оказанная помощь, произошло настолько моментально, что не то, что спросить у кого-то там что-то (тем более, если это предполагает какую-то магическую практику), но и просто разобраться в происходящем было довольно сложно.
- Я – вампир, - в который раз, со вздохом, проговорила девушка, - когда надо, мы можем быть очень быстрыми. А меня затачивали именно на оказание помощи.
- Спасибо! Кажется, до сих пор я тебя не поблагодарил?
Она кивнула, принимая мою благодарность, но не стала акцентироваться на ней, вместо того продолжила:
- И раз уж ты об этом вспомнил, я могу сделать вывод, что тебе стало значительно лучше. И почему бы тогда не отправиться к нашей стоянке?
- А я смогу? - спросил я сам себя и понял, что, наверное, всё-таки смогу. Кровотечение остановилось, нога хоть и болела, и ощущалась, как непослушная колода, однако полностью подчиняться не отказывалась.
Ну и, в любом случае, какие варианты? Не поволочёт же меня на себе девушка, вдвое меня мельче. О том, что возможны иные варианты, как то, позвать слуг на помощь, мне на тот момент в голову не пришло, но это, исключительно, по причине плохого самочувствия.
Ярая. Ярость Сокрушающая. Ненаписанный дневник.
Я постепенно всё больше и больше уверялась, что правильно разобралась в том, что со мною происходит. Эта необходимость постоянно видеть его, это воодушевление, которое поднимается в душе, когда он ко мне обращается… Для меня это было так, словно луч солнца из-за туч выходит. Очень похоже на то, что пытались вырастить во мне наставницы-менталистки в отношении Тлена Испепеляющего, но так и не добились успеха.
Побочным следствием этого состояния оказалось то, что я физически неспособна оказалась подолгу находиться вдали от него, не осязать, но хотя бы видеть, хотя бы издали, Арсина Лен-Альдена. Локальное сумасшествие? Да! Но бороться с ним я оказалась неспособна. А потому во время недолгих наших стоянок ускользала от наблюдения сопровождавших нас слуг и следовала за ним на некотором отдалении. Понимала, что выглядят мои действия крайне подозрительно (шпионаж, как он есть), а потому старалась никому не попадаться на глаза.
И в первую очередь самому Арсину Лен-Альдену.
А потому, когда услышала сдавленный вопль, в котором отчётливо слышалась боль, ещё не видя и не понимая, что же такое произошло, я опрометью кинулась на помощь. Быстро, очень быстро, как только могла, а умею я двигаться так, что почти становлюсь невидна человеческому глазу. Потому и успела вовремя. Приближаясь, я видела, как он, отшатнувшись от чего-то, падает и зажимает на ноге внезапно прорезавшийся кровавый поток.
А дальше, как в тумане. Внезапно ожили все вложенные в меня паттерны поведения. Клянусь, если бы у меня не оказалось случайно под рукой того, чем можно было оказать первую помощь, с меня сталось бы подхватить его на руки и перетащить в безопасное место, туда, где найдётся, кому помочь. После, наверное, сдохла бы от переутомления, но первый порыв был именно такой, и мне стоило большого труда перенаправить свою энергию в более конструктивное русло.
И восприимчивость моя обострилась настолько, что, в поисках хоть чего-нибудь нужного, сунутая в поясной кошель рука, не только моментально ухватила сухой комок паутинообразной травы, но и отклик от неё настиг меня моментально, хотя обычно, на это требовались десятки минут медитации и сосредоточенной работы.
Ни разу раньше, за всю мою жизнь, мне не доводилось думать и действовать с такой потрясающей скоростью и эффективностью.
Это значит, вот оно что такое, «боевой вампир» в полном смысле этого слова и не удивительно, что нас побаиваются.
Мда.
Арсин Лен-Альден.
