- Орминд – единственное, что осталось мне от покойной жены, ты знаешь. Я никогда не думал жениться вторично, чтобы не огорчать моего мальчика появлением в доме мачехи. Когда Орминду было девять, у него впервые открылся магический дар. Он поджёг скатерть взглядом. К счастью, это случилось при мне и Эсторе, больше никто не знал. От нашего прежнего семейного мага пробудившийся дар мальчика удалось скрыть, а вскоре я придумал благовидный предлог, наградил мага за верную службу и нанял магистра Стейрига. Он был честолюбив и с радостью ухватился за возможность служить герцогам Файханасам. Я вначале заставил его принести мне и наследнику магическую клятву верности, и Стейриг согласился. А потом он уже не смог бы никому выдать тайну Орминда, даже если бы захотел.
- Для чего было скрывать магический дар Орминда? – недоумевая, спросил король.
- Ты разве не понял, Кайнир? Моего сына забрали бы учиться магии - обязательные пять лет Академии, или, точнее, десять, ведь не мог же Файханас стать магическим недоучкой!.. А мне не требовался маг, его проще нанять. Мне был нужен мой сын, мой наследник, которому надлежало расти дома и учиться управлять герцогством, которое однажды будет принадлежать ему. Я не мог расстаться с Орминдом на десять лет, и после получить человека, которому не интересны дела рода и который думает лишь о заклинаниях!
- Герцог, закон об обязательном обучении управлению магическим даром придуман не зря, - сказала Айриэ.
- Я знаю, мэора, необученный маг опасен - прежде всего, для себя самого. Я для этого нанял Орминду учителя, и Стейриг научил моего сына скрывать свои способности от окружающих. Это было первостепенной задачей, а потом Орминд сам многому научился. Он талантливый и сильный маг, ведь он настоящий Файханас!
Удивительно, но в голосе герцога прозвучала истинная гордость, и Айриэ в очередной раз поразилась тому, насколько слепой может быть родительская любовь. Люди порой готовы простить своим ненаглядным деточкам самые чудовищные преступления. Более того, иная мать со страстью будет кричать: "Да я!.. Да ради моего ребёнка я с радостью украду или убью!.." – и не увидит в этом ничего ужасного. Но стоит только чьей-то чужой матери поступить так по отношению к её драгоценному чаду, возмущению и негодованию не будет конца. Принцип "поступай с другими так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой" их почему-то не устраивает. Остаётся только руками развести.
- А то, что он своей магией насильно вытаскивал из людей жизненную силу – это, по-вашему, нормально? - не сдержавшись, ядовито поинтересовалась драконна. – Несущественное обстоятельство?
- Это несчастье Орминда, - устало ответил герцог. – Мой мальчик не виноват, что может существовать лишь за счёт других. Я всегда старался… компенсировать семьям убитых потерю, но чаще мы брали безвестных бродяг, чьё исчезновение никого не озаботит. Напротив, герцогству это лишь на пользу, нам здесь не нужны пришлые воры и побирушки. И потом, всё это началось лишь в последние три - четыре года, до того Орминду не требовалась чужая жизненная сила.
- Просто ваш мальчик, как вы его называете, вошёл во вкус! Поймите наконец, герцог, Запретная магия всегда меняет мага. Разве вы не замечали, как изменился ваш сын? Он лично выполнял обязанности палача и находил в этом удовольствие. Он запытал до смерти, как минимум, двоих беременных, не считая остальных жертв. Юминну – тоже. Вы и после этого станете его оправдывать?
- Юминна – несчастный случай, - отвёл глаза Рольнир Файханас. – Орминд никогда бы её не тронул, если бы бедная девочка сама не…
Он не договорил, а драконне в очередной раз хотелось плеваться от досады. Драконьим пламенем, да.
- Орминд безжалостностью пошёл в Эйдигира Неистового Ястреба. Иногда он чуть слишком суров, чем требуется, но я слежу за этим, и с годами это пройдёт… Прошло бы…
Герцог осёкся и тяжело обмяк в кресле. Король молча смотрел на него и, наверное, не узнавал того человека, которого звал своим вторым отцом.
