Еще каких-нибудь погода назад Рууд наверняка бы рассмеялся, увидев тройку барабанщиков исступленно лупящих в свои железные бочки и совсем уж смешного мужичка, выдувающего воздух из блестящей дудочки. Но теперь ему было не до смеха. Наоборот, его распирала гордость. Его посвящают в наемники. После как всегда занудной речи старого Лотара, во время которой добрая половина наемников клевали носом, слово взял местный доктор. Тут уже не спал никто. Каждая фраза Исаака Вайсенберга вызывала взрыв хохота. Церемония грозила превратиться в представление бродячих клоунов. Положение спас предводитель наемников Тийс Мооленхорт. Оборвав доктора на полуслове, он стукнул кулаком по импровизированной трибуне, состоящей из такой же металлической бочки, что и у барабанщиков и старой тракторной покрышки. Все хохочущие сразу притихли. Тиийс сделал знак трубачу и барабанщикам, и под какофонию этих музыкантов один из его помощников принялся поднимать на флагштоке когда-то синий, выцветший флаг поселения наемников.
После этого Рууд, как учили, припал на одно колено и поцеловав винтовку, поднял ее на вытянутых руках и произнес короткую клятву наемника.
— Клянусь быть до конца дней своих быть верным нашему братству наемников.
Клянусь никогда не отказывать в помощи ни одному из нас, где и в каком бы тяжелом положении он не находился.
Клянусь ни словом, ни действием, ни помыслом не наносить вреда всему нашему братству и каждому из его членов в отдельности.
Клянусь, — Рууд не пошевелился, хотя капельки пота скользя по его лицу, падали на растрескавшийся асфальт.
— Принят, — Мооленхорт подошел к мальчику и, вынув из наплечной кобуры какой-то старинный пистолет с крутящимся барабаном, трижды выстрелил в воздух, завершив тем самым обряд посвящения.
Наемники помоложе бросились поздравлять Рууда. Те же, кто постарше просто аплодировали.
— С тебя бочка пива, — к Рууду подскочил все тот же сосед Вима по подвалу, — и не говори, что байеров нет, после первой ходки отдашь.
— Не слушай его, — это подошел уже сам Вим. — Гус — знаменитый любитель выпить на халяву. У нас принято проставляться тогда, когда кто может. А то получается из первой ходки ты должен принести как минимум коробку байеров, чтобы рассчитаться за амуницию, оружие, да еще и проставиться.
«Не слушай…». Рууд и не слушал. Он был вне себя от радости. Свершилось то, о чем он мечтал долгими, зимними вечерами над книгой прежнего Настоятеля монастыря — он стал наемником.
Рууд даже не пытался снова приставать к Виму с вопросами об экспедиции по поиску Огненного червя. Он просто ждал.
Не заметить, что бывалый наемник, Вим-без-промаха, как его все тут называли, к чему-то усиленно готовится, было невозможно.
Он то часами пропадал на складе, выторговывая у местной разновидности менял, присосавшихся к поселению наемников, разные разности, необходимые, между прочим, в дальнем походе, то разбирал-собирал, чистил, перекладывал с места на место свое старое и вновь выменянное оружие. Надо сказать, что Ван Хогдалем был тот еще жук и все свои припасы, трофеи и снаряжение никогда не держал в одном месте. Таким образом, все сметенное вместе с оружейкой в тоннеле было наверное лишь третьей частью Вимовского имущества. Рууд лично видел три заначки Без-промаха, к которым тот его водил.
Не иначе будет он, Рууд напарником Вима. Посторонним такие вещи не доверяют. В любом случае напоминать о том, что не стоит чесать языком по этому поводу, Руду лишний раз не надо. Могила.
— Завтра мы стобой пойдем в твою первую ходку, — Вим плюхнулся на пыльный топчан напротив лежанки Руда, — готовься.
— Да я давно уже готов.