Возвращение наше произвело если не фурор, то вызвало изрядную суету. И ещё, хорошо, что я находился в достаточно ясном рассудке, чтобы заметить, как подозрительно косятся мои слуги на вампирку. Ещё бы! Только что уходил бодрый и совсем целый, и вот уже возвращается весь хромой и пораненный в компании чужачки. Поневоле всякие нехорошие мысли возникать начнут. Пришлось кликнуть секретаря, не Мархина, одного из его помощников, тому-то пришлось остаться дома, чтобы присматривать за иными моими текущими делами, и отдать распоряжение достаточно громким голосом, чтобы все заинтересованные моли расслышать:
- Запишите: в квадрат на карте, карту приложим позднее, место я на ней укажу, выслать отряд городской стражи в сопровождении магов-экспертов для оценки рисков существования внедрённых Дикоземных организмов. Записали? Отлично. Не забудьте передать мне этот документ для доработки, как только мы вернёмся в Белокамень. Теперь, - я на секунду прикрыл глаза всего несколько фраз, а я умудрился устать, - я отведу к месту, где из подручных материалов нужно будет соорудить какое-никакое ограждение и предупреждающие флажки на нём развесить. Найдите что-нибудь яркое, желательно красное, чтобы можно было на них порвать. Всё понятно? Выполнять!
- Только на место людей отведу я, а не ты, - неожиданно возразила молчавшая до сих пор Ярая, на которую я, и я это осознал только что, опирался всё тяжелее и тяжелее.
- Да, - вынужден был согласиться я, трезво оценив свои силы.
Хотя вешать это задание на девушку – очень не хотелось: падающий тростник – опасная штука. Даже несмотря на её природную ловкость и скорость реакции, всё равно не хотелось. Как и доверять ей командование своими людьми – как она с этим справится ещё. Но пришлось подчиниться обстоятельствам.
К тому времени, как я при помощи единственного оставшегося со мной слуги привёл себя в относительный порядок и даже занял место в карете, вернулись все остальные с успешно выполненным поручением и квадратными глазами от столкновения с неведомым. Ну да, это же в основном уже горожане во втором-третьем, а то и больше, поколении, вряд ли им приходилось раньше сталкиваться с Дикоземьем так близко.
Первый же толчок кареты заставил меня болезненно скривиться, и тут же на мою ногу опустилась лёгкая ладошка Яраи. Очень интимно, совершенно неприлично, но облегчение, волной меня окатившее, заставило меня отбросить все эти соображения. Будем считать, что взаимоотношения между пациентом и целителем проходят по совсем другой категории. Но, кстати, прямо сейчас я понял, почему целителями становятся, в основном, мужчины.
Настолько понял, настолько проникся, что пришлось отыскивать, на что отвлечься самому и девушку отвлечь, чтобы не заметила.
- Скажи, а откуда у тебя трава? – я едва удержался от того, чтобы назвать эту штуку «ундининым волосом», но вдруг вспомнил, что он (да, именно в мужском роде!) против. Нехорошо раздражать то, что теперь является частью твоего тела. Небольшой частью, но всё-таки. - Да ещё и умение с нею работать.
Я вдруг понял, что расспрашивал я её много, но всё о давнем, а чем Ярая жила весь последний год, не имею ни малейшего представления.
- Сама достала, - немедленно, даже без секундной задержки, отозвалась Ярая.
- Откуда?
- Её низинные ветры приносят. Ветры приносят, а поднимается она из-под воды в час, когда солнце висит низко-низко. Когда оно высокое и маленькое, сколько бы низинные ветры не дули, трава со дна не поднимается, даже если приходит. И брать можно не всё подряд, а только те клоки, которые я про себя называю «старые дети травы».
Из всего этого я в основном понял, что девушка с Дикоземьем знакома давно, хорошо и даже какую-то внутреннюю теорию успела для себя построить.
- А чем старые отличаются от новых, и дети от не детей? – я попытался разобраться в этой мудрёной концепции.
