– Он там при деле, – буркнул Амир.
– Он не помешал бы Сергею в стандарты. Просил подобрать кого-нибудь сообразительного, но не хитрого. Чего ты сейчас возражаешь, думаешь, не понятно, чего ты его перевёл подальше? Мне-то зачем врёшь? Или ты себе тоже не признался?
Амир молчал, глядя в одну точку.
Потом сказал тихо:
– Я понимаю всё. И понимаю, насколько это глупо. Но если бы это была слепая ревность! Я бы тогда сам понимал, что происходит, как-то сдерживал себя с помощью здравого смысла. Но сейчас мой здравый смысл говорит, что это нормально для молоденькой двадцатилетней девушки встречаться с молодыми же симпатичными парнями… А не с тридцатисемилетним уродливым мужиком.
– Эй! – возмутился Ильгиз.
– Давай глянем на вещи реально.
– Брось, они, молодые и симпатичные, тоже такими будут.
Амир тяжело вздохнул и покачал головой:
– Это ещё когда! Если включать здравый смысл. А её сердечко оттаивает, и она перестаёт шугаться мужчин. Особенно когда они с таким восторгом рассказывают, как Дана великолепно танцует, и какая вообще миленькая. Тот же Воронцов. А когда она сама его вспоминала, мне хотелось прибить его, а не перевести. Даная – девочка ответственная, не думаю, что она начнёт бегать налево. Но какой мне будет смысл в том, что она будет жить со мной, а тосковать по кому-то ещё?
– Общеизвестно уже, что ревность – признак неуверенности в себе. С чего ты взял, что она предпочтёт молодых парней?
– У меня не ревность, а вполне обоснованный страх её потерять. До этого в её жизни было мало достойных мужчин. Вернее, вообще не было. А сейчас? У неё есть выбор. Помнишь, что сердцу не прикажешь?
Ильгиз помолчал. Пожал плечами:
– Это внешне так выглядит. А если копнуть поглубже? С её проблемами молодёжь не справится, опыта недостаточно. Если вообще кто-то сможет с этим разобраться, то это ты. Погулять с тем, с другим, может возникнуть желание. Но в более тесных отношениях – к ней нужен особый подход. Молодые не справятся, – повторил он. – Даже если захотят.
– И что, – ехидно уточнил Амир, – ты предлагаешь мне подождать, пока она переспит с несколькими, чтобы понять, что они не подходят?
– Утрируешь. Ты же понимаешь, что не сможешь её запереть в квартире и никого не подпускать? Но в любом случае, если бы ты её действительно любил, думал бы не только о себе. Сам же говоришь, она молоденькая, хочет развлекаться, а ты держишь её одну у себя. Она через такое прошла, неужели не заслужила чуть-чуть свободы и счастья?
– Я её люблю, – тихо сказал Амир.
– Яркая, миленькая, такая беззащитная. Ты очарован, я тебя понимаю. Но вспомни, например, Розу. Её мнение ты уважал, даже когда считал его глупым. Думал, как бы не обидеть и не задеть. Обсуждал с ней работу.
– Но Даная-то ничего не понимает в моей работе!
– Роза – с бухгалтерии и тоже не слишком много понимает в твоей работе. Но ты пытался ей объяснить. Советовался с ней. В ней ты видел личность, а Даная для тебя – всего лишь игрушка. Ты не видишь в ней равную. Знаешь, – вздохнул Ильгиз. – У моих родителей был кот. Двадцать лет прожил с ними, из них одиннадцать – со мной. Я его тоже очень любил.
Амир смотрел в экран газоанализатора. И только тихо сказал:
– Ты не прав.
47.
В обед за ней снова зашла Наташа.
Всё время Дана молчала, не решаясь спросить. Конечно, она боялась гнева Амира, но и неудобно было как-то.
Набралась смелости она только на обратном пути. Помогла, наверное, мысль – если она промолчит, будет жалеть всю жизнь.
Ну или очень долго.
Она спросила про Ярославу. Ведь Наташа сама говорила, что ей попадали какие-то документы с её именем.
Начальница юротдела с печальной задумчивостью посмотрела на неё и сказала:
– Амир ведь не в курсе?
Дана сжала зубы, и, не отводя взгляда, кивнула.
– Ой, я тебе дам её номер. Если что… Ну его, Дана! Ты имеешь право… Если что, ссылайся на меня.
