В тот день мужчина задержался на вызове больше обычного. Они стали встречаться. Тайком, чтобы избежать слухов. Чаще доктор делал вид, что идёт проведать Маркуса или узнать, не нужно ли наколоть дров вдове, сломленной радикулитом. Но в маленькой деревне трудно было оставить что-то в секрете и, спустя несколько месяцев, поползли слухи. Адалин знала, куда направлялся отец. Она была совсем не против, даже радовалась за него, но всё равно продолжала делать вид, что ни о чём не догадывается.
— У тебя там, наверное, толпа уже собралась во дворе, — проговорила Вивьен, взъерошивая пальцами светлые пряди мужчины, когда они тем же утром лежали на узкой кровати, прижавшись друг к другу.
— Я отменил на сегодня приём, — он поймал её руку и поцеловал.
— Это я тебе прозрачно намекаю на то, что Маркус скоро проснётся, — рассмеялась она. — А почему отменил?
— Ночью девушку привезли. Выпала из окна прямо в телегу Вилу нашему. Черепно-мозговая травма. В себя не приходит и не уверен, что придёт.
— У вас этой весной один за другим падения с ушибленными головами. Какой простор для исследований нашему профессору подаёте.
— Точно. Надо ему сообщить, — Александр притянул к себе лицо женщины и запечатлел на её губах продолжительный поцелуй. — Мне и правда надо идти. — Он поднялся с постели, быстро оделся.
— Если нужна будет помощь по хозяйству, говори. Мне кажется, уже все всё знают, даже твоя дочь. Она разрывается в домашних хлопотах, я могла бы ей помогать, — Вивьен села на постели, озаряемая лучами рассветного солнца. Невольно доктор залюбовался открывшимся видом.
— Думаю, ещё не время, — коротко ответил он, улыбнулся и направился к выходу.
То тут, то там уже кукарекали петухи, сообщая миру радостную весть — начался новый день. Изредка, проходя мимо очередной калитки, Александр кивком здоровался с теми, кто уже вышел свершать трудовые подвиги. Жизнь текла своим чередом и только мысли о несчастной девушке, которая сейчас находилась между жизнью и смертью, омрачали тёплое ясное утро. Внезапно доктор услышал, как кто-то позвал его. Недалеко по просёлочной дороге катилась маленькая повозка. В свете солнца доктор не сразу узнал человека на козлах, но присмотревшись, улыбнулся и приветственно замахал рукой.
— Добрый день, профессор, — поздоровался он.
— Будем в это верить, доктор, — отвечал старик.
— Вы в столицу?
— Да. Вы знаете, думал, не выберусь. Дела навалились одно за другим, ничего не успеваю. В пятницу Бертрам Паулс разбил окно, вчера Томас Моррис поджег фикус в кабинете биологии. Я живу как на пороховой бочке в этой школе, которую люблю и не могу бросить, как больного ребёнка с надеждой, что он когда-нибудь встанет с постели. Пришлось расставить приоритеты и повесить дела на Бернис и Брайана. Уверен, что они мне этого не простят, но что поделать, доктор, что поделать...
— Если что-то нужно, говорите. Мы выкроим время. Ада говорила, что имела успех в ваших стенах.
— Это правда. Ваша прекрасная дочь спасла меня от налоговых штрафов. Если бы я тогда не успел заполнить декларацию, то инспекция пустила бы меня по миру. Никого не волнует, что мы здесь выкручиваемся из последних сил. Кстати, о вашей дочери, — старик сильнее нагнулся, чтобы не приходилось говорить громко. — Мы уже разговаривали с деканом Мейером, он готов принять в ученики моих самых выдающихся выпускников. Их у меня немного, честно признаюсь, но я бы хотел ходатайствовать перед ним за Адалин. Как вы на это смотрите?
— Йозеф, она же девушка. Как она там будет? Кто допустит?
— Если проблема только в этом, доктор, то считайте, что её нет. В прошлом году две девушки уже поступили в столичный университет. Одна, правда, быстро вышла замуж и оставила учебу, но вторая — очень серьёзная барышня — учится и довольно успешно. Она пользуется авторитетом и насколько я знаю, держит оборону — отказала в замужестве уже четырём молодым людям и почтенному профессору. Так что, вы подумайте.
