— Думаю, — резко встал, громко проскрежетав стулом по полу. — Каждую минуту думаю.
— Куда ты? — тут же прилетело обеспокоенно в спину.
— К твоей судьбе, — буркнул, не оборачиваясь. — Кому, как не ей, знать, связана ли как—то Амалия со всем происходящим.
Марию я отыскал не сразу: виры не оказалось в своей комнате, похоже, моя фея нашла подругу под стать себе.
Пришлось пройтись по узкому коридорчику, заглядывая в каждое помещение, личного крыла хозяев.
Нашёл её в небольшой комнатке, похожей на кухню. Там же и обнаружилась охрана, мирно попивающая чай.
— Кажется, я приказал охранять виру, а не развлекать, — осуждающе глянул на Стэна и Винса, в миг вытянувшихся струной при моём появлении.
— Простите, это я настояла на том, чтобы виэры немного перевели дух, — чуть слышно начала оправдывать моих оболтусов Мария, выбежав вперёд, чуть ли не закрывая своей грудью здоровенных детин. — Они и так не отходили от меня ни на шаг, как только Лэнс покинул меня.
— Лэнс значит, — безнадёжно выдохнул, осознавая, что всё же с другом придётся расстаться. — Мне нужно поговорить с Вами, вира, если Вы готовы, конечно.
— Да, я готова, — тут же откликнулась она, делая шаг в сторону, открывая вид на теперь растерянно смотрящих на неё «охранников».
— Пройдитесь по всем, кто указан в деле Роузи, и вновь опросите их, — тут же озадачил парней, указывая на выход. — И проверьте, не было ли у кого всплеска силы недавно.
Ребята молча кивнули и поспешили удалиться.
— Как Вы себя чувствуете? — поинтересовался, обратив внимание, что вира была ещё бледна, а под огромными карими глазами расплывались тёмные круги.
— Всё не так плохо, как может показаться, — попыталась улыбнуться она, присаживаясь на стул у небольшой печи.
— Признаюсь, я поражён тем, как Вы держитесь, после того, что случилось, — присел неподалёку, но на почтенном расстоянии. — Да и вообще не встречал прежде эмпатов, умеющих так легко находиться в обществе других людей.
— Это благодаря моей маме: она научила меня отстраняться от ненужных эмоций.
— Виэр Виктор говорил об этом, но увидеть это воочию… — Мария вела себя как обычная вира: не смотрела затравленным взглядом, не вжимала голову в плечи, а главное, говорила.
Если сравнивать с Алиёй, то просто небо и земля. Кажется, голос сестры Валерии я услышал лишь после нападения на виру. До этого она всегда молчала, прячась за спиной старшей сестры, не отходя от неё.
Я прекрасно понимал, что так она цеплялась за эмоции родного человека, зная, что от неё можно ожидать в той или иной ситуации.
После того случая она почему—то решила переключить свою эмоциональную привязку, выбрав источником меня. Я был не против какое—то время: так она хотя бы говорила со мной, но стоило приблизиться кому—то чужому, Алия превращалась в дрожащий на ветру лист, бледнела и начинала искать глазами укрытие.
Однажды я даже спросил её, как она согласилась на приём в честь своего дня рождения, если даже минута, проведённая в обществе с незнакомым человеком, для неё так тяжело даётся.
— Думала, что смогу продержаться ради сестры. Валерия столько для меня сделала, ей хотелось праздника, а мне сделать сестричке приятно. К тому же мы договорились, что я лишь открою праздник, а затем смогу уйти, — услышал в ответ.
Глядя на то, как она реагирует на посторонних, я был уверен, что Алия даже шагу бы не сделала в направлении ожидающих её гостей.
Я искренне сочувствовал младшей сестре Валерии, глядя на то, как она старается оставаться в обществе, имея при этом такой дар. Считаю, что уехать в «Обитель» всё же была не такая плохая идея: там ей, по крайней мере, будет спокойно и точно безопасно.
