— Ладно. Что это?
Я забрала из его рук лист бумаги и принялась читать. Бред какой-то. Похоже на анкету. Но если бы не чересчур странные вопросы, особенно для приема на работу. Например, зачем ему размер моего бюста, обуви и группа крови? Это, как минимум, странно. Никаких вопросов об образовании, навыках или чего-то подобного. Хронические заболевания, генетические заболевания. Абсурд!
Я покосилась на мужчину и вырвала из его руки ручку. Заполнить этот бред не составит труда, но зато я уйду отсюда, что уже давно хочу сделать. Быстро разделавшись со всеми пунктами, я отдала мужчине эту дурацкую анкету, по которой, он за какие-то пару секунд, пробежался глазами и положил на стол. Ни одной эмоции на его лице за это время не проскользнуло.
— Все? Я могу идти?
— Не спеши так. — Он протянул мне еще один лист и, я осторожно взяла его.
— Что это?
Я как бы понимала и как бы не очень. Все приличные слова из головы повыскакивали, когда я стала читать каждый пункт и подпункт этого безумия.
— Договор. На один месяц. Испытательный срок.
— Договор на что? На рабство?
— Ты же хотела работу.
— Я никогда это не подпишу!
— Никогда не говори никогда.
Я прыснула и бросила бумагу. Хотела на стол положить, но получилось так, что та приземлилась на пол и для пущего эффекта я еще ногу на нее поставила. Брюнет проследил за моим движением, а затем вернул взгляд к лицу. Наверняка, он видел в нем недоумение. Конечно. Чего только «беспрекословное подчинение» стоит, или «полный разрыв личных контактов». Остальное даже воспроизводить не хочется.
— Я хочу уйти. — Заявила я твердо, хоть внутри меня почему-то трясло. Сердце грохотало так, что я боялась, ребра сломает. Инстинкт самосохранения, у меня, по крайней мере, работает.
— Назови свою цену.
— У меня нет цены. Люди не продаются.
— Все продается, если у тебя есть деньги. Еще скажи, что они тебя не интересуют.
— Меня не интересуете Вы и Ваше предложение.
— Один месяц. Если ты мне не подойдешь, мы попрощаемся ровно через месяц. У тебя будет все, что ты захочешь.
— Кроме свободы. Возможно, чести.
— Ты свободна сейчас? Дай-ка напомнить, ты была на побегушках у моего брата, я освободил тебя.
— Это называется курьер, в том мире, где я живу.
— Я иду на отчаянные меры, русалочка. — Он делает шаг вперед. Затем еще один. И последний, едва оставляющий пространство между нами. — Я дам тебе неделю. Подумать.
Брюнет едва поддел пальцем небольшую прядь моих волос, выбившуюся из хвоста и, продолжил:
— Назови свою цену. Я даю тебе такой шанс. Потому что когда ты снова окажешься передо мной, такой возможности больше не будет.
— Я. Не. Продаюсь. — Мне даже подбородок пришлось повыше поднять, чтобы выглядеть убедительнее. Деньги, это все, что меня сейчас волнует, но пока есть время, я из кожи вон буду лезть, чтобы их заработать. Честно.
И я не знаю, что такого сделала или сказала, но на безэмоциональном лице заиграла легкая ухмылка, которая была предназначена только для меня, словно она захлопывала какой-то капкан, но я ведь знала, что это не так. Не так!
Мужчина обошел меня, едва задев пиджаком мою руку, я обернулась. Он молча открыл дверь, и я, наконец, выдохнула, когда оказалась настолько близка к выходу из этой «клетки безумия».
— До встречи, Ариэль.
— Прощайте.
***
Даже когда я вернулась домой, его запах преследовал меня повсюду. На кухне, в прихожей, в моей комнате. Я стянула с себя одежду и бросила в стиральную машину, включила горячую воду в душе, такую, что прямо во мгновение делала кожу красной. Я намыливалась несколько раз, натирала кожу мочалкой до боли, помыла волосы два раза, и я все еще ощущала ЕГО. Он словно плотно засел в моей голове, и когда я закрыла глаза, вместе с запахом появилась картинка. Равнодушное лицо и мягкие прикосновения к коже, затем настойчивые пальцы, доводящие до безумия. А потом издевательское отступление.