— Э-э, я не про то. Сам знаю, что у тебя все в полном порядке. Тут дело в другом. Наемник должен как бы настроиться на ходку. Ведь оттуда, как ты уже знаешь, не всегда возвращаются. Без должного настроя не будет тебе дороги. Я не говорю уже о том, что каждый наемник старается как-нибудь приманить удачу. Каждый по своему и никто тебе своих секретов не раскроет. Ну, это потом само к тебе придет. Со временем.
— Но ведь можно просто помолиться, попросить благословения у святого Яна-дорожника.
— Эх ты, монастырская душа. Много твоим попам эти святые помогли? Ну да ладно, можешь и так. У каждого свои методы. Может и поможет. В общем, в любом случае надо тебе побыть в одиночестве, настроиться. Завтра с утра подходи к восточным воротам. Ну, знаешь, это где такие маленькие ржавые тележки в кучу навалены. Мы, наемники в ходку обычно из восточных ворот выходим. Даже если на запад нужно идти. Тоже традиция такая, едрит ее в коромысло.
Натянув на лоб капюшон дождевика, Рууд перекрестился, и шагнул в водяную стену ливня. В трех шагах ничего не было видно и завернув за угол восточной стены бастиона наемников, Рууд едва не растянулся на склизкой тропинке, спотыкнувшись о перевернутую тележку.
Значит, правильно иду. И надо же. Оказывается прежние возили в этих нелепых конструкциях продукты с этого старинного базара. Не сказал бы Лотар — не поверил бы. Как будто они не могли до своих этих машин в мешке жратву донести. Совсем хилые были что ли?
За пеленой дождя у ворот угадывалась мощная фигура Вима.
— Опаздываем молодой человек?
— Да я на часы смотрел, как вы учили…
— Ну-ка, ну-ка, дай посмотреть. Ага. Балда ты. Во-первых, их заводить надо. Говорил же. А во-вторых, толстая стрелка — это часовая, а тонкая — минутная, а не наоборот.
Ближе к полудню дождь наконец закончился и выглянуло солнце. Рууд настолько вымотался, что еле волочил ноги, но вида не подавал. С непривычки все походное снаряжение, которым были обвешаны оба наемника, казалось ему ужастно неудобным. Особенно Рууда доставала винтовка. Если арбалет, давно уже ставший чуть ли не частью его самого, плотно прилегал к спине, то эта зараза при каждом шаге лупила его своим стволом по заднице. Рууд перевесил винтовку дулом вверх и теперь уже приклад проверя его мягкое место на прочность.
— Иэх.
— На первый раз прощаю. Пошли, — Вим подобрал ногу и именно левой шагнул через порог. Рууд последовал его примеру.
Ближе к полудню дождь наконец закончился и солнце, сбежавшее из плена облаков, весело игралось с усталыми путниками. Оно то ослепляло их, неожиданно выскакивая в прорехи между листвой, то словно испугавшись чего-то, ныряло обратно в зеленую чащу. Покинутые облака обиженно отползали в сторону Роттердама.
— Все, привал, — сказал жмурясь Вим, — а то я гляжу, на тебе совсем лица нет.
Рууд действительно вымотался до предела и еле держался на ногах.
Сначала он довольно легко выдерживал темп, предложенный Вимом, но затем начал быстро уставать.
Сказалось все: и непривычно тяжелое походное снаряжение, и неудобные армейские ботинки, и винтовка, которая при каждом шаге лупила его по заднице. Как только он не вешал ее: и на левое плечо, и на правое, и вверх прикладом и вниз. Все одно и тоже. Хорошо еще Ван Хогдалем, увидев, как он мучается, подсказал пристроить винтовку на шею так, чтобы она треклятая висела на груди параллельно земле. Теперь на нее можно еще и руки положить!
Вобще не понятно, где Вим находил все эти древние штуки. Ну допустим разгрузочный жилет он сшил ему сам по образу и подобию своего. В нем теперь были напиханы запасные обоймы к винтовке, похожие на мыло куски какого-то взрывчатого вещества, отдельно, горючие шнуры к ним и еще много всякой мелочи. А вот антамони… аматани… анатомический рюкзак, судя по его виду и всяким оригинальным железочкам, пережил и войну и не одного хозяина. Теперь он был забит под завязку продуктами, рыболовными снастями и всякими малознакомыми Рууду вещами. Иногда на его взгляд лишними.
