хорошее настроение, новые ощущения, драйв, адреналин! В общем, сплошное веселье! А издревле известно, хок эст виверэ бис, вита поссэ приорэ фруи : уметь наслаждаться прожитой жизнью — значит жить дважды! Даже дремучие римляне простые вещи понимали! Вот вам и позитивная составляющая!
Отгремели финальные аккорды моего бравурного выступления. Сквозь долгожданную тишину настойчиво пробивается монотонное бубнение:
— «…И похвалил я веселье; потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться: это сопровождает его в трудах во дни жизни его, которые дал ему Бог под солнцем…» — Серёжа философически напоминает о себе.
— Судя по стилю изложения, строки из Библии?
— Ветхий Завет, Екклесиаст. Знакомо?
— Каюсь, нет!
«Что-то часто в последнее время мне Священное Писание цитируют! — думаю. — Срочно нужно прочитать, а то неудобно уже! С него, Екклесиаста, значит, и начну на досуге».
— Кстати, уместно или нет, затрудняюсь сказать, но мне во время твоего рассказа ещё стих один на память пришёл. По-моему, из предыдущей главы: «…и нашёл я, что горче смерти женщина, потому что она — сеть, и сердце её — силки, руки её — оковы; добрый пред Богом спасётся от неё, а грешник уловлен будет ею…» , так-то!
Со мной-то всё понятно, клейма негде ставить! Ха! Если только лилию на плечико. Но ведь разные прекрасные женщины землю грешную попирали: Мария Магдалина, например, мать Тереза.
— Постой! А Ева?!
Виктор нетерпеливо теребит меня за рукав.
— Вить, что за манеры? Подождать капельку не можешь?
— А у вас что за манеры? С утра разговор начали! Уж вечер близится, мы всё никак не закончим! Так и будем прыгать с одного на другое?!
— Ты прав, Витюша, извини!
— Возвращаясь к основной теме, хотелось бы главное уяснить! Мне-то что делать? C твоей стороны, насколько я понял, всё ровненько, нет проблем. А с моей?!
— С чего это, интересно знать, я должна об этом задумываться? Я что, за уши тебя сюда тащила? Сам, своими ножками пришёл, вот и думай головой! Советам-то ты не больно внемлешь! Мне, повторюсь, бояться нечего. Подставлять кого-либо бессмысленно, а у тебя в отношении меня даже возможности такой нет!
Вспоминаю, что Витька — тугодум. Надо бы ещё разок ему по ушам проехать. Отрезюмировать, затвердить пройденный материал.
— Единственно хотелось бы добавить… Гм… Пойми, милый! Спать со мной периодически и по магазинам водить желающих хоть отбавляй! Очередь! Скукотища! И перечисляла я всякие там интересные уголки-закоулки вовсе не с целью подсказать тебе места, где всегда мечтала заурядно перепихнуться. Имелся в виду некий секс-экстрим, которым можно заниматься без «грязи» и «засиженности» с драйвом, непринуждённо, легко и вальяжно где угодно! Отсюда-то и разница, если ты ещё не понял, между «грязным подвалом» и «милым подвальчиком».
— Понял я, понял! После такой лекции… Стало быть, простой человеческий секс нам не интересен, накушавшись уже?
— Вернее сказать — обычный. Да, в очередь их! Пусть ждут!
Иной другой давно бы уже отступился. Упорство этого парня достойно всяческого поощрения. Если так и дальше пойдет, он его непременно заслужит!
— Пожалуйста, ответь мне! Вот ты всё время упираешь на некую необычность мифическую, да? Не просто секс тебе подавай, а именно экстремальный какой-то! Во избежание возможного недопонимания, — а с тобой, уж извини, это не редкость! — объясни, что ты под этим подразумеваешь? Поконкретнее, будьте добры!
О-о-о-о! На эту тему я много чего интересного рассказать могу! Практика огромная! Мозги разбегаются, не знаю, что и выбрать.
— Погоди, дай сообразить… Достойная иллюстрация — ночное похождение в переходе на Тверской, я о нём рассказывала. Ещё… Как-то питерские друзья рассекретили нам с Алёнкой камерный нудистский пляжик на Финском заливе. Да! Точно! Отличный пример! …Нет, не «Дюны», рядышком. Приехали мы туда поздновато, к обеду уже. Прогулялись в поисках местечка, как и полагается — нагишом. Как мы шли! Загляденье! Ипполита и Дельфина !