– Я тебя вообще не выдам, – тихо пообещала Дана.
– Да брось! Думаешь, я его боюсь? Я не лаборантка из обработки результатов. Только пусть попробует что-нибудь скажет.
Дана вздохнула:
– Жаль, Ярослава не может так сказать. Она вообще не виновата. Виновата-то я.
Наташа задумалась.
– Может, тебе с Ильгизом поговорить? Во-первых, он точно скажет, кто тут виноват. Но если вдруг ты окажешься права, только он может вправить Амиру мозги. Вон его дверь, через одну от Амировой. Так, вот номер Ярославы, и… место работы, если нужно.
48.
Позвонить Дана снова не решилась. А вдруг Слава не захочет её слушать? Наверняка не захочет. Ей бы только попросить прощения… Пусть за такое нельзя простить, пусть она будет ненавидеть Дану. Просто сказать ей пару слов. И всё.
И что бы не сделал Амир, потом Дана готова ответить за непослушание.
Ярослава должна была быть на сутках. Это проблема, потому что в лаборатории Дану никто не пустит. Если даже и можно провести туда кого-то со стороны… Так её совершенно некому провести.
Дана решила хотя бы просто посмотреть место. И так оказалось трудно заставить себя выйти из квартиры, пройтись по коридорам одной. Это не Сатурн, коридоры которого можно запомнить за неделю.
На удивление, Ярослава оказалась дома.
Она открыла дверь и некоторое время удивлённо смотрела на Дану. Потом осторожно спросила:
– Амир Василевич знает?
– Нет. Надеюсь, я не подставляю тебя… снова?
– Ты о чём? – она втащила Дану внутрь. – Ты меня не подставляла! Это же была моя идея. Хотя, конечно, я не ожидала, что Амир Василевич так рассердится. Знаешь, я, конечно, слышала, что на Землю отправляют не только за косяки на работе, но и за личное несоответствие. Но правда не ожидала. – Она пожала плечами. – Что ж теперь? Я косяк большой. Вспылила. Такое со мной бывает. Не стоило на начальство орать.
Дана посмотрела несчастно:
– Но ты же не орала! Да я сама на него орала больше, и всё равно он меня забрал с Сатурна.
Ярослава устроилась на кровати и похлопала рядом, приглашая Дану сесть.
– Не сравнивай. Ты его девушка, я – просто сотрудница. Тебе многое прощается. Тебе-то он ничего не сделал?
– Ты знаешь, ничего! Просто запрещает без него выходить. Велел сидеть одной, Наташа приглашала к себе в отдел чаю попить, но Амир не разрешил.
– Это какая Наташа?
– Она, вроде, с юротдела.
– Наталья Алексеевна, наверное. Ты же у нас начальство знаешь. Но странно, туда-то почему? Ревновать нечего, там только женщины, произойти с тобой там ничего не может, уж с Натальей Алексеевной-то! Может, всё-таки наказал? Типа, в отместку?
Дана пожала плечами:
– Да это ерунда, а не наказание. Я на Сатурне с удовольствием так жила. Напрягала необходимость выходить в спортзал. А здесь Амир мне тренировочный зал прямо в одной комнате устроил.
– Значит, всё-таки, тебе с ним хорошо? Ты прости, это не моё дело вообще, просто я… ну беспокоюсь за тебя. Амир Василевич, конечно, властный, он же таким огромным предприятием управляет. Но чтобы настолько? И в жизни тоже? Ну понятно, в любом случае он лучше, чем те, с кем ты жила до этого, пираты. Тут даже сравнивать не приходится. Но… тебе он правда нравится? Так, чтобы с ним жить? Ой, ну что такое я спрашиваю, конечно, раз ты живёшь. Иначе, наверное, улетела бы на Землю.
– Мне нельзя на Землю, – тихо-тихо сказала Дана.
Ярослава молчала аж несколько секунд.
– Как это? Почему?
– Раньше… до Сатурна. Я жила… в одном месте… где заставляли делать ужасные вещи. Такие, по сравнению с которыми жизнь с пиратами – просто сказка. Меня там держали, не выпускали, и других девочек. А я сбежала, получается. И если они меня найдут, то убьют наверное. На Сатурне меня охраняли, на Ганимеде вроде безопасно… Амир говорит, это подпольный бордель, и говорит, что поможет найти его и освободить остальных.