- Степенью зрелости и готовностью дальше меняться. Незрелые не смогут выжить в человеке, не готовые меняться не захотят, - она посмотрела на мня испытующе, не насмехаюсь ли, но я был серьёзен, и Ярая продолжила: - Понимаешь, общие свойства травы упоминаются в каждом из тех справочников, что присылал для меня Сильвин, но я уже привыкнуть успела, что по большинству вещей никакой вообще информации не, и научилась узнавать её сама. Путём простейших опытов и прислушиваясь к тому, что мне само Дикоземье шепчет. Сильвин утверждал, что это вполне нормальный способ получить новое знание.
Ага, значит, Лен-Лорены не только в курсе, но даже поощряют и потворствуют.
- Некоторые действительно подобное могут, - вздохнул я. - Дети, психи и менталисты. Ты из каких будешь?
- Боюсь, что меня определённо можно отнести ко вторым.
- Почему ты так решила? – я скосил глаза на девушку. Интересно, что будет врать на эту тему.
- Я не думаю, я знаю, - она вздохнула со скорбным выражением лица и, кажется, была вполне серьёзна. - Мне это сказали. Точнее, не мне, а при мне, когда я могла их услышать. В общем, подслушала я.
- А можно подробнее? – я поймал себя на том, что опять скребу пальцем переносицу. Дурацкая привычка, никак от неё отделаться не могу.
- Можно и подробнее. Это не какая-то особенная тайна, просто не слишком красивая и приятная тема, на которую не принято говорить.
То, что и девушке самой может быть неприятно, я проигнорировал. Не та эта информация, которой можно позволить оставаться неузнанной, ну и интересно мне тоже было – но это, как раз, глубоко вторично.
- Я – вампир, ты уже знаешь об этом. Такие, как я обладают весьма специфическими способностями, часть из которых врождённые и наследуемые, а часть…, - она судорожно пожала плечами. - Мы не сами по себе такие, какими знают нас легенды, нас такими делают. Наставники. В том числе маги-менталисты. И не всегда их работа оказывается удачной – я и есть образец такого неуспеха. Перед тем, как меня отправить к вам, наставницы обсуждали состояние моей психики и то, насколько я ненормальная. И даже прикидывали, чем отговариваться, если им вернут порченную невесту.
- И откуда у них возникли подобные опасения? – мы не так, чтобы давно были знакомы, однако ни малейших признаков того, что с головой у девушки что-то не в порядке, я не приметил. Несмотря на то, что являюсь, пусть не обученным, но природным менталистом.
- Они – менталистки, - терпеливо продолжила объяснять Ярая, - они сами работали с моей психикой и точно знали, чего не доделали, и к каким последствиям это могло привести. Возможно, и привело бы, если бы не повезло мне некоторое время пожить в полном одиночестве, ну и договориться с самой собой, что ли? Ну и Дикоземье, конечно же, тоже, там как нигде в другом месте, можно отдохнуть от себя самой.
Не врёт. Даже не пытается что-то исказить – это у меня в очередной раз «пробились» способности.
Тут меня посетила мысль, что я, некоторым образом, тоже менталист и не оттолкнёт ли это девушку от меня, надёжнее вопиющего уродства? И вот вопрос: признаваться, или нет? Не способный в этот момент ни к каким сложным размышлениям, я отложил решение этой проблемы на какое-нибудь иное, более удачное для того время.
- Ты не думай, я не настолько ненормальная, чтобы представлять какую-то опасность, - тихо проговорила девушка, явно не поняв, почему это я замолчал.
- Не думаю, - я хотел улыбнуться успокаивающе, но получилось криво. – Честно говоря, я сейчас соображаю не слишком хорошо.
Девушка пристально глянула на меня громадными чёрными глазищами – мне аж немного не по себе стало. Текуче-плавным движением она вскинула руку, сильно подалась вперёд – я не знал, как это понимать и даже успел вообразить невесть что – и положила лёгкую ладошку мне на лоб.
