Они некоторое время молча ехали бок о бок по дороге. Шоко пытался заигрывать с серой в яблоках, но красавицу совсем не впечатлило саврасое недоразумение, которое она видела. Айриэ легонько двинула распалившемуся коню каблуками по бокам и дёрнула поводья, приводя в чувство. Шоко гневно фыркнул, но успокоился, а Юминна, рассеянно потрепав свою кобылку по шее, спросила смущённо:
- Айнура, вы только не обижайтесь, пожалуйста, мне просто любопытно: почему вы мне помогаете? Если это не секрет, конечно…
- Вы попросили драконьего мага о помощи, вот и весь секрет.
- Что, так просто? – с некоторым сомнением уточнила девушка, подозревая подвох. – А в чём ваша выгода? То есть я заплачу, конечно, сколько скажете, но зачем же вам эти хлопоты? И ссориться с моим дядей, наверное, невыгодно даже вашему Ордену…
- Боюсь, дело обстоит с точностью до наоборот: это герцогу невыгодно ссориться с Орденом, - хмыкнула Айриэ. - Но дело не в вас даже, Юминна, и не в деньгах, брать которые с вас я не собираюсь.
- А в чём же тогда?
- Скажем так, Драконьему Ордену выгодно, если человек – вы в данном случае - сможет исполнить свою мечту и пойти по выбранному, а не навязанному пути. Для мира в целом это полезнее.
- О-о-о, - протянула ошеломлённая девушка, - боюсь, так масштабно я не мыслю… Но всё равно спасибо, я всегда буду вспоминать вас добром.
- Даже если разочаруетесь в жизни, полной приключений? – поддразнила её магесса.
Юминна рассмеялась и задорно тряхнула головой:
- Даже тогда! В конце концов, это же я хотела перемен, мне и отвечать за последствия.
Такой она и осталась в памяти Айриэ: юной, звонко хохочущей девочкой с растрепавшимися локонами, смешливыми ямочками на щёчках и горящими от предвкушения глазами. Девочкой, стоящей на самом пороге приоткрывшейся двери в огромный, красочный и полный опасностей мир.
На следующий день слуга привёз вещи Юминны, не подозревая, что помогает осуществить побег герцогской племяннице. А скандал разразится нешуточный, но из крепких гномьих рук беглянку вырвать никому не удастся.
Вечером Айриэ попрощалась с уезжающими завтра на рассвете гномами. Конхор зашёл напоследок выпить по кружке гномьего тёмного пива, а после торжественного распития, утерев усы и бороду, облапил магессу от души, до хруста в плечах:
- Ну, алмазная моя, не скучай тут без нас и гуляй с оглядкой. Неспокойно мне, я бы лучше с тобой остался, спину тебе прикрывать. Зря не соглашаешься!
- Кон, я злая, а ещё жёсткая и невкусная. Врагам не по зубам, - отшутилась магесса.
Конхор не всё о ней знает и, пожалуй, даже хорошо, что на равноденствие его уже здесь не будет. Чем меньше народу посвящено в тайну, тем она сохраннее. Хотя если кто и заслуживает доверия, так это старина Кон. Магесса стиснула в ответ широченные плечи и добавила, чтобы успокоить встревоженного приятеля:
- Кон, я в "драконий" день непобедима. Почти.
- Вот я и говорю, Айнур-ра, будь осторожнее. А то понадеешься на своё "почти", тут-то тебя и подловят.
- Не каркай, старый ты ворон!
- Это кто ещё старый? – делано обиделся гном. – Я хорошо выдержанный, как южное вино! Мне всего-то сто с небольшим, помладше некоторых буду, между прочим!
- Твоя правда! – расхохоталась магесса. – Ну так признай наконец, что у меня опыта побольше будет и я знаю, что делаю.
- Горы-долы, да с тобой спорить – только время терять, - махнул рукой гном, - ты ж упрямая, как… дракон какой. Они, говорят, таким же мерзким норовом обладали, а вы в своём Ордене драконьего духа, небось, набираетесь!
- Что есть, то есть, Кон! – насмешливо фыркнула магесса, не уточняя, насколько она "пропитана драконьим духом". И уже серьёзно попросила: - Пригляди за девочкой, Конхор.