Слава обняла себя за плечи.
– Дана, это… Сколько тебе лет? Ты ведь не старше меня.
– По документам старше.
– А на самом деле?
Дана качнула головой. Такие подробности рассказывать не хотелось.
– Ты перенесла такое, что и представить страшно! Но… неужели эти места ещё остались? Ведь, говорят, подобные вещи вытравили с корнем во всём мире! Я статьи читала…
– Остались.
– Зачем он с тобой так обращается? Это нечестно! Как будто ты…
Ярослава замолчала.
– Всё хорошо, – осторожно сказала Дана. – Он не особо плохо со мной обращается. Просто не разрешает ничего. Как и раньше было. Мой муж, который из пиратов, Миша, не разрешал одно, Амир – другое. Я могу подстроиться. Здесь мне лучше. Не приходится обслуживать всех подряд. Вообще Амир, видишь, никого ко мне не подпускает. Только он сам, но… с ним хорошо. Мне не хватает свободы, самостоятельности. Но у меня её и не было никогда. Я привыкла.
– Но… ты ведь можешь жить сама! Рахимов не будет удерживать тебя насильно, он же не такой негодяй, как те твои…
Дана покачала головой:
– Слава, он обещал помочь моим девочкам. Я-то на свободе, и относительно неплохо устроилась.
– Ну тогда пока…
– Нет. Это вообще некрасиво. Ты ведь не думаешь, что я буду с ним только пока он мне нужен? Если Амир поможет нам, я останусь с ним столько, сколько он захочет. Если бы вдруг получилось найти и арестовать их – всё что угодно за это. Потом, когда я ему надоем, я получу свою свободу. Это в идеале.
Ярослава сидела мрачная.
– Я даже не представляла… Что такое вообще бывает. В моей жизни всё было благополучно и гладко, и самое сильное переживание – бабушка умерла. Я ведь считала трагедией, когда меня бросил парень в универе. А тут…
– Я же говорю, сейчас всё хорошо. Мне только неудобно, что из-за меня ты теряешь работу.
– Да забудь! – С жаром воскликнула та. – Это вообще не проблема! Ну найду место малость менее престижное. Я бы хотела помочь тебе, но… Амир Василевич и так будет ругаться, что ты пришла, да?
Их прервал звонок в дверь.
49.
Ярослава посмотрела камеру перед дверью и в панике повернулась к Дане:
– Там он!
– Кто? – паника оказалась заразительной.
– Рахимов! Ой, ладно, ну что он мне теперь-то сделает? Пойду открою!
Она решительно встала, и Дана вскочила тоже:
– Нет, подожди! Зря ты так считаешь. Это же Амир. Он придумает, как нас наказать, если захочет. Вообще, я виновата, мне и разбираться.
Подошла к двери. Открыла. Встала в проёме и с вызовом глянула на него.
– Данечка? – тихо сказал Амир и нежно улыбнулся. – Я пришёл за тобой.
Его улыбка снова начала пугать, как и в самом начале знакомства, и Дана растерялась, выбирая слова оправдания.
Но на этот раз её прервал букет маленьких красных роз.
Она уставилась на них, не понимая, что происходит.
– Даная, – позвал Амир.
Чуть вздрогнула, услышав непривычное полное имя. Подняла на него глаза.
– Я был неправ. Извини.
Что он хочет? Это издёвка? Или ещё какая-нибудь игра? Дана никак не могла понять, в чём дело.
Молча обнял, притянув к себе. Она не смогла бы этому воспрепятствовать, даже если бы хотела.
Любопытная Ярослава не выдержала и тоже выскочила в коридор, глядя на них со смесью страха и ожидания.
– Слава? Ты тоже извини. – Он вручил ей оставшуюся розу, нежно-розовую. – Я не должен был мешать личное и профессиональное. Если ты согласна, перевод отменяется.
Девушка счастливо взвизгнула и захлопала в ладоши.
– Спасибо, спасибо! Амир Василевич! – она сделала большие глаза. – Я никогда ничего не буду больше от вас пытаться скрыть! Всё будем спрашивать!
– Да уж, будь добра. И не надо таскать Дану в такие места. Есть много более культурных развлечений.
– А можно?.. – с надеждой спросила Ярослава.
Амир пожал плечами:
– Запретить ей я не имею ни права… ни возможности. Пойдём домой, Дана.