— Мне здесь одному не управиться, Йозеф. Я понимаю, что рассуждаю эгоистично, но я так и не обзавёлся помощниками, а без них в моём деле никак.
— Давайте так, — предложил старик. — Я всё-таки поговорю с деканом, замолвлю словечко за Адалин. А насчёт помощников мы посоветуемся с Бернис. Возможно, кого-то из старшеклассников можно будет привлечь уже сейчас. Пока Адалин здесь, она их всему научит. А дальше посмотрим, как пойдёт.
— Я спрошу у неё, захочет ли. Хотя, думаю, не откажется, она девушка с амбициями. Будет, конечно, сетовать на то, что я останусь здесь один, но ваш план мне по душе. Спасибо, Йозеф. Как отец я тревожусь, но в то же время рад тому, что у неё появится возможность выбиться в люди. Замуж она всё равно не собирается.
— Дорогой доктор, если бы каждый раз, когда какая-нибудь моя ученица говорила, что никогда не выйдет замуж, я бы забивался с ней на шиллинг, то сейчас не катил бы в этой разбитой подвозке выпрашивать деньги у правительства. Жизнь всё расставит на свои места. Что там за девушка к вам прилетела вчера?
— Слухи уже ходят?
— Дети Стюартов с утра доложили.
— Несчастная упала с большой высоты и разбила голову. Что с ней будет, одному Богу известно, — Александр скорбно сощурился.
— Если нужна будет помощь, всегда можете ко мне обращаться. Я вернусь через пару недель. Не думаю, что задержусь дольше. А теперь мне нужно ехать. Прощайте, доктор, — и старик легонько хлестнул свою старую клячу по крупу. Виндлоу ещё немного постоял, провожая взглядом профессора и прокручивая в голове их разговор. Он понимал, что Адалин достойна лучшего и у неё есть задатки настоящего врача. Она вынослива, терпелива, компетентна, в свои пятнадцать имеет уже солидный многолетний практический опыт в медицине. Почему бы и нет? С этими мыслями доктор направился в сторону дома.
— Признавайся, Ада, зачем ты заманила меня в лес? — Виктор ступал совсем рядом с девушкой по разросшейся траве.
— Я вас не заманивала, генерал, вы сами напросились, — она аккуратно выискивала туфелькой ровные участки пути.
— Рассказывай, — хмыкнул он. — Но вообще, да, мне просто нужно было сбежать от вашей Лидии. От турецких янычар проще было отбиваться, чем от неё. Что за баба?! — Адалин ничего не ответила, только улыбнулась, — посмейся ещё. — Он легонько пихнул её плечом.
— У нас здесь очень спокойно и некоторым легко заскучать. Вы появились и озарили их жизнь, так что, смиритесь и не жалуйтесь.
— А тебе тут не скучно? — он сорвал несколько диких ягод с куста и незамедлительно отправил в рот, после чего потянулся за сомнительного вида грибочками.
— Мне скучать некогда, — ответила девушка. — Не советую есть эти грибы, если не хотите страдать галлюцинациями ближайшую неделю. — Она остановила его руку в сантиметре от рта.
— Да, брось. Я чего только не ел, когда месяцами подвоза не было.
— Если проголодались, давайте сядем и поедим. Вот, — она протянула небольшой бутерброд. Виктор принял его и пренебрежительно повертел в руке. Потом пожал плечами, плюхнулся на землю около старого дуба, прижался к нему спиной и откусил кусок, разом уменьшив трапезу вдвое. Когда еда закончилась, он вопросительно взглянул на девушку, присевшую тут же. Она молча вытянула из корзинки второй бутерброд и отдала ему.
— А ты чего не ешь? — пробубнил он с набитым ртом?
— Не хочу, — соврала она. На самом деле еды просто уже больше не осталось.