- Ты горячий. И если я правильно понимаю, тебе и дальше будет продолжать плохеть. Рана нешуточная и внедрение травы тоже не так уж безобидно, - она на секунду замолчала, задумавшись, потом продолжила: - Ты прикажи своим слугам, чтобы доставили нас куда-нибудь в ближайшую деревню, где можно переждать самое неприятное в относительном комфорте. А то меня они, боюсь, не послушаются.
Это была чрезвычайно здравая идея, которую я поспешил претворить в жизнь. Очень своевременно, между прочим.
Арсин Лен-Альден.
Время вдруг начало поджимать. Да, я и так, со всеми своими заездами в сторонку на предмет проверить то подозрительное местечко и ещё вон то, вписывался в сроки едва-едва, но теперь всё это пришлось отменить, а, точнее, перенести проверки на тот период, когда у меня вдруг появится свободное время. Или же по делам окажусь в этих краях, или, что тоже не стоит исключать, появится толковый помощник, способный взять на себя часть моих обязанностей.
Два дня после ранения я не мог никуда толком двигаться, и всё это время провёл в крошечной таверне на краю маленького городка. Да и туда-то добраться стоило немалых мучений. Нога прилично себя вела, только когда я сидел, полностью расслабленный и не двигался с места. К ночи поднялась температура и следующие сутки я провалялся с жаром, сбить который не помогало ни уксусное полотенце, ни снадобья лучшего в городке лекаря, который, по правде, оказался не так уж и хорош.
Много больше пользы принёс визит Яраи, которая минут десять просидела с ладошкой поверх моей, на тот момент окончательно закрывшейся раны. Сама процедура была не особенно приятной, от её руки словно бы меленькое дрожание по мне расползалось, однако выздоровление после неё пошло семимильными шагами – я прямо на себе ощутил это. А ещё смущающей. Рана была в таком месте, что открыть к ней доступ, соблюдая все приличия, оказалось совершенно невозможно. Да нет, я, конечно же, не юноша стеснительный и представать перед дамами в полуголом виде (а то и совсем) мне не впервой, но с теми дамами меня связывали отношения совершенно определённого рода. А Ярая и не совсем чтобы целитель, чтобы её не стесняться и вместе с тем, без её целительских способностей и навыков работы с Дикоземными артефактами (она сама сообщила, что как-то там договаривается с травой, что внедрилась в мой организм), я бы, боюсь, ещё долго с постели не встал.
В целом, слишком уж долгой вышла задержка.
Так и на свадьбу собственной сестры можно было бы не попасть.
Однако не заехать в госпиталь, как и обещал, я просто не мог. Да боги бы с ним, с самим обещанием, завёз бы девушку туда после свадьбы, должна же она была понять и простить вмешательство объективных обстоятельств. Но свои собственные нужды, необходимость квалифицированной проверки как там заживает нанесённая падающим тростником рана и приживается трава, вынудили меня сдержать данное слово.
Тем более и Императорский общественный Дом Исцелений, существующий на деньги правящей фамилии и, частично, на пожертвования иных меценатов, был почти по пути, и добираться до него осталось всего-ничего.
Я практически не сомневался, что руководством госпиталя мы будем приняты, как только изъявим желание с ним встретиться. Визит настолько высокопоставленного гостя как я (без ложной скромности, я точно знаю, какое место занимаю в своей провинции) мог означать только одно: госпиталю светят пожертвования и не грошовые. Я, кстати, и правда, готов был черкануть расписку в один из доверенных банковских домов, в этом не было ничего необычного, а в заведениях этих всегда чего-то да не хватало.
Почти так оно и получилось, только к акту дарения ценностей я оказался совершенно непричастен.
Дабы предупредить о нашем визите, своего секретаря я отправил ещё из того городка, где провалялся почти двое суток в поту и слабости и сделал это, едва оказался способен рассуждать и как-то планировать дальнейшую жизнь.