Та кивнула и перехватила его ладонь.
50.
Дана не знала, что и думать. Может, это Наташа что-то такое сказала? И он оставил Ярославу? И принёс им цветы.
Нет, как-то странно. Да и зачем Наташе хлопотать за Ярославу? Что ей с этого…
Очень хотелось рассмотреть цветы, но за Амиром ещё надо было поспеть. Поэтому увидела она только когда дошли до квартиры.
Одна розочка обломилась и лежала на соседке, еле удерживаясь на остатке стебля.
Нежная, с атласными лепестками, яркая, как земное солнышко. Такая красивая.
И лепестки уже чуть поникли.
Так невыразимо жалко, так обидно.
Дана молча ушла к себе в комнату. Нельзя показывать мужчине истерики. Ни один этого не любит.
Слёзы прожигали путь наружу и текли по щекам – тихо, чтобы не показать ничего лишнего.
Амир не должен видеть. Нечего его дёргать.
Дана привыкла – без всхлипов, почти не сбивая дыхания, если нужно – и без слёз.
Букет лежал на коленях, бутоны свешивались – так, чтобы ничего больше не повредить.
Сломанный цветок ещё больше бросался в глаза.
– Данечка, вот, возьми, я заказал и вазу сразу, у меня не во что было ставить букеты. – Амир появился на пороге комнаты с чем-то чёрным и странным в руках. – Эй, ты чего?
Дана быстро выдохнула, тряхнула головой, чтобы слёзы высохли и улыбнулась, легко, чтобы не получилось очень фальшиво:
– Ничего. А что такое?
Подошёл, поставил вазу возле кровати. Сел на пол. Заглянул в глаза:
– Маленькая, что случилось?
Дана, всё ещё удерживая маску спокойствия и невозмутимости, ответила:
– Ничего. Всё хорошо.
Амир обнял её за талию одной рукой, другой сгрёб её ножки к себе на колени:
– Данечка, в чём дело? – спросил очень мягко. – Что такого я сделал, что ты не плакала тогда, но плачешь сейчас?
Он думает, это из-за…
Повернула к нему букет, показав сломанный бутончик.
Несколько секунд он разглядывал, потом поднял глаза:
– И что, ты из-за этого плачешь? – Дана кивнула. – Из-за этого? Ну ты нашла… Такая ерунда!
Не удержалась и всхлипнула. Как же ерунда! Это вторые в её жизни цветы! И самые замечательные! Та огромная роза, которую Дана до сих пор не вытащила из консервации, конечно, красивая. Но эти – милые и трогательные.
А, нет, кажется… Ей присылал один из клиентов розу на следующий день. Но ей только сказали об этом, и не отдали.
Но это её и не волновало сейчас. Цветы от Амира в тысячу раз лучше. Даже эта, сломанная.
– Маленькая, ну чего ты! Пошли-ка! – он встал, забрал букет и потянул Дану за собой.
В зале открыл аптечку, набрал код, достал маленький тюбик.
– Давай сюда.
Положил букет на стол, выпрямил сломанную головку, выдавил большую прозрачную каплю и палочкой разровнял по стебельку. Подул. Осторожно поставил в вазу.
– Ну вот. Пусть высохнет, не трогай пока.
– Что ты сделал? – Дана широко распахнула глаза.
– Это специальный медицинский клей. Теперь цветок как будто не ломался. Всё? Не будешь больше плакать?
Дана вздохнула, ещё не веря до конца:
– Он будет теперь стоять? Как остальные?
– Будет. Как остальные. Данечка, есть просьба. Прежде чем плакать в следующий раз, скажи мне. Мы вместе что-нибудь придумаем. Ладно, мне надо бежать, ещё дела в управлении. На ужин за тобой, может, зайдёт Ильгиз, но я там буду. Если успею, сам зайду. С работы буду поздно, не жди меня, ложись спать.
Он чмокнул её на прощание и ушёл.
Дана оперлась на стол, разглядывая букет. Всё-таки Амир умеет быть просто замечательным! Жаль, что он такой сложный человек.
51.
Очень хотелось дождаться Амира с работы, и Дана не ложилась. Сидела в зале и смотрела фильмы. Сначала попробовала боевик, но выяснила, что такие напряжённые вещи смотреть одна не может. Поэтому поставила документальную передачу про восточную музыку.