- Рольнир, вы просто слепец. И, наверное, слегка безумны из-за этой своей отцовской любви, - с горечью констатировал Кайнир. – Жаль, я не догадался, хотя видел, что вы изменились и что в Файханас-Маноре меня встречают с каким-то затаённым напряжением, а сердечность и искренность навсегда ушли из наших отношений.
- Я боялся. Я очень сильно боялся, что Орминд нечаянно выдаст себя. Сколько раз я благодарил Лунных богинь за то, что они надоумили меня скрыть магические способности Орминда. Будь он обычным магом, это грозило ему всего лишь десятью годами отсутствия дома. Но то, что он оказался способным на более сильные, более редкие заклинания, которые ханжи вроде вас именуют Запретной магией, подписывало Орминду смертный приговор. Разве нет, мэора? Магический Купол забрал бы моего сына и казнил ни за что. Невинного ребёнка, который никому не причинил зла!..
Старый герцог почти прокричал это магессе в лицо, сделавшись как никогда похожим на атакующего ястреба. Она же осталась спокойной, с лёгким сожалением глядя на Файханаса. Сильный и умный человек, которого слепая родительская любовь превращала в чудовище под стать его сыну. Трагедию старого герцога можно понять, но не простить. Проклятие он заслужил, но мучиться будет вдвое меньше, чем Орминд… и, наверное, вдвое сильнее, потому что душевные страдания из-за сына тяжелее физических.
- В первый раз применив свою магию против разумного существа, Орминд перестал быть невинным ребёнком, - заметила Айриэ. – Когда это случилось, герцог? В девять лет? Двенадцать? Позже?
- В четырнадцать, - неохотно признался Рольнир Файханас – Тогда он впервые убил… случайно, просто не справившись с собственной магией, он ведь только учился!.. Мальчик очень испугался, и магистр тоже. Но Стейриг справился с опасной ситуацией, они вдвоём с Орминдом изучали старинные труды по магии и поняли, как сдержать эту силу, чтобы она не убила моего сына и, главное, не выдала его тайну непосвящённым. О Запретной магии не знал никто, кроме Стейрига, даже мой брат. Эстор думал, что Орминд – обычный маг, и понимал мотивы, побудившие меня скрывать это от Магического Купола. К тому же брат всегда считал, что для рода полезно иметь собственного никому не известного мага, вдобавок такого могущественного.
- Вы что, хотите сказать, что в вашей библиотеке имеются труды по Запретной магии? – приподняла брови Айриэ. Если это так, книги следует изъять и уничтожить. А то ещё кто-нибудь талантливый вот так… научится.
- У нас древняя и очень богатая библиотека, - с гордостью подтвердил Файханас. – Стейриг нашёл один старинный фолиант… Сам открыть не смог, но сыну это удалось!.. Я же говорил, мой мальчик очень талантлив. Он сумел приручить древнюю, убивавшую непосвящённых книгу, подарив ей свою кровь и немного жизненной силы. А ещё у нас имеются труды по некромантии, по ним Орминд тоже учился.
- Только силу и кровь брал не свои, чужие, - заметила Айриэ – В отличие от честных некромантов.
- Кровь Файханасов слишком ценна, чтобы проливать её по пустякам.
- А чужую не жалко, понятно, - кивнула драконна. – Дело житейское.
- Зря иронизируете, мэора. Хотя вы в своём праве – праве победителей.
- Не прибедняйтесь, герцог. Всё происшедшее с вами закономерно и проистекает из ваших собственных деяний. Ваш сын – чудовище, монстр, лишь внешне похожий на прежнего мальчика. Право, лучше бы вы отдали сына в Магическую Академию – имелся шанс, что Орминд остался бы обычным магом. Его способности к Запретной магии могли и не пробудиться, научись он самоконтролю, как полагается. Ваш Стейриг, может, и был хорошим магом, но преподаватель из него вышел никудышный.