— Теперь попить бы, — Адалин покорно передала фляжку с водой мужчине. Он выпил больше половины и протянул ей. Несколько секунд девушка смотрела на бутылку, потом тоже прильнула к ней губами и с жадностью осушила до дна. — Как ты там говоришь — это же не гигиенично, — Виктор воззрился на Адалин с лукавой ухмылкой. Девушка смущенно опустила глаза.
— Пытаюсь испытать на себе полевые условия, — она усмехнулась. В тот момент, когда их взгляды встретились, Виктора выбросило из приятных воспоминаний строгое восклицание:
— Генерал! Что вы думаете насчёт укрепления южных границ? Там неспокойно.
Мужчина стряхнул с себя наваждение и, оглядев зал заседания военного министерства, ответил:
— Покажите мне хоть один участок границы, где сейчас спокойно, полковник. Мы рискуем отправить лучшие свои силы туда, где нам, кажется, грозит опасность, а когда она придёт с другой стороны, окажемся беззащитны. Это недопустимо.
— Я предлагаю ввести на рассмотрение парламента законопроект о создании отрядов теробороны из местных жителей. Тогда каждый сможет защититься в случае нападения или оттянуть прорыв врагом наших границ, — высказался еще один из участников заседания.
— Бюрократия не позволит нам решить этот вопрос быстро, господин Шторн. К тому же, крестьяне с вилами — не самое эффективное орудие в борьбе с организованным врагом, — подключился третий.
— Лорд Фолкнер, насколько я знаю, стремится укрепить отношения с дружественными соседями. Если мы сейчас начнём усиленно вооружаться, нас не поймут и заподозрят в обмане. Считаю, что дипломаты пока хорошо справляются, а нам в свою очередь нужно больше сил вкладывать в разведку. Что докладывают, господин Грин? — Виктор взглянул на немолодого худощавого офицера разведки.
— Диверсионные группы сообщают то же, что уже говорилось, — твёрдо заявил он. — Самая опасная зона — юг. Они не могут простить нам недавнюю победу.
— Как это всегда бывает — получить проще, чем удержать. Хорошо, — генерал постучал по столу пальцами. — Пусть ваши парни продолжают работать. Если что-то изменится, немедленно созывайте экстренное совещание. Даю вам на это полномочия. А теперь все свободны, прощайте, — Виктор первым поднялся из-за стола.
Он вернулся домой после обеда и не раздеваясь плюхнулся на диван в гостиной, устремив взор на огромную люстру, нависавшую прямо у него над головой. Когда на лестнице послышались мягкие шаги босых ног, он даже не обратил на них внимания. Прелестная молодая рыжеволосая девушка, одетая в лёгкий шёлковый голубой халатик на голое тело, приблизилась к нему, поцеловала в лоб и уместилась рядом на подлокотник.
— Ты быстро, — постановила она.
— Я там у тебя никого не спугнул? — пробурчал он.
— Нет, все уже ушли, — рассмеялась девушка.
Виктор задвигался на узком диване, меняя положение.
— Дорогая моя, Бесс, будь добра в следующий раз ори потише. У меня голова раскалывается, пол ночи не спал из-за ваших оргий.
— Прости, милый. Что мешало тебе присоединиться? — она сощурилась.
— Совещание в восемь часов утра мне мешало присоединиться! И остатки здравомыслия. Ты давай-ка поаккуратней, — он сел и вытянул затёкшие ноги. — Выдам тебя замуж, успокоишься.
— Нет, Боже, только не это. Скажи, что ты шутишь, — красавица продолжала улыбаться.
Виктор схватил девушку и усадил себе на колени. Та с визгом вырывалась, но особого сопротивления не оказывала.
— Приличные девочки так себя не ведут, — он норовил ущипнуть её побольнее за разные неприкрытые места. Он уже сам не выдерживал и заражался её звонким смехом, — выросло наказание на мою голову!
Когда оба успокоились и, с трудом переводя дыхание, сидели прижавшись друг к другу, Виктор заговорил:
— Я говорил, что если бы его не зарезали турки, я бы сам это сделал?
— Много раз, надоел уже, — беззлобно проговорила девушка.
— Я понимаю, что ты теперь никому не доверяешь, но если передумаешь или встретить достойного человека, скажи. Я всё устрою, — он поцеловал её в щеку.