Внизу живота снова заныло и, я захныкала, продолжая натираться мочалкой. Нужно просто избавиться от этого запаха, вот и все.
***
— Мне даже нос пришлось промыть.
Кофе уже остыл, пока я вкратце рассказывала Идке о том, что сегодня произошло, пришлось заказать новый и естественно, ошпарить язык кипятком. Конечно, я умолчала о многом. О пунктах договора, например. О том, что я была почти на грани чего-то отвратительно безумного.
— Теперь ты понимаешь, почему я не пойду на этот «шпионаж»?
— Не-а.
Все это время она сидела и завороженно слушала мой рассказ, и это было первое слово, которое она проронила за последние полчаса.
— Ида! Не говори ничего Владиславу Романовичу. Я просто хочу скорее забыть это и найти нормальную работу.
— Ты возбудилась?
— Что?
— Ты возбудилась, Макаренко! — Она буквально подпрыгнула от радости, словно кусок «Тирамису» увидела.
— Да иди ты.
Уснуть удалось только к утру, постоянно лез в голову этот треклятый сумасшедший. Весь день проторчала в Настькином ноутбуке, юзала разные сайты в поисках работы. Десять фирм мне отказали из-за отсутствия машины, четыре неохотно пригласили на собеседование, но вопрос зарплаты не оправдывал мои ожидания, поэтому мы быстро прощались.
Я всегда пугливо отношусь к телефонным звонкам, потому что звонить-то особо некому, и всегда, как только раздается этот раздражающий писк моего мобильника из прошлого десятилетия, я думаю «Мама». В этот раз я просто насторожилась, потому что номер был незнакомый. Трубку брать не хотелось, но все же пришлось. А мало ли?
— Алло?
— Кира. Здравствуйте. — Вот те на! Чей голос в телефоне услышать никогда не ожидала, так это его. Узнала сразу.
— Здравствуйте, Владислав Романович.
— Вы не слишком заняты?
— Эмм, да нет. — Ага, благодаря Вашему братцу.
— Что если я заберу Вас через час и мы поужинаем где-нибудь?
Пауза. Хотелось сразу сказать «нет». Но что я потеряю? Буду честна с собой, если этот человек по какой-то нелепой случайности заинтересован во мне, то в чем моя проблема? Я не должна отказываться. Не должна и не буду.
— Хорошо.
— Вот и отлично. До встречи.
— До встречи.
По правде, даже настроение немного поднялось. А что? Он теперь не мой босс, и друзей у меня практически нет, а если не буду ни с кем общаться, совсем одичаю. Мне даже захотелось, что хорошее сделать, например, одеться не как обычно и вообще нацепить ту рубашку и брюки, что бывший начальник подарил. Чего добру пропадать.
Ровно в семь вечера белая иномарка босса уже стояла у моего подъезда. Мужчина вышел из машины, поздоровался и даже дверь для меня открыл. Одет был как обычно: строго и со вкусом.
Всю дорогу я пялилась в окно и гадала, куда он меня привезет, возмущаться как-то уже не хотелось, то ли настроение не то, то ли совершенно другое волновало. В конце концов, какая разница, где мы будем есть. Одета, я вроде не как подросток с улицы, можно идти в ресторан. Я видела, что мужчина иногда поглядывал на меня, но старалась якобы не замечать этого. Интересно, о чем он думает?
Узкая улочка, украшенная разноцветными огнями, которые вот-вот, как только стемнеет, будут освещать всю улицу, навеяла какую-то детскую радость на меня. Было так тихо, что казалось невозможным, живя в мегаполисе.
— Я подумал, Вам будет комфортно здесь. Идемте.
Парковка находилась в нескольких метрах от того места, где мы остановились. «Роза Азалия», так называлось местечко, украшенное цветами и расписным деревом снаружи.
— Зайдем внутрь или останемся здесь? — Поинтересовался мужчина, и я предложила остановиться в беседке, где так пахло вишней, что можно с ума сойти.
К нам подошла приветливая официантка и оставила меню, а через несколько минут, уже приняла наш заказ, я сразу остановилась на десерте из мороженого с орешками и клубничным коктейлем, Владислав Романович заказал какой-то мясной салат, название которого, я даже не успела запомнить, и Американо.
