Ее нечленораздельный крик, ничем не напоминавший мягкую речь эмирими, наполнил пространство отчаянным звоном и тут же был подхвачен неугомонным эхом. Теперь уже горы вокруг вопили от боли и безнадежности!
Вытирая непрошеные слезы, Лея безуспешно старалась вытащить раскалывающуюся от боли ногу из каменной ловушки. Изогнувшись особенно сильно, Лея заметила свой клинок, лежащий неподалеку — на расстоянии чуть дальше вытянутой руки. Подумав, она решила сделать из него рычаг, чтобы приподнять большой камень.
Клинки у лесных магов ковались из рудного железа и закалялись с помощью магии, так что она надеялась, что он не переломится. Неестественно прогнувшись, Лея почти дотянулась до оружия, но тут с другой стороны за ним протянулась бледно-зеленая рука. Миг, и обе руки судорожно вцепились в добычу.
— А, это ты… — вспомнила эмирими и обессиленно выпустила оружие из рук. Сейчас, перед самым концом, она почему-то вспомнила, что так и не научила детей ходить в горах бесшумно… и от этого ей стало очень горько.
Райн, подползший ближе уже с клинком в руке, выглядел не лучше Леи. Ему в ребра вонзился острый осколок, и вся левая половина тела была в крови, вдобавок при падении его здорово приложило головой, так что ко всему лэра качало и тошнило.
Райн очнулся от какофонии непонятных звуков, разносимых трудолюбивым эхом от горы к горе. Осматривать свои раны он не стал, понимая, что в любой момент враг настигнет его в столь жалком состоянии и отдаст пожирающим деревьям. Райну даже в голову не пришло, что что-то пошло не так. Он был абсолютно уверен, что таков коварный замысел противника — захватить в плен одного из самых опытных воинов и расправиться с ним.
Подняв голову, с усилием преодолев преграды вязкого от боли и удара сознания, Райн резко сел. Лицо сразу залепило мокрым снегом. Идти в таком состоянии можно, но с трудом. Но тут невдалеке что-то блеснуло! Клинок лесных магов! Лэр медленно потянулся за ним, здоровой рукой раздвигая мелкие и уже влажные от снега камни, которые засыпали оружие почти до гарды, и… обнаружил ту самую эмирими.
Снег, покрывающий горы белоснежным ковром, усилил свое рдение и валил уже сплошной стеной. Это стало дополнительным источником страданий для избитых и измученных противников.
Райн с трудом приподнялся, опираясь на добытый клинок одной рукой, и, хромая, побрел к Лее. Бой продолжался!
Эмирими лежала на камнях с отрешенным видом, зацепившись взглядом за острые вершины гор. Снег уже покрыл тонким слоем ее белые волосы, явно проигрывая им в цвете. Райн догадался, что у нее что-то не получилось, иначе зачем ей так мучиться?! Он миг колебался, стискивая пальцами зажатый в руке клинок. Внимательно осмотрев девушку с головы до ног, лэр мгновенно определил, в чем проблема, и тут же для себя решил, что поразить противника в таком состоянии не выход. Все-таки сейчас это просто беззащитная женщина… Он вогнал клинок под придавивший девушку обломок и немного его приподнял.
— Тащи! — хрипло приказал лэр, с трудом удерживая вес глыбы с помощью бедра.
Лея поняла, что он не собирается убивать ее сразу. И даже решил помочь, но она уже израсходовала все силы и настолько ослабла, что не могла даже пошевелиться. Райн выругался, понимая это так же ясно, как и она.
На миг ему показалось, что внутри у него от напряжения все оборвалось, но он все-таки сумел как-то опереться на одну ногу, чтобы второй выбить лодыжку Леи из-под приподнятого камня. От дикой боли она закричала и потеряла сознание. Но Райн теперь мог спокойно сбросить камень…
Ему было чрезвычайно тяжело, в глазах все выцвело от боли, но лэр, стиснув зубы, положил клинок на грудь эмирими и просунул одну руку ей под голову, вторую под колени. Вдохнув побольше воздуха, он с усилием подхватил Лею и медленно понес к ближайшей скале, которая могла бы стать им надежным убежищем от жестокого холода, царящего ночами на Эмилере. Сейчас им подошло бы любое укрытие, но как назло вокруг были одни лишь плоские выступы и ни одной нормальной пещеры или хотя бы ниши.