- Зато благодаря ему Орминд до сих пор жил полноценной жизнью и ничем не отличался от молодых дворян, своих ровесников.
- Скажите это его жертвам.
- Мне жаль некоторых – жену мельника, например, или моих гвардейцев. Но их родным я честно выплатил компенсацию. На Орминда я гневался по-настоящему лишь из-за попытки проклясть дочку капитана Паурена. Я ничего не знал, всё открылось неожиданно. Вы при этом присутствовали, мэора, помните? Я сильно испугался, что Орминд выдаст себя чем-нибудь и отправил его чистить конюшни, притворившись, что просто сержусь за то, что сын не доложил мне о случившемся. Он, кстати, действительно попытался от меня это скрыть, но я как следует его потом отчитал. За всё. Мальчик чересчур увлёкся магическими экспериментами и забыл о главном: своих людей надо беречь. Паурен всегда был верен нашему роду, делать его врагом, напав на его дочь – глупость и недальновидность. Надеюсь, Орминд запомнил нашу беседу надолго, - усмехнулся герцог. – Как я уже говорил, мой мальчик – талантливый и увлекающийся, но ему требуется твёрдая рука, чтобы удерживать от совершения юношеских глупостей.
Айриэ спорить не хотелось. Он не видит и не понимает. Умрёт, так и не осознав, какое чудовище взрастил. Она только повторила:
- Лучше бы вы поступили по закону и отдали сына в Академию, герцог. А сами женились бы вторично и обзавелись другими сыновьями. Теперь же из-за одного бракованного щенка и вашей болезненной любви к нему погибнет весь род.
Файханас дёрнулся, как от пощёчины, но промолчал, тяжело сглотнув. Тут же выгнулся от боли и корчился пару минут, стиснув зубы. Потом сидел, коротко и с хрипом дыша, часто вздрагивая и пытаясь прийти в себя после приступа.
Кайнир посмотрел на герцога долгим взглядом и тоскливо спросил:
- А всё-таки, Рольнир, зачем вам понадобился этот нелепый заговор? Неужели захотелось власти?
- Я был вынужден. Я бы не стал, Кайнир, если бы мог иначе… Ты ведь меня знаешь, ради короны я бы честью и клятвами не поступился. Орминд… всё чаще срывался, его сила временами выходила из-под контроля. Он старался сдерживаться, но магия есть магия. И обнаружение того, что он маг, было лишь вопросом времени, а это для моего мальчика стало бы смертным приговором. Только корона могла защитить моего сына…
Король криво усмехнулся, кашлянул и сказал с хрипотцой:
- Я наивно думал, что вы не зря звали меня вторым сыном, Рольнир… Я до последнего надеялся, что это Торбианы или Сэйбаоны.
Герцог отвёл глаза:
- Мне было больно выбирать между тобой и Орминдом. Но иного выхода судьба мне не предоставила.
- По-вашему, затеять смуту – замечательный выход? – Кайнир издал горький смешок.
- Я бы постарался взять власть сразу. И убедить дворянство, что мой сын и я в качестве его советника – это лучший вариант в сложившейся ситуации. Принцесса Эглиана – бездетная вдова и прав на престол в любом случае не имеет, а остальные… У Файханасов немало союзников, добровольных и не очень. На некоторых я бы надавил, прочих убедил, но смуты не допустил.
- Ну спасибо хоть за это. Несомненно, если вдруг Светлолунный мир существует, и я бы в него попал, то взирал бы на вашу деятельность с умиротворением и даже с умилением, - зло бросил король и отвернулся, стараясь успокоиться.
Айриэ вмешалась, давая Кайниру время прийти в себя:
- Королевская корона чёрного мага не защитила бы. Вы забыли о Драконьем Ордене, герцог.