«…О Лесбос, млеющий во мраке ночи душной,
Когда, подруг своих приняв за зеркала,
Прельщаясь наготой пленительно-послушной,
Юницы нежили созревшие тела;
О Лесбос, млеющий во мраке ночи душной!...»
Место очень красивое оказалось: сосны, песок и, несмотря на будни, неожиданно посещаемое. С трудом приткнулись в сторонке. Публика в основном среднего возраста, и, видимо, фейсконтроль негласный действует. Потому как откровенных страшилищ, коих везде в избытке, мы там не повстречали. Искупались, позагорали, ну и, сами понимаете, возбудились. Мы же не идейные нудистки, в самом деле, скорее — сочувствующие. А натуры-то приличной кругом пруд пруди! Что греха таить: не сдержались, пошалили слегка! Устроили небольшое лесби-шоу! Полпляжа собрали, фотки по интернету потом полгода гуляли.
Приключение и правда забавное вышло. С нескончаемым чувственным продолжением! Обязательно посещаю чудесное местечко, когда в Питере с оказией.
— А дальше, дальше что было? — Виктору впору уже успокоительное пить.
— Мы что, по-твоему, с единственной целью позагорать туда ехали? Нудизм же не от слова «нудный»! Ребята, девчонки, как и предполагалось, оказались в массе своей людьми адекватными, приятными во всех отношениях. Сумасшедшая поездка вышла! В тот раз зажигали мы в Питере гораздо дольше обычного!
— Знаем, знаем! «Сосновый Бор», наше с Серёжкой любимое место! — хлопает в ладоши Леночка.
— Тот же Виталич — воплощение экстрима! Формат приключений «от Виталича» вы уже себе представляете. Хотите, ещё что-нибудь о нас интересненькое расскажу? …Да? …Хорошо, я коротенько.
Приятно, чёрт побери, когда тебя хотят слушать! С удовольствием озвучиваю первое же попавшееся воспоминание:
— Лет пять назад, в самом начале нашего знакомства, подвозил он меня домой после очередной пламенной встречи. Февраль-лютень на дворе, холодно безумно, а я, по случаю, в костюме «чебурашки».
— Ты сегодня на моей памяти пресловутую «чебурашку» уже дважды упоминала. Это что, огромная шапка-ушанка, что ли?
— При чём здесь ушанка, Вить? Виталич название придумал, по крайней мере, я от него впервые услышала. Нарядец бесхитростный, но забавный: шуба длинная, а под ней, помимо сапог высоких, лучше — ботфортов, притом обязательно на шпильке, лишь сексапильное нижнее бельё! Чулочки ещё могут быть, но Виталич, злодей, чаще любит, чтобы вообще — безо всего! Ты даже отдалённо представить себе не можешь, что при этом чувствует красивая женщина, её переживания фантастические: находиться в центре внимания толпы в бутике, пассаже, кинотеатре — неважно где, всей кожей ощущая, почти физически, как под лёгкий меховой покров беспрепятственно заползает нечто тёплое, влажное, зовущее, наполняя плотским желанием каждую клеточку истомлённого тела!
«…Когда на бледном лбу горят лучом румяным
Вечерних люстр огни, как солнечный рассвет,
И ты, наполнив зал волнующим дурманом,
Влечёшь глаза мои, как может влечь портрет…»
— Мужчины раздевают глазами, а снять-то и нечего! Только шубка! Осознание собственной наготы и легкодоступности многократно усиливает возбуждение от случайных прикосновений! Кровь закипает, гормоны зашкаливают! Заводит чрезвычайно! Башку уносит далеко и надолго!
— Хватит! Юля! Хватит про «чебурашку»! Заканчивай, не то я билеты побегу сдавать!