- Пригляжу, конечно. Эх, самому, что ли, на Стайфарр податься?.. А что, – воодушевился Неугомонный Кон, - может, и рвану за океан как-нибудь… Говорят, серпентесы наших на прочность испытывают. Завёлся у них там молодой королёк, сильный, но глупый, вот и лезет воевать, не доверяя опыту старших. Мол, я там самый могучий, а коротышки эти бородатые – тьфу и разотри, а не соперник.
- Глупый, - согласилась магесса. – Ничего, повоюет немного с вашими, поумнеет… если жив останется.
-Вот-вот, - поддакнул Кон. – Этот великий воитель воцарился в том племени, с которым мы издавна торговые дела вели, у них там лучшие сорта кофе растут. Так что таких партнёров терять невыгодно, проще уж молодого глупца уничтожить. А то сам не живёт спокойно и честным гномам не даёт, я уж не говорю про его собственных подданных.
- Так серпентесы же воевать любят, для них это самое интересное занятие.
- Не для всех, алмазная моя, то-то и оно! Это племя, Зиаланташ-Шайраг… Клан Зеленочешуйчатых, если на Всеобщем, довольно мирное, мы уже лет двести с ними торгуем, и всё в порядке было. А тут нате вам, пожалуйста, королю придурошному повоевать захотелось – и вся торговля, все договоры насмарку.
- Безобразие, - серьёзно согласилась Айриэ. – Форменное. Слушай, Кон, мне тут его светлость расписочку подарил на две сотни золотых – за уничтожение хогроша. Давай-ка я с вами поделюсь, вы мне крепко помогли. Так что это будет справедливо.
- Нет, Айнур-ра! – рыкнул гном, раздражённо дёрнув себя за бороду. – Из наших эти деньги никто не возьмёт! Во-первых, мы не ради денег старались, а во-вторых, брать кровавое золото от этого… штрайдах-брув-джадарр!.. – это себя не уважать.
Насколько Айриэ поняла, его светлость обозвали… нехорошим человеком. За дело, в общем.
- Разделяю твоё мнение, - согласилась она. – А знаешь, Кон, давай мы тогда эти денежки отдадим Юминне, ей пригодятся. У тебя гномья гербовая бумага с собой?
- Конечно, сейчас принесу!
Конхор исчез ненадолго и вскоре появился с листом так называемой "гномьей гербовой" бумаги, зачарованной, разумеется. Айриэ написала, что передаёт полученные ею от герцога Файханаса двести золотых "корон" в дар Юминне Файханас, и приложила к бумаге ладонь. Лист засветился золотистым светом, считывая информацию о личности Айриэ и удостоверяя законность сделки. Вскоре дело было сделано, и Айриэ с чистой совестью вручила бумаги приятелю, чтобы тот уже в Фиарштаде отдал их в местный гномий банк. Приятно иметь дело с честными разумными существами, просто сердце радуется и душа отдыхает…
Кон спрятал бумаги за пазуху и заботливо напомнил:
- А ты не забудь, подруга, что обещалась в гости нагрянуть.
- Нагряну непременно, как только с делами разберусь.
- Ну, бывай тогда, алмазная моя! – Конхор ещё разок стиснул её в объятиях – на счастье, как он выразился.
Гномы уехали на рассвете, собираясь встретиться с Юминной в десяти милях отсюда, на перекрёстке трёх дорог. Но днём от них прилетел "письмоносец" с сообщением о том, что Юминна не появилась на месте встречи, и караван, прождав несколько часов, двинулся дальше. Если что, мол, пусть догоняет, гружёные повозки двигаются медленнее верховой лошади.