— Не думаю, что теперь хоть кто-то согласится взять меня в жёны. Но ты знаешь, я не переживаю по этому поводу. Этот подонок после своей смерти оставил огромное состояние и обеспечил мне безбедную жизнь — хоть что-то хорошее. Только теперь я наконец живу, Вик, и я свободна. Это безумно окрыляет. Ни на что не променяю свою жизнь, — она крепче прижалась к нему.
— Люблю тебя.
— Я тебя больше. Раздевайся и ложись спать, пока тихо.
Они поднялись с дивана, Виктор устало потянулся и взглянул на девушку.
— Нет уж, милая. Ты всю ночь развлекалась, я тоже хочу, — он решительно направился в свою комнату, чтобы переодеться. — Будут спрашивать, я у Клариче. Пусть там ищут, — кинул он на ходу.
Виктор обожал свою младшую сестру Элизабет. Они довольно рано осиротели и, оставшись на попечении дяди по отцовской линии, переехали к нему из родной Тулузы. Очень скоро дети испытали на себе все тяготы жизни в чужом доме. Почти сразу дядя начал оказывать недвусмысленные знаки внимания маленькой Лиззи, а когда той исполнилось двенадцать, овладел ею. Девочке некому было жаловаться, кроме брата, который от бессилия заламывал руки, не зная, как уберечь любимую сестру от этого чудовища. Когда очередной раз несчастная Лиззи после нескольких часов рыданий уснула прямо на полу в их комнате, Виктор не выдержал и в порыве ярости направился в комнату дяди, чтобы мстить. Но силы оказались не равны. Вскоре парня отправили на обучение в отдаленную военную академию, откуда ему уже было не вырваться на протяжении всех лет учёбы. Из писем сестры он узнал о её беременности и дальнейшем замужестве с дядей. По неясным причинам церковь не воспротивилась этому браку, в котором раз за разом у Лиззи происходили выкидыши. Муж оказался садистом. Позже она сама удивлялась, как не наложила на себя руки после всех пережитых испытаний и в здравом рассудке дождалась возвращения брата. Вскоре обоих мужчин призвали на войну с турками, и Виктор своими глазами видел, как разъярённые янычары вспороли брюхо мерзавца, заглубившего жизнь его сестры. Он с трудом удержался от того, чтобы не расцеловать своих врагов. Бесс в одночасье стала богатой вдовой со сломленной психикой и подорванным здоровьем, а затем открыла для себя все удовольствия свободной жизни, меняя мужчин без разбора. Нет уж, теперь она ни на что не променяла бы бурные ночи в объятиях нежных любовников, кто бы что ни говорил.
Виктор тоже не стеснялся подпортить себе репутацию, да и вряд ли кто-то посчитал бы зазорным посещение столичного кабаре «Клариче» мужчиной в самом расцвете сил. Генерал не спешил жениться, но он и не думал, что когда-нибудь встретит девушку, мысли о которой прорастут корнями в его сознании. Звонок над входной дверью кабаре сообщил о приходе посетителя.
— Добрый день, генерал, — раздался приятный женский голос. — Вы сегодня рано, — красивая темноволосая женщина средних лет восседала за столом недалеко от входа, упираясь в него локтями, отчего грудь в вырезе её глубокого декольте, казалось, вот-вот вывалится.
— Мадам Клариче, моё почтение, — Виктор подошёл и поцеловал даме руку.
— Некоторые девочки ещё спят. Вчера у них была бурная ночь, — продолжила она.
— А у вас бывают другие ночи, дорогая? — сыронизировал мужчина.
Мадам улыбнулась и снисходительно цыкнула.
— Могу разбудить Тамару. Она будет готова через минуту.
— Давайте, — одобрил гость, поднимаясь. — И скажите, пусть косу заплетёт, — добавил он.
Лора проснулась от косых лучей рассветного солнца, которые врывались в окно. На секунду недавние события показались ей дурным сном. В голове немедленно всплыл образ мужчины больше похожего на дикого зверя, чем на человеческое существо, отчего девушку передёрнуло. Оглядевшись по сторонам, она с облегчением обнаружила, что рядом никого нет. Всё тело болело, особенно ноги. Она попыталась приподняться на своей постели, снова оглядела комнату, поймала взглядом сначала разбитый бокал в углу, затем разорванный чулок.