- Я всё время о нём помнил, особенно с тех пор, как вы появились в моих землях, мэора, - усмехнулся уголком рта Файханас. – Я знал, что вы опасны, но, к сожалению, не смог уберечь свой род…
- Дело не во мне. Даже если бы вам удалось меня убить и при этом обойти "ответное проклятие" - а это почти невозможно, уверяю вас - Орден никогда не пошёл бы на переговоры с вами.
- Уверены, мэора? Все продаются и покупаются, - равнодушно заметил герцог. – Всё зависит от цены.
- И какова же ваша? – не скрывая насмешки, поинтересовалась Айриэ.
- Мы бы договорились. Я был готов отдать многое – земли, деньги, привилегии - только не Орминда. Безопасность для него я выторговал бы. Умные люди могут сосуществовать мирно и сотрудничать ко взаимной выгоде.
- Орден никогда не станет сотрудничать с человеком, применившим Запретную магию.
- Вы излагаете собственные предположения или всё-таки можете ручаться за всех членов вашего Ордена, в том числе и за его главу? – Герцог тоже решил понасмешничать напоследок.
- За его главу – особенно. И даже за основателя. И за каждого драконьего мага. Нас немного, но мы не продаёмся.
- И что в вас такого особенного?
- Умение чувствовать мир, хотя бы. Видеть силовые нити мира. И понимать, что чёрный маг – любой чёрный маг – разрушает магическую оболочку Акротоса. Злодеев на свете много, они вредят миру, но всё это поправимо и вписывается в закон вселенского Равновесия. Абсолютного зла и абсолютного добра не существует. Есть лишь те, от кого надо избавляться ради поддержания Равновесия. Напрямую разрушать мир способны только чёрные маги. Как ваш сын. Поэтому никто и никогда не станет с ним договариваться. Не о чем, герцог. Да и вы сами вскоре поняли бы, что от вашего сына осталась лишь оболочка. Того мальчика, которого вы любили, больше нет.
- Позвольте мне судить об этом самому, мэора, - холодно ответствовал герцог. - Очевидно, вам незнакомы родительские чувства, иначе вы бы меня поняли.
- В том смысле, в каком понимаете их вы – к счастью, нет, не знакомы.
Да убережёт её судьба от таких деточек, которых надо растить аж два десятка лет, прежде чем из них получится что-нибудь путное. Ужас. Бедные люди. К счастью, у драконов этот процесс проходит гораздо быстрее и, пожалуй, легче. Хотя не исключено, что многим людям он тоже показался бы невыносимо тяжёлым. Дело вкуса, что называется.
Файханас изучал магессу с неким исследовательским интересом – очевидно, стараясь хоть таким образом отвлечься от боли как физической, так и душевной. Айриэ видела, что в старом герцоге, в отличие от его сына, совесть сохранилась, не позволяя легко списать в расход бывшего воспитанника и не испытывать при этом стыда. Он спросил:
- Мэора, я вот пытаюсь определить, не в родстве ли вы с эльфами? Раз уж вы столь неподкупны. Впрочем, о чём это я? Мы-то с вами знаем, что полуэльфы тоже продаются – главное, цену назначить правильную.
Герцог жёстко усмехнулся и явно ждал реакции магессы на этот укол. Айриэ его разочаровала, заметив вполне добродушно:
- Собственная жизнь – цена правильная, я согласна. Вы угрожали Тианору смертью, а ваш наследник, очевидно, вновь с удовольствием выполнил палаческие обязанности. Мне было рассказано о случайном падении с лестницы, но ведь это вы потрепали беднягу менестреля? Я правильно догадалась?
- Мэора, ваш…друг оказался довольно трусливым. Стоило лишь чуть-чуть поработать с ним в пыточной, как он на всё согласился. И шпионить за вами, и докладывать о ваших действиях, и рассказывать о ваших догадках и предположениях касаемо личности мага. Мне показалось забавным подбрасывать улики и против него тоже, чтобы сбить вас со следа.
- Бывает, что и любовники предают. Ничего, я это пережила. А вообще-то, герцог, по-моему, больше всего вы старались очернить в моих глазах Мирниаса.