Айриэ тревожилась за девчонку. Что её могло задержать? Побег раскрылся и Юминну заперли? Это казалось наиболее вероятным объяснением. Надо будет потом разузнать осторожно, что там произошло. Самой магессе, разумеется, ничего не грозило в силу её высокого положения, даже если бы открылось, что она оказывала помощь в подготовке дерзкого побега из дома герцогской племянницы. Вообще-то говоря, формально Юминна давно совершеннолетняя и может распоряжаться собой по собственному усмотрению, но в аристократических семьях подобное свободомыслие категорически не приветствуется. Дочери и сёстры всегда были слишком ценным товаром, кто же их просто так отпустит? Пусть пользу роду приносят, укрепляя связи между знатными семействами…
Ближе к вечеру к Айриэ постучалась служанка с сообщением, что прибыл капитан Паурен и просит дозволения подняться к ней для разговора. Магесса сие дозволение даровала, и капитан вскоре появился. Увидев его, Айриэ поразилась: на командире герцогских гвардейцев лица не было. Бледный как смерть, глаза испещрены сеточками лопнувших сосудов, морщины глубокие - как у семидесятилетнего старика, даже плечи ссутулились, хотя капитан всегда отличался истинно военной выправкой.
- Капитан, что-то случилось? – участливо спросила Айриэ, жестом приглашая его сесть.
Паурен тяжело осел на стул и медленно вытолкнул из себя, будто ему было больно говорить и каждое слово ранило язык до крови:
- Мэора Айнура… его светлость просил… соблюдать строжайшую тайну. – Поднёс руку к губам, будто вытереть воображаемую кровь, и магесса с изумлением отметила, что пальцы его заметно дрожали. – Сегодня нашли мэори Юминну… Она мертва, мэора. Убита.
- Корррявое Равновесие!.. Кто? – рявкнула Айриэ, давясь самой грязной руганью… если б она, ругань, могла тут помочь!.. Никуда ты, выходит, не поплывёшь, девочка, и Стайфарра не увидишь…
- Если бы я знал точно, мэора, я бы… - Капитан глянул лютым волком и продолжать не стал.
- Подозреваете кого?
- Мэора Айнура!.. Я вассальную присягу давал!.. – выкрикнул он с силой и вдруг притих, закончив едва ли не шёпотом: - Я не рассказываю посторонним о делах моего господина. Лично его светлость передо мной ничем не провинился - и я перед ним не стану.
Подозревает, но опасается сказать лишнее. За себя он не боится, капитан не трус и не подлец...
- К тому же у вас жена и дети, - негромко закончила за него Айриэ. – Хорошо, капитан, не будем о ваших умозаключениях, расскажите мне только факты. Что передал герцог?
- Просил вас приехать, мэора. Он потому меня и послал, что не хочет посторонних посвящать, кроме королевских дознавателей. За ними пошлют, но только если мы не справимся своими силами. Его светлость, как властитель герцогства, может сам судить и карать, вы же знаете, мэора. Поэтому сначала он попробует разобраться сам. Это… семейное дело.
- Где это случилось, капитан?
- Её в замке нашли, мэора, - ответил он, отводя глаза.
Добавлять, что это кто-то из своих, он не стал, и так понятно.
- Как она убита?
- Увидите, мэора, увидите… так его, перетак и разэтак!.. Ножом… изрезали… Вот вы, мэора, говорили, что тварь, как крови человеческой напьётся, будет убивать снова и снова. А только, сдаётся мне, этот чёрный колдун – выродок похлеще той своей твари, что вы прикончили, мэора. Я ведь мэори Юминну вот такой крошкой знал… Она же никому никогда зла не желала… - Голос его дрогнул, и капитан отвернулся, яростно мазнув по лицу ладонью.
Айриэ решила плеснуть ему с четверть стакана "Южного янтаря" - очень крепкого лостренского вина, которое под настроение любил выпить Тин. Полбутылки ещё оставалось, вот и пригодилось. Капитан молча проглотил, даже не поморщившись, и кашлянул, сипло сказав:
- Спасибо, мэора Айнура. Ну что, едемте? Я, прошу прощения за вольность, попросил там, чтобы вашу лошадь оседлали. Знал, что вы не откажетесь…
- Ну и правильно, - одобрила магесса, прицепляя к поясу кинжал и надевая куртку – на улице было холодно, хотя временами даже солнечно. Всё дело портил резкий, сильный, ледяной северо-западный ветер, гнавший с океана очередное ненастье. – Сейчас, погодите немного, только "письмоносца" отправлю, и можем ехать.
Она черкнула пару строк Конхору, что ждать ему больше некого, и обещала позже написать подробнее.