Уединённый мирок, прячущий особенных вир от чужих эмоций, был ещё и своеобразной крепостью, куда попасть крайне сложно, если ты не ближайший родственник или высокопоставленное лицо. И то в сердце Святая Святых ты не будешь допущен, дабы не нарушить покой остальных вир.
— Вам бы начать учить этому других, — улыбнулся, восхищаясь умению Марии.
— Лия предложила то же самое, когда узнала, что я — эмпат, — тепло улыбнулась в ответ вира. — Вы очень подходите друг другу.
— Вы знаете, кто я?
— Конечно, Вы Рэйсон Эриз, я много раз видела, как она рисует Вас.
— Я не видел в её рисунках своих портретов, — удивился услышанному. В тех листах, что были подготовлены для меня, ничего похожего на моё изображение не было: уж себя бы я узнал.
— Их и не могло быть там, она их почти сразу сжигала.
— Зачем?
— Не знаю, она не говорила, я лишь могу передать, что она чувствовала при этом, — сказав это, Мария посмотрела на меня так, будто ждала разрешения, и я его дал, кивнув. — Когда Лия рисовала Вас, она была счастлива: из неё просто лилась нежность, восхищение, любовь, а каждый раз, когда листок летел в огонь, её поглощали тоска, страх, неуверенность… — вира говорила тихо, с придыханием, теперь не глядя на меня, — Вам тяжело это слышать, — внезапно перестала перечислять эмоции моей феи, встала со стула и направилась к столу. — Вы тоже тоскуете.
— Я ищу её уже очень давно, она — моя наречённая, — наблюдая, как Мария разливает чай, честно признался ей.
— Я же говорила, что «Единый» приводит её сюда не просто так, — вновь улыбнулась вира, поднося ко мне чашку ароматного чая.
— Приводит? Откуда приводит?
— Она сказала, что издалека, но я думаю, из другого мира, — такого ответа я не ожидал: хорошо не успел отхлебнуть чая, иначе бы точно захлебнулся.
— Странно слышать такое предположение от простой виры. Что навело Вас на такой вывод? — аккуратно поставил чашку на стол, разговор принял слишком неожиданный поворот.
— Вы знаете хоть одно место на Керрисе, где не знали ли бы «Единого»? Я отрицательно мотнул головой.
«Единый» был правдивой легендой. Его потомки правят Керрисом по сей день. Огонь, вода, земля и воздух — у каждого королевства своя стихия. Уходя в Вечность, он разделил власть между своими четырьмя сыновьями, каждый из которых обладал силой одной из стихий. В любом королевстве: прибудь ты в горную Истерию, в жаркую Киеру, в дождливую Арву или к нам в Балерию, всегда услышишь одну и ту же легенду о первом правителе, разделившим с миром магией, её может рассказать, даже только что заговоривший малыш.
— А Амалия слышать не слышала о нём, — произнесла спокойно причину такого невероятного домысла. — При этом она образованная вира, читает, считает, пишет. А ещё, по её словам, Лия совсем не владеет магией, и это правда. Я наблюдала за ней: она ни разу не попыталась помочь себе, обратившись к своему источнику, каждый постоянно, так или иначе, помогает себе, пользуясь своей силой. Даже Вы неосознанно чуть остудили себе чай, когда я Вам его подала, чтобы не обжечься. Лия же всегда дула на горячее, если проливала воду, то спешила вытереть её, а не испарить или собрать в общую каплю, как поступил бы любой, даже самый неумелый водный маг или огненный.
— Она получила травму головы, когда появилась в нашей семье и потеряла память, — уже совсем неуверенно произнёс я. Зерно сомнения всё же было посеяно.
— Когда Лия говорила со мной, было понятно, что она знает, где её дом, вот только вернуться сама она туда не может. Говорила, что не понимает, почему, её забрасывает в Балерию, но подозревает, что это как—то связано с нападением на девушку эмпата, что случилось в прошлое её «попадание», как она сама это назвала и, возможно, в опасности теперь и я. Лия торопилась, подготовить как можно больше информации для Вас и просила меня не оставаться одной.
— Но Вы ослушались её.