— Я сразу не подметил. Вам очень идет. — Он кивнул на мою одежду, я в ответ лишь робко улыбнулась и молилась о том, чтобы не было глупого молчания, чтобы мужчина сам завел тему для разговора. Лучше бы не молилась.
— Кира. Мне очень жаль, что так вышло. Ваше увольнение не входило в мои планы. Мой брат слишком безрассудный.
— Я бы сказала безумный.
Мы оба улыбнулись, а у Владислава Романовича был даже намек на смех. Хорошая у него улыбка. Легкая. И зубы ровные. Белые, как фарфоровая чашка в его руке.
— Вы должны понимать, что я не могу сейчас рисковать всем штатом, ради вашего возвращения. Вы ведь понимаете?
— Конечно. — Мне было грустно немного, но я понимала, и от этого тот извращенец начал раздражать меня еще сильнее, а его тут даже не было. Проклятье какое-то. Не меньше.
— Вы еще не искали работу? Есть что-то на примете?
— Звонила. В несколько организаций. Пока безуспешно.
— Я слышал у Вас какие-то проблемы в семье. Кажется, брат болен?
Тут я напряглась. Сильно. Аж поясницу защемило.
— Вы слышали? — Спросила недоверчиво. Зачем вообще об этом говорить, даже если знаешь?
— Кира. Я знаю, как Вам сложно одной. Я имею ввиду, что мог бы Вам помочь.
Из меня вырвался какой-то не очень вежливый нервный смешок. Не нравится мне этот разговор.
— С чего Вам мне помогать?
— Мы могли бы стать друзьями.
— Друзьями?
— Партнерами, если захотите.
— Партнерами?
— Кира.
— Нет. — Я прервала его на полуслове. — Я не дура, Владислав Романович.
— Влад. — Поправил он.
— Нет. Это именно то, что я хотела сказать. Зачем Вы меня пригласили?
— Мы можем помочь друг другу. Дело в том, что.
— Ида уже настучала Вам, так ведь? Кажется, я действительно дура, раз согласилась на эту встречу.
Я откинулась на спинку стула и повернула голову вбок, сглатывая глупый ком горечи, застрявший внезапно в горле. Вот тупая. А я ведь даже оделась, как следует и ресницы накрасила. О чем вообще думала? Не зря я говорила, что красивые мужчины затмевают разум, я видимо, еще после вчерашнего мозги не отыскала.
— «Корелл клаб» семейная организация, так получилось, что мы с Максом остались в равной доле, но теперь. Кира, он мошенник, он угробит фирму.
— Я здесь причем?
Сложив руки на груди, я все-таки обернулась и взглянула в глаза Романовича. Выглядел он обеспокоенно, но этим меня не подкупишь.
— Вы были моей надеждой.
— Что? Подошлите к нему Иду, вы ведь так и планировали?
— Нет. Ида, не подходит, это было рискованно. Он все поймет и взбесится еще больше. К тому же Ида, она. Не в его вкусе.
Я рассмеялась. Нет. Не по-настоящему. С горечью и издевкой, а еще тупой жалостью к самой себе. Поэтому я не завожу знакомств и отношений. Люди всегда предают. Мужчины всегда обманывают, даже если ничего не обещают.
— А я? По-вашему, я в его вкусе?
— Я думал, что ошибся, когда он Вас уволил. Я сразу не понял. А потом Вы еще по его убогим фигуркам потоптались, я думал это конец.
— Не понимаю. То есть Вы знали?
Мужчина молча смотрел на меня и, кажется, до меня начало доходить.
— Как давно Вы планировали меня использовать?
— Я бы не называл это использованием.
— Как. Давно. Владислав Романович?
— Как только ты приземлилась у моих ног и стала натирать мои брюки пятью процентами акций «Корелл клаб» — Он слабо улыбнулся. А меня почти затрясло. Отлично, Кира. О тебя вытирают ноги, который раз за неделю, а ты просто сиди и хлопай глазами и продолжай позволять всем делать это дальше! Что со мной не так?
