумно держался подальше от конских копыт, но при этом не забывал ластиться к любимой хозяйке.
Во дворе стояла бабушка Марьяны – Христина Петровна. Она была уже достаточно стара, но годы не согнули её. А привычка к чистоте подчёркивала её благородный вид.
Марьяна, улыбаясь, смотрела на неё.
– Чего?.. – подозрительно спросила та.
– Бабуль, ты такая красивая… Если бы тебя приодеть в городскую одежду да сводить в салон красоты, никто не дал бы тебе более пятидесяти. А ведь тебе уже седьмой десяток.
– Салон красоты, вот ещё выдумала…– пробурчала та. – Живи на земле сама и не мешай жить другим, вот и будешь хорошо выглядеть. Ну-ка, дай коня, сама отведу. Иди вечерять, там еда на столе стынет…
Марьяна с аппетитом ужинала, а Христина Петровна, сидя напротив, любовалась ею.
– Вот ты говоришь, красивая, – покачала головой она. – А сама-то?.. Почему одна? Неужели у вас легиня не нашлось для тебя?
– Бабушка!..
– Что – бабушка? – та стала прибирать на столе, не переставая бурчать. – Вот раньше девка как поспеет, так и на танцы, а там – выбирай кого хочешь. А теперь что? Девки и парни и танцевать-то разучились, вместо этого – учеба в городе, а городские хлопцы недобрые, им бы только погулять да бросить…
– И в селе таких хватает.
– Так в селе они все на виду… – Христина Петровна поставила перед внучкой кружку, – молочка вот выпей… Вон, например…
– Ба, я их всех знаю!..
– Так чего же сторонишься? Года-то идут, молодь подрастает, а ты…
– Бабушка, перестаньте, – с досадой сдвинула брови Марьяна. – Вы же сами мне говорили – от судьбы не уйдёшь.
– Так то оно так, – вздохнула та, – да только спокойнее мне было бы умирать…
– Бабушка!.. Не говорите так!..
– Говорю, что думаю, – строго сдвинула брови старая мольфарка, – а ты не перебивай, слушай. Матерь Божью Пресвятую Богородицу проси – послать тебе хорошего мужа. Не гордись, люба моя, проси почаще, и будет тебе дано…
Бабушка всё говорила, говорила, но Марьяна больше не слушала её.
Личная жизнь у молодой женщины отчего-то не складывалась, и даже короткий брак с однокурсником Виктором не принёс ей счастья. Может, это из-за того, что она, Марьяна, не поверила перед свадьбой своему сердцу, которое вообще молчало? Или это было расплатой за её ведовство – к этому времени Марьяна стала уже знаменитой… Кто знает.
– Вы же сами не раз говорили, что у ворожек несчастливая судьба, – ввернула Марьяна фразу в поток бабушкиных слов.
– А ты проси у Матери Божьей почаще помощи, вот и сложится твоё счастье!
Бабушка ещё что-то говорила, а потом окликнула не слушающую её внучку:
– Марьянко!
– А?.. Извините, бабуль, я задумалась. Вы что-то спросили?
– Не надоело ещё, говорю, тебе сено с дедом Петром заготавливать? Ты же вроде как в конторе должна сидеть.
– Да что вы, ба! Сено такое душистое, сгребать его – одно удовольствие! Будет чем зверьё зимой подкармливать.
– Ну вот и хорошо, если в радость. А то ведь ты у меня городская, непривычная к нашей жизни.
– И вы как дед! Какая же я городская? Уже лет пятнадцать, как здесь живу.
– Всё равно – городская: умная, грамотная, а уж до чего чистоплотна…
Бабушка ещё долго рассуждала, какая у неё справная внучка. Но Марьяна её не слышала – едва уложившись в постель, она сразу же крепко уснула.
ГЛАВА 16
Ранним летним утром из старых ворот с облезлой надписью «Турбаза Лесная» вышла группа альпинистов-спелеологов, ведомая опытным инструктором Михаилом Шуляком.
Михаил так и не стал физиком, хотя, будучи прилежным сыном, по настоянию родителей успешно окончил физмат пятнадцать лет назад.
Но кто сможет объяснить, почему некоторых людей манят дороги, темень и грязь подземелий, либо, что ничуть не легче – неприступные и опасные снежные вершины гор? Отчего Михаилу не сиделось в приличной городской квартирке? Ведь там так вкусно пахнет свежеиспечёнными пирогами, над которыми усердно колдует заботливая жена, а в кровати спит сын Колька – заласканный ею плакса и толстяк? И сколько бы Михаил не спорил с ней по поводу тепличного воспитания сына, всё было напрасно. Более того, Валерия поставила перед ним выбор: или мы, или твои походы! Что мог выбрать несостоявшийся домосед? Ну конечно же, то, чего требовала его бродяжья душа: дороги. Валерия не смирилась с таким выбором мужа и, разменяв доставшуюся Михаилу от родителей квартиру, перебралась с сыном в новую «двушку», возле метро. Михаилу же досталась однокомнатная квартирка на четвёртом этаже старого панельного дома, на окраине.
Официально они не были разведены – их отношения, так сказать, повисли в воздухе.
Аника шагнула за Портал и, сделав несколько шагов, оглянулась: тот закрылся.
Теперь перед ней расстилался лес. Обычный лес. Кажется, он ничуть не отличался от альвийского. Или это лишь на первый взгляд?..
Она прислушалась: в той стороне, где слышалось журчание ручья, раздались голоса людей. Аника отступила в густой кустарник – она просто-напросто струсила.
Весёлые голоса стали громче, и вскоре на тропинке показались люди, идущие друг за другом. Молодой мужчина, шествующий во главе, был высок, худощав и светловолос, как альв, но только волосы у него были короткие. Одежды не скрывали его стройного сильного тела. Так густая шерсть вожака-волка не скрывает его сути – лучшего для потомства самца, весь воздух вокруг которого пропитан страстным любовным призывом.
Аника прямо-таки впилась взглядом в человека, идущего во главе.
Что же это такое – «восхитительное чувство – Любовь»? Может, это внешняя привлекательность вот этого мужчины? Или первобытное ощущение в нём лидера-вожака? Как и где отыскать в этом незнакомом Мире Любовь, ради которой совершён этот переход?..
Пожалуй, стоит присоединиться к веренице этих людей…
Цепочка туристов только что свернула с главной дороги на заурядную лесную тропу, как сзади раздался крик:
– Э-эй, погодите! Вы меня забыли!
Те оглянулись. Их догоняла длинноногая стройная девица с развевающимися светлыми волосами.
Михаил вытащил путевой лист и взглянул в него. Девица явно была лишней, двенадцатой, не числившейся в списке.
– Кто такая? – строго спросил Михаил, – почему вас нет в моём путевом листе?
– Аника Эглите, – жизнерадостно представилась ничуть не запыхавшаяся девица, – я только что прибыла, и сразу – в путь, с вами!
– Латышка, что ли? – миролюбиво уточнил Михаил, дописав фамилию девицы в самом низу списка.
– Ага!
– Ладно. Становись вот сюда, – он указал ей место в цепочке туристов. – Задание: не ныть, не лихачить. Остальные инструкции – по ходу. Ясно?..
Аника стояла совсем рядом – юная и лёгкая, словно изготовившаяся к высокому полёту птица. Михаил отодвинулся. Охотничья натура мужчины всегда делает стойку перед такими порывистыми особами, которые, к тому же, пахнут пряными травами…