- Я – вампир, - в который раз, со вздохом, проговорила девушка, - когда надо, мы можем быть очень быстрыми. А меня затачивали именно на оказание помощи.
- Спасибо! Кажется, до сих пор я тебя не поблагодарил?
Она кивнула, принимая мою благодарность, но не стала акцентироваться на ней, вместо того продолжила:
- И раз уж ты об этом вспомнил, я могу сделать вывод, что тебе стало значительно лучше. И почему бы тогда не отправиться к нашей стоянке?
- А я смогу? - спросил я сам себя и понял, что, наверное, всё-таки смогу. Кровотечение остановилось, нога хоть и болела, и ощущалась, как непослушная колода, однако полностью подчиняться не отказывалась.
Ну и, в любом случае, какие варианты? Не поволочёт же меня на себе девушка, вдвое меня мельче. О том, что возможны иные варианты, как то, позвать слуг на помощь, мне на тот момент в голову не пришло, но это, исключительно, по причине плохого самочувствия.
Ярая. Ярость Сокрушающая. Ненаписанный дневник.
Я постепенно всё больше и больше уверялась, что правильно разобралась в том, что со мною происходит. Эта необходимость постоянно видеть его, это воодушевление, которое поднимается в душе, когда он ко мне обращается… Для меня это было так, словно луч солнца из-за туч выходит. Очень похоже на то, что пытались вырастить во мне наставницы-менталистки в отношении Тлена Испепеляющего, но так и не добились успеха.
Побочным следствием этого состояния оказалось то, что я физически неспособна оказалась подолгу находиться вдали от него, не осязать, но хотя бы видеть, хотя бы издали, Арсина Лен-Альдена. Локальное сумасшествие? Да! Но бороться с ним я оказалась неспособна. А потому во время недолгих наших стоянок ускользала от наблюдения сопровождавших нас слуг и следовала за ним на некотором отдалении. Понимала, что выглядят мои действия крайне подозрительно (шпионаж, как он есть), а потому старалась никому не попадаться на глаза.
И в первую очередь самому Арсину Лен-Альдену.
А потому, когда услышала сдавленный вопль, в котором отчётливо слышалась боль, ещё не видя и не понимая, что же такое произошло, я опрометью кинулась на помощь. Быстро, очень быстро, как только могла, а умею я двигаться так, что почти становлюсь невидна человеческому глазу. Потому и успела вовремя. Приближаясь, я видела, как он, отшатнувшись от чего-то, падает и зажимает на ноге внезапно прорезавшийся кровавый поток.
А дальше, как в тумане. Внезапно ожили все вложенные в меня паттерны поведения. Клянусь, если бы у меня не оказалось случайно под рукой того, чем можно было оказать первую помощь, с меня сталось бы подхватить его на руки и перетащить в безопасное место, туда, где найдётся, кому помочь. После, наверное, сдохла бы от переутомления, но первый порыв был именно такой, и мне стоило большого труда перенаправить свою энергию в более конструктивное русло.
И восприимчивость моя обострилась настолько, что, в поисках хоть чего-нибудь нужного, сунутая в поясной кошель рука, не только моментально ухватила сухой комок паутинообразной травы, но и отклик от неё настиг меня моментально, хотя обычно, на это требовались десятки минут медитации и сосредоточенной работы.
Ни разу раньше, за всю мою жизнь, мне не доводилось думать и действовать с такой потрясающей скоростью и эффективностью.
Это значит, вот оно что такое, «боевой вампир» в полном смысле этого слова и не удивительно, что нас побаиваются.
Мда.
Арсин Лен-Альден.