- Этот типчик показался мне самой подходящей кандидатурой, - подтвердил Рольнир Файханас. – Я надеялся, что вы поверите в его виновность.
- Боюсь, я не настолько легковерна.
- А жаль. Но всё-таки, признайтесь, нам в течение месяца вполне успешно удавалось водить вас за нос.
- Для чего было скрывать магический дар Орминда? – недоумевая, спросил король.
- Ты разве не понял, Кайнир? Моего сына забрали бы учиться магии - обязательные пять лет Академии, или, точнее, десять, ведь не мог же Файханас стать магическим недоучкой!.. А мне не требовался маг, его проще нанять. Мне был нужен мой сын, мой наследник, которому надлежало расти дома и учиться управлять герцогством, которое однажды будет принадлежать ему. Я не мог расстаться с Орминдом на десять лет, и после получить человека, которому не интересны дела рода и который думает лишь о заклинаниях!
- Герцог, закон об обязательном обучении управлению магическим даром придуман не зря, - сказала Айриэ.
- Я знаю, мэора, необученный маг опасен - прежде всего, для себя самого. Я для этого нанял Орминду учителя, и Стейриг научил моего сына скрывать свои способности от окружающих. Это было первостепенной задачей, а потом Орминд сам многому научился. Он талантливый и сильный маг, ведь он настоящий Файханас!
Удивительно, но в голосе герцога прозвучала истинная гордость, и Айриэ в очередной раз поразилась тому, насколько слепой может быть родительская любовь. Люди порой готовы простить своим ненаглядным деточкам самые чудовищные преступления. Более того, иная мать со страстью будет кричать: "Да я!.. Да ради моего ребёнка я с радостью украду или убью!.." – и не увидит в этом ничего ужасного. Но стоит только чьей-то чужой матери поступить так по отношению к её драгоценному чаду, возмущению и негодованию не будет конца. Принцип "поступай с другими так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой" их почему-то не устраивает. Остаётся только руками развести.
- А то, что он своей магией насильно вытаскивал из людей жизненную силу – это, по-вашему, нормально? - не сдержавшись, ядовито поинтересовалась драконна. – Несущественное обстоятельство?
- Это несчастье Орминда, - устало ответил герцог. – Мой мальчик не виноват, что может существовать лишь за счёт других. Я всегда старался… компенсировать семьям убитых потерю, но чаще мы брали безвестных бродяг, чьё исчезновение никого не озаботит. Напротив, герцогству это лишь на пользу, нам здесь не нужны пришлые воры и побирушки. И потом, всё это началось лишь в последние три - четыре года, до того Орминду не требовалась чужая жизненная сила.
- Просто ваш мальчик, как вы его называете, вошёл во вкус! Поймите наконец, герцог, Запретная магия всегда меняет мага. Разве вы не замечали, как изменился ваш сын? Он лично выполнял обязанности палача и находил в этом удовольствие. Он запытал до смерти, как минимум, двоих беременных, не считая остальных жертв. Юминну – тоже. Вы и после этого станете его оправдывать?
- Юминна – несчастный случай, - отвёл глаза Рольнир Файханас. – Орминд никогда бы её не тронул, если бы бедная девочка сама не…
Он не договорил, а драконне в очередной раз хотелось плеваться от досады. Драконьим пламенем, да.
- Орминд безжалостностью пошёл в Эйдигира Неистового Ястреба. Иногда он чуть слишком суров, чем требуется, но я слежу за этим, и с годами это пройдёт… Прошло бы…
Герцог осёкся и тяжело обмяк в кресле. Король молча смотрел на него и, наверное, не узнавал того человека, которого звал своим вторым отцом.
- Рольнир, вы просто слепец. И, наверное, слегка безумны из-за этой своей отцовской любви, - с горечью констатировал Кайнир. – Жаль, я не догадался, хотя видел, что вы изменились и что в Файханас-Маноре меня встречают с каким-то затаённым напряжением, а сердечность и искренность навсегда ушли из наших отношений.
