Если бы здесь было зеркало, Айриэ непременно бы в него посмотрелась, а то с этими масками скоро забудешь, как выглядишь на самом деле. Впрочем, она и без зеркала знала, кого видят её спутники. Себе она вернула настоящий рост, все свои шесть футов без двух дюймов. Рослая, худощавая, подвижная, с гармонично развитыми, но не выпирающими мускулами, длинноногая, с тонкой талией и упругими острыми грудками, натянувшими тонкий светлый шёлк рубашки. Лицо чуточку слишком вытянутое, подбородок слегка заострённый, скулы высокие, брови чёткие, высокомерно изогнутые, губы светло-розовые - верхняя чуть тоньше нижней. Глаза большие, с вытянутыми к вискам уголками, тёмно-изумрудные с золотыми искорками, появляющимися произвольно, но сейчас спрятанными иллюзией, а ресницы густые, стрельчатые, чёрные с золотистыми "капельками" на кончиках. Причёску Айриэннис оставила прежнюю - так полюбившиеся ей задорные "пёрышки", только теперь жгуче-чёрные прядки перемежались с золотыми. Её родная масть, между прочим, отцовская. А глаза – от матери, её цветов. Нездешняя внешность, экзотическая, а уж если снять иллюзию полностью…
Задумавшись, Айриэ не сразу уловила, что её спутники, до того весело хихикавшие и рассказывавшие друг другу (за неимением зеркала), какие изменения претерпела их внешность, вдруг примолкли. Подняв глаза, обнаружила, что оба благоговейно таращатся на неё, будто узрели нечто невообразимо прекрасное. А ведь ничего такого уж выдающегося и в помине нет. Вот же любители экзотики на её голову…
- Мэора Айнура, какая шикарная иллюзия! – первым отмер Мирниас. – Вы затмите всех местных красавиц на празднике.
- Потому что в вас горит огонь, не испепеляющий, а настоящий, живой. Согревающий, но не дающийся в руки, гордый и непокорный… - добавил Фирниор хрипловатым голосом. Айриэ показалось, он каким-то невероятным образом догадался, что видит не иллюзию, а настоящий облик. Ну, или почти настоящий. Один из двух, к слову, хотя об этом Фирниор точно не мог знать.
- Спасибо, мэоры, на добром слове, но отныне никаких имён, пока мы не одни! Для деревенских мы – кузены, приехали из Торбиана и гостим у… кто тут ещё поблизости живёт из дворянских семейств?
- Рингиры Вайширы, например, - подсказал Фириниор. - У них полно родни, всех они и сами, наверное, не знают. Они живут в Свэндире, это поместье к югу от Файханас-Манора.
- Ну и отлично, тогда мы – кузены этих Вайширов. А вообще, поменьше болтайте с деревенскими о себе, переводите разговор или отшучивайтесь, сами сообразите. Ладно, заглянем-ка для начала в таверну и расспросим хозяина.
- Если он жив, - мрачно добавил артефактор, и Айриэ мысленно с ним согласилась.
Таверна встретила их пустотой, хотя за стойкой находилась жена папаши Брэддора. Посетителей не было, что неудивительно: на праздник выпивку принято покупать вскладчину, бочонками, а встречают приход осени под открытым небом. Четыре главных акротосских праздника, к слову, крайне редко омрачались ненастьем, обычно небо в дни смены сезонов оставалось чистым. Айриэ, если бы её кто-нибудь спросил, объяснила это особым расположением магических потоков и активным излучением, исходящим от силовых нитей мира, что в совокупности и разгоняло облака над обитаемыми землями.
- А где ваш супруг, брайя? – поздоровавшись, спросила Айриэ.
Немолодая, полная и обычно добродушная женщина сейчас смотрела настороженно, если не сказать зло. И ещё она явственно чего-то боялась, а чужаки явно вызывали у неё недоверие.
- Уехал Брэддор, к родне вот пришлось срочно, там наследство небольшое нам светит, если подсуетиться вовремя. А зачем он вам, мэора, я его заменить могу, не сомневайтесь! Пиво у нас отменное, гномье ещё осталось, и тёмное, и светлое, есть небольшие бочонки. Так что, если желаете…
О муже она солгала, даже голос чуть изменился. Боится за него, похоже.