Выбрав более-менее нависающий выступ, почти не закрывающий землю от снега, Райн устало сел, больше не в состоянии идти. Место продувалось свирепыми ветрами с трех сторон, залепляя глаза снегом и мешая дышать. Но ничего лучше не было… Райн подумал, что вдвоем им будет куда теплее. Устроив у себя на плече ее голову, он укрыл ее от ледяного ветра. Сидеть было крайне неудобно, россыпь острых камней, словно зубами, вонзалась в израненное тело, усиливая давление весом девушки. Он пошевелился, устраиваясь поудобнее, Лея охнула, дернувшись от боли, когда он зацепил ее ногу.
Очнулась?! Райн посмотрел на облачко пара, поднимающееся ото рта застонавшей девушки.
— Как ты? — спросил он.
— Где я? — вопросом ответила Лея, напряженно осматриваясь. Но за снежной пеленой ничего было не разглядеть.
— Не знаю. Ни где ты, ни где я… — Он скривился: теперь она неловко повернулась на его ране.
Честный ответ почему-то не устроил Лею. Она чувствовала, что ее бедные ноги заледенели. Ее не трясло от холода только благодаря тому, что они сидели, тесно прижавшись друг к другу.
Понятно, лэр оставил ее в живых для тепла, чтобы выжить холодной ночью. А зачем еще?! Лея в такой ситуации не стала бы добивать раненого врага, хотя, конечно, это нарушало все мыслимые и немыслимые законы войны, но она давно жила своим умом. Впрочем, то она, а то лэр…
Зачем ему Лея? На что он надеется?! Ужасная боль в ноге источила ее терпение и победила беспокойство. Лея решила, что все вопросы будут потом, пока они должны пережить эту ночь!
Приподнявшись повыше, Лея щелкнула пальцами, и на небольшое пространство, достаточное, чтобы едва поместиться в нем, опустилось защитное поле, которое перекрыло доступ холодному ветру и снегу. Обессиленно опустившись на колени лэра, девушка вновь потеряла сознание.
Райну сидеть стало совсем невыносимо. Холод и снег, переставшие беспокоить его, сменились другой проблемой. Теперь на нем лежала девушка, и от ее теплого дыхания у него кружилась голова.
Райну было жарко, а девушка откровенно замерзала! Ее трясло от холода. Он мягко приподнял эмирими повыше, чтобы согреть ей ноги, и белокурая головка окончательно легла ему на плечо… Теперь он чувствовал себя пьянее, чем на ежегодном празднике веселых ягод, которые в избытке собирали женщины, чтобы приготовить из них праздничный напиток. Сами ягоды, горькие, вяжущие, были несъедобны, но напиток из них делал лэров счастливыми на все три дня периода свадеб.
Прижимая к себе Лею все крепче, несмотря на неудобства и раны, Райн заснул.
С момента, как в Стойбище вернулись отряды, принесшие весть, что пропал командир Райн, старейшины разделились. Начиналось все как всегда — в доме Судей шел совет.
Вокруг невысокого каменного стола на массивных лавках, покрытых серыми шкурами, сидели девять зрелых воинов. На стенах, украшенных луками и клинками, вяло плясали отблески огня из очага и затейливого светильника, стоявшего на столе. От дыхания охотников шел пар, им претила женская тяга к теплу, и относительно просторный зал отапливался только во время совета, не успевая разогнать застоявшийся в двухэтажном каменном доме холод.
Но старейшины этого не замечали. Между охотниками шел горячий спор — они решали, кого назначить командиром отряда вместо Райна.
Старейшины Осен, Тутан, Эфон, Мапан и Берим требовали, чтобы на его место поставили Крафа. Влер, Стил и Тимор были категорически против.