***
Герцог выглядел даже хуже своего капитана. Айриэ впервые видела его непричёсанным и без дублета, в одной мятой рубашке. Нос у него сильно заострился, делая герцога похожим на хищную птицу с его герба - так что казалось, будто этот старый ястреб вот-вот набросится на своих врагов с яростным клёкотом. Взгляд у него был застывший, какой-то неживой, будто смерть племянницы вытянула из него желание жить. Может быть, так оно и было, но Рольнир Файханас сейчас также очень напоминал человека, загнанного в угол, и в застывшем светло-голубом взгляде стыла твёрдая, как глыба льда, решимость.
- Мэора Айнура, благодарю, что откликнулись на просьбу прийти. – Его губы, казалось, двигались механически, произнося нужные слова, в которые сам герцог даже не вслушивался. Голос его звучал глухо и даже надтреснуто, словно где-то глубоко внутри него лопнула некая струна и сейчас фальшиво, бессильно дребезжала, искажая сам смысл сказанного.
- Где тело девушки? – Айриэ хотелось поскорее покончить с очередным фарсом, горчившим на языке жжёной, сухой коркой. Нет желания выслушивать гневные герцогские речи и обещания найти и покарать. Гибель племянницы его глубоко задела, но мага он продолжает выгораживать даже сейчас. Значит, это член семьи. Тот, кто дороже Юминны – из-за родственных ли чувств или же в силу полезности для рода, Айриэ не знала.
- Внизу… в старых подвалах, мэора. Я сам провожу вас. Я не хочу, чтобы кто-нибудь её видел… не сейчас.
- А когда? Герцог, вы же понимаете, что сохранить всё в тайне не получится?
- Нет, мэора Айнура, вы не так меня поняли, - покачал головой Файханас. – Я не собираюсь скрывать смерть Юминны, я просто не хочу, чтобы её видели – такой. Вы сами поймёте… Если её мать, Альдарра, увидит это… да и Эстор тоже – они этого не переживут. Я хочу, чтобы вы осмотрели тело, потом приглашу Лунных сестёр, они… займутся телом и исправят что можно.
Сейчас он точно не лгал. Герцог не хотел, чтобы родители увидели Юминну. Паурен сказал: "ножом изрезали". Значит, маг опять провёл ритуал, вытягивая магическую энергию из мучений жертвы. Видимо, тело выглядит страшно, и это зрелище, безусловно, не для глаз её родителей. Герцог, скорее всего, опасается, что они после такого имя мага скрывать не станут. Уж Эстор, как минимум, в курсе, кто маг, а может, и его достойная супруга также. Значит, надо будет переговорить с ними вдали от ястребиных очей Рольнира Файханаса и прозрачно намекнуть, что смерть их дочери – дело рук хозяина покойного хогроша. Весьма вероятно, что они перестанут покрывать преступника. Да и вообще, внести разлад в ряды врагов – это всегда выгодно. Пусть Файханасы перегрызутся между собой и приструнят, наконец, своего выродка, кто бы он ни был!..
Но за что убили девушку? Неужели за попытку побега? Да нет, это уж слишком бредово. Если бы Юминна попалась, её бы попросту посадили под домашний арест и поскорее постарались найти ей жениха. Нет, тут что-то другое. Вряд ли маг настолько обезумел, чтобы бросаться на своих, даже если ему срочно требовалась магическая сила для поддержания ослабевшего организма. Понятно, что маг пытается восстановиться, но для этого можно было бы убить, скажем, простого слугу или того же гвардейца, зачем же трогать племянницу герцога, смерть которой неизбежно наделает много шума? Кто станет искать пропавшего слугу, если пустить слух, что тот сбежал из замка с какими-нибудь ценностями? Поищут для очистки совести, никого не найдут и успокоятся. Юминна – иное дело, её смерть просто так не скроешь… Злая насмешка судьбы: догадывайся герцог о намерении племянницы бежать из дома, тело, скорее всего, не нашли бы ещё долго. Кстати, послушаем, а как герцог объяснит обнаружение тела – всё-таки вряд ли посетители толпами ходят в замковые подвалы.