Вот например этот странный коврик. Изнеженным прежним такой предмет наверное был необходим, но им-то он зачем? Вобщем носимый вес оказался как минимум в два раза больше того, к которому привык мальчик.
Наскоро перекусив они собрались и углубились в лес, на опушке которого и устроили привал.
— Смотри, — Вим вдруг остановился, — ты спрашивал, почему мы, наемники мотаемся по своим ходкам пешком, а не ездим на лошадях, с этими словами он припал на одно колено, потом вобще лег на землю и дал знак своему напарнику сделать тоже самое.
Рууд, глядя на Ван Хогдалема, лег и, как и тот, приложил ухо к тропинке, по которой они шли.
— Слышишь? — Ван Хогдалем встал. Ошеломленный Рууд вскочил вслед за ним и принялся озираться по сторонам.
— То-то. Они еще только въезжают в лес, а мы уже слышим топот их лошадей. А теперь давай-ка валить отсюда. Самый главный и наипервейший принцип в военном деле — уйти от боестолкновения.
Только-только перестали качаться папоротники, за которыми укрылись наемники, как с той стороны, откуда они пришли послышался конский топот. Через пару минут мимо пронеслись трое верховых. Двое из них были вооружены арбалетами, а у третьего за спиной болталась двустволка.
— Это я их просто нутром почуял, а ведь любая засада услышит всадника гораздо раньше, и потом пеняй на себя. Вот так вот. Тут и пешему-то надо держать ухо востро.
— Вот мы почти и пришли, — Вим остановился и поправил рюкзак. — Видишь меж двух холмом речку?
Рууд покивал головой.
— Вот перейдем через нее и еще немного по берегу пройдем, там и начинается «мертвая заводь».
— Почему мертвая?
— Там и узнаешь, — ухмыльнулся Вим.
Если в том месте, у холмов, где они переходили речку вброд, ее течение так и норовило сбить путников с ног, то к тому месту, которое старый наемник обозвал «мертвой заводью», она заметно сбавляла обороты.
По тому берегу, где они шли, сплошняком стояли деревья. В прозрачной стоячей воде колыхались толи водоросли, толи трава.
Один раз наступив на тонкий ствол поваленного дерева, мальчик успел заметить, как из-под него метнулась в сторону какая-то крупная рыбина.
— Надо же, рыба.
— Эка невидаль. Да ее тут полным полно. Хоть руками лови.
— А почему?
— Место чистое, войной не затронутое и в «мертвую заводь» люди ходить боятся.
— Чего они бояться?
— Нехорошее место, проклятое. Люди здесь, говорят пропадают.
— Чего же ты не боишься?
— А потому что я сам все это и придумал. Там за кружечкой пивка байку рассказал, тут на ушко шепнул и пошло. А еще случай один помог.
Возвращаюсь я отсюда, и слышу во-о-он за тем леском выстрел. Обычно я в чужие дела не лезу, но посмотреть чего и как никогда не мешает. К тому же я в тот раз на склады американские, на которые мы сейчас и идем, удачно зашел. Там верхний ярус еще сразу после войны растащили, а нижний-то затопило, да не весь, как оказалось. А этому дурачью деревенскому мозгов не хватило все как следует проверить. Тут понимаешь, Рууд, недалеко еще их авиабаза была. По ней русские и шарахнули. После этого пласты сдвинулись, часть складов затопило, но северное крыло перекрыло куском гранитной скалы. Я вобщем-то сам случайно проход туда обнаружил. Но кто ищет — тот всегда найдет… Так, о чем это я? Ах да. Пошел я туда где стреляли и вижу: лежит на пригорке местный деревенский староста с простреленной башкой, а напротив него на пригорке меняла, то же из местных, со стрелой в горле. И по всей поляне байеры рассыпаны. Не поделили что-то, значит. Ну я их в кусты оттащил, трофеи собрал и обратно к складам. Здесь я вокруг вот таких штук поразвесил, — Вим ткнул пальцем куда-то наверх, и Рууд только сейчас заметил человеческий череп, прибитый к стволу дерева на расстоянии двух метров от земли. На лбу у него был нацарапан какой-то знак. Что-то вроде звезды.
