Слава вскинула голову и сжала губы. Глаза её вспыхнули яростью.
– Вам не кажется, что Дана тоже имеет право решать?!
– Ты про неё ничего не знаешь.
Злость в голосе Амира уже слышалась явно, но он всё ещё оставался демонстративно спокоен.
– Нет уж, кое-что знаю! И я…
– Ты больше с ней не общаешься. Всё. Спасибо.
– Вот оно как? Не прошла испытательный срок для работы сопровождающей? – почти выкрикнула с обидой Ярослава. – Устроите новый отбор на эту должность? Вы, наверное, моё личное дело изучали?
– Так, хватит! – он повысил голос. – Не забывай, я твой начальник. Дана, домой.
Он подтолкнул её в квартиру, вошёл и закрыл дверь.
39.
Всё это время Дана не проронила ни слова. Стыд сжигал её изнутри. О чём вообще думала, когда примеряла на себя чужую шкуру? О том, что может стать как все? Вот так мгновенно перечеркнуть происхождение, воспитание, своё место в обществе? Раз за разом она забывала о пропасти между ней и всеми этими – нормальными – женщинами, пытаясь завязать общение.
Надо было всё усвоить в самый первый раз. Во втором классе, когда благополучный одноклассник из хорошей семьи пригласил во двор коттеджа троих цыганят. С бранью их выгнала оттуда мать, как только заметила. И на жалобы свои же спрашивали – а зачем они пошли? У них свои компании, свои игры. Своя судьба.
В детстве всё видится иначе. Можно принять решение поменять эту судьбу, стать… кем она хотела? Продавцом в магазине? Уйти из общины в город.
Судьбу изменить можно. Только в лучшую сторону она не меняется.
Что бы сказала благополучная Ярослава, если бы и правда всё про неё узнала? Поняла бы, что Дана – не жертва, волей случая попавшая в руки жестоких пиратов. А просто из тех отбросов общества, чья жизнь никого не волнует, кого боятся и избегают все благополучные – нормальные – люди.
Слава-то понятно, но как могла Дана вообще подумать, что может завести себе подруг и ходить с ними развлекаться?
Миша ей не раз говорил это. «Знай своё место». Амир – ни разу. Он вообще невероятно терпелив. Как можно было снова врать ему? Первая страшная ложь лежала тяжким грузом на душе, нераскрытая, угрожающая, бомба замедленного действия. И – хорошо, что не прибавилась вторая. Хорошо, что всё раскрылось сразу.
Амир сел на диван в зале с отсутствующим видом. Лицо было напряжено, и только это выдавало злость. На Дану он так и не взглянул. Девушка замерла на пороге комнаты.
– Прости меня, – наконец, не выдержала она молчания.
– Ты больше не будешь ходить в подобные места.
– Никогда больше. Прости.
– Пошли на ужин.
Меньше всего хотелось сейчас куда-то выходить. И тем более есть. Но она покорно кивнула и направилась обратно к выходу.
40.
Дана не подняла глаз ни разу за время ужина. Кусок в горло не лез, но ослушаться спокойного «доедай!» не посмела.
Ничего. Надо терпеть и слушаться. А не устраивать дикие выходки. Амир был добр к ней всё время, а что сделала она?
Что, если он тоже захочет от неё избавиться, как Миша? Если надоест такое поведение? Не отправит ли на Землю, вместо того, чтобы помочь?
После того, что она сделала, вряд ли речь может идти о какой-то помощи. Но если Дана сможет вымолить прощение, может он хотя бы перестанет так сердиться?
Она знала много способов задобрить мужчину.
Специальные крема в душе, делающие кожу шелковистой. Чёрное кружевное бельё сидело и впрямь отлично. Чёрные чулочки, аккуратные туфельки на шпильке – не домашние тапочки, но и не уличная обувь. Симпатичные. Дана тронула губы и глаза несмываемой косметикой. От неё всегда бывает раздражение на следующий день, но зато, что бы с ней ни делали, никогда не бывает ни размазанной помады, ни поплывшей туши. И не духи, а особый состав с приятным ароматом, усиливающий некоторые естественные запахи тела.
А с халатиком что? Белый сюда никак не подходит. Есть ещё красный, но как-то всё смотрится ярковато. Безвкусно.