— Нет, нет сейчас командиров среди молодых! — утверждал Влер, печально качая головой. — Или мальчишки самонадеянные, или глупцы, которые в горячности понапрасну губят бойцов!
— Ты всегда покрывал своего сына, даже когда он делал что-то во вред племени! — шипел Тутан.
— А ты сейчас чужого командовать выдвигаешь?! — И сам тут же ответил: — Своего. Но он не сможет, не потянет такую ответственность! —горячился Влер.
Гибель Райна почти сломила его и стала единственной темой в спорах, в которых Влер не мог сдержать себя.
— Вредом ты назвал добычу мароков, которых хватило бы на три месяца?!
Остальные пока молчали, внимательно слушая доводы обеих сторон.
— Краф старше Райна на десять лет. Воевал столько же, сколько и бывший командир! — холодно сказал Тутан, не обращая внимания на слова Влера. — По какой причине ты против? Только потому, что Райн считал моего сына недостойным?
— Нет, просто потому что его без клыков никто и слушать не станет, — съязвил Тимор, равнодушно поправляя в очаге плохо горевшую палку. — Воины, как его увидят, так в целях защиты отправят нежное создание в лагерь шкуры заготавливать! — И старейшина Тимор, небрежно скинув с головы меховой капюшон, громко расхохотался.
Тимор — один их самых молодых старейшин — вместе с Эфоном был избран последним. Как и Стил, он явно не любил Тутана, но никогда не открывал, что между ними произошло.
Влер, не вступая в перебранку, искренне спросил:
— Тутан, хочешь оставить внуков сиротами? Если он станет командиром, пускай над ним смилуется Создатель!
— Ты своего не сильно жалел, — не принял сочувственного отношения Тутан, угрюмо поглядывая из-под бровей на остальных старейшин, которые его не поддержали.
Влер печально вздохнул, покачал головой…
— Посмотри на меня, Тутан! Как я сейчас об этом сокрушаюсь!
— Если так рассуждать, мы дойдем до того, что и воевать у нас никто не будет! — вмешался в диалог Зирн, самый старый из десятки старейшин. От его решения зависело, как будет жить племя лэров дальше.
— Да, и я к тому веду! — сурово ответил Влер, стиснув зубы. — Это мне надо было стать командиром и водить отряды! А не посылать сыновей! У Райна даже детей не осталось. Вот и надо было ему заводить семью и растить детей, а мне воевать!
— Это хорошая идея, — весело поддержал его Тимор. — Мне тоже надоело смотреть, как молодые гибнут, а мы сидим тут и рассуждаем!
— Не горячись, молодых тоже должен кто-то учить! — сурово сказал Стил, один из самых смелых воинов, о котором у вечерних костров рассказывали почти легенды. Из всех старейшин он был самым крепким и коренастым, но ростом не вышел.
Как учитель Райна, он тяжело переживал его гибель, словно собственную вину. Под этим предлогом сегодня перед сбором Дирк напросился к нему в ученики.
Пока старейшины высказывались, Зирн снова замолчал, но, выслушав последнего, сухо произнес:
— Мы дадим Крафу отряд и посмотрим. Если у него получится, все останется как прежде... Если нет, мы возьмем дело в свои руки и доведем затянувшуюся войну до конца!
Лея очнулась на руках у лэра через несколько часов от нестерпимой рези в ноге. Опасаясь разбудить охотника, она едва сдерживала стоны. Ей бы перевернуться или еще как-нибудь поменять положение затекшего и покалеченного тела… но рана неудержимо пульсировала, выматывая эмирими до холодного пота.
Свободного пространства, чтобы соскользнуть, вокруг почти не было. Лея быстро осмотрелась, выбирая подходящий вариант, оперлась здоровой рукой на камни и с трудом перенесла на нее свой вес. Приподнявшись, она взглянула на лэра, пытаясь устроиться так, чтобы не потревожить его рану на груди, вокруг которой одежда была пропитана засохшей кровью.
Как ни странно, она чувствовала себя обязанной ему за заботу и помощь, потому те крохи магии, что она сохранила в себе, направила на исцеление противника. Лэр сразу начал глубже и спокойнее дышать, его сон сделался безмятежнее. Секунду понаблюдав за результатом, Лея устало легла и попыталась уснуть под аккомпанемент дергающейся от неистовой боли ноги.