— Решила, что мой дар предупредит меня об опасности, и я успею сбегать за небольшим подарком. Видела, как однажды на прогулке она внимательно рассматривала кожаный браслет с вплетенными в него эмиллами — нашим камнем–покровителем. Так хотелось немного порадовать её! Я чувствовала, что Лии, как и мне, не хотелось, чтобы она уходила.
— Почему тогда Амалия сразу не нашла меня, ведь рядом крутился Эверон? — стараясь сдерживать негодование, встал и прошёлся по комнате.
— Не знаю. Об этом Лия никогда не говорила, я даже не знала, что у неё есть наречённый, её запястья всегда были прикрыты.
— Но она—то видела метку, знала, кому принадлежит родовой знак.
— Сомневаюсь, что она знает, что это означает, — похоже, продолжала настаивать на иномирном происхождении моей феи её подруга.
— Не сходится одна деталь в вашем предположении, — остановился, посмотрев на виру сверху вниз. — Магия в ней всё же есть: наш семейный целитель, пусть не сразу, но зацепился за тонкую нить её силы, а во всех случаях с иномирцами, что мне известны, магии в них не было, ни капли, — отрицать, что иных миров не существует перед вирой, которая чувствует ложь за версту, смысла нет.
Случаи такие действительно были, и они записаны в королевском архиве как секретные. Для меня, как главы отдела магических преступлений, эта информация была мало важна, так как люди эти не несли в себе магической опасности, но для общего развития всё же пролистал однажды эту тонкую папку и об этой особенности знал не понаслышке: из—за отсутствия магических нитей целители не могли излечить иномирцев.
На это Мария лишь развела руками: она знать не знала об этой особенности «попаданцев» и для неё мои слова не послужили доводом усомниться в своём предположении.
— Мы отошли от главного, — попытался вернуть разговор в нужное русло. — Вы видели нападавшего, сможете его описать?
— Увидеть лица я не успела: меня схватили сзади и приложили к лицу сильно пахнущую какими—то травами тряпицу, — ответ разочаровал, хотя был вполне ожидаем, — Но я точно знаю, что видела этого человека раньше, — удивительно спокойно подала надежду на развязку этого дела Мария, сплетая совсем маленькие ладони в замок. — В первое утро после появления Лии этот мужчина стоял на площади и неотрывно смотрел в сторону «Двух звёзд»: я тогда возвращалась с рынка. От него шло отчаянье, боль вперемежку с ненавистью и злобой. Такие эмоции зацепили и напугали, я остановилась тогда как вкопанная и не могла пошевелиться. Стояла и смотрела на его тёмную фигуру, спрятанную под тяжёлый плащ и шляпу. Те же самые эмоции накрыли меня в момент нападения: я даже не успела оглянуться, всё произошло так внезапно, — на этих словах эта невероятно сильная вира, даже по меркам обычного человека, сжалась в комок, но глубоко вздохнула и, посмотрев сквозь меня, легонько улыбнулась.
— Заходи, Лэнс, — тут же понял, в чём дело. Значит, это всё—таки не прихоть друга.
Никогда раньше не видел, как это происходит, только слышал и читал о том, как, найдя своего избранника, эмпаты словно получают некий барьер, дающий им возможность оградиться от всего мира. Эти особенные виры словно растворяются в единственном, доверяя ему всей душой, зная, что он — её защита.
Но у этой медали есть и обратная сторона: виэр также становится зависим от своей наречённой, Потеряв её, он больше никогда не пожелает быть с кем—то рядом. Это проклятье Анти — жены «Единого», заставляющее задуматься «избранного» о его судьбе, если он вдруг решит предать любимую.
Глядя на то, как Лэнс тут же подлетел к Марии и щитом встал, между нами, а она расслабленно развела плечи, сразу становилось понятно: раздумывать о чём—либо Лэнс не будет.
— Вира Мария, возможно, моя просьба покажется для Вас неприемлемой, но я всё же прошу выслушать её, — пытаясь игнорировать возникшую преграду между нами, чуть отклонился в сторону, заглядывая за спину друга, — Не могли бы Вы поехать с нами в Сарат, как только мы закончим здесь? Я не могу так скоро освободить этого дурня от его обязанностей, а без Вас он теперь и с места не сдвинется. Я понимаю Вашу привязанность к этому месту, но думаю, что Ваша уникальность позволит Вам попутешествовать, а заодно и поможет раскрыть этот случай нападения, перекликающийся ещё с одним нашим делом.