Она снова примерила белый. Было бы лучше. Если бы чёрное бельё не просвечивало сквозь тонкий атлас.
Накинула красный. В конце концов, ненадолго.
Амир уже вышел из душа, пока она готовилась и уже ложился. Дана вошла в спальню, слегка притушила свет и скинула халатик.
– Прости меня, – сказала нежным голосом. – Я заглажу свою вину.
Раздражение с его лица ушло, как только красные лоскутки упали на ковёр. Дана не дала ему опомниться – скользнула на кровать и уселась верхом на его ноги.
Впрочем, он не стал наблюдать и ждать. Мягко уложил её рядом и навис сверху, целуя в шею. Его руки и губы вели себя чуть грубее, чем обычно, но – всё ещё очень осторожно. Даже теперь он не причинял ей боли. Дана постепенно расслабилась и успокоилась, напряжение постепенно уходило. Его губы и язык ласкали её, не вызывая почему-то прежнего отклика. Но и неприятно тоже не было. Дана обнимала его. Чуть поглаживая – это всё, что ей было позволено.
Внезапно Амир оторвался от неё и пристально посмотрел в глаза. Долгие секунды. И отодвинулся в сторону:
– Дана, иди к себе.
– Что? Но почему?
Беспокойство, которое, казалось, ушло, нахлынуло с новой силой. Он не принял извинений.
– Амир, пожалуйста, позволь…
– Иди. Спать. К себе.
Спорить не решилась. Подобрала халатик, туфли, оглянулась.
– Возьми одеяло.
Всю охапку дотащить оказалось тяжело. Поэтому Дана бросила всё прямо у дверей комнаты, захватив только одеяло. Избавилась от чулок и тесного бюстгальтера.
И только теперь позволила себе заплакать.
41.
С утра глаза, покрытые едкой косметикой и солью от слёз, распухли, покраснели и почти заплыли. Увидев своё лицо в зеркале, Дана опрометью бросилась в ванную.
К счастью, Амир ещё спал, и можно было долго плескаться, отмывая лицо водой, лосьонами, пенками и маслами. В конце концов, нанороботы в крови, контрастный душ и немного косметического льда практически привели её в порядок.
Когда Амир встал к завтраку, она уже успела даже одеться и подкраситься.
Поэтому, когда он пристально вглядывался в её лицо, следов слёз и плохого сна совсем не осталось.
Дана пыталась вести себя непринуждённо. Сиять яркой улыбкой она не рискнула – Амир отлично чувствует фальшь. А вот выглядеть спокойной и дружелюбной ей под силу.
Старалась не смотреть по сторонам. Если он хочет, вполне можно обойтись без общения с кем-либо вообще.
Но всё-таки не удержалась от того, чтобы не поискать глазами Славу. Интересно, злится ли та? Захочет ли вообще смотреть в её сторону?
Какая теперь разница… Дане нельзя с ней общаться.
И больше ослушаться она не рискнёт.
После завтрака Амир сказал, что собирается на весь день на Юпитер.
– Но одна на обед ты не пойдёшь, – он решительно покачал головой. – Ильгиза я, конечно, забираю с собой, Серёга тоже там будет… Знаешь что, я попрошу Наташку тебя проводить. Помнишь Наташу?
Дана кивнула.
– Спасибо. Я не буду никуда ходить, кроме обеда.
– Уж надеюсь!
Он отвёл её в медкабинет на лечение и поцеловал её на прощание, но его губы снова ощущались суровым наказанием. Впрочем, Дана, как всегда, не подала виду.
42.
После процедур до обеда оставалось время, и Дана просто сидела в приёмной. Амир оставил ей учебник математики для младших классов и велел вспомнить материал. Чтобы начать школьное обучение, нужно сдать экзамен. Если Дана сдаст экзамены за младшие классы, не придётся их проходить заново.
Наташа пришла за ней в аккурат перед началом обеда. Выглядела не очень довольной. Ещё бы! Наверняка дела, а Дана отрывает её. Поэтому девушка старалась вести себя потише, не дёргать свою сопровождающую и лишнего не разговаривать.