— У тебя там, наверное, толпа уже собралась во дворе, — проговорила Вивьен, взъерошивая пальцами светлые пряди мужчины, когда они тем же утром лежали на узкой кровати, прижавшись друг к другу.
— Я отменил на сегодня приём, — он поймал её руку и поцеловал.
— Это я тебе прозрачно намекаю на то, что Маркус скоро проснётся, — рассмеялась она. — А почему отменил?
— Ночью девушку привезли. Выпала из окна прямо в телегу Вилу нашему. Черепно-мозговая травма. В себя не приходит и не уверен, что придёт.
— У вас этой весной один за другим падения с ушибленными головами. Какой простор для исследований нашему профессору подаёте.
— Точно. Надо ему сообщить, — Александр притянул к себе лицо женщины и запечатлел на её губах продолжительный поцелуй. — Мне и правда надо идти. — Он поднялся с постели, быстро оделся.
— Если нужна будет помощь по хозяйству, говори. Мне кажется, уже все всё знают, даже твоя дочь. Она разрывается в домашних хлопотах, я могла бы ей помогать, — Вивьен села на постели, озаряемая лучами рассветного солнца. Невольно доктор залюбовался открывшимся видом.
— Думаю, ещё не время, — коротко ответил он, улыбнулся и направился к выходу.
То тут, то там уже кукарекали петухи, сообщая миру радостную весть — начался новый день. Изредка, проходя мимо очередной калитки, Александр кивком здоровался с теми, кто уже вышел свершать трудовые подвиги. Жизнь текла своим чередом и только мысли о несчастной девушке, которая сейчас находилась между жизнью и смертью, омрачали тёплое ясное утро. Внезапно доктор услышал, как кто-то позвал его. Недалеко по просёлочной дороге катилась маленькая повозка. В свете солнца доктор не сразу узнал человека на козлах, но присмотревшись, улыбнулся и приветственно замахал рукой.
— Добрый день, профессор, — поздоровался он.
— Будем в это верить, доктор, — отвечал старик.
— Вы в столицу?
— Да. Вы знаете, думал, не выберусь. Дела навалились одно за другим, ничего не успеваю. В пятницу Бертрам Паулс разбил окно, вчера Томас Моррис поджег фикус в кабинете биологии. Я живу как на пороховой бочке в этой школе, которую люблю и не могу бросить, как больного ребёнка с надеждой, что он когда-нибудь встанет с постели. Пришлось расставить приоритеты и повесить дела на Бернис и Брайана. Уверен, что они мне этого не простят, но что поделать, доктор, что поделать...
— Если что-то нужно, говорите. Мы выкроим время. Ада говорила, что имела успех в ваших стенах.
— Это правда. Ваша прекрасная дочь спасла меня от налоговых штрафов. Если бы я тогда не успел заполнить декларацию, то инспекция пустила бы меня по миру. Никого не волнует, что мы здесь выкручиваемся из последних сил. Кстати, о вашей дочери, — старик сильнее нагнулся, чтобы не приходилось говорить громко. — Мы уже разговаривали с деканом Мейером, он готов принять в ученики моих самых выдающихся выпускников. Их у меня немного, честно признаюсь, но я бы хотел ходатайствовать перед ним за Адалин. Как вы на это смотрите?
— Йозеф, она же девушка. Как она там будет? Кто допустит?
— Если проблема только в этом, доктор, то считайте, что её нет. В прошлом году две девушки уже поступили в столичный университет. Одна, правда, быстро вышла замуж и оставила учебу, но вторая — очень серьёзная барышня — учится и довольно успешно. Она пользуется авторитетом и насколько я знаю, держит оборону — отказала в замужестве уже четырём молодым людям и почтенному профессору. Так что, вы подумайте.
— Мне здесь одному не управиться, Йозеф. Я понимаю, что рассуждаю эгоистично, но я так и не обзавёлся помощниками, а без них в моём деле никак.