Мария аккуратно обошла "сопящую стену" стоящую, между нами, успокаивающе погладив его при этом по предплечью.
— Я с удовольствием, сделаю всё, что смогу, лишь бы это помогло Вам с Лией, — в её взгляде при этом было столько решительности и силы, кричащей о том, что сделает, непременно сделает.
Теперь уже я принёс хвалу «Единому».
ЛияСкажи мне кто раньше, что я, как какой—нибудь мазохист, буду каждую ночь ждать кошмара, от которого кровь леденеет в жилах, я покрутила бы пальцем у своего виска перед лицом этого сумасшедшего.Сейчас же я чувствую себя маньячкой, каждый раз засыпая в надежде увидеть предвестника своего попадания. Уже прошло пять месяцев, и меня совсем не немножко поддёргивает.«Неужели это всё, и я больше не перемещусь на Керрис, не получу возможность узнать, понял ли Рэйсон, что я не нападала на Алию, не загляну в его серебряный холод глаз, не узнаю, как там Мария и виэр Виктор, Хам, Маркус, не разгадаю, почему это всё происходило со мной?»Знать, что наш мир не одинок и не иметь больше возможности заглянуть в другую реальность, сводит с ума. Нет, надежда ещё теплится: ведь, как оказалась, я уже исчезала из этого мира: правда, единожды и совсем в юном возрасте. В таком юном, что умудрилась даже позабыть об этом интересном путешествии.А узнала я это под звонкий звук разбитого заварного чайника из любимого сервиза моей бабули и одновременно произнесённое.
— Неужели снова? — от бабушки.
— Ну, ты, Лийка, даёшь! — от Альки.
— Ба, ты уже дома? — это уже от меня.Осознав, что брошенная бабулей фраза звучит как—то подозрительно интригующе, мы, не сговариваясь со старшенькой, вперились взглядами в шумно севшую на стул седовласую даму, удивлённо раскрыв рты.
— Ба—а—а—а? — вырвалось одновременно у нас.
— А что это сейчас было, ты не сильно—то удивлена?— это Алька.
— Я, что, уже так появлялась? — следом я.
— А я так могу? — снова Алька.
— Когда это было? — я.
— А это вообще нормально?
— Долго меня не было?
— А—а—а—а… Да замолчите вы! — уткнувшись лицом в ладони, почти прикрикнула бабуля.
— Так, я — за успокоительным, а ты попробуй только снова, что—нибудь такое же выкинуть, — пригрозила сестрица, ткнув в меня пальцем, — без меня, — крикнула уже из комнаты.
— Ба, миленькая, ну, успокойся, — я упала на колени, обхватывая её ладони своими. — Я здесь, я вернулась.
— Эй, ты чего, без меня не начинать, — тут же выскочила Алька с тёмной склянкой в одной руке и пустым стаканом в другой начала отсчитывать положенную дозу капель.
— Издеваешься, язва, — вынырнув из своего укрытия, буркнула зло бабуля, — И как тебя Алексей терпит?
— А любовь зла: слышала про такое? — съязвила в ответ старшенькая.
Есть у моей сестрицы способность: в стрессовой ситуации она становилась непрошибаемой стервой. Так же, как и мне мои слёзы, ей помогал её острый язычок.
— Нет, вы посмотрите, у неё сестра появляется из воздуха, а ей хоть бы хны, — кинула ба в ответ, забирая стакан, с сильно пахнущим разнотравьем, лекарством.
— Ну, я—то хотя бы офигела от увиденного, в отличие от некоторых тихушниц, — парировала Алька, — колись, давно это у неё.
— Давно, — обречённо выдохнула ба, глядя на меня, — с шести лет, правда, то был единственный раз, и я уже думать перестала, что такое может повториться. Помню, как ты также появилась из воздуха в свой шестилетний день рождения.