Невольно она искала взглядом Ярославу, но безуспешно. То ли та приходит раньше, то ли позже. А может, есть другая столовая, потому что народу было маловато для огромного предприятия.
В молчании Наташа отвела её обратно, подождала, пока откроет дверь.
– Спасибо, – искренне произнесла Дана.
– Подожди, – вдруг сказала та. – Ты что, всё время здесь одна сидишь?
– Амир вечером приходит…
Закусила губу. Качнула головой:
– Вот что. Пойдём со мной. В отделе с девчонками чаю попьёшь.
– Нет, нет! – испугалась Дана. – Потом и тебе, и мне достанется!
– Да брось, – рассмеялась Наташа! – Что Амир может иметь против?
– Вчера вечером мы с Ярославой в клуб сходили. Я не сказала, куда именно, он так рассердился!
– Ярослава?
– Тоже здесь работает.
– Мне попадалось личное дело какой-то Ярославы сегодня, – нахмурилась Наташа. – Перевод на Землю.
– Как?! – испугалась Дана. – Это же у вас вместо увольнения!
Та пожала плечами:
– Как правило, да. С филиала обычно увольняются. Крайне редко кому-то удаётся доказать свою полезность и вернуться на Юпитер. Но это, скорее, исключение. Амир не хочет связываться с трудовым кодексом и увольнять людей. Вот мы их и переводим. Без понижения, только надбавок на Земле нет, но условия хуже, чем у нас.
Дана растерянно смотрела на Наташу:
– Это из-за меня.
– Конечно нет. Причиной могут быть либо профессиональные качества, либо характер. Это точно не отдельные проступки. Амир всегда объективен в таких вопросах.
– Но сначала ему Ярослава нравилась, и он даже попросил её сводить меня в магазины.
Наташа улыбнулась:
– Действительно нравилась.
– Она с ним разговаривала грубо вчера… Из-за меня.
– Дана, не думай об этом, – убеждала юрист. – Я Амира давно и хорошо знаю. Он за такое не избавляется от людей. Нет нужды. Может поставить на место любого, и так, что желание грубить отпадает.
Дана опустила голову. Довольно убедительно звучит, но она знает, как оно на самом деле.
– Так что пошли, – Наташа взяла её за руку. Ты тихенькая, мешать не будешь, и тебя никто не обидит. У нас одни девчонки, – она усмехнулась. – Амир специально так набирает, мол, надо же ребятам женского общества.
– Нет, не надо, правда, он рассердится, – Дана неуверенно потянула руку, и та отпустила.
– Ну давай позвоним и спросим. Вот, я наберу его.
Экран показал помещение, больше похожее на склад, чем на лабораторию. Амир в перепачканной чем-то футболке рылся в ящике, вытаскивая оттуда витки толстенного кабеля. Вокруг сновали другие рослые фигуры, растаскивая этот кабель, прибивая скобами в короб.
Наташа извинилась и объяснила суть вопроса. Он быстро посмотрел в экран и отвернулся обратно к ящику, осторожно извлекая какой-то аппарат.
– Не надо, – покачал головой. – Дана не скучает. Она привыкла быть одна, ей даже нравится. Пусть учит математику и танцует, я вечером вернусь.
Наташа попыталась возразить, но её голос потонул в грохоте. Амир нахмурился, поднял голову и прислушался. Вздохнул.
– В квартире ей безопасней и спокойней будет. Наташк, оставь её в покое. Всё, простите, девочки, надо узнать, что там случилось.
Связь прервалась. Обе некоторое время смотрели друг на друга.
– Ладно, тогда извини, мне на работу. Если Амир не вернётся к ужину, я снова за тобой зайду.
– Спасибо большое.
– Не скучай, – неловко сказала Наташа.
Дана пожала плечами. Ей-то очень хотелось посидеть с юристками, попить чай. Но одного раза ей хватило. Не такая уж она и непонятливая.
43.
Амир вернулся поздно, но к ужину успел. Даже жаль. Дана не знала, как себя с ним вести, и предпочла бы сходить ещё раз с Наташей.
Он успел за пару минут скинуть форменную куртку в чистку, туда же отправил футболку, пропитанную потом, зеленовато-бурой пылью и какими-то техническими смазками. Наскоро натянул новую.
