Это был интерес. Это был азарт. И мне бы могло это понравиться, наверное, если бы это не было похоже, словно на тебя смотрят, как на новенькую машину, которую вот-вот получишь. Я бы хотела, чтобы на меня смотрели так, как на человека с высокими профессиональными возможностями, хоть таковых у меня и не было, и я четко знала, что этого мужчину вряд ли интересует моя профессия. И в глубине души, я бы улыбнулась себе, если бы на меня взглянули так, как на женщину, но это не был тот взгляд, я знала это потому что каждый выходной в клубе меня буквально раздевали глазами, и простят меня мои моральные принципы, это поднимало мою чертову самооценку на вечер. Он не смотрел на меня так. И это пугало. Потому что только дьявол мог смотреть в твое нутро и говорить: мне нужно все.
А вообще-то у меня бурная фантазия. Может, это привычный взгляд этого парня, мол «смотри, я альфа-самец». Ага, альфа-дурак, ты. Я на такое не покупаюсь.
— Скажи мне, что тебя отвлекло, и мы продолжим этот разговор. Вернемся к пункту номер один: вранье.
И что я должна сказать? Соврать! Определенно. А если поймет? Я ведь совершенно не знаю, что это за человек, кроме некоторых странностей, которые уже успела заметить. Признаться, что готова была обнюхивать его до конца дня, как надоедливая собака или кошка, которую валерьянкой поманили?
— Если совру?
— То, о чем ты думала, стоит того, чтобы соврать?
— Возможно.
— Мне уже интересно.
Ага, интересно ему, а смотрит на меня как на еще один предмет интерьера в своем кабинете.
— Мне. — Я замялась. А мужчина ждал, и наверняка, заметил, как я от волнения с ноги на ногу начала переступать. Господь, почему я просто не могу сказать это? Ладно! — Мне стало любопытно, не используете ли Вы какие-либо феромоны в своем парфюме.
Боженька. Ну, все. Я зажмурила глаза и стояла, как вкопанная ожидая смеха или какой-либо стандартной реакции, но ее не последовало. Открыв один глаз, я заметила, что брюнет, как стоял у края стола со стаканом в руке, так в той же позе и остался. Ни одна жилочка на лице не дрогнула. Вот те на! Открыла второй глаз. Выпрямилась, когда стакан опустился на стол и тот, чьи руки его до этого держали медленно подошел ко мне.
Он примерно на две головы выше и мне пришлось приподнять свою, чтобы взглянуть в его лицо. Стальные глаза искали во мне что-то, чего я сама не знала и, возможно, никогда не узнаю. Он был словно робот, сделанный по особому заказу. Мне показалось ужасным, что в мою голову внезапно прокралась мысль, что я ненавижу его за этот взгляд. Это делает меня уязвимой. Если я здесь, почти вплотную прижатая к нему, стараюсь не делать глубоких вздохов, чтобы не выдать нарастающую панику и не утонуть в дурмане мускатного ореха с мятной примесью, то я бы не хотела, чтобы на меня смотрели, как на какую-то вещь. Это глупо! И мне должно быть плевать на таких, как он. ОСОБЕННО на таких, как он. Я привыкла уважать себя. Я привыкла полагаться только на себя и делать то, что считаю нужным. Мать Господня, и я снова закрыла глаза, и этот дьявольский запах, кажется, стал еще сильнее.
— О чем ты думаешь? — Голос прозвучал мягко, это было почти шепотом, и меня словно морской волной накрыло, такой теплой и приятно удушающей. Он мурлыкал, как кот, и это было так низко, но бархатно, как перышком по коже, только по сознанию. Я сглотнула ком. Часто я закрываю глаза, когда танцую в клубе, это дает возможность забыть о том, кто ты есть, наплевать на принципы. Впрочем, это работает всегда. Мне казалось, что так я могла бы больше, чем мне было дано.
— Вы дьявольски красивы. — Это было честно, но, тем не менее, я не произнесла это, как комплимент его самолюбию, надеюсь, он это понял.
— Мне нравится, что ты подумала, перед тем, как это сказать.
— Но. — Я распахнула глаза в тот момент, когда ощутила легкое касание пальцев на своей щеке.
— Пункт номер три: смущение.
Я все еще пялилась на него с каким-то недоумением и ужасом внутри себя, а может и снаружи, пока он легонько касался моего лица. Я бы хотела сказать, что ни капли не смущена, но о том, как горели мои уши, даже говорить не стоит. Мне кажется, я покраснела до кончиков пальцев в ногах, а мои Чеширские коты на ногтях сгорели от адского пламени. И смущало меня не то, что меня касался малознакомый мужчина, не то, что я позволяла себе думать и говорить, а то, что я оказалась посредственной, именно сейчас, в эту самую минуту. И что означают эти дурацкие пункты?