Я точно глухарь на токовище — ничего вокруг не замечаю. Слова сами собою льются из меня. Акын , что помню — то пою:
— Змей-искуситель, он же успокоиться не может, в самый эпицентр людского водоворота тянет меня за собой. Туда, где соприкосновения чаще и сильнее. Чтобы, значит, потолкаться, потереться! И сам трогает незаметно, тискает, лапает исподтишка. Да ещё шелковая подкладка сладенько ёрзает по обнажённой груди, будто её кто-то мягкими лапками теребит! Сосочки, сами знаете, у меня крупные, красивые! До такой степени распаляются, твердеют, что начинают недвусмысленно просматриваться сквозь нежный мех. Возможно, никому до девичьих переживаний и дела нет. Но мне-то кажется: мой чувственный конфуз все вокруг замечают! А может, и правда замечают?! С ума можно сойти! Это уже даже не экстрим — декаданс ! Культ порочности! Хочется распахнуть шубку и лечь под всех сразу! К слову сказать, распахивала, «чебурашку» показывала, бывало… Однажды мы с Виталичем «нагулялись», у меня в висках стучит, теку уже вся! Вдруг какая-то совсем молоденькая девчушка подходит ко мне и, ни слова не говоря, медленно, ласково гладит рукой по спине и ниже. Воспитывали, видимо, девочку плохо, в детстве не объяснили, что лапать незнакомых людей — нехорошо! Ей, оказывается, всего-навсего шубку потрогать захотелось! Могу её понять, мех уж больно красивый. А я чуть было не кончила прямо там, на месте!!!
— А я уже…
Уже? Рановато! Наберитесь-ка терпения, ребятки! Сейчас я вам задам!
— Любимые его развлечения — прогулки со мной по забегаловкам какого-нибудь европейского молла , где при входе не требуется снимать верхнюю одежду. Смотря по сезону: плащик или, к примеру, блейзер длинный тоже сгодятся. Достаточно лишь немного расстегнуться, чтобы вызвать откровенно озабоченный интерес окружающих. Или в баре старинной гостиницы где-то в Линце сидеть, пить кофе, время от времени незаметно забираться мне за пазуху, тревожа замирающее от удовольствия естество. Дальнейшее, как я уже говорила, непредсказуемо! Видели бы вы шоу эротические, что мы с Виталичем закатывали, шокируя посетителей и на радость персоналу! Жуткий головняк для надменных блюстителей нравственности! Бывало, и до полиции доходило! В Амстердаме, в Розовом квартале, в баре такое учудили — местные бл*ди работу побросали, сбежались поглазеть! …Нет, не расскажу, мне даже вспоминать об этом неудобно! Представляете, что мы вытворяли?! Мне неудобно! Анекдот! Но они тоже хороши! Порнуха в натуре на каждом углу! И евнух возбудится! К твоему сведению, Вить, шубу норковую до пола он мне уже на втором свидании подарил. Ну очень уж хотелось мужчине фантазии свои реализовать! …Что? Намёк? Не волнуйся, котёнок, лето на дворе, мне не холодно!
Сами понимаете, меня тоже уже колбасит по-чёрному! Не дерево же! Возбудилась, поболее остальных будет! Остановиться не могу! Вихрь сальных воспоминаний кружит голову, гонит дальше:
— Возвращаюсь к начатому. Приехали мы, значит, и только поднялись ко мне на третий этаж, опять Виталич, зайчик мой, воспылал! По обыкновению, в самый неподходящий момент! То ли я неосторожно к нему в лифте прислонилась, то ли в гостиничке где-то недоработала…. Невтерпёж ему, хоть ты лопни! Предложила к нам пойти, с любимым тот вариант заранее обговорён был. Виталич упёрся: нет, и всё тут! Они в то время с Олежкой ещё шапочно знакомы были. Делать нечего, пристроились мы между этажами на подоконнике. Удобно, кстати, получается, высота у подоконника — самый цимес ! Я и не подозревала, насколько удобно! Хорошо-то как! И входит, и выходит, за-ме-ча-тель-но вы-хо-дит! Шавку бы соседскую не разбудить! Весь дом на уши поднимет! …Ой-ой-ой! Давай, Юрочка, давай, давай! Слав-нень-ко-то ка-а-ак! Ещё, милый, ещё-е-е-е!...
— Юля, Юля, тормози! Что за театр у микрофона?! Люди, между прочим, живые вокруг!
Осматриваюсь. Народ молчит пришибленно. Похоже, занесло Юлю капитально! Замечаю пальчики мои шаловливые там, где их быть по сценарию не должно. Ума не приложу, что на меня нашло? Да уж, разохотилась. У Леночки вид немного странный. Неудобно ей, ёрзает девочка.