— Вы купили мне этот дурацкий костюм. — Я оттянула легкую ткань блузы и закусила губу, чтобы не заныть, как идиотка.
— Он, правда, Вам идет.
— Хватит. Вы сказали своему брату, чтобы не приближался ко мне. Не думайте, что я приняла это как нечто. Я не знаю. — Мне просто было приятно, что кто-то готов защищать меня. (Об этом я не сказала, пусть сам поймет!)
— Для него это равносильно приглашению.
— Вы подлец.
— Кира.
Я встала, и бросила на стол салфетку, которую все это время сжимала в руке, хотя сделать хотелось нечто иное, например, надеть эту тарелку с салатом индюшаре на голову.
— Я передам одежду Идой.
— Кира.
Я остановилась.
— Хотя, нет. Оставлю в качестве компенсации.
— Кира, помогите мне, и я помогу вам!
Он догнал меня уже на подходе к дороге у маленькой флористической арки. Я повернулась на пятках, изо всех сил сдерживая обиду, на которую даже права не имею и, взглянула в хмурое лицо. Одинаковые. Два мерзавца. Почему вы вообще друг против друга, если абсолютно одинаковые?
— Он собирается изолировать меня и выгуливать, как собачонку по праздникам! Он собирается трахать меня, и скорее всего даже не сам. — Дальше я продолжать не стала, не смогла, не захотела. Мужчина положил теплые руки мне на плечи и медленно провел ладонями вниз к запястьям. Я не хотела мурашек, но они сами предательски пробежались по каждому сантиметру тела.
Он на мгновение прикрыл глаза и, мне даже показалось, будто сейчас откажется от этого безумного предложения, если бы снова не открыл рот.
— Он предложил Вам месяц. Мы вместе можем.
— Идите к дьяволу! — Я отшвырнула его руки и быстрым шагом направилась в первый попавшийся переулок. Вот успокоюсь немного и сразу пойду станцию метро искать.
Клуб был набит под завязку, и пока я пыталась протиснуться через толпу в поисках, Алены, которая была где-то в зале, кто-то два раза шлепнул меня по заднице, кто-то кричал, чтобы я вернулась на сцену, давно такого безумия не было, должно быть из-за дождя такая толкучка. Администратора я искала, чтобы получить свои деньги за тот странный приват в прошлый выходной, но нашла она меня сама уже после того, как я смену отработала. В зале остались самый стойкие — хоть это не меняется, а в костюмерной я одна, пока Алена не нарисовалась.
— Кира. Переодевайся.
Я вытаращилась на нее, пока застегивала пуговицу на джинсах, затем стянула зубами резинку с запястья и затянула на макушке хвост.
— Не поняла.
— Ну, что ты не поняла? Давай. Где твой восточный костюм?
— Моя смена закончена.
— Она будет закончена, когда я скажу. — Девушка шагнула ближе и взмахнула толстой тетрадью перед моим лицом. — Третья ВИПка, Макаренко. Шевелись.
— Кто?
— Тот, кого здесь быть не должно. Давай быстрее. Он нервный. А когда он нервный — я нервничаю, а я когда я нервничаю, Кира. Нервничать могут начать все, включая тебя.
— Почему он снова здесь?
— Это я у тебя хочу спросить. Наверное, у тебя какие-то скрытые таланты. — Она подмигнула, а я осуждающе на нее покосилась.
— Я ни на что не намекаю, Кира. Мне нравится это не больше, чем тебе.
— Он еще не заплатил за предыдущий танец. Что если я откажусь?
— Я тебя уволю. Меня уволят вслед за тобой, но это итак произойдет, если ты сейчас же не переоденешься и не пойдешь танцевать.
Увольнение из клуба это последнее, что мне нужно. Конечно, я пойду на этот дурацкий приват, но работать бесплатно, это все равно, что быть безработной. Как бы я ни любила танцевать, деньги мне были нужнее.
— Ты ведь понимаешь, что я тут не ради благотворительности?
— Он заплатит. Это его слово. Он хочет расплатиться с тобой лично. Когда? Я не знаю. Этот человек ничего не докладывает, только отдает распоряжения.
— Как думаешь, если. Если я сама спрошу? Насчет оплаты.