– Он не помешал бы Сергею в стандарты. Просил подобрать кого-нибудь сообразительного, но не хитрого. Чего ты сейчас возражаешь, думаешь, не понятно, чего ты его перевёл подальше? Мне-то зачем врёшь? Или ты себе тоже не признался?
Амир молчал, глядя в одну точку.
Потом сказал тихо:
– Я понимаю всё. И понимаю, насколько это глупо. Но если бы это была слепая ревность! Я бы тогда сам понимал, что происходит, как-то сдерживал себя с помощью здравого смысла. Но сейчас мой здравый смысл говорит, что это нормально для молоденькой двадцатилетней девушки встречаться с молодыми же симпатичными парнями… А не с тридцатисемилетним уродливым мужиком.
– Эй! – возмутился Ильгиз.
– Давай глянем на вещи реально.
– Брось, они, молодые и симпатичные, тоже такими будут.
Амир тяжело вздохнул и покачал головой:
– Это ещё когда! Если включать здравый смысл. А её сердечко оттаивает, и она перестаёт шугаться мужчин. Особенно когда они с таким восторгом рассказывают, как Дана великолепно танцует, и какая вообще миленькая. Тот же Воронцов. А когда она сама его вспоминала, мне хотелось прибить его, а не перевести. Даная – девочка ответственная, не думаю, что она начнёт бегать налево. Но какой мне будет смысл в том, что она будет жить со мной, а тосковать по кому-то ещё?
– Общеизвестно уже, что ревность – признак неуверенности в себе. С чего ты взял, что она предпочтёт молодых парней?
– У меня не ревность, а вполне обоснованный страх её потерять. До этого в её жизни было мало достойных мужчин. Вернее, вообще не было. А сейчас? У неё есть выбор. Помнишь, что сердцу не прикажешь?
Ильгиз помолчал. Пожал плечами:
– Это внешне так выглядит. А если копнуть поглубже? С её проблемами молодёжь не справится, опыта недостаточно. Если вообще кто-то сможет с этим разобраться, то это ты. Погулять с тем, с другим, может возникнуть желание. Но в более тесных отношениях – к ней нужен особый подход. Молодые не справятся, – повторил он. – Даже если захотят.
– И что, – ехидно уточнил Амир, – ты предлагаешь мне подождать, пока она переспит с несколькими, чтобы понять, что они не подходят?
– Утрируешь. Ты же понимаешь, что не сможешь её запереть в квартире и никого не подпускать? Но в любом случае, если бы ты её действительно любил, думал бы не только о себе. Сам же говоришь, она молоденькая, хочет развлекаться, а ты держишь её одну у себя. Она через такое прошла, неужели не заслужила чуть-чуть свободы и счастья?
– Я её люблю, – тихо сказал Амир.
– Яркая, миленькая, такая беззащитная. Ты очарован, я тебя понимаю. Но вспомни, например, Розу. Её мнение ты уважал, даже когда считал его глупым. Думал, как бы не обидеть и не задеть. Обсуждал с ней работу.
– Но Даная-то ничего не понимает в моей работе!
– Роза – с бухгалтерии и тоже не слишком много понимает в твоей работе. Но ты пытался ей объяснить. Советовался с ней. В ней ты видел личность, а Даная для тебя – всего лишь игрушка. Ты не видишь в ней равную. Знаешь, – вздохнул Ильгиз. – У моих родителей был кот. Двадцать лет прожил с ними, из них одиннадцать – со мной. Я его тоже очень любил.
Амир смотрел в экран газоанализатора. И только тихо сказал:
– Ты не прав.
47.
В обед за ней снова зашла Наташа.
Всё время Дана молчала, не решаясь спросить. Конечно, она боялась гнева Амира, но и неудобно было как-то.
Набралась смелости она только на обратном пути. Помогла, наверное, мысль – если она промолчит, будет жалеть всю жизнь.
Ну или очень долго.
Она спросила про Ярославу. Ведь Наташа сама говорила, что ей попадали какие-то документы с её именем.
Начальница юротдела с печальной задумчивостью посмотрела на неё и сказала:
– Амир ведь не в курсе?
Дана сжала зубы, и, не отводя взгляда, кивнула.
– Ой, я тебе дам её номер. Если что… Ну его, Дана! Ты имеешь право… Если что, ссылайся на меня.