— Куда ты? — тут же прилетело обеспокоенно в спину.
— К твоей судьбе, — буркнул, не оборачиваясь. — Кому, как не ей, знать, связана ли как—то Амалия со всем происходящим.
Глава25
Марию я отыскал не сразу: виры не оказалось в своей комнате, похоже, моя фея нашла подругу под стать себе.
Пришлось пройтись по узкому коридорчику, заглядывая в каждое помещение, личного крыла хозяев.
Нашёл её в небольшой комнатке, похожей на кухню. Там же и обнаружилась охрана, мирно попивающая чай.
— Кажется, я приказал охранять виру, а не развлекать, — осуждающе глянул на Стэна и Винса, в миг вытянувшихся струной при моём появлении.
— Простите, это я настояла на том, чтобы виэры немного перевели дух, — чуть слышно начала оправдывать моих оболтусов Мария, выбежав вперёд, чуть ли не закрывая своей грудью здоровенных детин. — Они и так не отходили от меня ни на шаг, как только Лэнс покинул меня.
— Лэнс значит, — безнадёжно выдохнул, осознавая, что всё же с другом придётся расстаться. — Мне нужно поговорить с Вами, вира, если Вы готовы, конечно.
— Да, я готова, — тут же откликнулась она, делая шаг в сторону, открывая вид на теперь растерянно смотрящих на неё «охранников».
— Пройдитесь по всем, кто указан в деле Роузи, и вновь опросите их, — тут же озадачил парней, указывая на выход. — И проверьте, не было ли у кого всплеска силы недавно.
Ребята молча кивнули и поспешили удалиться.
— Как Вы себя чувствуете? — поинтересовался, обратив внимание, что вира была ещё бледна, а под огромными карими глазами расплывались тёмные круги.
— Всё не так плохо, как может показаться, — попыталась улыбнуться она, присаживаясь на стул у небольшой печи.
— Признаюсь, я поражён тем, как Вы держитесь, после того, что случилось, — присел неподалёку, но на почтенном расстоянии. — Да и вообще не встречал прежде эмпатов, умеющих так легко находиться в обществе других людей.
— Это благодаря моей маме: она научила меня отстраняться от ненужных эмоций.
— Виэр Виктор говорил об этом, но увидеть это воочию… — Мария вела себя как обычная вира: не смотрела затравленным взглядом, не вжимала голову в плечи, а главное, говорила.
Если сравнивать с Алиёй, то просто небо и земля. Кажется, голос сестры Валерии я услышал лишь после нападения на виру. До этого она всегда молчала, прячась за спиной старшей сестры, не отходя от неё.
Я прекрасно понимал, что так она цеплялась за эмоции родного человека, зная, что от неё можно ожидать в той или иной ситуации.
После того случая она почему—то решила переключить свою эмоциональную привязку, выбрав источником меня. Я был не против какое—то время: так она хотя бы говорила со мной, но стоило приблизиться кому—то чужому, Алия превращалась в дрожащий на ветру лист, бледнела и начинала искать глазами укрытие.
Однажды я даже спросил её, как она согласилась на приём в честь своего дня рождения, если даже минута, проведённая в обществе с незнакомым человеком, для неё так тяжело даётся.
— Думала, что смогу продержаться ради сестры. Валерия столько для меня сделала, ей хотелось праздника, а мне сделать сестричке приятно. К тому же мы договорились, что я лишь открою праздник, а затем смогу уйти, — услышал в ответ.
Глядя на то, как она реагирует на посторонних, я был уверен, что Алия даже шагу бы не сделала в направлении ожидающих её гостей.
Я искренне сочувствовал младшей сестре Валерии, глядя на то, как она старается оставаться в обществе, имея при этом такой дар. Считаю, что уехать в «Обитель» всё же была не такая плохая идея: там ей, по крайней мере, будет спокойно и точно безопасно.
Уединённый мирок, прячущий особенных вир от чужих эмоций, был ещё и своеобразной крепостью, куда попасть крайне сложно, если ты не ближайший родственник или высокопоставленное лицо. И то в сердце Святая Святых ты не будешь допущен, дабы не нарушить покой остальных вир.