— Я в душик на минутку. Без меня лялякать даже не вздумайте! Только попробуйте! — Она соскакивает с кровати, и я замечаю проступившую влагу на помятой мужниной рубашке.
— Видишь, к чему экспрессивность необузданная может привести? — с трудом сдерживает смех Сергей.
— Что, плохо с этого кому-то?
— Не то чтобы плохо. Скажем так, неожиданно.
Догадываюсь, что произошло. Ничего страшного, с кем не бывает! Зато у Вити, как всегда, куча вопросов.
— Любопытно, любопытно… Пока Леночка в душе, ответь, плиз: а у Виталича с тобой отношения тоже...? Любовница ты ему?
— Естественно, нет! Вначале было нечто похожее, но мы давно уже добрые приятели. В общепринятом смысле, можно сказать, друзья. Мы ведь свингуем, а свинг — штука ответственная! В нём самое главное — доверие!
— А со мной можно подружиться?
— Откуда, интересно знать, у нас с тобой могут возникнуть доверительные или приятельские отношения?
— Что ж это я, совсем плохой, ни на что не годный?
— Голову ещё пеплом посыпь! Сам посуди: муж мой тебе доверил самое дорогое, ценное, что у него есть: меня! А мне доверил второе по ценности — наши с ним отношения! Причём он абсолютно уверен, и есть на то все основания, что я его не подведу! А что ты доверил нам?
В ответ — тишина.
— Продолжаем, не отвлекаемся! — вернулась Леночка.
— Ленусик, ты жива?
— Жива, жива! Билеты беги сдавай!
В результате короткой шутливой перепалки никто никуда не побежал. Тесным кружочком расселись подле меня и ждут. Уж я вас не разочарую, друзья! Будьте уверены! Единственно близковато, на мой взгляд, расположились. Так и до свального греха недалеко!
— Короче, мы с Виталичем вовсю совокупляемся, словно ёжики после линьки. Вдруг, слышу, сосед с нижнего этажа вышел, судя по всему, покурить. И, значит, вместо того чтобы деликатность проявить, спуститься на площадку ниже, к нам, сучок, поднимается! Тс-с-с-с! Два часа ночи, шёл бы к жене под тёплый бочок, так нет! Скучно ему, понимаешь! Очень общительный дядечка и всегда изрядно под мухой. Завидное постоянство! Подходит: «Здрас-с-сте, Юлия Владимировна!» Надо же, узнал! И даже выговорить смог! Виталича, натурально, впервые видит, но молчит. Тактично держит себя, молодец! Может, за Олежку принял? Виталич, правда, ощутимо выше будет. Пошатывается, курит, упёрся в окно мутным взглядом, жестикулирует. Сам с собою разговаривает: «Я тут постою... покурю... А? Что такое..? Д… ладно». Мы в интересном положении, мальчик в девочке, стоим, не шелохнемся. Возбуждение нарастает зверчайше! Меня вдобавок от смеха распирает, сил сдерживаться нет! Минуту стоим, две, три. Я хихикнула тихонечко. Он повернулся в нашу сторону, отклонился назад, руки развёл, глаза щурит. Характерный пьяный жест, типа: «Не понял? Чего это вы здесь делаете-то?! Кино-то уже кончилось!»
Помните того хитровато-простоватого губастого долговязого паренька с сачком из любимого всеми нами в детстве фильма ? Очень похоже!
— И тут до него начинает доходить смысл происходящего! Глаза соседушки сделались словно у человека, давно и безнадёжно силящегося победить хронический запор. Не успел он рот открыть, по неведомой причине: от перевозбуждения ли, необычности обстановки, время пришло или конъюнктивно , от всего сразу, — но Виталич бурно завершил начатое! Я бы сказала: о-го-го, как завершил! Тут и я подоспела. Ох, ребятки, и здорово же было! Эмоционально вышло, похоже на сигнал «воздушная тревога»! Немая сцена, сосед — окаменел, мы — висим друг на друге обессилевшие, отходим. Виталичу, видимо, надоело стоять склещенной собачкой. Очень неудобно, доложусь я вам! Он абсолютно спокойно, будто подъезды для того и созданы, чтобы в них пороку предаваться, говорит: «Мужик, чего смотришь-то? Скучно? Поболтать хочешь? Отвернись на минутку! Дай людям
Отгремели финальные аккорды моего бравурного выступления. Сквозь долгожданную тишину настойчиво пробивается монотонное бубнение:
— «…И похвалил я веселье; потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться: это сопровождает его в трудах во дни жизни его, которые дал ему Бог под солнцем…» — Серёжа философически напоминает о себе.