– Я тебя вообще не выдам, – тихо пообещала Дана.
– Да брось! Думаешь, я его боюсь? Я не лаборантка из обработки результатов. Только пусть попробует что-нибудь скажет.
Дана вздохнула:
– Жаль, Ярослава не может так сказать. Она вообще не виновата. Виновата-то я.
Наташа задумалась.
– Может, тебе с Ильгизом поговорить? Во-первых, он точно скажет, кто тут виноват. Но если вдруг ты окажешься права, только он может вправить Амиру мозги. Вон его дверь, через одну от Амировой. Так, вот номер Ярославы, и… место работы, если нужно.
48.
Позвонить Дана снова не решилась. А вдруг Слава не захочет её слушать? Наверняка не захочет. Ей бы только попросить прощения… Пусть за такое нельзя простить, пусть она будет ненавидеть Дану. Просто сказать ей пару слов. И всё.
И что бы не сделал Амир, потом Дана готова ответить за непослушание.
Ярослава должна была быть на сутках. Это проблема, потому что в лаборатории Дану никто не пустит. Если даже и можно провести туда кого-то со стороны… Так её совершенно некому провести.
Дана решила хотя бы просто посмотреть место. И так оказалось трудно заставить себя выйти из квартиры, пройтись по коридорам одной. Это не Сатурн, коридоры которого можно запомнить за неделю.
На удивление, Ярослава оказалась дома.
Она открыла дверь и некоторое время удивлённо смотрела на Дану. Потом осторожно спросила:
– Амир Василевич знает?
– Нет. Надеюсь, я не подставляю тебя… снова?
– Ты о чём? – она втащила Дану внутрь. – Ты меня не подставляла! Это же была моя идея. Хотя, конечно, я не ожидала, что Амир Василевич так рассердится. Знаешь, я, конечно, слышала, что на Землю отправляют не только за косяки на работе, но и за личное несоответствие. Но правда не ожидала. – Она пожала плечами. – Что ж теперь? Я косяк большой. Вспылила. Такое со мной бывает. Не стоило на начальство орать.
Дана посмотрела несчастно:
– Но ты же не орала! Да я сама на него орала больше, и всё равно он меня забрал с Сатурна.
Ярослава устроилась на кровати и похлопала рядом, приглашая Дану сесть.
– Не сравнивай. Ты его девушка, я – просто сотрудница. Тебе многое прощается. Тебе-то он ничего не сделал?
– Ты знаешь, ничего! Просто запрещает без него выходить. Велел сидеть одной, Наташа приглашала к себе в отдел чаю попить, но Амир не разрешил.
– Это какая Наташа?
– Она, вроде, с юротдела.
– Наталья Алексеевна, наверное. Ты же у нас начальство знаешь. Но странно, туда-то почему? Ревновать нечего, там только женщины, произойти с тобой там ничего не может, уж с Натальей Алексеевной-то! Может, всё-таки наказал? Типа, в отместку?
Дана пожала плечами:
– Да это ерунда, а не наказание. Я на Сатурне с удовольствием так жила. Напрягала необходимость выходить в спортзал. А здесь Амир мне тренировочный зал прямо в одной комнате устроил.
– Значит, всё-таки, тебе с ним хорошо? Ты прости, это не моё дело вообще, просто я… ну беспокоюсь за тебя. Амир Василевич, конечно, властный, он же таким огромным предприятием управляет. Но чтобы настолько? И в жизни тоже? Ну понятно, в любом случае он лучше, чем те, с кем ты жила до этого, пираты. Тут даже сравнивать не приходится. Но… тебе он правда нравится? Так, чтобы с ним жить? Ой, ну что такое я спрашиваю, конечно, раз ты живёшь. Иначе, наверное, улетела бы на Землю.
– Мне нельзя на Землю, – тихо-тихо сказала Дана.
Ярослава молчала аж несколько секунд.
– Как это? Почему?
– Раньше… до Сатурна. Я жила… в одном месте… где заставляли делать ужасные вещи. Такие, по сравнению с которыми жизнь с пиратами – просто сказка. Меня там держали, не выпускали, и других девочек. А я сбежала, получается. И если они меня найдут, то убьют наверное. На Сатурне меня охраняли, на Ганимеде вроде безопасно… Амир говорит, это подпольный бордель, и говорит, что поможет найти его и освободить остальных.