Вот елки. Увидел бы сам — испугался бы.
— Мое изобретение, — Ван Хогдалем гордо выпятил грудь, — «хранилище заблудших душ» называется.
— У-у-у, — только и выговорил Рууд.
— Да, — Вим поднырнул под переломившимся пополам деревом, которое образовало что-то навроде арки, — тут этого добра по лесу раскидано. Потом зашел через недельку в деревню и говорю этим олухам. Так мол и так. Говорят возле склада Прежних люди пропадают и вообще твориться что-то нехорошее.
Ага, говорят они. Вот и у нас староста с менялой пропали и по всему лесу какая-то чертовщина твориться.
Так и пошло с моей легкой руки, обрастая слухами и домыслами. Потом я им уже и названьице «мертвая заводь» подкинул.
— Хитрый ты.
— А иначе в нашем деле нельзя. Иначе сейчас некуда было бы идти. Кроме толпы народа, здесь нас ничего бы не ждало.
До сих пор воды было по колено и дно, на удивление твердое, ровное и совсем не скользкое, хорошо просматривалось.
Но вскоре стало глубже, и Вим сломав молодое деревце сделал себе и Рууду по длинному шесту.
Дальше они шли гораздо медленнее, то и дело проверяя дорогу перед собой.
Наконец наемник выбрались на сухое место. Целых деревьев здесь почти не было, поработала ударная волна. Дальше к северу и вовсе из травы торчали одни обугленные коряги. Зато вот трава там разрослась мама не горюй. Отдельные хвощи по высоте не уступали некоторым деревьям.
— Заночуем здесь, — Ван Хогдалем снял рюкзак и поставил его под дерево, — только придется без костра. Мало ли, вдруг найдутся-таки смелые. Помнишь тех трех всадников? Их следы в реке затерялись.
Вим разбудил мальчика едва начало светать.
— Собирайся, тут недалеко уже.
И действительно, миновав еще один небольшой затопленный участок леса они вышли на едва угадывавшуюся в высокой траве дорогу, состоящую из больших плоских камней. Почти все они были покрыты трещинами, из которых росли уже и деревья. Так что дорогой все это можно было назвать с большой натяжкой.
— Бетонка. Да, время берет свое. Когда я только наткнулся на склады, она была в более менее нормальном состоянии.
За поворотом бетонка упиралась в останки ворот. Одна створка держалась на честном слове, вторая вместе со столбом вообще отсутствовала. Видимо она давно и безнадежно утонула в травяном море.
Дальше, сквозь заросли кустов, вьюнов, лопухов и прочей радости ботаника, просматривалось приземистое полуразрушенное здание.
— Нам туда, — Вим снял винтовку с плеча и щелкнул переводчиком огня. Рууд последовал его примеру.
Внутри пахло гнилью, крысиным пометом и еще чем-то не менее «приятным». Вим зажег лампу и шагнул в сторону бесформенной груды, бывшей когда-то одним из механизмов прежних. Что-то пронзительно пискнуло, и в неровном свете лампы Рууд увидел, как из-под их ног бросилась врассыпную молодая крысиная поросль.
Идти им нужно было в другой конец склада, и пока они шли, мальчик пытался рассмотреть в бесконечных завалах из мусора что-нибудь интересное.
— Пустое дело, — сказал Ван Хогдалем, заметив, что Рууд вглядывается в остатки прежней роскоши, — ничего ценного здесь давно уже нет. Ты лучше по сторонам смотри, мало ли какая тварь тут обитает. Четвероногая или двуногая, все равно. А если будет что-то стоящее, я тебе скажу.