— Какой второй пункт? — Либо я снова прослушала, либо он был упущен.
Мы глазели друг на друга еще пару секунд, а затем мужчина резко убрал руку от моего лица и отступил на шаг.
— Раздевайся.
А вот тут меня будто из котла прямо в сугроб выкинули. Я попыталась заговорить, но язык не слушался даже, первые секундочки, я как рыба просто рот торопливо открывала.
— Ты глухая?
А теперь обратно в котел. Меня таким жаром обдало, что в ушах зазвенело. Что он вообще себе позволяет?
— Вы. Ты нравился мне больше, когда мы впервые встретились!
— Ты нравилась мне равносильно мало, как тогда, так и сейчас. Раздевайся.
— Даже не подумаю.
Я отступила на шаг, когда брюнет стал молча приближаться, а затем еще на один, а потом и вовсе побежала к двери.
— Не подходи. — Принявшись дергать ручку и крутить ее в разные стороны, я поняла, что дверь заперта. Но я не закрывала ее за собой! Сердце громыхало где-то в области горла, даже в ушах, я пыталась отдышаться, все еще держась за эту несчастную ручку, не оборачиваясь назад, хотя прекрасно слышала шаги.
— Замок автоматический. Открыть могу только я.
С идентификатором что ли? Да плевать я хотела!
Шаги приближались, а я продолжала бесполезно дергать ручку.
— Я закричу.
— Сколько угодно. Здесь никого нет, можешь орать, пока голос не сорвешь.
— Не приближайся. — Мой голос панически сорвался и руки задрожали, когда этот сумасшедший подошел сзади и грубо провел ладонями по моим бедрам, я дернулась, но было некуда. Зажата. Тупая. Сама себя загнала.
— Пункт номер четыре: страх.
— Что? — Я едва пискнула.
Мужчина наклонился ко мне ближе и втянул воздух где-то рядом с моим ухом, словно пробовал аромат моих волос. или кожи. Я ощущала его дыхание так близко, словно оно было прямо внутри меня, и его запах был повсюду, что теперь вместо того, чтобы его сохранить, мне хотелось облить себя спиртом, чтобы больше никогда не ощущать этот аромат.
— Ты меня боишься.
Он меня пугал. И это уже не было похоже на шутку. Я не истерила, но была на грани. Уговаривала себя успокоиться, вспоминала, что это всего лишь фирма, в которой я работала полгода, мой босс уважаемый человек. Но это не мой босс, это его сумасшедший брат!
— Ты маньяк?
— Мама в детстве не учила тебя не разговаривать с чужими дядями на улице, даже если ты врезаешься в дверь их автомобиля? — Шепнул он. — А, Ариэль?
— Это. Не. Мое. Имя. — Процедила я сквозь зубы и завела назад руку, чтобы нанести удар локтем, но обе мои руки тут же были перехвачены.
— О чем ты сейчас думаешь?
— О том, что ты больной.
— Нет. Еще. Ты сказала первое, что пришло в голову, это первый пункт. Подумай.
— Я хочу, чтобы ты отпустил меня.
— Еще.
— Я не знаю!
— В тебе столько невысказанности. — Его рука плавно переместилась на внутреннюю часть моего бедра, я попыталась высвободиться, вопя и брыкаясь, но теперь это был предел, потому что я окончательно оказалась прижатой к двери.
— Во всех смыслах. — Ладонь переместилась чуть выше и, я сжала ноги, как только могла. — Я сказал, что дам тебе работу, но также я сказал, что ты должна будешь пройти проверку. Я говорил это как раз в тот момент, когда ты восхищалась моим лосьоном.
— Мне не нужна такая работа. — Мой голос предательски дрогнул.
— Я плачу хорошие деньги. Большие деньги.
— Мне все равно.
— Ты не можешь уйти раньше времени, ты все еще должна мне за статуэтки.
— А ты не можешь взять все, что ты хочешь, если у тебя есть деньги. Твоя мать совсем не позаботилась о твоем воспитании?
Теперь он придавил меня своим телом так, что из меня чуть легкие не выскочили, аж ноги подкосились.
— Ты думаешь, я хочу тебя трахнуть?
Его язык едва коснулся моего уха, а ладонь нащупала то место между ног, которое я, к сожалению, не смогла проигнорировать, даже в такой мерзкой ситуации. Мне пришлось закусить губу, чтобы не издать ни звука, когда властные мужские пальцы нащупали клитор и с силой надавили на него. Блиин. Позор, Кира! Это просто омерзительно.
— Пункт номер пять: оргазмы.