Слава обняла себя за плечи.
– Дана, это… Сколько тебе лет? Ты ведь не старше меня.
– По документам старше.
– А на самом деле?
Дана качнула головой. Такие подробности рассказывать не хотелось.
– Ты перенесла такое, что и представить страшно! Но… неужели эти места ещё остались? Ведь, говорят, подобные вещи вытравили с корнем во всём мире! Я статьи читала…
– Остались.
– Зачем он с тобой так обращается? Это нечестно! Как будто ты…
Ярослава замолчала.
– Всё хорошо, – осторожно сказала Дана. – Он не особо плохо со мной обращается. Просто не разрешает ничего. Как и раньше было. Мой муж, который из пиратов, Миша, не разрешал одно, Амир – другое. Я могу подстроиться. Здесь мне лучше. Не приходится обслуживать всех подряд. Вообще Амир, видишь, никого ко мне не подпускает. Только он сам, но… с ним хорошо. Мне не хватает свободы, самостоятельности. Но у меня её и не было никогда. Я привыкла.
– Но… ты ведь можешь жить сама! Рахимов не будет удерживать тебя насильно, он же не такой негодяй, как те твои…
Дана покачала головой:
– Слава, он обещал помочь моим девочкам. Я-то на свободе, и относительно неплохо устроилась.
– Ну тогда пока…
– Нет. Это вообще некрасиво. Ты ведь не думаешь, что я буду с ним только пока он мне нужен? Если Амир поможет нам, я останусь с ним столько, сколько он захочет. Если бы вдруг получилось найти и арестовать их – всё что угодно за это. Потом, когда я ему надоем, я получу свою свободу. Это в идеале.
Ярослава сидела мрачная.
– Я даже не представляла… Что такое вообще бывает. В моей жизни всё было благополучно и гладко, и самое сильное переживание – бабушка умерла. Я ведь считала трагедией, когда меня бросил парень в универе. А тут…
– Я же говорю, сейчас всё хорошо. Мне только неудобно, что из-за меня ты теряешь работу.
– Да забудь! – С жаром воскликнула та. – Это вообще не проблема! Ну найду место малость менее престижное. Я бы хотела помочь тебе, но… Амир Василевич и так будет ругаться, что ты пришла, да?
Их прервал звонок в дверь.
49.
Ярослава посмотрела камеру перед дверью и в панике повернулась к Дане:
– Там он!
– Кто? – паника оказалась заразительной.
– Рахимов! Ой, ладно, ну что он мне теперь-то сделает? Пойду открою!
Она решительно встала, и Дана вскочила тоже:
– Нет, подожди! Зря ты так считаешь. Это же Амир. Он придумает, как нас наказать, если захочет. Вообще, я виновата, мне и разбираться.
Подошла к двери. Открыла. Встала в проёме и с вызовом глянула на него.
– Данечка? – тихо сказал Амир и нежно улыбнулся. – Я пришёл за тобой.
Его улыбка снова начала пугать, как и в самом начале знакомства, и Дана растерялась, выбирая слова оправдания.
Но на этот раз её прервал букет маленьких красных роз.
Она уставилась на них, не понимая, что происходит.
– Даная, – позвал Амир.
Чуть вздрогнула, услышав непривычное полное имя. Подняла на него глаза.
– Я был неправ. Извини.
Что он хочет? Это издёвка? Или ещё какая-нибудь игра? Дана никак не могла понять, в чём дело.
Молча обнял, притянув к себе. Она не смогла бы этому воспрепятствовать, даже если бы хотела.
Любопытная Ярослава не выдержала и тоже выскочила в коридор, глядя на них со смесью страха и ожидания.
– Слава? Ты тоже извини. – Он вручил ей оставшуюся розу, нежно-розовую. – Я не должен был мешать личное и профессиональное. Если ты согласна, перевод отменяется.
Девушка счастливо взвизгнула и захлопала в ладоши.
– Спасибо, спасибо! Амир Василевич! – она сделала большие глаза. – Я никогда ничего не буду больше от вас пытаться скрыть! Всё будем спрашивать!
– Да уж, будь добра. И не надо таскать Дану в такие места. Есть много более культурных развлечений.
– А можно?.. – с надеждой спросила Ярослава.
Амир пожал плечами:
– Запретить ей я не имею ни права… ни возможности. Пойдём домой, Дана.