– Данечка, ты готова? Извини, я задержался. У газоанализатора оказался брак в креплениях и ребята его грохнули. Завтра снова придётся слетать, Серёга с Наташкой будут с этим разбираться. Ты чего-то немного грустная?
Внезапно от чисто мужской болтовни о работе он резко перешёл к Дане, и она замерла, растерявшись. Что ему сказать? Она и вправду чувствовала какую-то непонятную печаль.
– Всё хорошо. Просто я уже который день без стимуляторов.
– А! – он с сочувствием приобнял её. – Ну потерпи пока. Это называется абстинентный синдром, и он со временем исчезнет. Хочешь, на десерт ананас возьмём? Говорят, завезли с Земли.
– Он же на шишку похож, – с сомнением сказала Дана. – Думаешь, он вкусный?
– Так же, как яблоки, апельсины и киви. Пошли.
Кажется, он не слишком обращал внимание на то, что Дана ходила смурная, и уж точно не раздражался по этому поводу. Понимание этого позволило, наконец, расслабиться, даже слегка успокоиться к концу ужина.
Ананас её просто поразил. Его выдали сразу ломтиками, но, тем не менее, размер казался огромным. Таких шишек просто не может быть.
А внутри он и правда фрукт. Чем-то похожий на киви и клубнику.
Кислый ароматный сок стекал с ломтика, но Дана уже научилась есть осторожно и не обмазываться пищей с ног до головы.
С ужина она пришла довольная, настороженность пропала, а зря.
– Есть разговор.
Амир усадил её на диван рядом с собой, обнял и открыл перед ней небольшой экран с документами.
– Данечка, Наташа тебе не сказала, потому что я не велел. Мне надо самому тебе объяснить. Она подготовила тебе документы на развод.
Дана похолодела. Развод?
– В идеале нам бы получить согласие Лерина. Но, так как он скрывается от закона, можно подать в суд. Там рассмотрят все документы, Андрей как раз оформит материалы следствия по пиратам, тебя разведут без согласия мужа. Просто это займёт время.
Дана сглотнула. Грудь сдавил страх.
– Разведут?
Амир крепче обнял её и улыбнулся:
– Рановато делать тебе официальное предложение, малышка. Но я собираюсь на тебе жениться, а для этого тебе придётся развестись.
Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Это ведь мечта каждой проститутки: найти себе покровителя и завязать. А уж выйти замуж – колоссальное везение!
Несколько дней назад Дана бы радовалась. Потому, что подобное кажется логичным завершением сказки о прекрасном принце. Или, скорее, о благородном рыцаре, спасающем от драконов. Маленькая пьеса, разыгранная в её жизни.
Иногда эти сказки модны. А потом в моду входит другое – задумываться, что бывает после.
Золотая клетка. Неизвестно, откуда взялось выражение. Но какое точное!
Дана не может возразить Амиру ни в чём. Всё происходит так, как он хочет. Не помогают ни открытые конфронтации – потому что он умнее. Ни женские хитрости – опять же, потому что он умнее. Ей совершенно нечего противопоставить. Он запрёт её у себя дома, в безопасности, всегда доступную, и вынужденно-покорную. Только, в отличие от её мечты о будущем, свободы не будет никогда. Ни одной минуты. Ни одного её, самостоятельного решения. Не её жизнь. Жизнь его игрушки.
Разумеется, она бы не смогла влиться в общество нормальных людей. Подружиться с кем-то вроде Наташи и Ярославы. Но ведь всегда есть такие, как она, отбросы и изгои, с которыми её может связать судьба. Есть же нелегальные бордели, в которых девочки работают совершенно добровольно, есть на астероидах и прочих диких местах гостиницы с подпольными услугами, где Дана могла бы не просто найти более приятную работу – потому что добровольную, но и, возможно, друзей. Которых Амир никогда не подпустил бы к ней, несмотря на то, что более приличные к ней сами не подойдут. А возможно, она бы даже сошлась с каким-нибудь мошенником, таким же изгоем, как сама, или простым работягой, которому неважно прошлое женщины, лишь бы дом был в порядке и постель не пустая.
Конечно, намного более приятно жить в полной безопасности и уверенности в завтрашнем дне.