В дальнем углу зала чернел проем, рядом с которым валялась вывороченная с мясом массивная металлическая дверь. За ней начинался длинный широкий коридор, в конце которого была лестница, ведущая вниз. Из воды выступало ступеней шесть-семь, и не известно сколько их там еще в этой мутной жиже.
— Не боись. Там всего по пояс, — Вим шагнул вниз первым, и по маслянистой поверхности пошли круги.
Рууд только сейчас заметил, что лестница уходит не в провал, а в узкий коридорчик, поворачивающий направо. По этому коридору они попали в лифтовую.
После этого Рууд, как учили, припал на одно колено и поцеловав винтовку, поднял ее на вытянутых руках и произнес короткую клятву наемника.
— Клянусь быть до конца дней своих быть верным нашему братству наемников.
Клянусь никогда не отказывать в помощи ни одному из нас, где и в каком бы тяжелом положении он не находился.
Клянусь ни словом, ни действием, ни помыслом не наносить вреда всему нашему братству и каждому из его членов в отдельности.
Клянусь, — Рууд не пошевелился, хотя капельки пота скользя по его лицу, падали на растрескавшийся асфальт.
— Принят, — Мооленхорт подошел к мальчику и, вынув из наплечной кобуры какой-то старинный пистолет с крутящимся барабаном, трижды выстрелил в воздух, завершив тем самым обряд посвящения.
Наемники помоложе бросились поздравлять Рууда. Те же, кто постарше просто аплодировали.
— С тебя бочка пива, — к Рууду подскочил все тот же сосед Вима по подвалу, — и не говори, что байеров нет, после первой ходки отдашь.
— Не слушай его, — это подошел уже сам Вим. — Гус — знаменитый любитель выпить на халяву. У нас принято проставляться тогда, когда кто может. А то получается из первой ходки ты должен принести как минимум коробку байеров, чтобы рассчитаться за амуницию, оружие, да еще и проставиться.
«Не слушай…». Рууд и не слушал. Он был вне себя от радости. Свершилось то, о чем он мечтал долгими, зимними вечерами над книгой прежнего Настоятеля монастыря — он стал наемником.
Глава 11. ПЕРВАЯ ХОДКА
Рууд даже не пытался снова приставать к Виму с вопросами об экспедиции по поиску Огненного червя. Он просто ждал.
Не заметить, что бывалый наемник, Вим-без-промаха, как его все тут называли, к чему-то усиленно готовится, было невозможно.
Он то часами пропадал на складе, выторговывая у местной разновидности менял, присосавшихся к поселению наемников, разные разности, необходимые, между прочим, в дальнем походе, то разбирал-собирал, чистил, перекладывал с места на место свое старое и вновь выменянное оружие. Надо сказать, что Ван Хогдалем был тот еще жук и все свои припасы, трофеи и снаряжение никогда не держал в одном месте. Таким образом, все сметенное вместе с оружейкой в тоннеле было наверное лишь третьей частью Вимовского имущества. Рууд лично видел три заначки Без-промаха, к которым тот его водил.
Не иначе будет он, Рууд напарником Вима. Посторонним такие вещи не доверяют. В любом случае напоминать о том, что не стоит чесать языком по этому поводу, Руду лишний раз не надо. Могила.
— Завтра мы стобой пойдем в твою первую ходку, — Вим плюхнулся на пыльный топчан напротив лежанки Руда, — готовься.
— Да я давно уже готов.
— Э-э, я не про то. Сам знаю, что у тебя все в полном порядке. Тут дело в другом. Наемник должен как бы настроиться на ходку. Ведь оттуда, как ты уже знаешь, не всегда возвращаются. Без должного настроя не будет тебе дороги. Я не говорю уже о том, что каждый наемник старается как-нибудь приманить удачу. Каждый по своему и никто тебе своих секретов не раскроет. Ну, это потом само к тебе придет. Со временем.
— Но ведь можно просто помолиться, попросить благословения у святого Яна-дорожника.