Возвращение наше произвело если не фурор, то вызвало изрядную суету. И ещё, хорошо, что я находился в достаточно ясном рассудке, чтобы заметить, как подозрительно косятся мои слуги на вампирку. Ещё бы! Только что уходил бодрый и совсем целый, и вот уже возвращается весь хромой и пораненный в компании чужачки. Поневоле всякие нехорошие мысли возникать начнут. Пришлось кликнуть секретаря, не Мархина, одного из его помощников, тому-то пришлось остаться дома, чтобы присматривать за иными моими текущими делами, и отдать распоряжение достаточно громким голосом, чтобы все заинтересованные моли расслышать:
- Запишите: в квадрат на карте, карту приложим позднее, место я на ней укажу, выслать отряд городской стражи в сопровождении магов-экспертов для оценки рисков существования внедрённых Дикоземных организмов. Записали? Отлично. Не забудьте передать мне этот документ для доработки, как только мы вернёмся в Белокамень. Теперь, - я на секунду прикрыл глаза всего несколько фраз, а я умудрился устать, - я отведу к месту, где из подручных материалов нужно будет соорудить какое-никакое ограждение и предупреждающие флажки на нём развесить. Найдите что-нибудь яркое, желательно красное, чтобы можно было на них порвать. Всё понятно? Выполнять!
- Только на место людей отведу я, а не ты, - неожиданно возразила молчавшая до сих пор Ярая, на которую я, и я это осознал только что, опирался всё тяжелее и тяжелее.
- Да, - вынужден был согласиться я, трезво оценив свои силы.
Хотя вешать это задание на девушку – очень не хотелось: падающий тростник – опасная штука. Даже несмотря на её природную ловкость и скорость реакции, всё равно не хотелось. Как и доверять ей командование своими людьми – как она с этим справится ещё. Но пришлось подчиниться обстоятельствам.
К тому времени, как я при помощи единственного оставшегося со мной слуги привёл себя в относительный порядок и даже занял место в карете, вернулись все остальные с успешно выполненным поручением и квадратными глазами от столкновения с неведомым. Ну да, это же в основном уже горожане во втором-третьем, а то и больше, поколении, вряд ли им приходилось раньше сталкиваться с Дикоземьем так близко.
Первый же толчок кареты заставил меня болезненно скривиться, и тут же на мою ногу опустилась лёгкая ладошка Яраи. Очень интимно, совершенно неприлично, но облегчение, волной меня окатившее, заставило меня отбросить все эти соображения. Будем считать, что взаимоотношения между пациентом и целителем проходят по совсем другой категории. Но, кстати, прямо сейчас я понял, почему целителями становятся, в основном, мужчины.
Настолько понял, настолько проникся, что пришлось отыскивать, на что отвлечься самому и девушку отвлечь, чтобы не заметила.
- Скажи, а откуда у тебя трава? – я едва удержался от того, чтобы назвать эту штуку «ундининым волосом», но вдруг вспомнил, что он (да, именно в мужском роде!) против. Нехорошо раздражать то, что теперь является частью твоего тела. Небольшой частью, но всё-таки. - Да ещё и умение с нею работать.
Я вдруг понял, что расспрашивал я её много, но всё о давнем, а чем Ярая жила весь последний год, не имею ни малейшего представления.
- Сама достала, - немедленно, даже без секундной задержки, отозвалась Ярая.
- Откуда?
- Её низинные ветры приносят. Ветры приносят, а поднимается она из-под воды в час, когда солнце висит низко-низко. Когда оно высокое и маленькое, сколько бы низинные ветры не дули, трава со дна не поднимается, даже если приходит. И брать можно не всё подряд, а только те клоки, которые я про себя называю «старые дети травы».
Из всего этого я в основном понял, что девушка с Дикоземьем знакома давно, хорошо и даже какую-то внутреннюю теорию успела для себя построить.
- А чем старые отличаются от новых, и дети от не детей? – я попытался разобраться в этой мудрёной концепции.