— Вам бы начать учить этому других, — улыбнулся, восхищаясь умению Марии.
— Лия предложила то же самое, когда узнала, что я — эмпат, — тепло улыбнулась в ответ вира. — Вы очень подходите друг другу.
— Вы знаете, кто я?
— Конечно, Вы Рэйсон Эриз, я много раз видела, как она рисует Вас.
— Я не видел в её рисунках своих портретов, — удивился услышанному. В тех листах, что были подготовлены для меня, ничего похожего на моё изображение не было: уж себя бы я узнал.
— Их и не могло быть там, она их почти сразу сжигала.
— Зачем?
— Не знаю, она не говорила, я лишь могу передать, что она чувствовала при этом, — сказав это, Мария посмотрела на меня так, будто ждала разрешения, и я его дал, кивнув. — Когда Лия рисовала Вас, она была счастлива: из неё просто лилась нежность, восхищение, любовь, а каждый раз, когда листок летел в огонь, её поглощали тоска, страх, неуверенность… — вира говорила тихо, с придыханием, теперь не глядя на меня, — Вам тяжело это слышать, — внезапно перестала перечислять эмоции моей феи, встала со стула и направилась к столу. — Вы тоже тоскуете.
— Я ищу её уже очень давно, она — моя наречённая, — наблюдая, как Мария разливает чай, честно признался ей.
— Я же говорила, что «Единый» приводит её сюда не просто так, — вновь улыбнулась вира, поднося ко мне чашку ароматного чая.
— Приводит? Откуда приводит?
— Она сказала, что издалека, но я думаю, из другого мира, — такого ответа я не ожидал: хорошо не успел отхлебнуть чая, иначе бы точно захлебнулся.
— Странно слышать такое предположение от простой виры. Что навело Вас на такой вывод? — аккуратно поставил чашку на стол, разговор принял слишком неожиданный поворот.
— Вы знаете хоть одно место на Керрисе, где не знали ли бы «Единого»? Я отрицательно мотнул головой.
«Единый» был правдивой легендой. Его потомки правят Керрисом по сей день. Огонь, вода, земля и воздух — у каждого королевства своя стихия. Уходя в Вечность, он разделил власть между своими четырьмя сыновьями, каждый из которых обладал силой одной из стихий. В любом королевстве: прибудь ты в горную Истерию, в жаркую Киеру, в дождливую Арву или к нам в Балерию, всегда услышишь одну и ту же легенду о первом правителе, разделившим с миром магией, её может рассказать, даже только что заговоривший малыш.
— А Амалия слышать не слышала о нём, — произнесла спокойно причину такого невероятного домысла. — При этом она образованная вира, читает, считает, пишет. А ещё, по её словам, Лия совсем не владеет магией, и это правда. Я наблюдала за ней: она ни разу не попыталась помочь себе, обратившись к своему источнику, каждый постоянно, так или иначе, помогает себе, пользуясь своей силой. Даже Вы неосознанно чуть остудили себе чай, когда я Вам его подала, чтобы не обжечься. Лия же всегда дула на горячее, если проливала воду, то спешила вытереть её, а не испарить или собрать в общую каплю, как поступил бы любой, даже самый неумелый водный маг или огненный.
— Она получила травму головы, когда появилась в нашей семье и потеряла память, — уже совсем неуверенно произнёс я. Зерно сомнения всё же было посеяно.
— Когда Лия говорила со мной, было понятно, что она знает, где её дом, вот только вернуться сама она туда не может. Говорила, что не понимает, почему, её забрасывает в Балерию, но подозревает, что это как—то связано с нападением на девушку эмпата, что случилось в прошлое её «попадание», как она сама это назвала и, возможно, в опасности теперь и я. Лия торопилась, подготовить как можно больше информации для Вас и просила меня не оставаться одной.
— Но Вы ослушались её.