- Желаем, брайя, праздник ведь, осень встретить требуется! – подмигнула Айриэ, и женщина малость подобрела. – Нам два бочонка гномьего, тёмного и светлого, а ещё один – местного, медового.
Увидев деньги, жена хозяина сразу успокоилась и заулыбалась, хлопоча. Бочонки стояли тут же, в кладовке, примыкавшей к общему залу, и Айриэ послала спутников подтащить добычу к дверям. А сама надела на себя образ Айнуры, и женщина тихонько вскрикнула, узнав магессу. Впрочем, в восклицании слышался не испуг, а скорее облегчение.
- Это я, брайя, пришлось вот под личиной скрываться. Молодые люди со мной. Орденские дела, знаете ли, - значительно объявила магесса, и хозяйка понятливо закивала. – Ваш муж где? Только на этот раз честно ответьте. И не бойтесь, ему с моей стороны ничего не грозит, если он невиновен.
- Ох, мэора Айнура, да как вы могли подумать, что мой Брэддор может тёмными делишками заниматься? – всплеснула руками женщина. – Он ни в чём не виноват!
- А я и не обвиняю, кстати. Знаете, брайя, я подозреваю, что папаша Брэддор никуда не уезжал. Я права?
- Д-да, мэора, - кивнула женщина, нервно комкая передник. – Здесь он, прячется… Мне не говорит, от кого и почему, но я же вижу… Узнал он что-то, чего не должен был, вот теперь за жизнь свою боится…
- Ничего, брайя, не переживайте, я сумею его защитить. Позовите-ка мужа, а мы пока дверь запрём, чтобы сюда никто не вломился.
Откуда-то из глубин дома явился бледный, осунувшийся и трясущийся Брэддор. Пригласил её в парадную гостиную, спутники остались в общем зале: Айриэ хотела поговорить с хозяином "Свиной головы" наедине. Вначале он мялся и отнекивался, но потом всё же поверил обещанию Ордена его защитить. В общем, по его рассказу выходило, что бедняга уцелел чудом.
- Понимаете, мэора, мы с женой в тот день к дочке в гости пошли, а в таверне я помощника оставил, Байда. Клиентов всё одно немного, да и ему не впервой было, справлялся. Ну, мы у Тайры с Гриллодом поужинали, поболтали по-родственному, потом жена моя решила остаться и заночевать у них, чтоб всласть с дочкой пошушукаться о своём, о баб… женском то есть. А я сюда вернулся, чтоб помощника отпустить. Поздно уж было, ну да с тех пор, как вы чудище это прикончили, всё ж по деревне ходить стало безопасней, да и гвардейцы ещё улицы патрулируют, его светлость так повелел. Прихожу это я сюда, смотрю, светильники в зале вроде как не потушены, дверь не закрыта. Ну, думаю, клиенты ещё разойтись не успели, так мне же лучше, деньги-то не лишние. Зашёл в зал – а там они… мёртвые. Байд, Трон, Жвар Носатый и ещё несколько наших, деревенских… - Папаша Брэддор передёрнулся и утёр рукавом рубахи вспотевшую от волнения лысину. Руки у него заметно тряслись. – И как-то я так сразу подумал, что они отравлены: перед каждым кружка с недопитым пивом стоит, у кого опрокинута на пол, кто сам на полу в корчах помер, кто прямо так, за столом… Страшно они выглядели, мэора, и видно было, что в муках померли. И губы у них синие были, а лица искажённые, будто от боли. Я чуть сам там не помер со страху, мэора. А ещё подумал, что меня обвинят в содеянном, что, мол, это я их потравил, ну и… побоялся за стражей бежать. Тут мне шум во дворе послышался, я забился с перепугу в подвал. То есть не в сам подвал, на лестнице за дверью я стоять остался. Ну, поэтому и уцелел - не иначе, как богини Лунные меня надоумили. Потому как в таверну пришёл…