Я забрала из его рук лист бумаги и принялась читать. Бред какой-то. Похоже на анкету. Но если бы не чересчур странные вопросы, особенно для приема на работу. Например, зачем ему размер моего бюста, обуви и группа крови? Это, как минимум, странно. Никаких вопросов об образовании, навыках или чего-то подобного. Хронические заболевания, генетические заболевания. Абсурд!
Я покосилась на мужчину и вырвала из его руки ручку. Заполнить этот бред не составит труда, но зато я уйду отсюда, что уже давно хочу сделать. Быстро разделавшись со всеми пунктами, я отдала мужчине эту дурацкую анкету, по которой, он за какие-то пару секунд, пробежался глазами и положил на стол. Ни одной эмоции на его лице за это время не проскользнуло.
— Все? Я могу идти?
— Не спеши так. — Он протянул мне еще один лист и, я осторожно взяла его.
— Что это?
Я как бы понимала и как бы не очень. Все приличные слова из головы повыскакивали, когда я стала читать каждый пункт и подпункт этого безумия.
— Договор. На один месяц. Испытательный срок.
— Договор на что? На рабство?
— Ты же хотела работу.
— Я никогда это не подпишу!
— Никогда не говори никогда.
Я прыснула и бросила бумагу. Хотела на стол положить, но получилось так, что та приземлилась на пол и для пущего эффекта я еще ногу на нее поставила. Брюнет проследил за моим движением, а затем вернул взгляд к лицу. Наверняка, он видел в нем недоумение. Конечно. Чего только «беспрекословное подчинение» стоит, или «полный разрыв личных контактов». Остальное даже воспроизводить не хочется.
— Я хочу уйти. — Заявила я твердо, хоть внутри меня почему-то трясло. Сердце грохотало так, что я боялась, ребра сломает. Инстинкт самосохранения, у меня, по крайней мере, работает.
— Назови свою цену.
— У меня нет цены. Люди не продаются.
— Все продается, если у тебя есть деньги. Еще скажи, что они тебя не интересуют.
— Меня не интересуете Вы и Ваше предложение.
— Один месяц. Если ты мне не подойдешь, мы попрощаемся ровно через месяц. У тебя будет все, что ты захочешь.
— Кроме свободы. Возможно, чести.
— Ты свободна сейчас? Дай-ка напомнить, ты была на побегушках у моего брата, я освободил тебя.
— Это называется курьер, в том мире, где я живу.
— Я иду на отчаянные меры, русалочка. — Он делает шаг вперед. Затем еще один. И последний, едва оставляющий пространство между нами. — Я дам тебе неделю. Подумать.
Брюнет едва поддел пальцем небольшую прядь моих волос, выбившуюся из хвоста и, продолжил:
— Назови свою цену. Я даю тебе такой шанс. Потому что когда ты снова окажешься передо мной, такой возможности больше не будет.
— Я. Не. Продаюсь. — Мне даже подбородок пришлось повыше поднять, чтобы выглядеть убедительнее. Деньги, это все, что меня сейчас волнует, но пока есть время, я из кожи вон буду лезть, чтобы их заработать. Честно.
И я не знаю, что такого сделала или сказала, но на безэмоциональном лице заиграла легкая ухмылка, которая была предназначена только для меня, словно она захлопывала какой-то капкан, но я ведь знала, что это не так. Не так!
Мужчина обошел меня, едва задев пиджаком мою руку, я обернулась. Он молча открыл дверь, и я, наконец, выдохнула, когда оказалась настолько близка к выходу из этой «клетки безумия».
— До встречи, Ариэль.
— Прощайте.
***
Даже когда я вернулась домой, его запах преследовал меня повсюду. На кухне, в прихожей, в моей комнате. Я стянула с себя одежду и бросила в стиральную машину, включила горячую воду в душе, такую, что прямо во мгновение делала кожу красной. Я намыливалась несколько раз, натирала кожу мочалкой до боли, помыла волосы два раза, и я все еще ощущала ЕГО. Он словно плотно засел в моей голове, и когда я закрыла глаза, вместе с запахом появилась картинка. Равнодушное лицо и мягкие прикосновения к коже, затем настойчивые пальцы, доводящие до безумия. А потом издевательское отступление.