Воин, почувствовав ее движение, не открывая глаз, передвинул Лею на другую сторону груди. И снова уснул. А Лее не спалось. Она не боялась, что он убьет ее. У них сейчас настолько жалкое состояние, что и усилий прикладывать не надо, они и так на волосок от смерти…
В какой-то момент он повернулся на бок прямо с ней, и Лея, мягко отодвинувшись, сползла на камни. Это положение, несмотря на явное неудобство, ее устраивало намного больше. Но Райн, из-под ресниц поглядев на гордую девушку, подхватил ее, как мягкую игрушку, и снова водрузил на место у себя на груди. Лея, опасаясь разбудить лэра, вновь отодвинулась. Но на этот раз задела раненую руку и, не сдержавшись, зашипела от боли.
— Ложись, — предложил лэр, приподняв голову и осматривая ее рану.
— Нет! — отрезала Лея, устроившись на боку рядом.
Даже под защитой стазиса им было холодно, камни тянули из тел тепло, отдавая взамен свой холод.
Лее хотелось пить, она с ужасом представила, что будет делать утром. Беззащитная, покалеченная, без магии, в компании вечного врага… Конечно, до этой минуты он все делал как настоящий эмирими и даже больше, но утром… При дневном свете все будет выглядеть по-другому! Чтобы согреться, она подвернула под себя раненую руку, из которой вновь потекла кровь, и прижалась к теплому боку лэра.
Райн не спал, думая над тем, что предстоит сделать утром. Как ни крути, первым пунктом выходило, что нужно срочно найти пещеру! Но если он уйдет на поиски, как оставить посреди гор беззащитную эмирими? Кругом бродят голодные синие кошки.
Когда, наконец уснув, Лея всем телом прижалась к нему, он с удовольствием обнял ее, прижал к себе. Райну очень понравилось ее доверчивое прикосновение. Для него многое было ново в общении с девушками, и теперь лэр не ощущал себя ее противником, ему хотелось помочь ей и даже ее защитить.
Забавно звучит — «защитить эмирими». Райн тихо усмехнулся, прижался к Лее еще крепче и тоже уснул.
Проснувшись с первыми утренними лучами, лэр внимательно осмотрелся. Вокруг довольно плотным слоем лежал снег. Эмирими, измучившись за ночь, крепко спала.
Ну, что ж… удивительно, но ночь они пережили! Для Эмилера ночь вдали от поселка или племени была равносильна смерти, и, конечно, за это Райн должен благодарить девушку, пожертвовавшую магией собственного исцеления ради того, чтобы соорудить волшебную стену, защитившую их от ветра и снега.
Лея жалобно застонала, потом по-детски всхлипнула, вздохнула и вновь погрузилась в сон, умильно сложив ладошки под щекой. Райн посмотрел на нее, скрывая улыбку, и предпринял героическую попытку встать, не разбудив. Но попытка не удалась. Когда Райн снова взглянул на эмирими, она пристально смотрела на него своими голубыми глазами.
Не привыкший к общению с женщинами лэр, не произнеся ни звука, спокойно отвернулся и ловко встал, повернувшись к ней спиной, ожидая, когда Лея сама догадается убрать стазис.
Клинок он не взял: в горах водились хищные кошки и опасные птицы, крупные экземпляры которых с легкостью уносили в свои гнезда высокогорную дичь весом, равным трем-четырем взрослым эмирими. Если нападут, без оружия у этой учительницы шансов выжить нет!
Он молчал, она тоже молчала. Райн не мог, нет, не знал, с чего начать разговор и нужен ли он вообще. Сейчас куда важнее еда, так как путь предстоит неблизкий и по холоду. Конечно, есть надежда, что дом недалеко, но тогда в случае такой удачи что делать с противницей?! Было бы хорошо, если бы она восстановила магию, вылечила себя и нашла путь домой… если дом близко. Если же места совсем незнакомые, то для начала он должен отыскать пещеру. Что собиралась делать эмирими, он не представлял, так как по сути о возможностях противника не знал ровным счетом ничего.