Брэддор умолк, нервно обернулся, будто ожидал, что в небольшой комнате кроме них с магессой окажется вдруг ещё кто-то. Потом наклонился к самому уху Айриэ и просипел свистящим шёпотом:
- …мэор Орминд. Я б вам, мэора, ничего и не сказал бы, честно признаюсь – вы-то уедете, а мне здесь жить. И дочке моей с семьёй. Куда мы против герцога-то, сами ж, небось, понимаете. Да только есть на свете такие злодейства, молчать про которые никак нельзя. Вот потому слушайте дальше, мэора магесса, я вам расскажу, чего видел и слышал. Герцогский-то наследник в таверну пришёл не просто так, знал он, что мертвецов тут найдёт. Я за ним в глазок подглядывал, он проверчен в двери, ведущей в подвал - на всякий случай. Подвал-то задуман и как убежище, если вдруг доведётся от каких лихих людей укрываться. Вон оно и пригодилось…Так вот, мэор Орминд, значит, спокойно так мертвецов осмотрел, а потом вдруг достал из кармана склянку и кисть, да и принялся рисовать на лбу у покойников какой-то знак. Да не простой краской, мэора! Показалось мне, что это кровь была…
Разумеется, кровь, что же ещё. Иначе покойника не поднимешь. Кровь требуется человеческая, и честные некроманты в таких случаях пользуются своей собственной. Но молодой Орминд явно привык резвиться за чужой счёт. Айриэ, которой Брэддор забрызгал слюной всё ухо, чуть отодвинулась, но продолжала изображать напряжённое внимание к рассказу.
- Ну вот, мэора, знаки он нарисовал, потом как-то по особому так рукой взмахнул да прочитал заклятье на каком-то тарабарском языке, я ничегошеньки не понял. Только такая меня жуть пробрала, оттого что голос у мэора Орминда сделался на себя непохожим, рычащим, да сила в нём звучала злая, чёрная. Такой силе попадись, враз перемелет, не помилует. Я там и дышать боялся, а как увидел, что покойники шевелиться начали, глаза открыли – так и вовсе окаменел. Смотрел на злодейство чёрное да молился богиням, чтоб меня не заметили. А мэор Орминд прямо упивался своей властью над мертвяками, мэора… Не зря про него поговаривали потихоньку, что он жесток не в меру, порой даже готов палаческие обязанности на себя взять. И девок любит мучить, когда их пользует. Никто, понятно, вслух не жаловался, да и его светлость вовремя целителям платил и пострадавшим, чтоб, значит, никаких обид… А выходит, не наговоры это, истинная правда, теперь-то я верю…
Что ж, виновность Орминда окончательно подтвердилась. Случись это на пару декад раньше, Айриэннис радовалась бы, а сейчас было просто тоскливо и муторно. Потому что жертв могло быть меньше… но она не сумела раскрыть чёрного мага, чтобы предотвратить хотя бы убийство Юминны.
- А ещё, мне жена говорила, будто этих мертвяков и не ищут пока, потому как из замка, мол, предупредили, будто наших деревенских его светлость по какому-то делу срочно услал. Ловко, конечно, придумано, да только родня их скоро беспокоиться начнёт…
Будто герцога волнуют подобные мелочи, ха! У него тут убийство короля запланировано, а попутно – устранение драконьего мага. И где бы её предполагаемое убийство ни произошло, Айриэ была уверена, что "Чёрный Вестник" при этом непременно активировался бы. В конце концов, смерть мага такой силы долго заставила бы возмущаться и вибрировать силовые нити. Так что Файханасы намеревались сбить двух уток одной стрелой.