Внизу живота снова заныло и, я захныкала, продолжая натираться мочалкой. Нужно просто избавиться от этого запаха, вот и все.
***
— Мне даже нос пришлось промыть.
Кофе уже остыл, пока я вкратце рассказывала Идке о том, что сегодня произошло, пришлось заказать новый и естественно, ошпарить язык кипятком. Конечно, я умолчала о многом. О пунктах договора, например. О том, что я была почти на грани чего-то отвратительно безумного.
— Теперь ты понимаешь, почему я не пойду на этот «шпионаж»?
— Не-а.
Все это время она сидела и завороженно слушала мой рассказ, и это было первое слово, которое она проронила за последние полчаса.
— Ида! Не говори ничего Владиславу Романовичу. Я просто хочу скорее забыть это и найти нормальную работу.
— Ты возбудилась?
— Что?
— Ты возбудилась, Макаренко! — Она буквально подпрыгнула от радости, словно кусок «Тирамису» увидела.
— Да иди ты.
ГЛАВА 7
Уснуть удалось только к утру, постоянно лез в голову этот треклятый сумасшедший. Весь день проторчала в Настькином ноутбуке, юзала разные сайты в поисках работы. Десять фирм мне отказали из-за отсутствия машины, четыре неохотно пригласили на собеседование, но вопрос зарплаты не оправдывал мои ожидания, поэтому мы быстро прощались.
Я всегда пугливо отношусь к телефонным звонкам, потому что звонить-то особо некому, и всегда, как только раздается этот раздражающий писк моего мобильника из прошлого десятилетия, я думаю «Мама». В этот раз я просто насторожилась, потому что номер был незнакомый. Трубку брать не хотелось, но все же пришлось. А мало ли?
— Алло?
— Кира. Здравствуйте. — Вот те на! Чей голос в телефоне услышать никогда не ожидала, так это его. Узнала сразу.
— Здравствуйте, Владислав Романович.
— Вы не слишком заняты?
— Эмм, да нет. — Ага, благодаря Вашему братцу.
— Что если я заберу Вас через час и мы поужинаем где-нибудь?
Пауза. Хотелось сразу сказать «нет». Но что я потеряю? Буду честна с собой, если этот человек по какой-то нелепой случайности заинтересован во мне, то в чем моя проблема? Я не должна отказываться. Не должна и не буду.
— Хорошо.
— Вот и отлично. До встречи.
— До встречи.
По правде, даже настроение немного поднялось. А что? Он теперь не мой босс, и друзей у меня практически нет, а если не буду ни с кем общаться, совсем одичаю. Мне даже захотелось, что хорошее сделать, например, одеться не как обычно и вообще нацепить ту рубашку и брюки, что бывший начальник подарил. Чего добру пропадать.
Ровно в семь вечера белая иномарка босса уже стояла у моего подъезда. Мужчина вышел из машины, поздоровался и даже дверь для меня открыл. Одет был как обычно: строго и со вкусом.
Всю дорогу я пялилась в окно и гадала, куда он меня привезет, возмущаться как-то уже не хотелось, то ли настроение не то, то ли совершенно другое волновало. В конце концов, какая разница, где мы будем есть. Одета, я вроде не как подросток с улицы, можно идти в ресторан. Я видела, что мужчина иногда поглядывал на меня, но старалась якобы не замечать этого. Интересно, о чем он думает?
Узкая улочка, украшенная разноцветными огнями, которые вот-вот, как только стемнеет, будут освещать всю улицу, навеяла какую-то детскую радость на меня. Было так тихо, что казалось невозможным, живя в мегаполисе.
— Я подумал, Вам будет комфортно здесь. Идемте.
Парковка находилась в нескольких метрах от того места, где мы остановились. «Роза Азалия», так называлось местечко, украшенное цветами и расписным деревом снаружи.
— Зайдем внутрь или останемся здесь? — Поинтересовался мужчина, и я предложила остановиться в беседке, где так пахло вишней, что можно с ума сойти.
К нам подошла приветливая официантка и оставила меню, а через несколько минут, уже приняла наш заказ, я сразу остановилась на десерте из мороженого с орешками и клубничным коктейлем, Владислав Романович заказал какой-то мясной салат, название которого, я даже не успела запомнить, и Американо.