- Степенью зрелости и готовностью дальше меняться. Незрелые не смогут выжить в человеке, не готовые меняться не захотят, - она посмотрела на мня испытующе, не насмехаюсь ли, но я был серьёзен, и Ярая продолжила: - Понимаешь, общие свойства травы упоминаются в каждом из тех справочников, что присылал для меня Сильвин, но я уже привыкнуть успела, что по большинству вещей никакой вообще информации не, и научилась узнавать её сама. Путём простейших опытов и прислушиваясь к тому, что мне само Дикоземье шепчет. Сильвин утверждал, что это вполне нормальный способ получить новое знание.
Ага, значит, Лен-Лорены не только в курсе, но даже поощряют и потворствуют.
- Некоторые действительно подобное могут, - вздохнул я. - Дети, психи и менталисты. Ты из каких будешь?
- Боюсь, что меня определённо можно отнести ко вторым.
- Почему ты так решила? – я скосил глаза на девушку. Интересно, что будет врать на эту тему.
- Я не думаю, я знаю, - она вздохнула со скорбным выражением лица и, кажется, была вполне серьёзна. - Мне это сказали. Точнее, не мне, а при мне, когда я могла их услышать. В общем, подслушала я.
- А можно подробнее? – я поймал себя на том, что опять скребу пальцем переносицу. Дурацкая привычка, никак от неё отделаться не могу.
- Можно и подробнее. Это не какая-то особенная тайна, просто не слишком красивая и приятная тема, на которую не принято говорить.
То, что и девушке самой может быть неприятно, я проигнорировал. Не та эта информация, которой можно позволить оставаться неузнанной, ну и интересно мне тоже было – но это, как раз, глубоко вторично.
- Я – вампир, ты уже знаешь об этом. Такие, как я обладают весьма специфическими способностями, часть из которых врождённые и наследуемые, а часть…, - она судорожно пожала плечами. - Мы не сами по себе такие, какими знают нас легенды, нас такими делают. Наставники. В том числе маги-менталисты. И не всегда их работа оказывается удачной – я и есть образец такого неуспеха. Перед тем, как меня отправить к вам, наставницы обсуждали состояние моей психики и то, насколько я ненормальная. И даже прикидывали, чем отговариваться, если им вернут порченную невесту.
- И откуда у них возникли подобные опасения? – мы не так, чтобы давно были знакомы, однако ни малейших признаков того, что с головой у девушки что-то не в порядке, я не приметил. Несмотря на то, что являюсь, пусть не обученным, но природным менталистом.
- Они – менталистки, - терпеливо продолжила объяснять Ярая, - они сами работали с моей психикой и точно знали, чего не доделали, и к каким последствиям это могло привести. Возможно, и привело бы, если бы не повезло мне некоторое время пожить в полном одиночестве, ну и договориться с самой собой, что ли? Ну и Дикоземье, конечно же, тоже, там как нигде в другом месте, можно отдохнуть от себя самой.
Не врёт. Даже не пытается что-то исказить – это у меня в очередной раз «пробились» способности.
Тут меня посетила мысль, что я, некоторым образом, тоже менталист и не оттолкнёт ли это девушку от меня, надёжнее вопиющего уродства? И вот вопрос: признаваться, или нет? Не способный в этот момент ни к каким сложным размышлениям, я отложил решение этой проблемы на какое-нибудь иное, более удачное для того время.
- Ты не думай, я не настолько ненормальная, чтобы представлять какую-то опасность, - тихо проговорила девушка, явно не поняв, почему это я замолчал.
- Не думаю, - я хотел улыбнуться успокаивающе, но получилось криво. – Честно говоря, я сейчас соображаю не слишком хорошо.
Девушка пристально глянула на меня громадными чёрными глазищами – мне аж немного не по себе стало. Текуче-плавным движением она вскинула руку, сильно подалась вперёд – я не знал, как это понимать и даже успел вообразить невесть что – и положила лёгкую ладошку мне на лоб.