— Судя по стилю изложения, строки из Библии?
— Ветхий Завет, Екклесиаст. Знакомо?
— Каюсь, нет!
«Что-то часто в последнее время мне Священное Писание цитируют! — думаю. — Срочно нужно прочитать, а то неудобно уже! С него, Екклесиаста, значит, и начну на досуге».
— Кстати, уместно или нет, затрудняюсь сказать, но мне во время твоего рассказа ещё стих один на память пришёл. По-моему, из предыдущей главы: «…и нашёл я, что горче смерти женщина, потому что она — сеть, и сердце её — силки, руки её — оковы; добрый пред Богом спасётся от неё, а грешник уловлен будет ею…» , так-то!
Со мной-то всё понятно, клейма негде ставить! Ха! Если только лилию на плечико. Но ведь разные прекрасные женщины землю грешную попирали: Мария Магдалина, например, мать Тереза.
— Постой! А Ева?!
Виктор нетерпеливо теребит меня за рукав.
— Вить, что за манеры? Подождать капельку не можешь?
— А у вас что за манеры? С утра разговор начали! Уж вечер близится, мы всё никак не закончим! Так и будем прыгать с одного на другое?!
— Ты прав, Витюша, извини!
— Возвращаясь к основной теме, хотелось бы главное уяснить! Мне-то что делать? C твоей стороны, насколько я понял, всё ровненько, нет проблем. А с моей?!
— С чего это, интересно знать, я должна об этом задумываться? Я что, за уши тебя сюда тащила? Сам, своими ножками пришёл, вот и думай головой! Советам-то ты не больно внемлешь! Мне, повторюсь, бояться нечего. Подставлять кого-либо бессмысленно, а у тебя в отношении меня даже возможности такой нет!
Вспоминаю, что Витька — тугодум. Надо бы ещё разок ему по ушам проехать. Отрезюмировать, затвердить пройденный материал.
— Единственно хотелось бы добавить… Гм… Пойми, милый! Спать со мной периодически и по магазинам водить желающих хоть отбавляй! Очередь! Скукотища! И перечисляла я всякие там интересные уголки-закоулки вовсе не с целью подсказать тебе места, где всегда мечтала заурядно перепихнуться. Имелся в виду некий секс-экстрим, которым можно заниматься без «грязи» и «засиженности» с драйвом, непринуждённо, легко и вальяжно где угодно! Отсюда-то и разница, если ты ещё не понял, между «грязным подвалом» и «милым подвальчиком».
— Понял я, понял! После такой лекции… Стало быть, простой человеческий секс нам не интересен, накушавшись уже?
— Вернее сказать — обычный. Да, в очередь их! Пусть ждут!
Иной другой давно бы уже отступился. Упорство этого парня достойно всяческого поощрения. Если так и дальше пойдет, он его непременно заслужит!
— Пожалуйста, ответь мне! Вот ты всё время упираешь на некую необычность мифическую, да? Не просто секс тебе подавай, а именно экстремальный какой-то! Во избежание возможного недопонимания, — а с тобой, уж извини, это не редкость! — объясни, что ты под этим подразумеваешь? Поконкретнее, будьте добры!
О-о-о-о! На эту тему я много чего интересного рассказать могу! Практика огромная! Мозги разбегаются, не знаю, что и выбрать.
— Погоди, дай сообразить… Достойная иллюстрация — ночное похождение в переходе на Тверской, я о нём рассказывала. Ещё… Как-то питерские друзья рассекретили нам с Алёнкой камерный нудистский пляжик на Финском заливе. Да! Точно! Отличный пример! …Нет, не «Дюны», рядышком. Приехали мы туда поздновато, к обеду уже. Прогулялись в поисках местечка, как и полагается — нагишом. Как мы шли! Загляденье! Ипполита и Дельфина !