— Решила, что мой дар предупредит меня об опасности, и я успею сбегать за небольшим подарком. Видела, как однажды на прогулке она внимательно рассматривала кожаный браслет с вплетенными в него эмиллами — нашим камнем–покровителем. Так хотелось немного порадовать её! Я чувствовала, что Лии, как и мне, не хотелось, чтобы она уходила.
— Почему тогда Амалия сразу не нашла меня, ведь рядом крутился Эверон? — стараясь сдерживать негодование, встал и прошёлся по комнате.
— Не знаю. Об этом Лия никогда не говорила, я даже не знала, что у неё есть наречённый, её запястья всегда были прикрыты.
— Но она—то видела метку, знала, кому принадлежит родовой знак.
— Сомневаюсь, что она знает, что это означает, — похоже, продолжала настаивать на иномирном происхождении моей феи её подруга.
— Не сходится одна деталь в вашем предположении, — остановился, посмотрев на виру сверху вниз. — Магия в ней всё же есть: наш семейный целитель, пусть не сразу, но зацепился за тонкую нить её силы, а во всех случаях с иномирцами, что мне известны, магии в них не было, ни капли, — отрицать, что иных миров не существует перед вирой, которая чувствует ложь за версту, смысла нет.
Случаи такие действительно были, и они записаны в королевском архиве как секретные. Для меня, как главы отдела магических преступлений, эта информация была мало важна, так как люди эти не несли в себе магической опасности, но для общего развития всё же пролистал однажды эту тонкую папку и об этой особенности знал не понаслышке: из—за отсутствия магических нитей целители не могли излечить иномирцев.
На это Мария лишь развела руками: она знать не знала об этой особенности «попаданцев» и для неё мои слова не послужили доводом усомниться в своём предположении.
— Мы отошли от главного, — попытался вернуть разговор в нужное русло. — Вы видели нападавшего, сможете его описать?
— Увидеть лица я не успела: меня схватили сзади и приложили к лицу сильно пахнущую какими—то травами тряпицу, — ответ разочаровал, хотя был вполне ожидаем, — Но я точно знаю, что видела этого человека раньше, — удивительно спокойно подала надежду на развязку этого дела Мария, сплетая совсем маленькие ладони в замок. — В первое утро после появления Лии этот мужчина стоял на площади и неотрывно смотрел в сторону «Двух звёзд»: я тогда возвращалась с рынка. От него шло отчаянье, боль вперемежку с ненавистью и злобой. Такие эмоции зацепили и напугали, я остановилась тогда как вкопанная и не могла пошевелиться. Стояла и смотрела на его тёмную фигуру, спрятанную под тяжёлый плащ и шляпу. Те же самые эмоции накрыли меня в момент нападения: я даже не успела оглянуться, всё произошло так внезапно, — на этих словах эта невероятно сильная вира, даже по меркам обычного человека, сжалась в комок, но глубоко вздохнула и, посмотрев сквозь меня, легонько улыбнулась.
— Заходи, Лэнс, — тут же понял, в чём дело. Значит, это всё—таки не прихоть друга.
Никогда раньше не видел, как это происходит, только слышал и читал о том, как, найдя своего избранника, эмпаты словно получают некий барьер, дающий им возможность оградиться от всего мира. Эти особенные виры словно растворяются в единственном, доверяя ему всей душой, зная, что он — её защита.
Но у этой медали есть и обратная сторона: виэр также становится зависим от своей наречённой, Потеряв её, он больше никогда не пожелает быть с кем—то рядом. Это проклятье Анти — жены «Единого», заставляющее задуматься «избранного» о его судьбе, если он вдруг решит предать любимую.
Глядя на то, как Лэнс тут же подлетел к Марии и щитом встал, между нами, а она расслабленно развела плечи, сразу становилось понятно: раздумывать о чём—либо Лэнс не будет.
— Вира Мария, возможно, моя просьба покажется для Вас неприемлемой, но я всё же прошу выслушать её, — пытаясь игнорировать возникшую преграду между нами, чуть отклонился в сторону, заглядывая за спину друга, — Не могли бы Вы поехать с нами в Сарат, как только мы закончим здесь? Я не могу так скоро освободить этого дурня от его обязанностей, а без Вас он теперь и с места не сдвинется. Я понимаю Вашу привязанность к этому месту, но думаю, что Ваша уникальность позволит Вам попутешествовать, а заодно и поможет раскрыть этот случай нападения, перекликающийся ещё с одним нашим делом.