— Давайте так, — предложил старик. — Я всё-таки поговорю с деканом, замолвлю словечко за Адалин. А насчёт помощников мы посоветуемся с Бернис. Возможно, кого-то из старшеклассников можно будет привлечь уже сейчас. Пока Адалин здесь, она их всему научит. А дальше посмотрим, как пойдёт.
— Я спрошу у неё, захочет ли. Хотя, думаю, не откажется, она девушка с амбициями. Будет, конечно, сетовать на то, что я останусь здесь один, но ваш план мне по душе. Спасибо, Йозеф. Как отец я тревожусь, но в то же время рад тому, что у неё появится возможность выбиться в люди. Замуж она всё равно не собирается.
— Дорогой доктор, если бы каждый раз, когда какая-нибудь моя ученица говорила, что никогда не выйдет замуж, я бы забивался с ней на шиллинг, то сейчас не катил бы в этой разбитой подвозке выпрашивать деньги у правительства. Жизнь всё расставит на свои места. Что там за девушка к вам прилетела вчера?
— Слухи уже ходят?
— Дети Стюартов с утра доложили.
— Несчастная упала с большой высоты и разбила голову. Что с ней будет, одному Богу известно, — Александр скорбно сощурился.
— Если нужна будет помощь, всегда можете ко мне обращаться. Я вернусь через пару недель. Не думаю, что задержусь дольше. А теперь мне нужно ехать. Прощайте, доктор, — и старик легонько хлестнул свою старую клячу по крупу. Виндлоу ещё немного постоял, провожая взглядом профессора и прокручивая в голове их разговор. Он понимал, что Адалин достойна лучшего и у неё есть задатки настоящего врача. Она вынослива, терпелива, компетентна, в свои пятнадцать имеет уже солидный многолетний практический опыт в медицине. Почему бы и нет? С этими мыслями доктор направился в сторону дома.
Глава 14
— Признавайся, Ада, зачем ты заманила меня в лес? — Виктор ступал совсем рядом с девушкой по разросшейся траве.
— Я вас не заманивала, генерал, вы сами напросились, — она аккуратно выискивала туфелькой ровные участки пути.
— Рассказывай, — хмыкнул он. — Но вообще, да, мне просто нужно было сбежать от вашей Лидии. От турецких янычар проще было отбиваться, чем от неё. Что за баба?! — Адалин ничего не ответила, только улыбнулась, — посмейся ещё. — Он легонько пихнул её плечом.
— У нас здесь очень спокойно и некоторым легко заскучать. Вы появились и озарили их жизнь, так что, смиритесь и не жалуйтесь.
— А тебе тут не скучно? — он сорвал несколько диких ягод с куста и незамедлительно отправил в рот, после чего потянулся за сомнительного вида грибочками.
— Мне скучать некогда, — ответила девушка. — Не советую есть эти грибы, если не хотите страдать галлюцинациями ближайшую неделю. — Она остановила его руку в сантиметре от рта.
— Да, брось. Я чего только не ел, когда месяцами подвоза не было.
— Если проголодались, давайте сядем и поедим. Вот, — она протянула небольшой бутерброд. Виктор принял его и пренебрежительно повертел в руке. Потом пожал плечами, плюхнулся на землю около старого дуба, прижался к нему спиной и откусил кусок, разом уменьшив трапезу вдвое. Когда еда закончилась, он вопросительно взглянул на девушку, присевшую тут же. Она молча вытянула из корзинки второй бутерброд и отдала ему.
— А ты чего не ешь? — пробубнил он с набитым ртом?
— Не хочу, — соврала она. На самом деле еды просто уже больше не осталось.
— Теперь попить бы, — Адалин покорно передала фляжку с водой мужчине. Он выпил больше половины и протянул ей. Несколько секунд девушка смотрела на бутылку, потом тоже прильнула к ней губами и с жадностью осушила до дна. — Как ты там говоришь — это же не гигиенично, — Виктор воззрился на Адалин с лукавой ухмылкой. Девушка смущенно опустила глаза.