«…О Лесбос, млеющий во мраке ночи душной,
Когда, подруг своих приняв за зеркала,
Прельщаясь наготой пленительно-послушной,
Юницы нежили созревшие тела;
О Лесбос, млеющий во мраке ночи душной!...»
Место очень красивое оказалось: сосны, песок и, несмотря на будни, неожиданно посещаемое. С трудом приткнулись в сторонке. Публика в основном среднего возраста, и, видимо, фейсконтроль негласный действует. Потому как откровенных страшилищ, коих везде в избытке, мы там не повстречали. Искупались, позагорали, ну и, сами понимаете, возбудились. Мы же не идейные нудистки, в самом деле, скорее — сочувствующие. А натуры-то приличной кругом пруд пруди! Что греха таить: не сдержались, пошалили слегка! Устроили небольшое лесби-шоу! Полпляжа собрали, фотки по интернету потом полгода гуляли.
Приключение и правда забавное вышло. С нескончаемым чувственным продолжением! Обязательно посещаю чудесное местечко, когда в Питере с оказией.
— А дальше, дальше что было? — Виктору впору уже успокоительное пить.
— Мы что, по-твоему, с единственной целью позагорать туда ехали? Нудизм же не от слова «нудный»! Ребята, девчонки, как и предполагалось, оказались в массе своей людьми адекватными, приятными во всех отношениях. Сумасшедшая поездка вышла! В тот раз зажигали мы в Питере гораздо дольше обычного!
— Знаем, знаем! «Сосновый Бор», наше с Серёжкой любимое место! — хлопает в ладоши Леночка.
— Тот же Виталич — воплощение экстрима! Формат приключений «от Виталича» вы уже себе представляете. Хотите, ещё что-нибудь о нас интересненькое расскажу? …Да? …Хорошо, я коротенько.
Приятно, чёрт побери, когда тебя хотят слушать! С удовольствием озвучиваю первое же попавшееся воспоминание:
— Лет пять назад, в самом начале нашего знакомства, подвозил он меня домой после очередной пламенной встречи. Февраль-лютень на дворе, холодно безумно, а я, по случаю, в костюме «чебурашки».
— Ты сегодня на моей памяти пресловутую «чебурашку» уже дважды упоминала. Это что, огромная шапка-ушанка, что ли?
— При чём здесь ушанка, Вить? Виталич название придумал, по крайней мере, я от него впервые услышала. Нарядец бесхитростный, но забавный: шуба длинная, а под ней, помимо сапог высоких, лучше — ботфортов, притом обязательно на шпильке, лишь сексапильное нижнее бельё! Чулочки ещё могут быть, но Виталич, злодей, чаще любит, чтобы вообще — безо всего! Ты даже отдалённо представить себе не можешь, что при этом чувствует красивая женщина, её переживания фантастические: находиться в центре внимания толпы в бутике, пассаже, кинотеатре — неважно где, всей кожей ощущая, почти физически, как под лёгкий меховой покров беспрепятственно заползает нечто тёплое, влажное, зовущее, наполняя плотским желанием каждую клеточку истомлённого тела!
«…Когда на бледном лбу горят лучом румяным
Вечерних люстр огни, как солнечный рассвет,
И ты, наполнив зал волнующим дурманом,
Влечёшь глаза мои, как может влечь портрет…»
— Мужчины раздевают глазами, а снять-то и нечего! Только шубка! Осознание собственной наготы и легкодоступности многократно усиливает возбуждение от случайных прикосновений! Кровь закипает, гормоны зашкаливают! Заводит чрезвычайно! Башку уносит далеко и надолго!
— Хватит! Юля! Хватит про «чебурашку»! Заканчивай, не то я билеты побегу сдавать!