- Я боялся. Я очень сильно боялся, что Орминд нечаянно выдаст себя. Сколько раз я благодарил Лунных богинь за то, что они надоумили меня скрыть магические способности Орминда. Будь он обычным магом, это грозило ему всего лишь десятью годами отсутствия дома. Но то, что он оказался способным на более сильные, более редкие заклинания, которые ханжи вроде вас именуют Запретной магией, подписывало Орминду смертный приговор. Разве нет, мэора? Магический Купол забрал бы моего сына и казнил ни за что. Невинного ребёнка, который никому не причинил зла!..
Старый герцог почти прокричал это магессе в лицо, сделавшись как никогда похожим на атакующего ястреба. Она же осталась спокойной, с лёгким сожалением глядя на Файханаса. Сильный и умный человек, которого слепая родительская любовь превращала в чудовище под стать его сыну. Трагедию старого герцога можно понять, но не простить. Проклятие он заслужил, но мучиться будет вдвое меньше, чем Орминд… и, наверное, вдвое сильнее, потому что душевные страдания из-за сына тяжелее физических.
- В первый раз применив свою магию против разумного существа, Орминд перестал быть невинным ребёнком, - заметила Айриэ. – Когда это случилось, герцог? В девять лет? Двенадцать? Позже?
- В четырнадцать, - неохотно признался Рольнир Файханас – Тогда он впервые убил… случайно, просто не справившись с собственной магией, он ведь только учился!.. Мальчик очень испугался, и магистр тоже. Но Стейриг справился с опасной ситуацией, они вдвоём с Орминдом изучали старинные труды по магии и поняли, как сдержать эту силу, чтобы она не убила моего сына и, главное, не выдала его тайну непосвящённым. О Запретной магии не знал никто, кроме Стейрига, даже мой брат. Эстор думал, что Орминд – обычный маг, и понимал мотивы, побудившие меня скрывать это от Магического Купола. К тому же брат всегда считал, что для рода полезно иметь собственного никому не известного мага, вдобавок такого могущественного.
- Вы что, хотите сказать, что в вашей библиотеке имеются труды по Запретной магии? – приподняла брови Айриэ. Если это так, книги следует изъять и уничтожить. А то ещё кто-нибудь талантливый вот так… научится.
- У нас древняя и очень богатая библиотека, - с гордостью подтвердил Файханас. – Стейриг нашёл один старинный фолиант… Сам открыть не смог, но сыну это удалось!.. Я же говорил, мой мальчик очень талантлив. Он сумел приручить древнюю, убивавшую непосвящённых книгу, подарив ей свою кровь и немного жизненной силы. А ещё у нас имеются труды по некромантии, по ним Орминд тоже учился.
- Только силу и кровь брал не свои, чужие, - заметила Айриэ – В отличие от честных некромантов.
- Кровь Файханасов слишком ценна, чтобы проливать её по пустякам.
- А чужую не жалко, понятно, - кивнула драконна. – Дело житейское.
- Зря иронизируете, мэора. Хотя вы в своём праве – праве победителей.
- Не прибедняйтесь, герцог. Всё происшедшее с вами закономерно и проистекает из ваших собственных деяний. Ваш сын – чудовище, монстр, лишь внешне похожий на прежнего мальчика. Право, лучше бы вы отдали сына в Магическую Академию – имелся шанс, что Орминд остался бы обычным магом. Его способности к Запретной магии могли и не пробудиться, научись он самоконтролю, как полагается. Ваш Стейриг, может, и был хорошим магом, но преподаватель из него вышел никудышный.
- Зато благодаря ему Орминд до сих пор жил полноценной жизнью и ничем не отличался от молодых дворян, своих ровесников.
- Скажите это его жертвам.