— Эх ты, монастырская душа. Много твоим попам эти святые помогли? Ну да ладно, можешь и так. У каждого свои методы. Может и поможет. В общем, в любом случае надо тебе побыть в одиночестве, настроиться. Завтра с утра подходи к восточным воротам. Ну, знаешь, это где такие маленькие ржавые тележки в кучу навалены. Мы, наемники в ходку обычно из восточных ворот выходим. Даже если на запад нужно идти. Тоже традиция такая, едрит ее в коромысло.
Натянув на лоб капюшон дождевика, Рууд перекрестился, и шагнул в водяную стену ливня. В трех шагах ничего не было видно и завернув за угол восточной стены бастиона наемников, Рууд едва не растянулся на склизкой тропинке, спотыкнувшись о перевернутую тележку.
Значит, правильно иду. И надо же. Оказывается прежние возили в этих нелепых конструкциях продукты с этого старинного базара. Не сказал бы Лотар — не поверил бы. Как будто они не могли до своих этих машин в мешке жратву донести. Совсем хилые были что ли?
За пеленой дождя у ворот угадывалась мощная фигура Вима.
— Опаздываем молодой человек?
— Да я на часы смотрел, как вы учили…
— Ну-ка, ну-ка, дай посмотреть. Ага. Балда ты. Во-первых, их заводить надо. Говорил же. А во-вторых, толстая стрелка — это часовая, а тонкая — минутная, а не наоборот.
Ближе к полудню дождь наконец закончился и выглянуло солнце. Рууд настолько вымотался, что еле волочил ноги, но вида не подавал. С непривычки все походное снаряжение, которым были обвешаны оба наемника, казалось ему ужастно неудобным. Особенно Рууда доставала винтовка. Если арбалет, давно уже ставший чуть ли не частью его самого, плотно прилегал к спине, то эта зараза при каждом шаге лупила его своим стволом по заднице. Рууд перевесил винтовку дулом вверх и теперь уже приклад проверя его мягкое место на прочность.
— Иэх.
— На первый раз прощаю. Пошли, — Вим подобрал ногу и именно левой шагнул через порог. Рууд последовал его примеру.
Ближе к полудню дождь наконец закончился и солнце, сбежавшее из плена облаков, весело игралось с усталыми путниками. Оно то ослепляло их, неожиданно выскакивая в прорехи между листвой, то словно испугавшись чего-то, ныряло обратно в зеленую чащу. Покинутые облака обиженно отползали в сторону Роттердама.
— Все, привал, — сказал жмурясь Вим, — а то я гляжу, на тебе совсем лица нет.
Рууд действительно вымотался до предела и еле держался на ногах.
Сначала он довольно легко выдерживал темп, предложенный Вимом, но затем начал быстро уставать.
Сказалось все: и непривычно тяжелое походное снаряжение, и неудобные армейские ботинки, и винтовка, которая при каждом шаге лупила его по заднице. Как только он не вешал ее: и на левое плечо, и на правое, и вверх прикладом и вниз. Все одно и тоже. Хорошо еще Ван Хогдалем, увидев, как он мучается, подсказал пристроить винтовку на шею так, чтобы она треклятая висела на груди параллельно земле. Теперь на нее можно еще и руки положить!
Вобще не понятно, где Вим находил все эти древние штуки. Ну допустим разгрузочный жилет он сшил ему сам по образу и подобию своего. В нем теперь были напиханы запасные обоймы к винтовке, похожие на мыло куски какого-то взрывчатого вещества, отдельно, горючие шнуры к ним и еще много всякой мелочи. А вот антамони… аматани… анатомический рюкзак, судя по его виду и всяким оригинальным железочкам, пережил и войну и не одного хозяина. Теперь он был забит под завязку продуктами, рыболовными снастями и всякими малознакомыми Рууду вещами. Иногда на его взгляд лишними.
Вот например этот странный коврик. Изнеженным прежним такой предмет наверное был необходим, но им-то он зачем? Вобщем носимый вес оказался как минимум в два раза больше того, к которому привык мальчик.
Наскоро перекусив они собрались и углубились в лес, на опушке которого и устроили привал.