Я точно глухарь на токовище — ничего вокруг не замечаю. Слова сами собою льются из меня. Акын , что помню — то пою:
— Змей-искуситель, он же успокоиться не может, в самый эпицентр людского водоворота тянет меня за собой. Туда, где соприкосновения чаще и сильнее. Чтобы, значит, потолкаться, потереться! И сам трогает незаметно, тискает, лапает исподтишка. Да ещё шелковая подкладка сладенько ёрзает по обнажённой груди, будто её кто-то мягкими лапками теребит! Сосочки, сами знаете, у меня крупные, красивые! До такой степени распаляются, твердеют, что начинают недвусмысленно просматриваться сквозь нежный мех. Возможно, никому до девичьих переживаний и дела нет. Но мне-то кажется: мой чувственный конфуз все вокруг замечают! А может, и правда замечают?! С ума можно сойти! Это уже даже не экстрим — декаданс ! Культ порочности! Хочется распахнуть шубку и лечь под всех сразу! К слову сказать, распахивала, «чебурашку» показывала, бывало… Однажды мы с Виталичем «нагулялись», у меня в висках стучит, теку уже вся! Вдруг какая-то совсем молоденькая девчушка подходит ко мне и, ни слова не говоря, медленно, ласково гладит рукой по спине и ниже. Воспитывали, видимо, девочку плохо, в детстве не объяснили, что лапать незнакомых людей — нехорошо! Ей, оказывается, всего-навсего шубку потрогать захотелось! Могу её понять, мех уж больно красивый. А я чуть было не кончила прямо там, на месте!!!
— А я уже…
Уже? Рановато! Наберитесь-ка терпения, ребятки! Сейчас я вам задам!
— Любимые его развлечения — прогулки со мной по забегаловкам какого-нибудь европейского молла , где при входе не требуется снимать верхнюю одежду. Смотря по сезону: плащик или, к примеру, блейзер длинный тоже сгодятся. Достаточно лишь немного расстегнуться, чтобы вызвать откровенно озабоченный интерес окружающих. Или в баре старинной гостиницы где-то в Линце сидеть, пить кофе, время от времени незаметно забираться мне за пазуху, тревожа замирающее от удовольствия естество. Дальнейшее, как я уже говорила, непредсказуемо! Видели бы вы шоу эротические, что мы с Виталичем закатывали, шокируя посетителей и на радость персоналу! Жуткий головняк для надменных блюстителей нравственности! Бывало, и до полиции доходило! В Амстердаме, в Розовом квартале, в баре такое учудили — местные бл*ди работу побросали, сбежались поглазеть! …Нет, не расскажу, мне даже вспоминать об этом неудобно! Представляете, что мы вытворяли?! Мне неудобно! Анекдот! Но они тоже хороши! Порнуха в натуре на каждом углу! И евнух возбудится! К твоему сведению, Вить, шубу норковую до пола он мне уже на втором свидании подарил. Ну очень уж хотелось мужчине фантазии свои реализовать! …Что? Намёк? Не волнуйся, котёнок, лето на дворе, мне не холодно!
Сами понимаете, меня тоже уже колбасит по-чёрному! Не дерево же! Возбудилась, поболее остальных будет! Остановиться не могу! Вихрь сальных воспоминаний кружит голову, гонит дальше:
— Возвращаюсь к начатому. Приехали мы, значит, и только поднялись ко мне на третий этаж, опять Виталич, зайчик мой, воспылал! По обыкновению, в самый неподходящий момент! То ли я неосторожно к нему в лифте прислонилась, то ли в гостиничке где-то недоработала…. Невтерпёж ему, хоть ты лопни! Предложила к нам пойти, с любимым тот вариант заранее обговорён был. Виталич упёрся: нет, и всё тут! Они в то время с Олежкой ещё шапочно знакомы были. Делать нечего, пристроились мы между этажами на подоконнике. Удобно, кстати, получается, высота у подоконника — самый цимес ! Я и не подозревала, насколько удобно! Хорошо-то как! И входит, и выходит, за-ме-ча-тель-но вы-хо-дит! Шавку бы соседскую не разбудить! Весь дом на уши поднимет! …Ой-ой-ой! Давай, Юрочка, давай, давай! Слав-нень-ко-то ка-а-ак! Ещё, милый, ещё-е-е-е!...
— Юля, Юля, тормози! Что за театр у микрофона?! Люди, между прочим, живые вокруг!
Осматриваюсь. Народ молчит пришибленно. Похоже, занесло Юлю капитально! Замечаю пальчики мои шаловливые там, где их быть по сценарию не должно. Ума не приложу, что на меня нашло? Да уж, разохотилась. У Леночки вид немного странный. Неудобно ей, ёрзает девочка.