Брэддор ещё что-то говорил, но Айриэ почти не слушала, уйдя в свои мрачные мысли. Потом заставила себя встряхнуться. Так или иначе, но уже нынешней ночью Орминд заплатит за всё. А теперь – хватит терзаний. Мёртвые – мертвы, ничего уже не исправишь…
До прихода осени осталось около четырёх часов. Тогда она на целые сутки сможет стать собой… И пусть эти сутки будут заняты делами, но уж несколько часов на себя она выделит обязательно. Магесса улыбнулась с предвкушением. Заверила Брэддора, что завтра ему уже нечего будет опасаться, а пока пусть спрячется, и покинула таверну. Спутников она потащила на постоялый двор, почувствовав, что ей прямо-таки нестерпимо хочется вымыться. Очистка магией – это немного не то, живая, настоящая вода гораздо лучше. Бочоночки с пивом она облегчила заклинанием, хотя они и так были невелики, всего-то пинт двадцать объёмом. Пиво требовалось, чтобы потом органично влиться в деревенский праздник, угостив всех присутствующих. Народ нынче подозрительный, однако угощение и вовремя упомянутые мнимые родственники заставят местных забыть, что они в Кайдарахе чужаки.
На постоялом дворе тоже никого не было, все уже ушли праздновать – в рощу за деревней, где традиционно жгли праздничные костры. Сторожить оставили старого конюха, которому магесса показалась в образе Айнуры, чтобы войти беспрепятственно. Кстати, узнала заодно, что Шоко привёл герцогский слуга на другой же день, якобы по поручению самой Айриэ, оставшейся гостить в замке. Рольнир Файханас предусмотрителен даже в мелочах…
Айриэ, оказавшись в своей комнате, первым делом написала королю, коротко сообщив Кайниру о подтвердившейся виновности Файханасов и своих ближайших планах. Попросила, чтобы гвардейцы, которые должны будут захватить замок и арестовать заговорщиков, ждали её в условленном месте после двух ночи.
Отправив "письмоносца", Айриэ порылась в собственных запасах. Она держала у себя пару-тройку бутылок жидкого мыла с мужскими ароматами. В конце концов, иного мужчину перед употреблением следует отмыть, да и совместное участие в разных авантюрах, вроде нынешней, порой случается.
Выдав спутникам по бутыльку жидкого мыла из своих запасов, Айриэ сама отправилась в мыльню и всласть поплескалась, смывая все гадкие воспоминания о подземельях.
Когда она вышла, спутники уже дожидались её у выхода – посвежевшие, повеселевшие и оживлённо болтающие. От Мирниаса пахнуло морем, солью и свежестью, от Фириниора – тёплой, чуть дымной зеленью серпентесского ветивера и лёгкой горчинкой.
- Сейчас отправимся, я только за вином в погреб схожу, - сообщила Айриэ.
Погреб был заперт, но магия-то на что? Айриэ уже успела узнать, где что у Гриллода стоит, и прихватила с полок пару бутылок игристого вина, оставив взамен две золотые "короны", чтобы потом не забыть отдать и не остаться в долгу.
- Вот теперь идём веселиться! – скомандовала она, увлекая юнцов за собой.
Радостное предвкушение свободы будоражило кровь получше игристого, заставляя ненадолго забыть обо всех проблемах и трагических событиях. Потом, всё потом, осень не любит надутых и плаксивых, уместна лишь светлая грусть, да и то совсем немного.
Деревенское веселье было незатейливым, но искренним – как раз то, что требовалось, чтобы отогреться душой после катакомб. Все трое без проблем влились в толпу празднующих кайдарахцев, прибившись к большой и шумной компании. Гномье пиво вызвало бурное одобрение, и вскоре "кузены Вайширов" стали практически своими. Тем более что они не чинились перед деревенскими и не задирали носы, а весело лопали мясо с дымком и пахнущий травами томатный хлеб. Причём перед этим, как положено, почтили осень, скормив осеннему костру по ломтю хлеба, горсти ягод и глотку пива.
- Восхитительно! – авторитетно заключила Айриэ, с наслаждением впиваясь в толстый, мягкий ломоть оранжевого хлеба с горьковатым ароматом эстрагона, иссопа и майорана. – Лучший хлеб из всех, что я пробовала здесь – это ритуальный осенний.
- Угу! – согласно промычал Мирниас с полным ртом, а Фирниор просто кивнул, отдавая должное и хлебу, и мясу, и прочим нехитрым, но таким вкусным деревенским угощениям, выставленным на общие столы.