Вытирая непрошеные слезы, Лея безуспешно старалась вытащить раскалывающуюся от боли ногу из каменной ловушки. Изогнувшись особенно сильно, Лея заметила свой клинок, лежащий неподалеку — на расстоянии чуть дальше вытянутой руки. Подумав, она решила сделать из него рычаг, чтобы приподнять большой камень.
Клинки у лесных магов ковались из рудного железа и закалялись с помощью магии, так что она надеялась, что он не переломится. Неестественно прогнувшись, Лея почти дотянулась до оружия, но тут с другой стороны за ним протянулась бледно-зеленая рука. Миг, и обе руки судорожно вцепились в добычу.
— А, это ты… — вспомнила эмирими и обессиленно выпустила оружие из рук. Сейчас, перед самым концом, она почему-то вспомнила, что так и не научила детей ходить в горах бесшумно… и от этого ей стало очень горько.
Райн, подползший ближе уже с клинком в руке, выглядел не лучше Леи. Ему в ребра вонзился острый осколок, и вся левая половина тела была в крови, вдобавок при падении его здорово приложило головой, так что ко всему лэра качало и тошнило.
Райн очнулся от какофонии непонятных звуков, разносимых трудолюбивым эхом от горы к горе. Осматривать свои раны он не стал, понимая, что в любой момент враг настигнет его в столь жалком состоянии и отдаст пожирающим деревьям. Райну даже в голову не пришло, что что-то пошло не так. Он был абсолютно уверен, что таков коварный замысел противника — захватить в плен одного из самых опытных воинов и расправиться с ним.
Подняв голову, с усилием преодолев преграды вязкого от боли и удара сознания, Райн резко сел. Лицо сразу залепило мокрым снегом. Идти в таком состоянии можно, но с трудом. Но тут невдалеке что-то блеснуло! Клинок лесных магов! Лэр медленно потянулся за ним, здоровой рукой раздвигая мелкие и уже влажные от снега камни, которые засыпали оружие почти до гарды, и… обнаружил ту самую эмирими.
Снег, покрывающий горы белоснежным ковром, усилил свое рдение и валил уже сплошной стеной. Это стало дополнительным источником страданий для избитых и измученных противников.
Райн с трудом приподнялся, опираясь на добытый клинок одной рукой, и, хромая, побрел к Лее. Бой продолжался!
Эмирими лежала на камнях с отрешенным видом, зацепившись взглядом за острые вершины гор. Снег уже покрыл тонким слоем ее белые волосы, явно проигрывая им в цвете. Райн догадался, что у нее что-то не получилось, иначе зачем ей так мучиться?! Он миг колебался, стискивая пальцами зажатый в руке клинок. Внимательно осмотрев девушку с головы до ног, лэр мгновенно определил, в чем проблема, и тут же для себя решил, что поразить противника в таком состоянии не выход. Все-таки сейчас это просто беззащитная женщина… Он вогнал клинок под придавивший девушку обломок и немного его приподнял.
— Тащи! — хрипло приказал лэр, с трудом удерживая вес глыбы с помощью бедра.
Лея поняла, что он не собирается убивать ее сразу. И даже решил помочь, но она уже израсходовала все силы и настолько ослабла, что не могла даже пошевелиться. Райн выругался, понимая это так же ясно, как и она.
На миг ему показалось, что внутри у него от напряжения все оборвалось, но он все-таки сумел как-то опереться на одну ногу, чтобы второй выбить лодыжку Леи из-под приподнятого камня. От дикой боли она закричала и потеряла сознание. Но Райн теперь мог спокойно сбросить камень…
Ему было чрезвычайно тяжело, в глазах все выцвело от боли, но лэр, стиснув зубы, положил клинок на грудь эмирими и просунул одну руку ей под голову, вторую под колени. Вдохнув побольше воздуха, он с усилием подхватил Лею и медленно понес к ближайшей скале, которая могла бы стать им надежным убежищем от жестокого холода, царящего ночами на Эмилере. Сейчас им подошло бы любое укрытие, но как назло вокруг были одни лишь плоские выступы и ни одной нормальной пещеры или хотя бы ниши.
