Я в очередной раз протянула руку, едва не коснувшись огненных лепестков. На улице начался дождь, поэтому потребность в тепле и уюте была сильнее. Конечно, уюта от этой старой хижины едва ли много, но это лучше, чем ничего. Хорошо, что у Бриара на примете был хоть какой-то безопасный, укромный уголок. Хорошо, но странно. Чем дольше я взаимодействовала с демонов, тем больше вопросов он порождал. Откуда он вообще знает, как устроен наш мир? Откуда знал, куда меня привести? И он точно знаком с этим домиком, вел себя здесь уж слишком свободно и уверенно.
Дверь приглушенно хлопнула, заставив меня вздрогнуть и обернуться. Демон, с кожи которого стремительно испарялись капли, стоял у входа с новой охапкой дров. Он прошел в дом, аккуратно свалил принесенное возле камина и опустился на потрепанный жизнью ковер неподалеку от меня. Ни дивана, ли другого места, чтобы присесть, тут почему-то не было, но я после всех ночных событий была рада и ковру.
Я слегка повернула голову, стараясь незаметно посмотреть на соседа, все ещё вызывавшего во мне напряжение, что неудивительно. И тут же мой взгляд замер на рогах, закручивающихся по бокам от головы. С кожи капли высохли, но волосы и рога все ещё оставались мокрыми, и сейчас я следила глазами за каплей, медленно стекающей по правому рогу. Иррационально захотелось её стереть. Странно, что такой нечеловеческий вид Бриара меня уже не отпугивал. Может, привыкла?
— Ты не хочешь спросить, как меня зовут? — задала я вопрос с намерением наконец осуществить формальное знакомство, а потом, если получится, что-нибудь интересное из него вытянуть.
— Не хочу.
Таким был его ответ. Но, немного подумав, он все же продолжил:
— Хотя скажи. Допускаю, что мне понадобится эта информация, если мы будем сотрудничать.
Сотрудничать? Пожалуй, наш вынужденный союз действительно можно так назвать.
— Регина. Фамилии… У меня теперь нет. После Обители.
— Запомню.
Он вновь замолчал, остановив взгляд на огне и, видимо, погрузившись в свои мысли. Я же продолжала смотреть на него и думала, что же лучше: продолжить исследовать его внешность или вновь привлечь внимание, спросив о прошлом?
— Что это за дом? — В конечном итоге решила, что могу сделать и то, и другое параллельно.
— А ты прямо все хочешь знать, я смотрю.
— Конечно. Не каждый день встречаю демона. Интересно, чем вы живете, что делаете в свободное время…
— Бегаю по призывам, как проститутка, конечно. Чем еще могут заниматься демоны в человеческом представлении? — вновь свел всё к иронии он.
— Эй. Мне ведь правда интересно. Тогда давай так: ты отвечаешь на мой вопрос, потом я отвечаю на твой, и так по очереди.
— Я не ослышался? Ты отвечаешь на мой вопрос? — он даже повернул голову в мою сторону. Прогресс, однако. — И чем же, позволь спросить, меня могла бы заинтересовать твоя обычная человеческая жизнь?
Хоть я и зареклась на него обижаться, тень обиды все равно кольнула меня в самолюбие.
— Неправда, у меня была довольно необычная жизнь…
— Что, серьезно? — и вновь этот ужасный тон, — Позволь мне предположить… — он театрально прокашлялся, — Ты росла в достаточно знатной, обеспеченной семье, горя не знала, наверняка была помолвлена с каким-то милым парнем из соседнего поместья, и вдруг бац — артефакт показал, что уровень твоей жизненной силы ниже требуемого! Слезы, сопли, ссылка в Обитель. Конец. Как неординарно и занимательно.
Я приложила все силы, чтобы не выдать своего удивления от того, что он практически пересказал мою жизнь до Обители. Но все же аргументы у меня остались:
— А потом девушка из этой ординарной, по твоему мнению, истории, украла запретную книгу, за что её могли убить, и вызвала демона!
— Тогда да. Эта девушка не ординарная. Она сумасшедшая. И не очень умная. Скажи, что хуже: быть обычной, или быть сбрендившей без чувства самосохранения?
Захотелось стукнуть его по рогам.
— Не будь я такой сумасшедшей и глупой, не было бы у тебя ведьмы для твоих планов! — решила использовать последний аргумент. В конце концов, ему действительно что-то от меня нужно. — Ты, кажется, так себе относишься к людям.
— Догадливая. Просто я вас слишком хорошо знаю.
— Знаешь? Кажется, ты кое-чего не понимаешь, — я уже начинала чувствовать настоящую злость, общаясь с этим великим циником, — Люди многогранны и сложны, как и все на этом свете. Ты можешь изучать что-то хоть двести лет, и все эти двести лет должен держать сознание открытым к новым элементам в уже изученной тобой вдоль и поперек системе. Однажды возгордившись, теряешь способность видеть истину. Так я думаю.
Он хотел было что-то сказать, но я подняла руку и опередила:
— И давай без «о, ты умеешь думать, не знал», — передразнила я его возможную реплику.
… промолчал.