Утолив голод, они попробовали местный хмельной медовый напиток, а потом распили припасённую Айриэ бутылку игристого. Послушали песни и игру местных (хорошо, что Тианора не было – в замок, надо полагать, пригласили работать). Поплясали немного, пошутили с деревенскими, поболтали и послушали всякие байки.
Но каждой клеточкой своего существа Айриэ чуяла приближение заветного мига. Она подрагивала от предвкушения, так что Фирниор, мгновенно почуяв её настроение, тревожно посматривал, но с расспросами не лез. Вот ведь глазастый, с неожиданным теплом подумалось магессе.
Задумавшись, Айриэ не сразу уловила, что её спутники, до того весело хихикавшие и рассказывавшие друг другу (за неимением зеркала), какие изменения претерпела их внешность, вдруг примолкли. Подняв глаза, обнаружила, что оба благоговейно таращатся на неё, будто узрели нечто невообразимо прекрасное. А ведь ничего такого уж выдающегося и в помине нет. Вот же любители экзотики на её голову…
- Мэора Айнура, какая шикарная иллюзия! – первым отмер Мирниас. – Вы затмите всех местных красавиц на празднике.
- Потому что в вас горит огонь, не испепеляющий, а настоящий, живой. Согревающий, но не дающийся в руки, гордый и непокорный… - добавил Фирниор хрипловатым голосом. Айриэ показалось, он каким-то невероятным образом догадался, что видит не иллюзию, а настоящий облик. Ну, или почти настоящий. Один из двух, к слову, хотя об этом Фирниор точно не мог знать.
- Спасибо, мэоры, на добром слове, но отныне никаких имён, пока мы не одни! Для деревенских мы – кузены, приехали из Торбиана и гостим у… кто тут ещё поблизости живёт из дворянских семейств?
- Рингиры Вайширы, например, - подсказал Фириниор. - У них полно родни, всех они и сами, наверное, не знают. Они живут в Свэндире, это поместье к югу от Файханас-Манора.
- Ну и отлично, тогда мы – кузены этих Вайширов. А вообще, поменьше болтайте с деревенскими о себе, переводите разговор или отшучивайтесь, сами сообразите. Ладно, заглянем-ка для начала в таверну и расспросим хозяина.
- Если он жив, - мрачно добавил артефактор, и Айриэ мысленно с ним согласилась.
Таверна встретила их пустотой, хотя за стойкой находилась жена папаши Брэддора. Посетителей не было, что неудивительно: на праздник выпивку принято покупать вскладчину, бочонками, а встречают приход осени под открытым небом. Четыре главных акротосских праздника, к слову, крайне редко омрачались ненастьем, обычно небо в дни смены сезонов оставалось чистым. Айриэ, если бы её кто-нибудь спросил, объяснила это особым расположением магических потоков и активным излучением, исходящим от силовых нитей мира, что в совокупности и разгоняло облака над обитаемыми землями.
- А где ваш супруг, брайя? – поздоровавшись, спросила Айриэ.
Немолодая, полная и обычно добродушная женщина сейчас смотрела настороженно, если не сказать зло. И ещё она явственно чего-то боялась, а чужаки явно вызывали у неё недоверие.
- Уехал Брэддор, к родне вот пришлось срочно, там наследство небольшое нам светит, если подсуетиться вовремя. А зачем он вам, мэора, я его заменить могу, не сомневайтесь! Пиво у нас отменное, гномье ещё осталось, и тёмное, и светлое, есть небольшие бочонки. Так что, если желаете…
О муже она солгала, даже голос чуть изменился. Боится за него, похоже.
- Желаем, брайя, праздник ведь, осень встретить требуется! – подмигнула Айриэ, и женщина малость подобрела. – Нам два бочонка гномьего, тёмного и светлого, а ещё один – местного, медового.
Увидев деньги, жена хозяина сразу успокоилась и заулыбалась, хлопоча. Бочонки стояли тут же, в кладовке, примыкавшей к общему залу, и Айриэ послала спутников подтащить добычу к дверям. А сама надела на себя образ Айнуры, и женщина тихонько вскрикнула, узнав магессу. Впрочем, в восклицании слышался не испуг, а скорее облегчение.