Он надавил снова и, грубая ткань джинсов даже через трусы все делала хуже, лучше, но. Мать моя женщина! Я громко выдохнула. Не удержалась, когда настойчивость пальцев преобладала над здравым смыслом. Моим, между прочим! Нет, этому не бывать. Я снова дернулась, хотя понимала, что мои силы не шли ни в какое сравнение с этим мужчиной, мне просто хотелось избежать этого позора для самой себя.
— Тсс. — Горячий воздух от его дыхания скользнул от уха к шее, и томный баритон цеплялся клешнями за мой, пока еще оставшийся, рассудок. — Ты же не хочешь, чтобы я останавливался. — Теперь в голосе слышалась издевка, но он был все таким же приятным. И я не могла избавиться от этого дьявольского запаха, даже когда заставляла себя не дышать несколько секунд, чтобы собрать свой светлый разум по частям.
Пальцы брюнета скользили то влево, то вправо, затем по кругу, ускоряя темп, а затем наоборот, он делал это по издевательски медленно, и мне хотелось, чтобы эти маньяческие руки, оказались наедине с моей кожей, там, где вот-вот сейчас все полыхнет и взорвется. Я напрягла ноги, совершенно случайно, по реакции и, поняла, что это сделало все только более ощутимым. Мне захотелось крикнуть, даже выругаться, внизу живота было все на взводе, словно вот-вот что-то сумасшедшее должно произойти. Я закусила собственную руку, а второй схватилась за дверную ручку. Господь Всемогущий, я же говорила, что не лесбиянка. Но лучше бы была, иначе бы мне не хотелось, чтобы этот извращенец и возможный насильник делал это со мной, касался меня там. пусть даже через штаны, а я внутри от стыда сгорала, оттого, что хотела эти дьявольские пальцы ощутить везде, где только можно, и может быть не только пальцы. Я извращенка. Точно. Я долго думала, почему мой сексуальный опыт, пусть и дохленький, не был похож по ощущениям на те рассказы девчонок о каком-то оргазме, от которого будто даже ноги могут отказывать. Теперь все ясно. Я сумасшедшая. Этот урод, едва коснулся меня. Ну, ладно, не едва, но блин, через штаны, а я уже готова. Нет. Фу. Если такое получается только силой, я не хочу этого. Ну, то есть. Ох, Боже. Я чувствовала, как жар разливается по телу, как быстрые потоки электричества пробираются по каждой нервной клеточке, снова закусила руку, и чувствовала, что это не все, что должно быть что-то еще и оно сейчас очень близко.
— Ты все еще хочешь уйти отсюда? — Еще одно легкое дуновение горячего ветерка.
Рука прекратила движение, лишь на секунду, и я уже готова была к чему-то явно сумасшедшему, чтобы это продолжить, хоть и смелости мне всегда не хватало. Мужчина снова грубо нажал на пульсирующий комок нервов меж моих ног, а другой рукой вытащил мою изо рта, тем самым высвободив наружу громкий вздох.
— Я хочу, чтобы ты запомнила это, когда будешь уходить. Это мой тебе подарок за доставленные эмоции. А это небольшое наказание. За мои статуэтки. — Он лизнул мочку моего уха, и когда я подумала, что вот-вот распадусь на части в прямом и переносном смысле, когда искры готовы были сыпаться из глаз, этот. Он просто остановился. Ушел. Я вцепилась сильнее в дверную ручку, обеими руками, когда мои ноги подкосились. И я клянусь, что никогда так не злилась, буквально на всех. На этого мерзавца, и все же, наверное, больше всех на себя.
— Второй пункт. Ты его провалила.
Я все еще стояла у двери и тяжело дышала не в состоянии обернуться, от стыда, от злости, от чего-то еще, чего я так до конца и не познала.
— Знаешь, это даже хорошо, мне в удовольствие поработать над этим.
О каких пунктах он вообще говорит?!
Мне хотелось его убить в эту самую минуту, и прежде у меня никогда не возникало таких мыслей относительно кого-то. Теперь, понимаете, насколько я зла?
— Открой дверь. — Мое дыхание теперь в норме, но держать эмоции при себе — никто не отменял, я старалась говорить спокойно, насколько это возможно.
— Ты напряжена. Я понимаю. Подойди сюда.
Я медленно обернулась, мужчина стоял опершись на край стола и равнодушно смотрел на меня. Неужели, его вообще нельзя вывести из строя? Я имею ввиду, нельзя быть таким снобом двадцать четыре на семь, это просто невозможно. Если я и стараюсь скрыть настоящие эмоции то, блин, они все равно отражаются на моем лице, как бы я того не хотела. Мои глаза. Да, даже моя кожа может выдать чувства с потрохами. Может это у меня какие-то проблемы с контролем?