— Я сразу не подметил. Вам очень идет. — Он кивнул на мою одежду, я в ответ лишь робко улыбнулась и молилась о том, чтобы не было глупого молчания, чтобы мужчина сам завел тему для разговора. Лучше бы не молилась.
— Кира. Мне очень жаль, что так вышло. Ваше увольнение не входило в мои планы. Мой брат слишком безрассудный.
— Я бы сказала безумный.
Мы оба улыбнулись, а у Владислава Романовича был даже намек на смех. Хорошая у него улыбка. Легкая. И зубы ровные. Белые, как фарфоровая чашка в его руке.
— Вы должны понимать, что я не могу сейчас рисковать всем штатом, ради вашего возвращения. Вы ведь понимаете?
— Конечно. — Мне было грустно немного, но я понимала, и от этого тот извращенец начал раздражать меня еще сильнее, а его тут даже не было. Проклятье какое-то. Не меньше.
— Вы еще не искали работу? Есть что-то на примете?
— Звонила. В несколько организаций. Пока безуспешно.
— Я слышал у Вас какие-то проблемы в семье. Кажется, брат болен?
Тут я напряглась. Сильно. Аж поясницу защемило.
— Вы слышали? — Спросила недоверчиво. Зачем вообще об этом говорить, даже если знаешь?
— Кира. Я знаю, как Вам сложно одной. Я имею ввиду, что мог бы Вам помочь.
Из меня вырвался какой-то не очень вежливый нервный смешок. Не нравится мне этот разговор.
— С чего Вам мне помогать?
— Мы могли бы стать друзьями.
— Друзьями?
— Партнерами, если захотите.
— Партнерами?
— Кира.
— Нет. — Я прервала его на полуслове. — Я не дура, Владислав Романович.
— Влад. — Поправил он.
— Нет. Это именно то, что я хотела сказать. Зачем Вы меня пригласили?
— Мы можем помочь друг другу. Дело в том, что.
— Ида уже настучала Вам, так ведь? Кажется, я действительно дура, раз согласилась на эту встречу.
Я откинулась на спинку стула и повернула голову вбок, сглатывая глупый ком горечи, застрявший внезапно в горле. Вот тупая. А я ведь даже оделась, как следует и ресницы накрасила. О чем вообще думала? Не зря я говорила, что красивые мужчины затмевают разум, я видимо, еще после вчерашнего мозги не отыскала.
— «Корелл клаб» семейная организация, так получилось, что мы с Максом остались в равной доле, но теперь. Кира, он мошенник, он угробит фирму.
— Я здесь причем?
Сложив руки на груди, я все-таки обернулась и взглянула в глаза Романовича. Выглядел он обеспокоенно, но этим меня не подкупишь.
— Вы были моей надеждой.
— Что? Подошлите к нему Иду, вы ведь так и планировали?
— Нет. Ида, не подходит, это было рискованно. Он все поймет и взбесится еще больше. К тому же Ида, она. Не в его вкусе.
Я рассмеялась. Нет. Не по-настоящему. С горечью и издевкой, а еще тупой жалостью к самой себе. Поэтому я не завожу знакомств и отношений. Люди всегда предают. Мужчины всегда обманывают, даже если ничего не обещают.
— А я? По-вашему, я в его вкусе?
— Я думал, что ошибся, когда он Вас уволил. Я сразу не понял. А потом Вы еще по его убогим фигуркам потоптались, я думал это конец.
— Не понимаю. То есть Вы знали?
Мужчина молча смотрел на меня и, кажется, до меня начало доходить.
— Как давно Вы планировали меня использовать?
— Я бы не называл это использованием.
— Как. Давно. Владислав Романович?
— Как только ты приземлилась у моих ног и стала натирать мои брюки пятью процентами акций «Корелл клаб» — Он слабо улыбнулся. А меня почти затрясло. Отлично, Кира. О тебя вытирают ноги, который раз за неделю, а ты просто сиди и хлопай глазами и продолжай позволять всем делать это дальше! Что со мной не так?