- Это я, брайя, пришлось вот под личиной скрываться. Молодые люди со мной. Орденские дела, знаете ли, - значительно объявила магесса, и хозяйка понятливо закивала. – Ваш муж где? Только на этот раз честно ответьте. И не бойтесь, ему с моей стороны ничего не грозит, если он невиновен.
- Ох, мэора Айнура, да как вы могли подумать, что мой Брэддор может тёмными делишками заниматься? – всплеснула руками женщина. – Он ни в чём не виноват!
- А я и не обвиняю, кстати. Знаете, брайя, я подозреваю, что папаша Брэддор никуда не уезжал. Я права?
- Д-да, мэора, - кивнула женщина, нервно комкая передник. – Здесь он, прячется… Мне не говорит, от кого и почему, но я же вижу… Узнал он что-то, чего не должен был, вот теперь за жизнь свою боится…
- Ничего, брайя, не переживайте, я сумею его защитить. Позовите-ка мужа, а мы пока дверь запрём, чтобы сюда никто не вломился.
Откуда-то из глубин дома явился бледный, осунувшийся и трясущийся Брэддор. Пригласил её в парадную гостиную, спутники остались в общем зале: Айриэ хотела поговорить с хозяином "Свиной головы" наедине. Вначале он мялся и отнекивался, но потом всё же поверил обещанию Ордена его защитить. В общем, по его рассказу выходило, что бедняга уцелел чудом.
- Понимаете, мэора, мы с женой в тот день к дочке в гости пошли, а в таверне я помощника оставил, Байда. Клиентов всё одно немного, да и ему не впервой было, справлялся. Ну, мы у Тайры с Гриллодом поужинали, поболтали по-родственному, потом жена моя решила остаться и заночевать у них, чтоб всласть с дочкой пошушукаться о своём, о баб… женском то есть. А я сюда вернулся, чтоб помощника отпустить. Поздно уж было, ну да с тех пор, как вы чудище это прикончили, всё ж по деревне ходить стало безопасней, да и гвардейцы ещё улицы патрулируют, его светлость так повелел. Прихожу это я сюда, смотрю, светильники в зале вроде как не потушены, дверь не закрыта. Ну, думаю, клиенты ещё разойтись не успели, так мне же лучше, деньги-то не лишние. Зашёл в зал – а там они… мёртвые. Байд, Трон, Жвар Носатый и ещё несколько наших, деревенских… - Папаша Брэддор передёрнулся и утёр рукавом рубахи вспотевшую от волнения лысину. Руки у него заметно тряслись. – И как-то я так сразу подумал, что они отравлены: перед каждым кружка с недопитым пивом стоит, у кого опрокинута на пол, кто сам на полу в корчах помер, кто прямо так, за столом… Страшно они выглядели, мэора, и видно было, что в муках померли. И губы у них синие были, а лица искажённые, будто от боли. Я чуть сам там не помер со страху, мэора. А ещё подумал, что меня обвинят в содеянном, что, мол, это я их потравил, ну и… побоялся за стражей бежать. Тут мне шум во дворе послышался, я забился с перепугу в подвал. То есть не в сам подвал, на лестнице за дверью я стоять остался. Ну, поэтому и уцелел - не иначе, как богини Лунные меня надоумили. Потому как в таверну пришёл…
Брэддор умолк, нервно обернулся, будто ожидал, что в небольшой комнате кроме них с магессой окажется вдруг ещё кто-то. Потом наклонился к самому уху Айриэ и просипел свистящим шёпотом:
- …мэор Орминд. Я б вам, мэора, ничего и не сказал бы, честно признаюсь – вы-то уедете, а мне здесь жить. И дочке моей с семьёй. Куда мы против герцога-то, сами ж, небось, понимаете. Да только есть на свете такие злодейства, молчать про которые никак нельзя. Вот потому слушайте дальше, мэора магесса, я вам расскажу, чего видел и слышал. Герцогский-то наследник в таверну пришёл не просто так, знал он, что мертвецов тут найдёт. Я за ним в глазок подглядывал, он проверчен в двери, ведущей в подвал - на всякий случай. Подвал-то задуман и как убежище, если вдруг доведётся от каких лихих людей укрываться. Вон оно и пригодилось…Так вот, мэор Орминд, значит, спокойно так мертвецов осмотрел, а потом вдруг достал из кармана склянку и кисть, да и принялся рисовать на лбу у покойников какой-то знак. Да не простой краской, мэора! Показалось мне, что это кровь была…
Разумеется, кровь, что же ещё. Иначе покойника не поднимешь. Кровь требуется человеческая, и честные некроманты в таких случаях пользуются своей собственной. Но молодой Орминд явно привык резвиться за чужой счёт. Айриэ, которой Брэддор забрызгал слюной всё ухо, чуть отодвинулась, но продолжала изображать напряжённое внимание к рассказу.