Выбрав более-менее нависающий выступ, почти не закрывающий землю от снега, Райн устало сел, больше не в состоянии идти. Место продувалось свирепыми ветрами с трех сторон, залепляя глаза снегом и мешая дышать. Но ничего лучше не было… Райн подумал, что вдвоем им будет куда теплее. Устроив у себя на плече ее голову, он укрыл ее от ледяного ветра. Сидеть было крайне неудобно, россыпь острых камней, словно зубами, вонзалась в израненное тело, усиливая давление весом девушки. Он пошевелился, устраиваясь поудобнее, Лея охнула, дернувшись от боли, когда он зацепил ее ногу.
Очнулась?! Райн посмотрел на облачко пара, поднимающееся ото рта застонавшей девушки.
— Как ты? — спросил он.
— Где я? — вопросом ответила Лея, напряженно осматриваясь. Но за снежной пеленой ничего было не разглядеть.
— Не знаю. Ни где ты, ни где я… — Он скривился: теперь она неловко повернулась на его ране.
Честный ответ почему-то не устроил Лею. Она чувствовала, что ее бедные ноги заледенели. Ее не трясло от холода только благодаря тому, что они сидели, тесно прижавшись друг к другу.
Понятно, лэр оставил ее в живых для тепла, чтобы выжить холодной ночью. А зачем еще?! Лея в такой ситуации не стала бы добивать раненого врага, хотя, конечно, это нарушало все мыслимые и немыслимые законы войны, но она давно жила своим умом. Впрочем, то она, а то лэр…
Зачем ему Лея? На что он надеется?! Ужасная боль в ноге источила ее терпение и победила беспокойство. Лея решила, что все вопросы будут потом, пока они должны пережить эту ночь!
Приподнявшись повыше, Лея щелкнула пальцами, и на небольшое пространство, достаточное, чтобы едва поместиться в нем, опустилось защитное поле, которое перекрыло доступ холодному ветру и снегу. Обессиленно опустившись на колени лэра, девушка вновь потеряла сознание.
Райну сидеть стало совсем невыносимо. Холод и снег, переставшие беспокоить его, сменились другой проблемой. Теперь на нем лежала девушка, и от ее теплого дыхания у него кружилась голова.
Райну было жарко, а девушка откровенно замерзала! Ее трясло от холода. Он мягко приподнял эмирими повыше, чтобы согреть ей ноги, и белокурая головка окончательно легла ему на плечо… Теперь он чувствовал себя пьянее, чем на ежегодном празднике веселых ягод, которые в избытке собирали женщины, чтобы приготовить из них праздничный напиток. Сами ягоды, горькие, вяжущие, были несъедобны, но напиток из них делал лэров счастливыми на все три дня периода свадеб.
Прижимая к себе Лею все крепче, несмотря на неудобства и раны, Райн заснул.
С момента, как в Стойбище вернулись отряды, принесшие весть, что пропал командир Райн, старейшины разделились. Начиналось все как всегда — в доме Судей шел совет.
Вокруг невысокого каменного стола на массивных лавках, покрытых серыми шкурами, сидели девять зрелых воинов. На стенах, украшенных луками и клинками, вяло плясали отблески огня из очага и затейливого светильника, стоявшего на столе. От дыхания охотников шел пар, им претила женская тяга к теплу, и относительно просторный зал отапливался только во время совета, не успевая разогнать застоявшийся в двухэтажном каменном доме холод.
Но старейшины этого не замечали. Между охотниками шел горячий спор — они решали, кого назначить командиром отряда вместо Райна.
Старейшины Осен, Тутан, Эфон, Мапан и Берим требовали, чтобы на его место поставили Крафа. Влер, Стил и Тимор были категорически против.
— Нет, нет сейчас командиров среди молодых! — утверждал Влер, печально качая головой. — Или мальчишки самонадеянные, или глупцы, которые в горячности понапрасну губят бойцов!
