И поспешно добавил:
— Но это в основном все слухи, точно никто не знает.
И мужчина, написав что-то на листе бумаги, протянул его мне и озвучил инструкции:
— К двум часам придете вот по этому адресу. У кого угодно спросите про дом градоправителя — покажут. А завтра с утра приходите сюда, должны ответ ведьм доставить. Запомнили, как добраться? — я молча кивнула, — Что ж, тогда до завтра.
Я вежливо попрощалась и направилась к выходу. Когда была уже на пороге, Фостер, будто о чем-то вспомнив, остановил меня:
— Стойте! А деньги-то у вас имеются?
— Найду.
И, никак не отреагировав на вопросительно вытянувшееся лицо мужчины, я покинула его кабинет. Ведь мне действительно до обеда ещё нужно было раздобыть денег.
***
Разменять украшения на деньги в ломбарде получилось тоже довольно легко. Демон заранее дал мне указания, где конкретно и у кого менять, ведь понимал, что в этом деле одинокой девушке легко найти проблемы. И сейчас в моем кармане едва слышно позвякивали монетки, тесно закутанные в платок.
Как и было задумано, я направлялась в особняк градоправителя, гадая, чего от меня хотят. Может, демонстрировать свои способности было не очень хорошей идеей? Людей, умеющих манипулировать реальностью, не очень-то много в мире, а проблем, которые они потенциально способны решить — достаточно. И уж конечно, некоторые захотят решить свои проблемы за счёт юной неокрепшей ведьмы. Только вот беда в том, что кроме как пыль вытереть я пока толком ничего и не могу. Но и признать это тоже рискованно — это сейчас мне помогают, думая, что я одаренная и могу колдовать. А если окажется, что нет? Таков ведь человеческий характер — сначала настроить иллюзий, а потом, когда они перестанут соответствовать реальности, тотально разочароваться и начать верить уже в ничтожество объекта, ранее возвеличиваемого.
Действительно, направление к особняку мне указали сразу же. Огромный, белоснежный, украшенный богатой лепниной особняк гордо возвышался почти в самом центре города, заставляя в благоговейном трепете замереть любого, кто на него посмотрит. Конечно, любого, кроме других аристократов, к коим относилась и я, поэтому владения градоправителя меня не сильно впечатлили. И вообще, белый — опасный цвет в архитектуре, и если хозяин хочет светлые стены, то должен заложить дополнительный бюджет и для их содержания. Очень уж быстро такие стены теряют свой лоск.
Но сад, окружающий дом, мне понравился. по большей части потому, что росли в нем незнакомые мне растения. Я уже и раньше замечала, что флора в этой местности была немного иной, что и неудивительно: иная страна, иной климат. Хатонда, в которой я родилась и жила до недавнего времени, все же располагалась южней, и разница чувствовалась.
Никаких трудностей с охраной у меня не возникло. Кажется, слуг заранее оповестили о моем визите, поэтому довольно слаженно и легко они провели меня в дом, предложив отдохнуть в малой гостиной. Я же заметила, что этикет у них, похоже, по большей части такой же, как у нас.
Я не спеша разглядывала убранство комнаты. Кажется, у хозяев был определенный вкус: изысканность дизайна впечатлила даже меня. Дорогая мебель из редких пород дерева, дорогие ткани, предметы искусства на стенах и постаментах — все это само собой разумеется и предполагается в доме любого более-менее состоятельного аристократа, но то, как именно все было расположено и как между собой сочеталось, свидетельствовало о благородстве не только формальном, внешнем, но и внутреннем, истинном. В каждом богатом доме можно встретить роскошь, но не в каждом — вкус. Здесь он определенно был.
В гостиную не вошла, а, я бы даже сказала, вплыла женщина. Я поднялась и вежливо склонила голову, невзначай ее рассматривая. Хозяйка особняка (так я сходу предположила) — статная женщина лет сорока пяти, стройная и будто немного высохшая, но сохранившая элегантность. Ее бледное, чуть вытянутое лицо с тонкой ниточкой губ при виде меня осталось равнодушным, лишь зеленоватые глаза едва прищурились, выражая то ли презрение, то ли подозрительность. Но в следующую секунду она ответила мне слабым наклоном головы, украшенной скромной, но идеально уложенной прической.
— Моё имя — Элеонор Дорбари. Я жена градоправителя и хозяйка этого дома. Приветствую вас в этих местах, — произнесла она, а ее зеленое, под цвет глаз, платье чуть зашуршало, когда она сделала несколько шагов вглубь комнаты, и умолкло, стоило ей плавно опуститься в кресло напротив меня. Одними глазами она пригласила и меня присесть.
— Добрый день, — вежливо, но настороженно сказала я, последовав её примеру.
Спустя мгновение в помещение вошли слуги, неся чай и угощения к нему. Мы дождались, когда все будет расставлено и слуги удалятся, и Элеонор начала непринужденный допрос, ради которого все это и было устроено.
— Ваше имя мне уже известно. Как и то, что вы родом из Хатондской Империи. Верны ли слухи, дошедшие до меня? — непринужденно спросила женщина, ложечкой размешивая сахар в чашке. Удивительно, но делала она это практически беззвучно.
— Не знаю, какие слухи дошли до вас, леди, но все же уточню: я действительно оттуда, и пришла в Конфедерацию за тем, чтобы добраться до ведьм и поступить к ним на учение, если это возможно, так как предполагаю, что я — одна из них.