- Ну вот, мэора, знаки он нарисовал, потом как-то по особому так рукой взмахнул да прочитал заклятье на каком-то тарабарском языке, я ничегошеньки не понял. Только такая меня жуть пробрала, оттого что голос у мэора Орминда сделался на себя непохожим, рычащим, да сила в нём звучала злая, чёрная. Такой силе попадись, враз перемелет, не помилует. Я там и дышать боялся, а как увидел, что покойники шевелиться начали, глаза открыли – так и вовсе окаменел. Смотрел на злодейство чёрное да молился богиням, чтоб меня не заметили. А мэор Орминд прямо упивался своей властью над мертвяками, мэора… Не зря про него поговаривали потихоньку, что он жесток не в меру, порой даже готов палаческие обязанности на себя взять. И девок любит мучить, когда их пользует. Никто, понятно, вслух не жаловался, да и его светлость вовремя целителям платил и пострадавшим, чтоб, значит, никаких обид… А выходит, не наговоры это, истинная правда, теперь-то я верю…
Что ж, виновность Орминда окончательно подтвердилась. Случись это на пару декад раньше, Айриэннис радовалась бы, а сейчас было просто тоскливо и муторно. Потому что жертв могло быть меньше… но она не сумела раскрыть чёрного мага, чтобы предотвратить хотя бы убийство Юминны.
- А ещё, мне жена говорила, будто этих мертвяков и не ищут пока, потому как из замка, мол, предупредили, будто наших деревенских его светлость по какому-то делу срочно услал. Ловко, конечно, придумано, да только родня их скоро беспокоиться начнёт…
Будто герцога волнуют подобные мелочи, ха! У него тут убийство короля запланировано, а попутно – устранение драконьего мага. И где бы её предполагаемое убийство ни произошло, Айриэ была уверена, что "Чёрный Вестник" при этом непременно активировался бы. В конце концов, смерть мага такой силы долго заставила бы возмущаться и вибрировать силовые нити. Так что Файханасы намеревались сбить двух уток одной стрелой.
Брэддор ещё что-то говорил, но Айриэ почти не слушала, уйдя в свои мрачные мысли. Потом заставила себя встряхнуться. Так или иначе, но уже нынешней ночью Орминд заплатит за всё. А теперь – хватит терзаний. Мёртвые – мертвы, ничего уже не исправишь…
До прихода осени осталось около четырёх часов. Тогда она на целые сутки сможет стать собой… И пусть эти сутки будут заняты делами, но уж несколько часов на себя она выделит обязательно. Магесса улыбнулась с предвкушением. Заверила Брэддора, что завтра ему уже нечего будет опасаться, а пока пусть спрячется, и покинула таверну. Спутников она потащила на постоялый двор, почувствовав, что ей прямо-таки нестерпимо хочется вымыться. Очистка магией – это немного не то, живая, настоящая вода гораздо лучше. Бочоночки с пивом она облегчила заклинанием, хотя они и так были невелики, всего-то пинт двадцать объёмом. Пиво требовалось, чтобы потом органично влиться в деревенский праздник, угостив всех присутствующих. Народ нынче подозрительный, однако угощение и вовремя упомянутые мнимые родственники заставят местных забыть, что они в Кайдарахе чужаки.