- Тело нашёл я, мэора, - сказал герцог, отводя глаза. – Это было… потрясением даже для меня, хотя я в молодости повоевал с орками на картивианской границе, в Союзническом Легионе, и насмотрелся всякого.
- Айнура, вы только не обижайтесь, пожалуйста, мне просто любопытно: почему вы мне помогаете? Если это не секрет, конечно…
- Вы попросили драконьего мага о помощи, вот и весь секрет.
- Что, так просто? – с некоторым сомнением уточнила девушка, подозревая подвох. – А в чём ваша выгода? То есть я заплачу, конечно, сколько скажете, но зачем же вам эти хлопоты? И ссориться с моим дядей, наверное, невыгодно даже вашему Ордену…
- Боюсь, дело обстоит с точностью до наоборот: это герцогу невыгодно ссориться с Орденом, - хмыкнула Айриэ. - Но дело не в вас даже, Юминна, и не в деньгах, брать которые с вас я не собираюсь.
- А в чём же тогда?
- Скажем так, Драконьему Ордену выгодно, если человек – вы в данном случае - сможет исполнить свою мечту и пойти по выбранному, а не навязанному пути. Для мира в целом это полезнее.
- О-о-о, - протянула ошеломлённая девушка, - боюсь, так масштабно я не мыслю… Но всё равно спасибо, я всегда буду вспоминать вас добром.
- Даже если разочаруетесь в жизни, полной приключений? – поддразнила её магесса.
Юминна рассмеялась и задорно тряхнула головой:
- Даже тогда! В конце концов, это же я хотела перемен, мне и отвечать за последствия.
Такой она и осталась в памяти Айриэ: юной, звонко хохочущей девочкой с растрепавшимися локонами, смешливыми ямочками на щёчках и горящими от предвкушения глазами. Девочкой, стоящей на самом пороге приоткрывшейся двери в огромный, красочный и полный опасностей мир.
ГЛАВА 18
На следующий день слуга привёз вещи Юминны, не подозревая, что помогает осуществить побег герцогской племяннице. А скандал разразится нешуточный, но из крепких гномьих рук беглянку вырвать никому не удастся.
Вечером Айриэ попрощалась с уезжающими завтра на рассвете гномами. Конхор зашёл напоследок выпить по кружке гномьего тёмного пива, а после торжественного распития, утерев усы и бороду, облапил магессу от души, до хруста в плечах:
- Ну, алмазная моя, не скучай тут без нас и гуляй с оглядкой. Неспокойно мне, я бы лучше с тобой остался, спину тебе прикрывать. Зря не соглашаешься!
- Кон, я злая, а ещё жёсткая и невкусная. Врагам не по зубам, - отшутилась магесса.
Конхор не всё о ней знает и, пожалуй, даже хорошо, что на равноденствие его уже здесь не будет. Чем меньше народу посвящено в тайну, тем она сохраннее. Хотя если кто и заслуживает доверия, так это старина Кон. Магесса стиснула в ответ широченные плечи и добавила, чтобы успокоить встревоженного приятеля:
- Кон, я в "драконий" день непобедима. Почти.
- Вот я и говорю, Айнур-ра, будь осторожнее. А то понадеешься на своё "почти", тут-то тебя и подловят.
- Не каркай, старый ты ворон!
- Это кто ещё старый? – делано обиделся гном. – Я хорошо выдержанный, как южное вино! Мне всего-то сто с небольшим, помладше некоторых буду, между прочим!
- Твоя правда! – расхохоталась магесса. – Ну так признай наконец, что у меня опыта побольше будет и я знаю, что делаю.
- Горы-долы, да с тобой спорить – только время терять, - махнул рукой гном, - ты ж упрямая, как… дракон какой. Они, говорят, таким же мерзким норовом обладали, а вы в своём Ордене драконьего духа, небось, набираетесь!
- Что есть, то есть, Кон! – насмешливо фыркнула магесса, не уточняя, насколько она "пропитана драконьим духом". И уже серьёзно попросила: - Пригляди за девочкой, Конхор.