— Я в душик на минутку. Без меня лялякать даже не вздумайте! Только попробуйте! — Она соскакивает с кровати, и я замечаю проступившую влагу на помятой мужниной рубашке.
— Видишь, к чему экспрессивность необузданная может привести? — с трудом сдерживает смех Сергей.
— Что, плохо с этого кому-то?
— Не то чтобы плохо. Скажем так, неожиданно.
Догадываюсь, что произошло. Ничего страшного, с кем не бывает! Зато у Вити, как всегда, куча вопросов.
— Любопытно, любопытно… Пока Леночка в душе, ответь, плиз: а у Виталича с тобой отношения тоже...? Любовница ты ему?
— Естественно, нет! Вначале было нечто похожее, но мы давно уже добрые приятели. В общепринятом смысле, можно сказать, друзья. Мы ведь свингуем, а свинг — штука ответственная! В нём самое главное — доверие!
— А со мной можно подружиться?
— Откуда, интересно знать, у нас с тобой могут возникнуть доверительные или приятельские отношения?
— Что ж это я, совсем плохой, ни на что не годный?
— Голову ещё пеплом посыпь! Сам посуди: муж мой тебе доверил самое дорогое, ценное, что у него есть: меня! А мне доверил второе по ценности — наши с ним отношения! Причём он абсолютно уверен, и есть на то все основания, что я его не подведу! А что ты доверил нам?
В ответ — тишина.
— Продолжаем, не отвлекаемся! — вернулась Леночка.
— Ленусик, ты жива?
— Жива, жива! Билеты беги сдавай!
В результате короткой шутливой перепалки никто никуда не побежал. Тесным кружочком расселись подле меня и ждут. Уж я вас не разочарую, друзья! Будьте уверены! Единственно близковато, на мой взгляд, расположились. Так и до свального греха недалеко!
— Короче, мы с Виталичем вовсю совокупляемся, словно ёжики после линьки. Вдруг, слышу, сосед с нижнего этажа вышел, судя по всему, покурить. И, значит, вместо того чтобы деликатность проявить, спуститься на площадку ниже, к нам, сучок, поднимается! Тс-с-с-с! Два часа ночи, шёл бы к жене под тёплый бочок, так нет! Скучно ему, понимаешь! Очень общительный дядечка и всегда изрядно под мухой. Завидное постоянство! Подходит: «Здрас-с-сте, Юлия Владимировна!» Надо же, узнал! И даже выговорить смог! Виталича, натурально, впервые видит, но молчит. Тактично держит себя, молодец! Может, за Олежку принял? Виталич, правда, ощутимо выше будет. Пошатывается, курит, упёрся в окно мутным взглядом, жестикулирует. Сам с собою разговаривает: «Я тут постою... покурю... А? Что такое..? Д… ладно». Мы в интересном положении, мальчик в девочке, стоим, не шелохнемся. Возбуждение нарастает зверчайше! Меня вдобавок от смеха распирает, сил сдерживаться нет! Минуту стоим, две, три. Я хихикнула тихонечко. Он повернулся в нашу сторону, отклонился назад, руки развёл, глаза щурит. Характерный пьяный жест, типа: «Не понял? Чего это вы здесь делаете-то?! Кино-то уже кончилось!»
Помните того хитровато-простоватого губастого долговязого паренька с сачком из любимого всеми нами в детстве фильма ? Очень похоже!
— И тут до него начинает доходить смысл происходящего! Глаза соседушки сделались словно у человека, давно и безнадёжно силящегося победить хронический запор. Не успел он рот открыть, по неведомой причине: от перевозбуждения ли, необычности обстановки, время пришло или конъюнктивно , от всего сразу, — но Виталич бурно завершил начатое! Я бы сказала: о-го-го, как завершил! Тут и я подоспела. Ох, ребятки, и здорово же было! Эмоционально вышло, похоже на сигнал «воздушная тревога»! Немая сцена, сосед — окаменел, мы — висим друг на друге обессилевшие, отходим. Виталичу, видимо, надоело стоять склещенной собачкой. Очень неудобно, доложусь я вам! Он абсолютно спокойно, будто подъезды для того и созданы, чтобы в них пороку предаваться, говорит: «Мужик, чего смотришь-то? Скучно? Поболтать хочешь? Отвернись на минутку! Дай людям