- Мне жаль некоторых – жену мельника, например, или моих гвардейцев. Но их родным я честно выплатил компенсацию. На Орминда я гневался по-настоящему лишь из-за попытки проклясть дочку капитана Паурена. Я ничего не знал, всё открылось неожиданно. Вы при этом присутствовали, мэора, помните? Я сильно испугался, что Орминд выдаст себя чем-нибудь и отправил его чистить конюшни, притворившись, что просто сержусь за то, что сын не доложил мне о случившемся. Он, кстати, действительно попытался от меня это скрыть, но я как следует его потом отчитал. За всё. Мальчик чересчур увлёкся магическими экспериментами и забыл о главном: своих людей надо беречь. Паурен всегда был верен нашему роду, делать его врагом, напав на его дочь – глупость и недальновидность. Надеюсь, Орминд запомнил нашу беседу надолго, - усмехнулся герцог. – Как я уже говорил, мой мальчик – талантливый и увлекающийся, но ему требуется твёрдая рука, чтобы удерживать от совершения юношеских глупостей.
Айриэ спорить не хотелось. Он не видит и не понимает. Умрёт, так и не осознав, какое чудовище взрастил. Она только повторила:
- Лучше бы вы поступили по закону и отдали сына в Академию, герцог. А сами женились бы вторично и обзавелись другими сыновьями. Теперь же из-за одного бракованного щенка и вашей болезненной любви к нему погибнет весь род.
Файханас дёрнулся, как от пощёчины, но промолчал, тяжело сглотнув. Тут же выгнулся от боли и корчился пару минут, стиснув зубы. Потом сидел, коротко и с хрипом дыша, часто вздрагивая и пытаясь прийти в себя после приступа.
Кайнир посмотрел на герцога долгим взглядом и тоскливо спросил:
- А всё-таки, Рольнир, зачем вам понадобился этот нелепый заговор? Неужели захотелось власти?
- Я был вынужден. Я бы не стал, Кайнир, если бы мог иначе… Ты ведь меня знаешь, ради короны я бы честью и клятвами не поступился. Орминд… всё чаще срывался, его сила временами выходила из-под контроля. Он старался сдерживаться, но магия есть магия. И обнаружение того, что он маг, было лишь вопросом времени, а это для моего мальчика стало бы смертным приговором. Только корона могла защитить моего сына…
Король криво усмехнулся, кашлянул и сказал с хрипотцой:
- Я наивно думал, что вы не зря звали меня вторым сыном, Рольнир… Я до последнего надеялся, что это Торбианы или Сэйбаоны.
Герцог отвёл глаза:
- Мне было больно выбирать между тобой и Орминдом. Но иного выхода судьба мне не предоставила.
- По-вашему, затеять смуту – замечательный выход? – Кайнир издал горький смешок.
- Я бы постарался взять власть сразу. И убедить дворянство, что мой сын и я в качестве его советника – это лучший вариант в сложившейся ситуации. Принцесса Эглиана – бездетная вдова и прав на престол в любом случае не имеет, а остальные… У Файханасов немало союзников, добровольных и не очень. На некоторых я бы надавил, прочих убедил, но смуты не допустил.
- Ну спасибо хоть за это. Несомненно, если вдруг Светлолунный мир существует, и я бы в него попал, то взирал бы на вашу деятельность с умиротворением и даже с умилением, - зло бросил король и отвернулся, стараясь успокоиться.
Айриэ вмешалась, давая Кайниру время прийти в себя:
- Королевская корона чёрного мага не защитила бы. Вы забыли о Драконьем Ордене, герцог.
- Я всё время о нём помнил, особенно с тех пор, как вы появились в моих землях, мэора, - усмехнулся уголком рта Файханас. – Я знал, что вы опасны, но, к сожалению, не смог уберечь свой род…
- Дело не во мне. Даже если бы вам удалось меня убить и при этом обойти "ответное проклятие" - а это почти невозможно, уверяю вас - Орден никогда не пошёл бы на переговоры с вами.
- Уверены, мэора? Все продаются и покупаются, - равнодушно заметил герцог. – Всё зависит от цены.