- Пригляжу, конечно. Эх, самому, что ли, на Стайфарр податься?.. А что, – воодушевился Неугомонный Кон, - может, и рвану за океан как-нибудь… Говорят, серпентесы наших на прочность испытывают. Завёлся у них там молодой королёк, сильный, но глупый, вот и лезет воевать, не доверяя опыту старших. Мол, я там самый могучий, а коротышки эти бородатые – тьфу и разотри, а не соперник.
- Глупый, - согласилась магесса. – Ничего, повоюет немного с вашими, поумнеет… если жив останется.
-Вот-вот, - поддакнул Кон. – Этот великий воитель воцарился в том племени, с которым мы издавна торговые дела вели, у них там лучшие сорта кофе растут. Так что таких партнёров терять невыгодно, проще уж молодого глупца уничтожить. А то сам не живёт спокойно и честным гномам не даёт, я уж не говорю про его собственных подданных.
- Так серпентесы же воевать любят, для них это самое интересное занятие.
- Не для всех, алмазная моя, то-то и оно! Это племя, Зиаланташ-Шайраг… Клан Зеленочешуйчатых, если на Всеобщем, довольно мирное, мы уже лет двести с ними торгуем, и всё в порядке было. А тут нате вам, пожалуйста, королю придурошному повоевать захотелось – и вся торговля, все договоры насмарку.
- Безобразие, - серьёзно согласилась Айриэ. – Форменное. Слушай, Кон, мне тут его светлость расписочку подарил на две сотни золотых – за уничтожение хогроша. Давай-ка я с вами поделюсь, вы мне крепко помогли. Так что это будет справедливо.
- Нет, Айнур-ра! – рыкнул гном, раздражённо дёрнув себя за бороду. – Из наших эти деньги никто не возьмёт! Во-первых, мы не ради денег старались, а во-вторых, брать кровавое золото от этого… штрайдах-брув-джадарр!.. – это себя не уважать.
Насколько Айриэ поняла, его светлость обозвали… нехорошим человеком. За дело, в общем.
- Разделяю твоё мнение, - согласилась она. – А знаешь, Кон, давай мы тогда эти денежки отдадим Юминне, ей пригодятся. У тебя гномья гербовая бумага с собой?
- Конечно, сейчас принесу!
Конхор исчез ненадолго и вскоре появился с листом так называемой "гномьей гербовой" бумаги, зачарованной, разумеется. Айриэ написала, что передаёт полученные ею от герцога Файханаса двести золотых "корон" в дар Юминне Файханас, и приложила к бумаге ладонь. Лист засветился золотистым светом, считывая информацию о личности Айриэ и удостоверяя законность сделки. Вскоре дело было сделано, и Айриэ с чистой совестью вручила бумаги приятелю, чтобы тот уже в Фиарштаде отдал их в местный гномий банк. Приятно иметь дело с честными разумными существами, просто сердце радуется и душа отдыхает…
Кон спрятал бумаги за пазуху и заботливо напомнил:
- А ты не забудь, подруга, что обещалась в гости нагрянуть.
- Нагряну непременно, как только с делами разберусь.
- Ну, бывай тогда, алмазная моя! – Конхор ещё разок стиснул её в объятиях – на счастье, как он выразился.
Гномы уехали на рассвете, собираясь встретиться с Юминной в десяти милях отсюда, на перекрёстке трёх дорог. Но днём от них прилетел "письмоносец" с сообщением о том, что Юминна не появилась на месте встречи, и караван, прождав несколько часов, двинулся дальше. Если что, мол, пусть догоняет, гружёные повозки двигаются медленнее верховой лошади.
Айриэ тревожилась за девчонку. Что её могло задержать? Побег раскрылся и Юминну заперли? Это казалось наиболее вероятным объяснением. Надо будет потом разузнать осторожно, что там произошло. Самой магессе, разумеется, ничего не грозило в силу её высокого положения, даже если бы открылось, что она оказывала помощь в подготовке дерзкого побега из дома герцогской племянницы. Вообще-то говоря, формально Юминна давно совершеннолетняя и может распоряжаться собой по собственному усмотрению, но в аристократических семьях подобное свободомыслие категорически не приветствуется. Дочери и сёстры всегда были слишком ценным товаром, кто же их просто так отпустит? Пусть пользу роду приносят, укрепляя связи между знатными семействами…
Ближе к вечеру к Айриэ постучалась служанка с сообщением, что прибыл капитан Паурен и просит дозволения подняться к ней для разговора. Магесса сие дозволение даровала, и капитан вскоре появился. Увидев его, Айриэ поразилась: на командире герцогских гвардейцев лица не было. Бледный как смерть, глаза испещрены сеточками лопнувших сосудов, морщины глубокие - как у семидесятилетнего старика, даже плечи ссутулились, хотя капитан всегда отличался истинно военной выправкой.