– Вам не кажется, что Дана тоже имеет право решать?!
– Ты про неё ничего не знаешь.
Злость в голосе Амира уже слышалась явно, но он всё ещё оставался демонстративно спокоен.
– Нет уж, кое-что знаю! И я…
– Ты больше с ней не общаешься. Всё. Спасибо.
– Вот оно как? Не прошла испытательный срок для работы сопровождающей? – почти выкрикнула с обидой Ярослава. – Устроите новый отбор на эту должность? Вы, наверное, моё личное дело изучали?
– Так, хватит! – он повысил голос. – Не забывай, я твой начальник. Дана, домой.
Он подтолкнул её в квартиру, вошёл и закрыл дверь.
39.
Всё это время Дана не проронила ни слова. Стыд сжигал её изнутри. О чём вообще думала, когда примеряла на себя чужую шкуру? О том, что может стать как все? Вот так мгновенно перечеркнуть происхождение, воспитание, своё место в обществе? Раз за разом она забывала о пропасти между ней и всеми этими – нормальными – женщинами, пытаясь завязать общение.
Надо было всё усвоить в самый первый раз. Во втором классе, когда благополучный одноклассник из хорошей семьи пригласил во двор коттеджа троих цыганят. С бранью их выгнала оттуда мать, как только заметила. И на жалобы свои же спрашивали – а зачем они пошли? У них свои компании, свои игры. Своя судьба.
В детстве всё видится иначе. Можно принять решение поменять эту судьбу, стать… кем она хотела? Продавцом в магазине? Уйти из общины в город.
Судьбу изменить можно. Только в лучшую сторону она не меняется.
Что бы сказала благополучная Ярослава, если бы и правда всё про неё узнала? Поняла бы, что Дана – не жертва, волей случая попавшая в руки жестоких пиратов. А просто из тех отбросов общества, чья жизнь никого не волнует, кого боятся и избегают все благополучные – нормальные – люди.
Слава-то понятно, но как могла Дана вообще подумать, что может завести себе подруг и ходить с ними развлекаться?
Миша ей не раз говорил это. «Знай своё место». Амир – ни разу. Он вообще невероятно терпелив. Как можно было снова врать ему? Первая страшная ложь лежала тяжким грузом на душе, нераскрытая, угрожающая, бомба замедленного действия. И – хорошо, что не прибавилась вторая. Хорошо, что всё раскрылось сразу.
Амир сел на диван в зале с отсутствующим видом. Лицо было напряжено, и только это выдавало злость. На Дану он так и не взглянул. Девушка замерла на пороге комнаты.
– Прости меня, – наконец, не выдержала она молчания.
– Ты больше не будешь ходить в подобные места.
– Никогда больше. Прости.
– Пошли на ужин.
Меньше всего хотелось сейчас куда-то выходить. И тем более есть. Но она покорно кивнула и направилась обратно к выходу.
40.
Дана не подняла глаз ни разу за время ужина. Кусок в горло не лез, но ослушаться спокойного «доедай!» не посмела.
Ничего. Надо терпеть и слушаться. А не устраивать дикие выходки. Амир был добр к ней всё время, а что сделала она?
Что, если он тоже захочет от неё избавиться, как Миша? Если надоест такое поведение? Не отправит ли на Землю, вместо того, чтобы помочь?
После того, что она сделала, вряд ли речь может идти о какой-то помощи. Но если Дана сможет вымолить прощение, может он хотя бы перестанет так сердиться?
Она знала много способов задобрить мужчину.
Специальные крема в душе, делающие кожу шелковистой. Чёрное кружевное бельё сидело и впрямь отлично. Чёрные чулочки, аккуратные туфельки на шпильке – не домашние тапочки, но и не уличная обувь. Симпатичные. Дана тронула губы и глаза несмываемой косметикой. От неё всегда бывает раздражение на следующий день, но зато, что бы с ней ни делали, никогда не бывает ни размазанной помады, ни поплывшей туши. И не духи, а особый состав с приятным ароматом, усиливающий некоторые естественные запахи тела.
А с халатиком что? Белый сюда никак не подходит. Есть ещё красный, но как-то всё смотрится ярковато. Безвкусно.