- И какова же ваша? – не скрывая насмешки, поинтересовалась Айриэ.
- Мы бы договорились. Я был готов отдать многое – земли, деньги, привилегии - только не Орминда. Безопасность для него я выторговал бы. Умные люди могут сосуществовать мирно и сотрудничать ко взаимной выгоде.
- Орден никогда не станет сотрудничать с человеком, применившим Запретную магию.
- Вы излагаете собственные предположения или всё-таки можете ручаться за всех членов вашего Ордена, в том числе и за его главу? – Герцог тоже решил понасмешничать напоследок.
- За его главу – особенно. И даже за основателя. И за каждого драконьего мага. Нас немного, но мы не продаёмся.
- И что в вас такого особенного?
- Умение чувствовать мир, хотя бы. Видеть силовые нити мира. И понимать, что чёрный маг – любой чёрный маг – разрушает магическую оболочку Акротоса. Злодеев на свете много, они вредят миру, но всё это поправимо и вписывается в закон вселенского Равновесия. Абсолютного зла и абсолютного добра не существует. Есть лишь те, от кого надо избавляться ради поддержания Равновесия. Напрямую разрушать мир способны только чёрные маги. Как ваш сын. Поэтому никто и никогда не станет с ним договариваться. Не о чем, герцог. Да и вы сами вскоре поняли бы, что от вашего сына осталась лишь оболочка. Того мальчика, которого вы любили, больше нет.
- Позвольте мне судить об этом самому, мэора, - холодно ответствовал герцог. - Очевидно, вам незнакомы родительские чувства, иначе вы бы меня поняли.
- В том смысле, в каком понимаете их вы – к счастью, нет, не знакомы.
Да убережёт её судьба от таких деточек, которых надо растить аж два десятка лет, прежде чем из них получится что-нибудь путное. Ужас. Бедные люди. К счастью, у драконов этот процесс проходит гораздо быстрее и, пожалуй, легче. Хотя не исключено, что многим людям он тоже показался бы невыносимо тяжёлым. Дело вкуса, что называется.
Файханас изучал магессу с неким исследовательским интересом – очевидно, стараясь хоть таким образом отвлечься от боли как физической, так и душевной. Айриэ видела, что в старом герцоге, в отличие от его сына, совесть сохранилась, не позволяя легко списать в расход бывшего воспитанника и не испытывать при этом стыда. Он спросил:
- Мэора, я вот пытаюсь определить, не в родстве ли вы с эльфами? Раз уж вы столь неподкупны. Впрочем, о чём это я? Мы-то с вами знаем, что полуэльфы тоже продаются – главное, цену назначить правильную.
Герцог жёстко усмехнулся и явно ждал реакции магессы на этот укол. Айриэ его разочаровала, заметив вполне добродушно:
- Собственная жизнь – цена правильная, я согласна. Вы угрожали Тианору смертью, а ваш наследник, очевидно, вновь с удовольствием выполнил палаческие обязанности. Мне было рассказано о случайном падении с лестницы, но ведь это вы потрепали беднягу менестреля? Я правильно догадалась?
- Мэора, ваш…друг оказался довольно трусливым. Стоило лишь чуть-чуть поработать с ним в пыточной, как он на всё согласился. И шпионить за вами, и докладывать о ваших действиях, и рассказывать о ваших догадках и предположениях касаемо личности мага. Мне показалось забавным подбрасывать улики и против него тоже, чтобы сбить вас со следа.
- Бывает, что и любовники предают. Ничего, я это пережила. А вообще-то, герцог, по-моему, больше всего вы старались очернить в моих глазах Мирниаса.
- Этот типчик показался мне самой подходящей кандидатурой, - подтвердил Рольнир Файханас. – Я надеялся, что вы поверите в его виновность.
- Боюсь, я не настолько легковерна.
- А жаль. Но всё-таки, признайтесь, нам в течение месяца вполне успешно удавалось водить вас за нос.