— Смотри, — Вим вдруг остановился, — ты спрашивал, почему мы, наемники мотаемся по своим ходкам пешком, а не ездим на лошадях, с этими словами он припал на одно колено, потом вобще лег на землю и дал знак своему напарнику сделать тоже самое.
Рууд, глядя на Ван Хогдалема, лег и, как и тот, приложил ухо к тропинке, по которой они шли.
— Слышишь? — Ван Хогдалем встал. Ошеломленный Рууд вскочил вслед за ним и принялся озираться по сторонам.
— То-то. Они еще только въезжают в лес, а мы уже слышим топот их лошадей. А теперь давай-ка валить отсюда. Самый главный и наипервейший принцип в военном деле — уйти от боестолкновения.
Только-только перестали качаться папоротники, за которыми укрылись наемники, как с той стороны, откуда они пришли послышался конский топот. Через пару минут мимо пронеслись трое верховых. Двое из них были вооружены арбалетами, а у третьего за спиной болталась двустволка.
— Это я их просто нутром почуял, а ведь любая засада услышит всадника гораздо раньше, и потом пеняй на себя. Вот так вот. Тут и пешему-то надо держать ухо востро.
— Вот мы почти и пришли, — Вим остановился и поправил рюкзак. — Видишь меж двух холмом речку?
Рууд покивал головой.
— Вот перейдем через нее и еще немного по берегу пройдем, там и начинается «мертвая заводь».
— Почему мертвая?
— Там и узнаешь, — ухмыльнулся Вим.
Если в том месте, у холмов, где они переходили речку вброд, ее течение так и норовило сбить путников с ног, то к тому месту, которое старый наемник обозвал «мертвой заводью», она заметно сбавляла обороты.
По тому берегу, где они шли, сплошняком стояли деревья. В прозрачной стоячей воде колыхались толи водоросли, толи трава.
Один раз наступив на тонкий ствол поваленного дерева, мальчик успел заметить, как из-под него метнулась в сторону какая-то крупная рыбина.
— Надо же, рыба.
— Эка невидаль. Да ее тут полным полно. Хоть руками лови.
— А почему?
— Место чистое, войной не затронутое и в «мертвую заводь» люди ходить боятся.
— Чего они бояться?
— Нехорошее место, проклятое. Люди здесь, говорят пропадают.
— Чего же ты не боишься?
— А потому что я сам все это и придумал. Там за кружечкой пивка байку рассказал, тут на ушко шепнул и пошло. А еще случай один помог.
Возвращаюсь я отсюда, и слышу во-о-он за тем леском выстрел. Обычно я в чужие дела не лезу, но посмотреть чего и как никогда не мешает. К тому же я в тот раз на склады американские, на которые мы сейчас и идем, удачно зашел. Там верхний ярус еще сразу после войны растащили, а нижний-то затопило, да не весь, как оказалось. А этому дурачью деревенскому мозгов не хватило все как следует проверить. Тут понимаешь, Рууд, недалеко еще их авиабаза была. По ней русские и шарахнули. После этого пласты сдвинулись, часть складов затопило, но северное крыло перекрыло куском гранитной скалы. Я вобщем-то сам случайно проход туда обнаружил. Но кто ищет — тот всегда найдет… Так, о чем это я? Ах да. Пошел я туда где стреляли и вижу: лежит на пригорке местный деревенский староста с простреленной башкой, а напротив него на пригорке меняла, то же из местных, со стрелой в горле. И по всей поляне байеры рассыпаны. Не поделили что-то, значит. Ну я их в кусты оттащил, трофеи собрал и обратно к складам. Здесь я вокруг вот таких штук поразвесил, — Вим ткнул пальцем куда-то наверх, и Рууд только сейчас заметил человеческий череп, прибитый к стволу дерева на расстоянии двух метров от земли. На лбу у него был нацарапан какой-то знак. Что-то вроде звезды.
Вот елки. Увидел бы сам — испугался бы.
— Мое изобретение, — Ван Хогдалем гордо выпятил грудь, — «хранилище заблудших душ» называется.
— У-у-у, — только и выговорил Рууд.