Она снова примерила белый. Было бы лучше. Если бы чёрное бельё не просвечивало сквозь тонкий атлас.
Накинула красный. В конце концов, ненадолго.
Амир уже вышел из душа, пока она готовилась и уже ложился. Дана вошла в спальню, слегка притушила свет и скинула халатик.
– Прости меня, – сказала нежным голосом. – Я заглажу свою вину.
Раздражение с его лица ушло, как только красные лоскутки упали на ковёр. Дана не дала ему опомниться – скользнула на кровать и уселась верхом на его ноги.
Впрочем, он не стал наблюдать и ждать. Мягко уложил её рядом и навис сверху, целуя в шею. Его руки и губы вели себя чуть грубее, чем обычно, но – всё ещё очень осторожно. Даже теперь он не причинял ей боли. Дана постепенно расслабилась и успокоилась, напряжение постепенно уходило. Его губы и язык ласкали её, не вызывая почему-то прежнего отклика. Но и неприятно тоже не было. Дана обнимала его. Чуть поглаживая – это всё, что ей было позволено.
Внезапно Амир оторвался от неё и пристально посмотрел в глаза. Долгие секунды. И отодвинулся в сторону:
– Дана, иди к себе.
– Что? Но почему?
Беспокойство, которое, казалось, ушло, нахлынуло с новой силой. Он не принял извинений.
– Амир, пожалуйста, позволь…
– Иди. Спать. К себе.
Спорить не решилась. Подобрала халатик, туфли, оглянулась.
– Возьми одеяло.
Всю охапку дотащить оказалось тяжело. Поэтому Дана бросила всё прямо у дверей комнаты, захватив только одеяло. Избавилась от чулок и тесного бюстгальтера.
И только теперь позволила себе заплакать.
41.
С утра глаза, покрытые едкой косметикой и солью от слёз, распухли, покраснели и почти заплыли. Увидев своё лицо в зеркале, Дана опрометью бросилась в ванную.
К счастью, Амир ещё спал, и можно было долго плескаться, отмывая лицо водой, лосьонами, пенками и маслами. В конце концов, нанороботы в крови, контрастный душ и немного косметического льда практически привели её в порядок.
Когда Амир встал к завтраку, она уже успела даже одеться и подкраситься.
Поэтому, когда он пристально вглядывался в её лицо, следов слёз и плохого сна совсем не осталось.
Дана пыталась вести себя непринуждённо. Сиять яркой улыбкой она не рискнула – Амир отлично чувствует фальшь. А вот выглядеть спокойной и дружелюбной ей под силу.
Старалась не смотреть по сторонам. Если он хочет, вполне можно обойтись без общения с кем-либо вообще.
Но всё-таки не удержалась от того, чтобы не поискать глазами Славу. Интересно, злится ли та? Захочет ли вообще смотреть в её сторону?
Какая теперь разница… Дане нельзя с ней общаться.
И больше ослушаться она не рискнёт.
После завтрака Амир сказал, что собирается на весь день на Юпитер.
– Но одна на обед ты не пойдёшь, – он решительно покачал головой. – Ильгиза я, конечно, забираю с собой, Серёга тоже там будет… Знаешь что, я попрошу Наташку тебя проводить. Помнишь Наташу?
Дана кивнула.
– Спасибо. Я не буду никуда ходить, кроме обеда.
– Уж надеюсь!
Он отвёл её в медкабинет на лечение и поцеловал её на прощание, но его губы снова ощущались суровым наказанием. Впрочем, Дана, как всегда, не подала виду.
42.
После процедур до обеда оставалось время, и Дана просто сидела в приёмной. Амир оставил ей учебник математики для младших классов и велел вспомнить материал. Чтобы начать школьное обучение, нужно сдать экзамен. Если Дана сдаст экзамены за младшие классы, не придётся их проходить заново.
Наташа пришла за ней в аккурат перед началом обеда. Выглядела не очень довольной. Ещё бы! Наверняка дела, а Дана отрывает её. Поэтому девушка старалась вести себя потише, не дёргать свою сопровождающую и лишнего не разговаривать.
Невольно она искала взглядом Ярославу, но безуспешно. То ли та приходит раньше, то ли позже. А может, есть другая столовая, потому что народу было маловато для огромного предприятия.