— Пытаюсь испытать на себе полевые условия, — она усмехнулась. В тот момент, когда их взгляды встретились, Виктора выбросило из приятных воспоминаний строгое восклицание:
— Генерал! Что вы думаете насчёт укрепления южных границ? Там неспокойно.
Мужчина стряхнул с себя наваждение и, оглядев зал заседания военного министерства, ответил:
— Покажите мне хоть один участок границы, где сейчас спокойно, полковник. Мы рискуем отправить лучшие свои силы туда, где нам, кажется, грозит опасность, а когда она придёт с другой стороны, окажемся беззащитны. Это недопустимо.
— Я предлагаю ввести на рассмотрение парламента законопроект о создании отрядов теробороны из местных жителей. Тогда каждый сможет защититься в случае нападения или оттянуть прорыв врагом наших границ, — высказался еще один из участников заседания.
— Бюрократия не позволит нам решить этот вопрос быстро, господин Шторн. К тому же, крестьяне с вилами — не самое эффективное орудие в борьбе с организованным врагом, — подключился третий.
— Лорд Фолкнер, насколько я знаю, стремится укрепить отношения с дружественными соседями. Если мы сейчас начнём усиленно вооружаться, нас не поймут и заподозрят в обмане. Считаю, что дипломаты пока хорошо справляются, а нам в свою очередь нужно больше сил вкладывать в разведку. Что докладывают, господин Грин? — Виктор взглянул на немолодого худощавого офицера разведки.
— Диверсионные группы сообщают то же, что уже говорилось, — твёрдо заявил он. — Самая опасная зона — юг. Они не могут простить нам недавнюю победу.
— Как это всегда бывает — получить проще, чем удержать. Хорошо, — генерал постучал по столу пальцами. — Пусть ваши парни продолжают работать. Если что-то изменится, немедленно созывайте экстренное совещание. Даю вам на это полномочия. А теперь все свободны, прощайте, — Виктор первым поднялся из-за стола.
Он вернулся домой после обеда и не раздеваясь плюхнулся на диван в гостиной, устремив взор на огромную люстру, нависавшую прямо у него над головой. Когда на лестнице послышались мягкие шаги босых ног, он даже не обратил на них внимания. Прелестная молодая рыжеволосая девушка, одетая в лёгкий шёлковый голубой халатик на голое тело, приблизилась к нему, поцеловала в лоб и уместилась рядом на подлокотник.
— Ты быстро, — постановила она.
— Я там у тебя никого не спугнул? — пробурчал он.
— Нет, все уже ушли, — рассмеялась девушка.
Виктор задвигался на узком диване, меняя положение.
— Дорогая моя, Бесс, будь добра в следующий раз ори потише. У меня голова раскалывается, пол ночи не спал из-за ваших оргий.
— Прости, милый. Что мешало тебе присоединиться? — она сощурилась.
— Совещание в восемь часов утра мне мешало присоединиться! И остатки здравомыслия. Ты давай-ка поаккуратней, — он сел и вытянул затёкшие ноги. — Выдам тебя замуж, успокоишься.
— Нет, Боже, только не это. Скажи, что ты шутишь, — красавица продолжала улыбаться.
Виктор схватил девушку и усадил себе на колени. Та с визгом вырывалась, но особого сопротивления не оказывала.
— Приличные девочки так себя не ведут, — он норовил ущипнуть её побольнее за разные неприкрытые места. Он уже сам не выдерживал и заражался её звонким смехом, — выросло наказание на мою голову!
Когда оба успокоились и, с трудом переводя дыхание, сидели прижавшись друг к другу, Виктор заговорил:
— Я говорил, что если бы его не зарезали турки, я бы сам это сделал?
— Много раз, надоел уже, — беззлобно проговорила девушка.
— Я понимаю, что ты теперь никому не доверяешь, но если передумаешь или встретить достойного человека, скажи. Я всё устрою, — он поцеловал её в щеку.
— Не думаю, что теперь хоть кто-то согласится взять меня в жёны. Но ты знаешь, я не переживаю по этому поводу. Этот подонок после своей смерти оставил огромное состояние и обеспечил мне безбедную жизнь — хоть что-то хорошее. Только теперь я наконец живу, Вик, и я свободна. Это безумно окрыляет. Ни на что не променяю свою жизнь, — она крепче прижалась к нему.