— Вы купили мне этот дурацкий костюм. — Я оттянула легкую ткань блузы и закусила губу, чтобы не заныть, как идиотка.
— Он, правда, Вам идет.
— Хватит. Вы сказали своему брату, чтобы не приближался ко мне. Не думайте, что я приняла это как нечто. Я не знаю. — Мне просто было приятно, что кто-то готов защищать меня. (Об этом я не сказала, пусть сам поймет!)
— Для него это равносильно приглашению.
— Вы подлец.
— Кира.
Я встала, и бросила на стол салфетку, которую все это время сжимала в руке, хотя сделать хотелось нечто иное, например, надеть эту тарелку с салатом индюшаре на голову.
— Я передам одежду Идой.
— Кира.
Я остановилась.
— Хотя, нет. Оставлю в качестве компенсации.
— Кира, помогите мне, и я помогу вам!
Он догнал меня уже на подходе к дороге у маленькой флористической арки. Я повернулась на пятках, изо всех сил сдерживая обиду, на которую даже права не имею и, взглянула в хмурое лицо. Одинаковые. Два мерзавца. Почему вы вообще друг против друга, если абсолютно одинаковые?
— Он собирается изолировать меня и выгуливать, как собачонку по праздникам! Он собирается трахать меня, и скорее всего даже не сам. — Дальше я продолжать не стала, не смогла, не захотела. Мужчина положил теплые руки мне на плечи и медленно провел ладонями вниз к запястьям. Я не хотела мурашек, но они сами предательски пробежались по каждому сантиметру тела.
Он на мгновение прикрыл глаза и, мне даже показалось, будто сейчас откажется от этого безумного предложения, если бы снова не открыл рот.
— Он предложил Вам месяц. Мы вместе можем.
— Идите к дьяволу! — Я отшвырнула его руки и быстрым шагом направилась в первый попавшийся переулок. Вот успокоюсь немного и сразу пойду станцию метро искать.
ГЛАВА 8
Клуб был набит под завязку, и пока я пыталась протиснуться через толпу в поисках, Алены, которая была где-то в зале, кто-то два раза шлепнул меня по заднице, кто-то кричал, чтобы я вернулась на сцену, давно такого безумия не было, должно быть из-за дождя такая толкучка. Администратора я искала, чтобы получить свои деньги за тот странный приват в прошлый выходной, но нашла она меня сама уже после того, как я смену отработала. В зале остались самый стойкие — хоть это не меняется, а в костюмерной я одна, пока Алена не нарисовалась.
— Кира. Переодевайся.
Я вытаращилась на нее, пока застегивала пуговицу на джинсах, затем стянула зубами резинку с запястья и затянула на макушке хвост.
— Не поняла.
— Ну, что ты не поняла? Давай. Где твой восточный костюм?
— Моя смена закончена.
— Она будет закончена, когда я скажу. — Девушка шагнула ближе и взмахнула толстой тетрадью перед моим лицом. — Третья ВИПка, Макаренко. Шевелись.
— Кто?
— Тот, кого здесь быть не должно. Давай быстрее. Он нервный. А когда он нервный — я нервничаю, а я когда я нервничаю, Кира. Нервничать могут начать все, включая тебя.
— Почему он снова здесь?
— Это я у тебя хочу спросить. Наверное, у тебя какие-то скрытые таланты. — Она подмигнула, а я осуждающе на нее покосилась.
— Я ни на что не намекаю, Кира. Мне нравится это не больше, чем тебе.
— Он еще не заплатил за предыдущий танец. Что если я откажусь?
— Я тебя уволю. Меня уволят вслед за тобой, но это итак произойдет, если ты сейчас же не переоденешься и не пойдешь танцевать.
Увольнение из клуба это последнее, что мне нужно. Конечно, я пойду на этот дурацкий приват, но работать бесплатно, это все равно, что быть безработной. Как бы я ни любила танцевать, деньги мне были нужнее.
— Ты ведь понимаешь, что я тут не ради благотворительности?
— Он заплатит. Это его слово. Он хочет расплатиться с тобой лично. Когда? Я не знаю. Этот человек ничего не докладывает, только отдает распоряжения.
— Как думаешь, если. Если я сама спрошу? Насчет оплаты.