В молчании Наташа отвела её обратно, подождала, пока откроет дверь.
– Спасибо, – искренне произнесла Дана.
– Подожди, – вдруг сказала та. – Ты что, всё время здесь одна сидишь?
– Амир вечером приходит…
Закусила губу. Качнула головой:
– Вот что. Пойдём со мной. В отделе с девчонками чаю попьёшь.
– Нет, нет! – испугалась Дана. – Потом и тебе, и мне достанется!
– Да брось, – рассмеялась Наташа! – Что Амир может иметь против?
– Вчера вечером мы с Ярославой в клуб сходили. Я не сказала, куда именно, он так рассердился!
– Ярослава?
– Тоже здесь работает.
– Мне попадалось личное дело какой-то Ярославы сегодня, – нахмурилась Наташа. – Перевод на Землю.
– Как?! – испугалась Дана. – Это же у вас вместо увольнения!
Та пожала плечами:
– Как правило, да. С филиала обычно увольняются. Крайне редко кому-то удаётся доказать свою полезность и вернуться на Юпитер. Но это, скорее, исключение. Амир не хочет связываться с трудовым кодексом и увольнять людей. Вот мы их и переводим. Без понижения, только надбавок на Земле нет, но условия хуже, чем у нас.
Дана растерянно смотрела на Наташу:
– Это из-за меня.
– Конечно нет. Причиной могут быть либо профессиональные качества, либо характер. Это точно не отдельные проступки. Амир всегда объективен в таких вопросах.
– Но сначала ему Ярослава нравилась, и он даже попросил её сводить меня в магазины.
Наташа улыбнулась:
– Действительно нравилась.
– Она с ним разговаривала грубо вчера… Из-за меня.
– Дана, не думай об этом, – убеждала юрист. – Я Амира давно и хорошо знаю. Он за такое не избавляется от людей. Нет нужды. Может поставить на место любого, и так, что желание грубить отпадает.
Дана опустила голову. Довольно убедительно звучит, но она знает, как оно на самом деле.
– Так что пошли, – Наташа взяла её за руку. Ты тихенькая, мешать не будешь, и тебя никто не обидит. У нас одни девчонки, – она усмехнулась. – Амир специально так набирает, мол, надо же ребятам женского общества.
– Нет, не надо, правда, он рассердится, – Дана неуверенно потянула руку, и та отпустила.
– Ну давай позвоним и спросим. Вот, я наберу его.
Экран показал помещение, больше похожее на склад, чем на лабораторию. Амир в перепачканной чем-то футболке рылся в ящике, вытаскивая оттуда витки толстенного кабеля. Вокруг сновали другие рослые фигуры, растаскивая этот кабель, прибивая скобами в короб.
Наташа извинилась и объяснила суть вопроса. Он быстро посмотрел в экран и отвернулся обратно к ящику, осторожно извлекая какой-то аппарат.
– Не надо, – покачал головой. – Дана не скучает. Она привыкла быть одна, ей даже нравится. Пусть учит математику и танцует, я вечером вернусь.
Наташа попыталась возразить, но её голос потонул в грохоте. Амир нахмурился, поднял голову и прислушался. Вздохнул.
– В квартире ей безопасней и спокойней будет. Наташк, оставь её в покое. Всё, простите, девочки, надо узнать, что там случилось.
Связь прервалась. Обе некоторое время смотрели друг на друга.
– Ладно, тогда извини, мне на работу. Если Амир не вернётся к ужину, я снова за тобой зайду.
– Спасибо большое.
– Не скучай, – неловко сказала Наташа.
Дана пожала плечами. Ей-то очень хотелось посидеть с юристками, попить чай. Но одного раза ей хватило. Не такая уж она и непонятливая.
ГЛАВА 11
43.
Амир вернулся поздно, но к ужину успел. Даже жаль. Дана не знала, как себя с ним вести, и предпочла бы сходить ещё раз с Наташей.
Он успел за пару минут скинуть форменную куртку в чистку, туда же отправил футболку, пропитанную потом, зеленовато-бурой пылью и какими-то техническими смазками. Наскоро натянул новую.