— Ты всегда покрывал своего сына, даже когда он делал что-то во вред племени! — шипел Тутан.
— А ты сейчас чужого командовать выдвигаешь?! — И сам тут же ответил: — Своего. Но он не сможет, не потянет такую ответственность! —горячился Влер.
Гибель Райна почти сломила его и стала единственной темой в спорах, в которых Влер не мог сдержать себя.
— Вредом ты назвал добычу мароков, которых хватило бы на три месяца?!
Остальные пока молчали, внимательно слушая доводы обеих сторон.
— Краф старше Райна на десять лет. Воевал столько же, сколько и бывший командир! — холодно сказал Тутан, не обращая внимания на слова Влера. — По какой причине ты против? Только потому, что Райн считал моего сына недостойным?
— Нет, просто потому что его без клыков никто и слушать не станет, — съязвил Тимор, равнодушно поправляя в очаге плохо горевшую палку. — Воины, как его увидят, так в целях защиты отправят нежное создание в лагерь шкуры заготавливать! — И старейшина Тимор, небрежно скинув с головы меховой капюшон, громко расхохотался.
Тимор — один их самых молодых старейшин — вместе с Эфоном был избран последним. Как и Стил, он явно не любил Тутана, но никогда не открывал, что между ними произошло.
Влер, не вступая в перебранку, искренне спросил:
— Тутан, хочешь оставить внуков сиротами? Если он станет командиром, пускай над ним смилуется Создатель!
— Ты своего не сильно жалел, — не принял сочувственного отношения Тутан, угрюмо поглядывая из-под бровей на остальных старейшин, которые его не поддержали.
Влер печально вздохнул, покачал головой…
— Посмотри на меня, Тутан! Как я сейчас об этом сокрушаюсь!
— Если так рассуждать, мы дойдем до того, что и воевать у нас никто не будет! — вмешался в диалог Зирн, самый старый из десятки старейшин. От его решения зависело, как будет жить племя лэров дальше.
— Да, и я к тому веду! — сурово ответил Влер, стиснув зубы. — Это мне надо было стать командиром и водить отряды! А не посылать сыновей! У Райна даже детей не осталось. Вот и надо было ему заводить семью и растить детей, а мне воевать!
— Это хорошая идея, — весело поддержал его Тимор. — Мне тоже надоело смотреть, как молодые гибнут, а мы сидим тут и рассуждаем!
— Не горячись, молодых тоже должен кто-то учить! — сурово сказал Стил, один из самых смелых воинов, о котором у вечерних костров рассказывали почти легенды. Из всех старейшин он был самым крепким и коренастым, но ростом не вышел.
Как учитель Райна, он тяжело переживал его гибель, словно собственную вину. Под этим предлогом сегодня перед сбором Дирк напросился к нему в ученики.
Пока старейшины высказывались, Зирн снова замолчал, но, выслушав последнего, сухо произнес:
— Мы дадим Крафу отряд и посмотрим. Если у него получится, все останется как прежде... Если нет, мы возьмем дело в свои руки и доведем затянувшуюся войну до конца!
Лея очнулась на руках у лэра через несколько часов от нестерпимой рези в ноге. Опасаясь разбудить охотника, она едва сдерживала стоны. Ей бы перевернуться или еще как-нибудь поменять положение затекшего и покалеченного тела… но рана неудержимо пульсировала, выматывая эмирими до холодного пота.
Свободного пространства, чтобы соскользнуть, вокруг почти не было. Лея быстро осмотрелась, выбирая подходящий вариант, оперлась здоровой рукой на камни и с трудом перенесла на нее свой вес. Приподнявшись, она взглянула на лэра, пытаясь устроиться так, чтобы не потревожить его рану на груди, вокруг которой одежда была пропитана засохшей кровью.
Как ни странно, она чувствовала себя обязанной ему за заботу и помощь, потому те крохи магии, что она сохранила в себе, направила на исцеление противника. Лэр сразу начал глубже и спокойнее дышать, его сон сделался безмятежнее. Секунду понаблюдав за результатом, Лея устало легла и попыталась уснуть под аккомпанемент дергающейся от неистовой боли ноги.