— Люблю тебя.
— Я тебя больше. Раздевайся и ложись спать, пока тихо.
Они поднялись с дивана, Виктор устало потянулся и взглянул на девушку.
— Нет уж, милая. Ты всю ночь развлекалась, я тоже хочу, — он решительно направился в свою комнату, чтобы переодеться. — Будут спрашивать, я у Клариче. Пусть там ищут, — кинул он на ходу.
Виктор обожал свою младшую сестру Элизабет. Они довольно рано осиротели и, оставшись на попечении дяди по отцовской линии, переехали к нему из родной Тулузы. Очень скоро дети испытали на себе все тяготы жизни в чужом доме. Почти сразу дядя начал оказывать недвусмысленные знаки внимания маленькой Лиззи, а когда той исполнилось двенадцать, овладел ею. Девочке некому было жаловаться, кроме брата, который от бессилия заламывал руки, не зная, как уберечь любимую сестру от этого чудовища. Когда очередной раз несчастная Лиззи после нескольких часов рыданий уснула прямо на полу в их комнате, Виктор не выдержал и в порыве ярости направился в комнату дяди, чтобы мстить. Но силы оказались не равны. Вскоре парня отправили на обучение в отдаленную военную академию, откуда ему уже было не вырваться на протяжении всех лет учёбы. Из писем сестры он узнал о её беременности и дальнейшем замужестве с дядей. По неясным причинам церковь не воспротивилась этому браку, в котором раз за разом у Лиззи происходили выкидыши. Муж оказался садистом. Позже она сама удивлялась, как не наложила на себя руки после всех пережитых испытаний и в здравом рассудке дождалась возвращения брата. Вскоре обоих мужчин призвали на войну с турками, и Виктор своими глазами видел, как разъярённые янычары вспороли брюхо мерзавца, заглубившего жизнь его сестры. Он с трудом удержался от того, чтобы не расцеловать своих врагов. Бесс в одночасье стала богатой вдовой со сломленной психикой и подорванным здоровьем, а затем открыла для себя все удовольствия свободной жизни, меняя мужчин без разбора. Нет уж, теперь она ни на что не променяла бы бурные ночи в объятиях нежных любовников, кто бы что ни говорил.
Виктор тоже не стеснялся подпортить себе репутацию, да и вряд ли кто-то посчитал бы зазорным посещение столичного кабаре «Клариче» мужчиной в самом расцвете сил. Генерал не спешил жениться, но он и не думал, что когда-нибудь встретит девушку, мысли о которой прорастут корнями в его сознании. Звонок над входной дверью кабаре сообщил о приходе посетителя.
— Добрый день, генерал, — раздался приятный женский голос. — Вы сегодня рано, — красивая темноволосая женщина средних лет восседала за столом недалеко от входа, упираясь в него локтями, отчего грудь в вырезе её глубокого декольте, казалось, вот-вот вывалится.
— Мадам Клариче, моё почтение, — Виктор подошёл и поцеловал даме руку.
— Некоторые девочки ещё спят. Вчера у них была бурная ночь, — продолжила она.
— А у вас бывают другие ночи, дорогая? — сыронизировал мужчина.
Мадам улыбнулась и снисходительно цыкнула.
— Могу разбудить Тамару. Она будет готова через минуту.
— Давайте, — одобрил гость, поднимаясь. — И скажите, пусть косу заплетёт, — добавил он.
Глава 15
Лора проснулась от косых лучей рассветного солнца, которые врывались в окно. На секунду недавние события показались ей дурным сном. В голове немедленно всплыл образ мужчины больше похожего на дикого зверя, чем на человеческое существо, отчего девушку передёрнуло. Оглядевшись по сторонам, она с облегчением обнаружила, что рядом никого нет. Всё тело болело, особенно ноги. Она попыталась приподняться на своей постели, снова оглядела комнату, поймала взглядом сначала разбитый бокал в углу, затем разорванный чулок.