– Данечка, ты готова? Извини, я задержался. У газоанализатора оказался брак в креплениях и ребята его грохнули. Завтра снова придётся слетать, Серёга с Наташкой будут с этим разбираться. Ты чего-то немного грустная?
Внезапно от чисто мужской болтовни о работе он резко перешёл к Дане, и она замерла, растерявшись. Что ему сказать? Она и вправду чувствовала какую-то непонятную печаль.
– Всё хорошо. Просто я уже который день без стимуляторов.
– А! – он с сочувствием приобнял её. – Ну потерпи пока. Это называется абстинентный синдром, и он со временем исчезнет. Хочешь, на десерт ананас возьмём? Говорят, завезли с Земли.
– Он же на шишку похож, – с сомнением сказала Дана. – Думаешь, он вкусный?
– Так же, как яблоки, апельсины и киви. Пошли.
Кажется, он не слишком обращал внимание на то, что Дана ходила смурная, и уж точно не раздражался по этому поводу. Понимание этого позволило, наконец, расслабиться, даже слегка успокоиться к концу ужина.
Ананас её просто поразил. Его выдали сразу ломтиками, но, тем не менее, размер казался огромным. Таких шишек просто не может быть.
А внутри он и правда фрукт. Чем-то похожий на киви и клубнику.
Кислый ароматный сок стекал с ломтика, но Дана уже научилась есть осторожно и не обмазываться пищей с ног до головы.
С ужина она пришла довольная, настороженность пропала, а зря.
– Есть разговор.
Амир усадил её на диван рядом с собой, обнял и открыл перед ней небольшой экран с документами.
– Данечка, Наташа тебе не сказала, потому что я не велел. Мне надо самому тебе объяснить. Она подготовила тебе документы на развод.
Дана похолодела. Развод?
– В идеале нам бы получить согласие Лерина. Но, так как он скрывается от закона, можно подать в суд. Там рассмотрят все документы, Андрей как раз оформит материалы следствия по пиратам, тебя разведут без согласия мужа. Просто это займёт время.
Дана сглотнула. Грудь сдавил страх.
– Разведут?
Амир крепче обнял её и улыбнулся:
– Рановато делать тебе официальное предложение, малышка. Но я собираюсь на тебе жениться, а для этого тебе придётся развестись.
Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Это ведь мечта каждой проститутки: найти себе покровителя и завязать. А уж выйти замуж – колоссальное везение!
Несколько дней назад Дана бы радовалась. Потому, что подобное кажется логичным завершением сказки о прекрасном принце. Или, скорее, о благородном рыцаре, спасающем от драконов. Маленькая пьеса, разыгранная в её жизни.
Иногда эти сказки модны. А потом в моду входит другое – задумываться, что бывает после.
Золотая клетка. Неизвестно, откуда взялось выражение. Но какое точное!
Дана не может возразить Амиру ни в чём. Всё происходит так, как он хочет. Не помогают ни открытые конфронтации – потому что он умнее. Ни женские хитрости – опять же, потому что он умнее. Ей совершенно нечего противопоставить. Он запрёт её у себя дома, в безопасности, всегда доступную, и вынужденно-покорную. Только, в отличие от её мечты о будущем, свободы не будет никогда. Ни одной минуты. Ни одного её, самостоятельного решения. Не её жизнь. Жизнь его игрушки.
Разумеется, она бы не смогла влиться в общество нормальных людей. Подружиться с кем-то вроде Наташи и Ярославы. Но ведь всегда есть такие, как она, отбросы и изгои, с которыми её может связать судьба. Есть же нелегальные бордели, в которых девочки работают совершенно добровольно, есть на астероидах и прочих диких местах гостиницы с подпольными услугами, где Дана могла бы не просто найти более приятную работу – потому что добровольную, но и, возможно, друзей. Которых Амир никогда не подпустил бы к ней, несмотря на то, что более приличные к ней сами не подойдут. А возможно, она бы даже сошлась с каким-нибудь мошенником, таким же изгоем, как сама, или простым работягой, которому неважно прошлое женщины, лишь бы дом был в порядке и постель не пустая.
Конечно, намного более приятно жить в полной безопасности и уверенности в завтрашнем дне.