— Да, — Вим поднырнул под переломившимся пополам деревом, которое образовало что-то навроде арки, — тут этого добра по лесу раскидано. Потом зашел через недельку в деревню и говорю этим олухам. Так мол и так. Говорят возле склада Прежних люди пропадают и вообще твориться что-то нехорошее.
Ага, говорят они. Вот и у нас староста с менялой пропали и по всему лесу какая-то чертовщина твориться.
Так и пошло с моей легкой руки, обрастая слухами и домыслами. Потом я им уже и названьице «мертвая заводь» подкинул.
— Хитрый ты.
— А иначе в нашем деле нельзя. Иначе сейчас некуда было бы идти. Кроме толпы народа, здесь нас ничего бы не ждало.
До сих пор воды было по колено и дно, на удивление твердое, ровное и совсем не скользкое, хорошо просматривалось.
Но вскоре стало глубже, и Вим сломав молодое деревце сделал себе и Рууду по длинному шесту.
Дальше они шли гораздо медленнее, то и дело проверяя дорогу перед собой.
Наконец наемник выбрались на сухое место. Целых деревьев здесь почти не было, поработала ударная волна. Дальше к северу и вовсе из травы торчали одни обугленные коряги. Зато вот трава там разрослась мама не горюй. Отдельные хвощи по высоте не уступали некоторым деревьям.
— Заночуем здесь, — Ван Хогдалем снял рюкзак и поставил его под дерево, — только придется без костра. Мало ли, вдруг найдутся-таки смелые. Помнишь тех трех всадников? Их следы в реке затерялись.
Глава 12. «МЕРТВАЯ ЗАВОДЬ»
Вим разбудил мальчика едва начало светать.
— Собирайся, тут недалеко уже.
И действительно, миновав еще один небольшой затопленный участок леса они вышли на едва угадывавшуюся в высокой траве дорогу, состоящую из больших плоских камней. Почти все они были покрыты трещинами, из которых росли уже и деревья. Так что дорогой все это можно было назвать с большой натяжкой.
— Бетонка. Да, время берет свое. Когда я только наткнулся на склады, она была в более менее нормальном состоянии.
За поворотом бетонка упиралась в останки ворот. Одна створка держалась на честном слове, вторая вместе со столбом вообще отсутствовала. Видимо она давно и безнадежно утонула в травяном море.
Дальше, сквозь заросли кустов, вьюнов, лопухов и прочей радости ботаника, просматривалось приземистое полуразрушенное здание.
— Нам туда, — Вим снял винтовку с плеча и щелкнул переводчиком огня. Рууд последовал его примеру.
Внутри пахло гнилью, крысиным пометом и еще чем-то не менее «приятным». Вим зажег лампу и шагнул в сторону бесформенной груды, бывшей когда-то одним из механизмов прежних. Что-то пронзительно пискнуло, и в неровном свете лампы Рууд увидел, как из-под их ног бросилась врассыпную молодая крысиная поросль.
Идти им нужно было в другой конец склада, и пока они шли, мальчик пытался рассмотреть в бесконечных завалах из мусора что-нибудь интересное.
— Пустое дело, — сказал Ван Хогдалем, заметив, что Рууд вглядывается в остатки прежней роскоши, — ничего ценного здесь давно уже нет. Ты лучше по сторонам смотри, мало ли какая тварь тут обитает. Четвероногая или двуногая, все равно. А если будет что-то стоящее, я тебе скажу.
В дальнем углу зала чернел проем, рядом с которым валялась вывороченная с мясом массивная металлическая дверь. За ней начинался длинный широкий коридор, в конце которого была лестница, ведущая вниз. Из воды выступало ступеней шесть-семь, и не известно сколько их там еще в этой мутной жиже.
— Не боись. Там всего по пояс, — Вим шагнул вниз первым, и по маслянистой поверхности пошли круги.
Рууд только сейчас заметил, что лестница уходит не в провал, а в узкий коридорчик, поворачивающий направо. По этому коридору они попали в лифтовую.