- Ты горячий. И если я правильно понимаю, тебе и дальше будет продолжать плохеть. Рана нешуточная и внедрение травы тоже не так уж безобидно, - она на секунду замолчала, задумавшись, потом продолжила: - Ты прикажи своим слугам, чтобы доставили нас куда-нибудь в ближайшую деревню, где можно переждать самое неприятное в относительном комфорте. А то меня они, боюсь, не послушаются.
Это была чрезвычайно здравая идея, которую я поспешил претворить в жизнь. Очень своевременно, между прочим.
Глава 3. Дом Исцелений.
Арсин Лен-Альден.
Время вдруг начало поджимать. Да, я и так, со всеми своими заездами в сторонку на предмет проверить то подозрительное местечко и ещё вон то, вписывался в сроки едва-едва, но теперь всё это пришлось отменить, а, точнее, перенести проверки на тот период, когда у меня вдруг появится свободное время. Или же по делам окажусь в этих краях, или, что тоже не стоит исключать, появится толковый помощник, способный взять на себя часть моих обязанностей.
Два дня после ранения я не мог никуда толком двигаться, и всё это время провёл в крошечной таверне на краю маленького городка. Да и туда-то добраться стоило немалых мучений. Нога прилично себя вела, только когда я сидел, полностью расслабленный и не двигался с места. К ночи поднялась температура и следующие сутки я провалялся с жаром, сбить который не помогало ни уксусное полотенце, ни снадобья лучшего в городке лекаря, который, по правде, оказался не так уж и хорош.
Много больше пользы принёс визит Яраи, которая минут десять просидела с ладошкой поверх моей, на тот момент окончательно закрывшейся раны. Сама процедура была не особенно приятной, от её руки словно бы меленькое дрожание по мне расползалось, однако выздоровление после неё пошло семимильными шагами – я прямо на себе ощутил это. А ещё смущающей. Рана была в таком месте, что открыть к ней доступ, соблюдая все приличия, оказалось совершенно невозможно. Да нет, я, конечно же, не юноша стеснительный и представать перед дамами в полуголом виде (а то и совсем) мне не впервой, но с теми дамами меня связывали отношения совершенно определённого рода. А Ярая и не совсем чтобы целитель, чтобы её не стесняться и вместе с тем, без её целительских способностей и навыков работы с Дикоземными артефактами (она сама сообщила, что как-то там договаривается с травой, что внедрилась в мой организм), я бы, боюсь, ещё долго с постели не встал.
В целом, слишком уж долгой вышла задержка.
Так и на свадьбу собственной сестры можно было бы не попасть.
Однако не заехать в госпиталь, как и обещал, я просто не мог. Да боги бы с ним, с самим обещанием, завёз бы девушку туда после свадьбы, должна же она была понять и простить вмешательство объективных обстоятельств. Но свои собственные нужды, необходимость квалифицированной проверки как там заживает нанесённая падающим тростником рана и приживается трава, вынудили меня сдержать данное слово.
Тем более и Императорский общественный Дом Исцелений, существующий на деньги правящей фамилии и, частично, на пожертвования иных меценатов, был почти по пути, и добираться до него осталось всего-ничего.
Я практически не сомневался, что руководством госпиталя мы будем приняты, как только изъявим желание с ним встретиться. Визит настолько высокопоставленного гостя как я (без ложной скромности, я точно знаю, какое место занимаю в своей провинции) мог означать только одно: госпиталю светят пожертвования и не грошовые. Я, кстати, и правда, готов был черкануть расписку в один из доверенных банковских домов, в этом не было ничего необычного, а в заведениях этих всегда чего-то да не хватало.
Почти так оно и получилось, только к акту дарения ценностей я оказался совершенно непричастен.
Дабы предупредить о нашем визите, своего секретаря я отправил ещё из того городка, где провалялся почти двое суток в поту и слабости и сделал это, едва оказался способен рассуждать и как-то планировать дальнейшую жизнь.