На постоялом дворе тоже никого не было, все уже ушли праздновать – в рощу за деревней, где традиционно жгли праздничные костры. Сторожить оставили старого конюха, которому магесса показалась в образе Айнуры, чтобы войти беспрепятственно. Кстати, узнала заодно, что Шоко привёл герцогский слуга на другой же день, якобы по поручению самой Айриэ, оставшейся гостить в замке. Рольнир Файханас предусмотрителен даже в мелочах…
Айриэ, оказавшись в своей комнате, первым делом написала королю, коротко сообщив Кайниру о подтвердившейся виновности Файханасов и своих ближайших планах. Попросила, чтобы гвардейцы, которые должны будут захватить замок и арестовать заговорщиков, ждали её в условленном месте после двух ночи.
Отправив "письмоносца", Айриэ порылась в собственных запасах. Она держала у себя пару-тройку бутылок жидкого мыла с мужскими ароматами. В конце концов, иного мужчину перед употреблением следует отмыть, да и совместное участие в разных авантюрах, вроде нынешней, порой случается.
Выдав спутникам по бутыльку жидкого мыла из своих запасов, Айриэ сама отправилась в мыльню и всласть поплескалась, смывая все гадкие воспоминания о подземельях.
Когда она вышла, спутники уже дожидались её у выхода – посвежевшие, повеселевшие и оживлённо болтающие. От Мирниаса пахнуло морем, солью и свежестью, от Фириниора – тёплой, чуть дымной зеленью серпентесского ветивера и лёгкой горчинкой.
- Сейчас отправимся, я только за вином в погреб схожу, - сообщила Айриэ.
Погреб был заперт, но магия-то на что? Айриэ уже успела узнать, где что у Гриллода стоит, и прихватила с полок пару бутылок игристого вина, оставив взамен две золотые "короны", чтобы потом не забыть отдать и не остаться в долгу.
- Вот теперь идём веселиться! – скомандовала она, увлекая юнцов за собой.
Радостное предвкушение свободы будоражило кровь получше игристого, заставляя ненадолго забыть обо всех проблемах и трагических событиях. Потом, всё потом, осень не любит надутых и плаксивых, уместна лишь светлая грусть, да и то совсем немного.
Деревенское веселье было незатейливым, но искренним – как раз то, что требовалось, чтобы отогреться душой после катакомб. Все трое без проблем влились в толпу празднующих кайдарахцев, прибившись к большой и шумной компании. Гномье пиво вызвало бурное одобрение, и вскоре "кузены Вайширов" стали практически своими. Тем более что они не чинились перед деревенскими и не задирали носы, а весело лопали мясо с дымком и пахнущий травами томатный хлеб. Причём перед этим, как положено, почтили осень, скормив осеннему костру по ломтю хлеба, горсти ягод и глотку пива.
- Восхитительно! – авторитетно заключила Айриэ, с наслаждением впиваясь в толстый, мягкий ломоть оранжевого хлеба с горьковатым ароматом эстрагона, иссопа и майорана. – Лучший хлеб из всех, что я пробовала здесь – это ритуальный осенний.
- Угу! – согласно промычал Мирниас с полным ртом, а Фирниор просто кивнул, отдавая должное и хлебу, и мясу, и прочим нехитрым, но таким вкусным деревенским угощениям, выставленным на общие столы.
Утолив голод, они попробовали местный хмельной медовый напиток, а потом распили припасённую Айриэ бутылку игристого. Послушали песни и игру местных (хорошо, что Тианора не было – в замок, надо полагать, пригласили работать). Поплясали немного, пошутили с деревенскими, поболтали и послушали всякие байки.
Но каждой клеточкой своего существа Айриэ чуяла приближение заветного мига. Она подрагивала от предвкушения, так что Фирниор, мгновенно почуяв её настроение, тревожно посматривал, но с расспросами не лез. Вот ведь глазастый, с неожиданным теплом подумалось магессе.