Та кивнула и перехватила его ладонь.
ГЛАВА 13
50.
Дана не знала, что и думать. Может, это Наташа что-то такое сказала? И он оставил Ярославу? И принёс им цветы.
Нет, как-то странно. Да и зачем Наташе хлопотать за Ярославу? Что ей с этого…
Очень хотелось рассмотреть цветы, но за Амиром ещё надо было поспеть. Поэтому увидела она только когда дошли до квартиры.
Одна розочка обломилась и лежала на соседке, еле удерживаясь на остатке стебля.
Нежная, с атласными лепестками, яркая, как земное солнышко. Такая красивая.
И лепестки уже чуть поникли.
Так невыразимо жалко, так обидно.
Дана молча ушла к себе в комнату. Нельзя показывать мужчине истерики. Ни один этого не любит.
Слёзы прожигали путь наружу и текли по щекам – тихо, чтобы не показать ничего лишнего.
Амир не должен видеть. Нечего его дёргать.
Дана привыкла – без всхлипов, почти не сбивая дыхания, если нужно – и без слёз.
Букет лежал на коленях, бутоны свешивались – так, чтобы ничего больше не повредить.
Сломанный цветок ещё больше бросался в глаза.
– Данечка, вот, возьми, я заказал и вазу сразу, у меня не во что было ставить букеты. – Амир появился на пороге комнаты с чем-то чёрным и странным в руках. – Эй, ты чего?
Дана быстро выдохнула, тряхнула головой, чтобы слёзы высохли и улыбнулась, легко, чтобы не получилось очень фальшиво:
– Ничего. А что такое?
Подошёл, поставил вазу возле кровати. Сел на пол. Заглянул в глаза:
– Маленькая, что случилось?
Дана, всё ещё удерживая маску спокойствия и невозмутимости, ответила:
– Ничего. Всё хорошо.
Амир обнял её за талию одной рукой, другой сгрёб её ножки к себе на колени:
– Данечка, в чём дело? – спросил очень мягко. – Что такого я сделал, что ты не плакала тогда, но плачешь сейчас?
Он думает, это из-за…
Повернула к нему букет, показав сломанный бутончик.
Несколько секунд он разглядывал, потом поднял глаза:
– И что, ты из-за этого плачешь? – Дана кивнула. – Из-за этого? Ну ты нашла… Такая ерунда!
Не удержалась и всхлипнула. Как же ерунда! Это вторые в её жизни цветы! И самые замечательные! Та огромная роза, которую Дана до сих пор не вытащила из консервации, конечно, красивая. Но эти – милые и трогательные.
А, нет, кажется… Ей присылал один из клиентов розу на следующий день. Но ей только сказали об этом, и не отдали.
Но это её и не волновало сейчас. Цветы от Амира в тысячу раз лучше. Даже эта, сломанная.
– Маленькая, ну чего ты! Пошли-ка! – он встал, забрал букет и потянул Дану за собой.
В зале открыл аптечку, набрал код, достал маленький тюбик.
– Давай сюда.
Положил букет на стол, выпрямил сломанную головку, выдавил большую прозрачную каплю и палочкой разровнял по стебельку. Подул. Осторожно поставил в вазу.
– Ну вот. Пусть высохнет, не трогай пока.
– Что ты сделал? – Дана широко распахнула глаза.
– Это специальный медицинский клей. Теперь цветок как будто не ломался. Всё? Не будешь больше плакать?
Дана вздохнула, ещё не веря до конца:
– Он будет теперь стоять? Как остальные?
– Будет. Как остальные. Данечка, есть просьба. Прежде чем плакать в следующий раз, скажи мне. Мы вместе что-нибудь придумаем. Ладно, мне надо бежать, ещё дела в управлении. На ужин за тобой, может, зайдёт Ильгиз, но я там буду. Если успею, сам зайду. С работы буду поздно, не жди меня, ложись спать.
Он чмокнул её на прощание и ушёл.
Дана оперлась на стол, разглядывая букет. Всё-таки Амир умеет быть просто замечательным! Жаль, что он такой сложный человек.
51.
Очень хотелось дождаться Амира с работы, и Дана не ложилась. Сидела в зале и смотрела фильмы. Сначала попробовала боевик, но выяснила, что такие напряжённые вещи смотреть одна не может. Поэтому поставила документальную передачу про восточную музыку.