- Капитан, что-то случилось? – участливо спросила Айриэ, жестом приглашая его сесть.
Паурен тяжело осел на стул и медленно вытолкнул из себя, будто ему было больно говорить и каждое слово ранило язык до крови:
- Мэора Айнура… его светлость просил… соблюдать строжайшую тайну. – Поднёс руку к губам, будто вытереть воображаемую кровь, и магесса с изумлением отметила, что пальцы его заметно дрожали. – Сегодня нашли мэори Юминну… Она мертва, мэора. Убита.
- Корррявое Равновесие!.. Кто? – рявкнула Айриэ, давясь самой грязной руганью… если б она, ругань, могла тут помочь!.. Никуда ты, выходит, не поплывёшь, девочка, и Стайфарра не увидишь…
- Если бы я знал точно, мэора, я бы… - Капитан глянул лютым волком и продолжать не стал.
- Подозреваете кого?
- Мэора Айнура!.. Я вассальную присягу давал!.. – выкрикнул он с силой и вдруг притих, закончив едва ли не шёпотом: - Я не рассказываю посторонним о делах моего господина. Лично его светлость передо мной ничем не провинился - и я перед ним не стану.
Подозревает, но опасается сказать лишнее. За себя он не боится, капитан не трус и не подлец...
- К тому же у вас жена и дети, - негромко закончила за него Айриэ. – Хорошо, капитан, не будем о ваших умозаключениях, расскажите мне только факты. Что передал герцог?
- Просил вас приехать, мэора. Он потому меня и послал, что не хочет посторонних посвящать, кроме королевских дознавателей. За ними пошлют, но только если мы не справимся своими силами. Его светлость, как властитель герцогства, может сам судить и карать, вы же знаете, мэора. Поэтому сначала он попробует разобраться сам. Это… семейное дело.
- Где это случилось, капитан?
- Её в замке нашли, мэора, - ответил он, отводя глаза.
Добавлять, что это кто-то из своих, он не стал, и так понятно.
- Как она убита?
- Увидите, мэора, увидите… так его, перетак и разэтак!.. Ножом… изрезали… Вот вы, мэора, говорили, что тварь, как крови человеческой напьётся, будет убивать снова и снова. А только, сдаётся мне, этот чёрный колдун – выродок похлеще той своей твари, что вы прикончили, мэора. Я ведь мэори Юминну вот такой крошкой знал… Она же никому никогда зла не желала… - Голос его дрогнул, и капитан отвернулся, яростно мазнув по лицу ладонью.
Айриэ решила плеснуть ему с четверть стакана "Южного янтаря" - очень крепкого лостренского вина, которое под настроение любил выпить Тин. Полбутылки ещё оставалось, вот и пригодилось. Капитан молча проглотил, даже не поморщившись, и кашлянул, сипло сказав:
- Спасибо, мэора Айнура. Ну что, едемте? Я, прошу прощения за вольность, попросил там, чтобы вашу лошадь оседлали. Знал, что вы не откажетесь…
- Ну и правильно, - одобрила магесса, прицепляя к поясу кинжал и надевая куртку – на улице было холодно, хотя временами даже солнечно. Всё дело портил резкий, сильный, ледяной северо-западный ветер, гнавший с океана очередное ненастье. – Сейчас, погодите немного, только "письмоносца" отправлю, и можем ехать.
Она черкнула пару строк Конхору, что ждать ему больше некого, и обещала позже написать подробнее.