Воин, почувствовав ее движение, не открывая глаз, передвинул Лею на другую сторону груди. И снова уснул. А Лее не спалось. Она не боялась, что он убьет ее. У них сейчас настолько жалкое состояние, что и усилий прикладывать не надо, они и так на волосок от смерти…
В какой-то момент он повернулся на бок прямо с ней, и Лея, мягко отодвинувшись, сползла на камни. Это положение, несмотря на явное неудобство, ее устраивало намного больше. Но Райн, из-под ресниц поглядев на гордую девушку, подхватил ее, как мягкую игрушку, и снова водрузил на место у себя на груди. Лея, опасаясь разбудить лэра, вновь отодвинулась. Но на этот раз задела раненую руку и, не сдержавшись, зашипела от боли.
— Ложись, — предложил лэр, приподняв голову и осматривая ее рану.
— Нет! — отрезала Лея, устроившись на боку рядом.
Даже под защитой стазиса им было холодно, камни тянули из тел тепло, отдавая взамен свой холод.
Лее хотелось пить, она с ужасом представила, что будет делать утром. Беззащитная, покалеченная, без магии, в компании вечного врага… Конечно, до этой минуты он все делал как настоящий эмирими и даже больше, но утром… При дневном свете все будет выглядеть по-другому! Чтобы согреться, она подвернула под себя раненую руку, из которой вновь потекла кровь, и прижалась к теплому боку лэра.
Райн не спал, думая над тем, что предстоит сделать утром. Как ни крути, первым пунктом выходило, что нужно срочно найти пещеру! Но если он уйдет на поиски, как оставить посреди гор беззащитную эмирими? Кругом бродят голодные синие кошки.
Когда, наконец уснув, Лея всем телом прижалась к нему, он с удовольствием обнял ее, прижал к себе. Райну очень понравилось ее доверчивое прикосновение. Для него многое было ново в общении с девушками, и теперь лэр не ощущал себя ее противником, ему хотелось помочь ей и даже ее защитить.
Забавно звучит — «защитить эмирими». Райн тихо усмехнулся, прижался к Лее еще крепче и тоже уснул.
Проснувшись с первыми утренними лучами, лэр внимательно осмотрелся. Вокруг довольно плотным слоем лежал снег. Эмирими, измучившись за ночь, крепко спала.
Ну, что ж… удивительно, но ночь они пережили! Для Эмилера ночь вдали от поселка или племени была равносильна смерти, и, конечно, за это Райн должен благодарить девушку, пожертвовавшую магией собственного исцеления ради того, чтобы соорудить волшебную стену, защитившую их от ветра и снега.
Лея жалобно застонала, потом по-детски всхлипнула, вздохнула и вновь погрузилась в сон, умильно сложив ладошки под щекой. Райн посмотрел на нее, скрывая улыбку, и предпринял героическую попытку встать, не разбудив. Но попытка не удалась. Когда Райн снова взглянул на эмирими, она пристально смотрела на него своими голубыми глазами.
Не привыкший к общению с женщинами лэр, не произнеся ни звука, спокойно отвернулся и ловко встал, повернувшись к ней спиной, ожидая, когда Лея сама догадается убрать стазис.
Клинок он не взял: в горах водились хищные кошки и опасные птицы, крупные экземпляры которых с легкостью уносили в свои гнезда высокогорную дичь весом, равным трем-четырем взрослым эмирими. Если нападут, без оружия у этой учительницы шансов выжить нет!
Он молчал, она тоже молчала. Райн не мог, нет, не знал, с чего начать разговор и нужен ли он вообще. Сейчас куда важнее еда, так как путь предстоит неблизкий и по холоду. Конечно, есть надежда, что дом недалеко, но тогда в случае такой удачи что делать с противницей?! Было бы хорошо, если бы она восстановила магию, вылечила себя и нашла путь домой… если дом близко. Если же места совсем незнакомые, то для начала он должен отыскать пещеру. Что собиралась делать эмирими, он не представлял, так как по сути о возможностях противника не знал ровным счетом ничего.