Она лишь приподняла уголки губ в улыбке. Заметно было, что женщина относится ко мне с неким пренебрежением, причину которого я не могла так однозначно сказать.
— Забавно, что вы так считаете. Видимо, в Хатонде действительно мало что знают. Видите ли… — она звонко поставила чашку на стол, в упор посмотрев на меня, — Ведьмы уже очень долго ведут закрытый образ жизни в своём княжестве, в других странах бывая лишь временно. И вероятность того, что вы принадлежите этому народу, крайне низка. Позвольте спросить, что же позволяет вам быть столь уверенной?
Ах, вот в чем причина. Элеонор считает меня либо обманщицей, либо дурой. Только вот что я, в таком случае, здесь делаю? Зачем меня пригласили?
Повеяло сквозняком. Я буквально всем своим нутром ощутила, что женщина не так проста, хоть и выглядела вполне обычной аристократкой. Внутри меня что-то твердило о том, что я не в безопасности, хотя рациональных причин для тревоги не было.
Я поежилась, но постаралась заглушить свои чувства. Необходимо было внимательно слушать и наблюдать, ведь знания, которыми женщина обладала, показались мне ценными. Бриар раньше толком не говорил о том, как живут ведьмы, наверно, для правдоподобности легенды, ведь по ней я и не должна ничего знать. А они, оказывается, ведут какой-то затворнический образ жизни. Очень интересно. Похоже, я смогу вытянуть и другие сведения, если выведу разговор в правильное русло. Только действовать следовало крайне аккуратно. Что-то подсказывало мне, что эта изящная женщина способна вытянуть из меня то, что ей нужно, гораздо эффективней, чем когда-либо смогу я.
— Я же могу колдовать, — озвучила я очевидное, пытаясь как-то балансировать на тонких нитях моих скудных знаний.
— Колдовать? Вы, наверно, не знаете, но колдовство бывает разное. А ведьмы… У них оно крайне специфичное. Так что же вы подразумеваете под колдовством? — её пронзительные зеленоватые глаза впились в меня, хоть лицо и сохраняло вежливое выражение.
Я задумалась о том, что стоит говорить, а что — ни в коем случае. Чувствовала легкое раздражение и напряженность от того, что ничего не знала. Наверно, о демонах упоминать не очень разумно, ведь по легенде я с ними контактировать не должна была. Тогда…
— Изнанка. Я вижу некую изнанку мира и могу с ней взаимодействовать, — произнесла я, надеясь, что не ошиблась.
Элеонор тихо хмыкнула. Напряженность немного покинула её тело, а во взгляде появился интерес. Я доказала, что ведьма? Надеюсь на это.
— Что ж, это действительно может быть признаком, — она задумалась, будто прикидывая, стоит ли мне о чем-то рассказывать. — Моя дочь… Скоро так же должна направиться на обучение в Талиту. И мой муж, как только ему донесли о вашем появлении, решил, что вы будете ей хорошей компаньонкой, — всем своим видом Элеонор демонстрировала несогласие с идеей своего мужа, но судя по тому, что это все было мне рассказано, начинала смиряться.
Я лишь продолжила слушать, пока не делая никаких выводов. Ситуация вырисовывалась неоднозначная.
— Как вы понимаете, я от этой идеи не в восторге. Я не знаю, кто вы такая, добрые ли у вас намерения, и правда ли вы хоть чем-то обладаете, или лишь говорите то, что я хочу услышать. Но Геральд…— она запнулась, — мой муж, он считает, что это пойдёт всем на пользу. Мы поможем вам, а вы поможете… То есть, сопроводите нашу дочь, которая, как и вы, жила все сообщества ведьм и для тех мест будет чужая.
Рассказывая о дочери, Элеонор проявляла непонятную мне нервозность. Ещё недавно эта полная достоинства женщина не стесняясь смеряла меня надменно-недоверчивым взглядом, и вот сейчас она нервничает, слегка запинается и чуть ли не отводит глаза. Неужели эта перемена связана с уже не раз упомянутой дочерью?
— Видите ли, Сесилия…
Женщина не успела закончить фразу. Дверь, ранее притворенная слугами, распахнулась, явив моему взору мужчину средних лет. Стройный, среднего роста, в богатой, но не вычурной одежде и с аккуратной бородой, он сразу нашел взглядом меня и приветливо улыбнулся. В его открытом лице и прямом взгляде я не уловила обычной аристократической двусмысленности, и это заставило меня невольно улыбнуться в ответ.
Он сделал несколько шагов вглубь комнаты, и только тут я заметила, что за его плечом маячила совсем низенькая тощая девушка. Если бы не платье из дорогой ткани, её можно было бы спутать со служанкой, настолько она казалась блеклой и незаметной. Светлые, практически бесцветные волосы это лишь подчеркивали.
Элеонор поднялась им навстречу, беспокойно улыбаясь. Я тоже поднялась, разглядывая, вероятно, самого градоначальника и его дочь.
— День добрый, госпожа Регина! — весело, без капли напряжения, что так и исходило от его жены, произнёс мужчина. Он подошел ближе и непринужденно протянул мне руку, видимо, для рукопожатия, на что я подала ему свою, — Меня зовут Геральд Дорбари, я градоначальник этого маленького приграничного городка, как вы уже могли догадаться. А это, — он обернулся и почти подтащил стоящую за его спиной девушку ближе ко мне, — Сесилия, моя дочь.
Я столкнулась взглядом с её бледно-голубыми глазами, внимательно осматривавшими меня.