Мария аккуратно обошла "сопящую стену" стоящую, между нами, успокаивающе погладив его при этом по предплечью.
— Я с удовольствием, сделаю всё, что смогу, лишь бы это помогло Вам с Лией, — в её взгляде при этом было столько решительности и силы, кричащей о том, что сделает, непременно сделает.
Теперь уже я принёс хвалу «Единому».
Глава 26
ЛияСкажи мне кто раньше, что я, как какой—нибудь мазохист, буду каждую ночь ждать кошмара, от которого кровь леденеет в жилах, я покрутила бы пальцем у своего виска перед лицом этого сумасшедшего.Сейчас же я чувствую себя маньячкой, каждый раз засыпая в надежде увидеть предвестника своего попадания. Уже прошло пять месяцев, и меня совсем не немножко поддёргивает.«Неужели это всё, и я больше не перемещусь на Керрис, не получу возможность узнать, понял ли Рэйсон, что я не нападала на Алию, не загляну в его серебряный холод глаз, не узнаю, как там Мария и виэр Виктор, Хам, Маркус, не разгадаю, почему это всё происходило со мной?»Знать, что наш мир не одинок и не иметь больше возможности заглянуть в другую реальность, сводит с ума. Нет, надежда ещё теплится: ведь, как оказалась, я уже исчезала из этого мира: правда, единожды и совсем в юном возрасте. В таком юном, что умудрилась даже позабыть об этом интересном путешествии.А узнала я это под звонкий звук разбитого заварного чайника из любимого сервиза моей бабули и одновременно произнесённое.
— Неужели снова? — от бабушки.
— Ну, ты, Лийка, даёшь! — от Альки.
— Ба, ты уже дома? — это уже от меня.Осознав, что брошенная бабулей фраза звучит как—то подозрительно интригующе, мы, не сговариваясь со старшенькой, вперились взглядами в шумно севшую на стул седовласую даму, удивлённо раскрыв рты.
— Ба—а—а—а? — вырвалось одновременно у нас.
— А что это сейчас было, ты не сильно—то удивлена?— это Алька.
— Я, что, уже так появлялась? — следом я.
— А я так могу? — снова Алька.
— Когда это было? — я.
— А это вообще нормально?
— Долго меня не было?
— А—а—а—а… Да замолчите вы! — уткнувшись лицом в ладони, почти прикрикнула бабуля.
— Так, я — за успокоительным, а ты попробуй только снова, что—нибудь такое же выкинуть, — пригрозила сестрица, ткнув в меня пальцем, — без меня, — крикнула уже из комнаты.
— Ба, миленькая, ну, успокойся, — я упала на колени, обхватывая её ладони своими. — Я здесь, я вернулась.
— Эй, ты чего, без меня не начинать, — тут же выскочила Алька с тёмной склянкой в одной руке и пустым стаканом в другой начала отсчитывать положенную дозу капель.
— Издеваешься, язва, — вынырнув из своего укрытия, буркнула зло бабуля, — И как тебя Алексей терпит?
— А любовь зла: слышала про такое? — съязвила в ответ старшенькая.
Есть у моей сестрицы способность: в стрессовой ситуации она становилась непрошибаемой стервой. Так же, как и мне мои слёзы, ей помогал её острый язычок.
— Нет, вы посмотрите, у неё сестра появляется из воздуха, а ей хоть бы хны, — кинула ба в ответ, забирая стакан, с сильно пахнущим разнотравьем, лекарством.
— Ну, я—то хотя бы офигела от увиденного, в отличие от некоторых тихушниц, — парировала Алька, — колись, давно это у неё.
— Давно, — обречённо выдохнула ба, глядя на меня, — с шести лет, правда, то был единственный раз, и я уже думать перестала, что такое может повториться. Помню, как ты также появилась из воздуха в свой шестилетний день рождения.