***
Герцог выглядел даже хуже своего капитана. Айриэ впервые видела его непричёсанным и без дублета, в одной мятой рубашке. Нос у него сильно заострился, делая герцога похожим на хищную птицу с его герба - так что казалось, будто этот старый ястреб вот-вот набросится на своих врагов с яростным клёкотом. Взгляд у него был застывший, какой-то неживой, будто смерть племянницы вытянула из него желание жить. Может быть, так оно и было, но Рольнир Файханас сейчас также очень напоминал человека, загнанного в угол, и в застывшем светло-голубом взгляде стыла твёрдая, как глыба льда, решимость.
- Мэора Айнура, благодарю, что откликнулись на просьбу прийти. – Его губы, казалось, двигались механически, произнося нужные слова, в которые сам герцог даже не вслушивался. Голос его звучал глухо и даже надтреснуто, словно где-то глубоко внутри него лопнула некая струна и сейчас фальшиво, бессильно дребезжала, искажая сам смысл сказанного.
- Где тело девушки? – Айриэ хотелось поскорее покончить с очередным фарсом, горчившим на языке жжёной, сухой коркой. Нет желания выслушивать гневные герцогские речи и обещания найти и покарать. Гибель племянницы его глубоко задела, но мага он продолжает выгораживать даже сейчас. Значит, это член семьи. Тот, кто дороже Юминны – из-за родственных ли чувств или же в силу полезности для рода, Айриэ не знала.
- Внизу… в старых подвалах, мэора. Я сам провожу вас. Я не хочу, чтобы кто-нибудь её видел… не сейчас.
- А когда? Герцог, вы же понимаете, что сохранить всё в тайне не получится?
- Нет, мэора Айнура, вы не так меня поняли, - покачал головой Файханас. – Я не собираюсь скрывать смерть Юминны, я просто не хочу, чтобы её видели – такой. Вы сами поймёте… Если её мать, Альдарра, увидит это… да и Эстор тоже – они этого не переживут. Я хочу, чтобы вы осмотрели тело, потом приглашу Лунных сестёр, они… займутся телом и исправят что можно.
Сейчас он точно не лгал. Герцог не хотел, чтобы родители увидели Юминну. Паурен сказал: "ножом изрезали". Значит, маг опять провёл ритуал, вытягивая магическую энергию из мучений жертвы. Видимо, тело выглядит страшно, и это зрелище, безусловно, не для глаз её родителей. Герцог, скорее всего, опасается, что они после такого имя мага скрывать не станут. Уж Эстор, как минимум, в курсе, кто маг, а может, и его достойная супруга также. Значит, надо будет переговорить с ними вдали от ястребиных очей Рольнира Файханаса и прозрачно намекнуть, что смерть их дочери – дело рук хозяина покойного хогроша. Весьма вероятно, что они перестанут покрывать преступника. Да и вообще, внести разлад в ряды врагов – это всегда выгодно. Пусть Файханасы перегрызутся между собой и приструнят, наконец, своего выродка, кто бы он ни был!..
Но за что убили девушку? Неужели за попытку побега? Да нет, это уж слишком бредово. Если бы Юминна попалась, её бы попросту посадили под домашний арест и поскорее постарались найти ей жениха. Нет, тут что-то другое. Вряд ли маг настолько обезумел, чтобы бросаться на своих, даже если ему срочно требовалась магическая сила для поддержания ослабевшего организма. Понятно, что маг пытается восстановиться, но для этого можно было бы убить, скажем, простого слугу или того же гвардейца, зачем же трогать племянницу герцога, смерть которой неизбежно наделает много шума? Кто станет искать пропавшего слугу, если пустить слух, что тот сбежал из замка с какими-нибудь ценностями? Поищут для очистки совести, никого не найдут и успокоятся. Юминна – иное дело, её смерть просто так не скроешь… Злая насмешка судьбы: догадывайся герцог о намерении племянницы бежать из дома, тело, скорее всего, не нашли бы ещё долго. Кстати, послушаем, а как герцог объяснит обнаружение тела – всё-таки вряд ли посетители толпами ходят в замковые подвалы.
- Тело нашёл я, мэора, - сказал герцог, отводя глаза. – Это было… потрясением даже для меня, хотя я в молодости повоевал с орками на картивианской границе, в Союзническом Легионе, и насмотрелся всякого.