— Я могу остаться здесь на ночь, русалочка, но вижу, ты куда-то спешишь.
Я выпрямилась и поправила вздернутый край футболки, затем несмело шагнула вперед.
— Покончим с этим. Чего Вы хотите?
— И снова на «Вы», я чувствую себя старым.
— Не хочу переступать границу официальности. Говорите, что нужно и я пойду.
— Право твое. Но мы уже ее переступили. — Он взглянул на меня исподлобья, пока отделял какой-то лист бумаги от другого.
— То, что Вы. То, что Вы делали.
— Скажи это.
— Я даже не хочу это вспоминать.
И тут он сделал то, чего я никак не ожидала — запрокинул голову и рассмеялся. Я даже вздрогнула от неожиданности и, на мгновение показалось, будто этот смех может быть настоящим, и не важно, чем он вызван, но я ошиблась, потому что уже через секунду, как по щелчку, все встало на свои места.
— Прости, но мне, кажется, ты вряд ли об этом забудешь. До следующего раза, точно.
Что? Такое самомнение присуще либо полным идиотам, либо настоящим ублюдкам.
— Следующего раза не будет!
Я ринулась вперед, но затем резко притормозила, не желая быть к этому человеку ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. И если честно, после сегодняшнего, видеть мне его вообще больше не хотелось.
— Пойми меня правильно. Меня не интересует секс, в том смысле, в котором он может быть. С тобой. — Последнее он произнес особо четко, как бы намекая. Я не поняла, это сейчас оскорбление было? А вообще-то мне все равно! Даже в худшем сне в своей жизни я бы не легла с ним в постель. Вот. Конечно, самое отвратное то, что между ног все еще предательски ныло. Н.Е.Н.А.В.И.Ж.У. Да, именно так, прямо, заорать охота.
— Значит так. Или Вы открываете дверь, или я вызываю полицию. — Я вытащила старенький мобильник из заднего кармана штанов и сделала вид, будто набираю номер. И почему бы мне на самом деле это не сделать?
— Заполни это. — Он протянул мне лист бумаги и ручку, а я уставилась на все это, как дура.
— Вы издеваетесь надо мной?
— Отчего же?
— Я говорю, что полицию вызываю.
— Плевать я хотел на твою полицию. — Брюнет вырывает у меня телефон и демонстративно засовывает в карман своих брюк.
Я усмехнулась.
— Было бы плевать, не забирали бы телефон.
— Не будь глупой. Ты сама себе выстраиваешь препятствия. — Мужчина достал мобильник и протянул мне обратно, я поспешно его забрала и сунула в карман. Вряд ли полиция здесь поможет. А напугать не получилось.
А вообще-то у меня бурная фантазия. Может, это привычный взгляд этого парня, мол «смотри, я альфа-самец». Ага, альфа-дурак, ты. Я на такое не покупаюсь.
— Скажи мне, что тебя отвлекло, и мы продолжим этот разговор. Вернемся к пункту номер один: вранье.
И что я должна сказать? Соврать! Определенно. А если поймет? Я ведь совершенно не знаю, что это за человек, кроме некоторых странностей, которые уже успела заметить. Признаться, что готова была обнюхивать его до конца дня, как надоедливая собака или кошка, которую валерьянкой поманили?
— Если совру?
— То, о чем ты думала, стоит того, чтобы соврать?
— Возможно.
— Мне уже интересно.
Ага, интересно ему, а смотрит на меня как на еще один предмет интерьера в своем кабинете.
— Мне. — Я замялась. А мужчина ждал, и наверняка, заметил, как я от волнения с ноги на ногу начала переступать. Господь, почему я просто не могу сказать это? Ладно! — Мне стало любопытно, не используете ли Вы какие-либо феромоны в своем парфюме.
Боженька. Ну, все. Я зажмурила глаза и стояла, как вкопанная ожидая смеха или какой-либо стандартной реакции, но ее не последовало. Открыв один глаз, я заметила, что брюнет, как стоял у края стола со стаканом в руке, так в той же позе и остался. Ни одна жилочка на лице не дрогнула. Вот те на! Открыла второй глаз. Выпрямилась, когда стакан опустился на стол и тот, чьи руки его до этого держали медленно подошел ко мне.
Он примерно на две головы выше и мне пришлось приподнять свою, чтобы взглянуть в его лицо. Стальные глаза искали во мне что-то, чего я сама не знала и, возможно, никогда не узнаю. Он был словно робот, сделанный по особому заказу. Мне показалось ужасным, что в мою голову внезапно прокралась мысль, что я ненавижу его за этот взгляд. Это делает меня уязвимой. Если я здесь, почти вплотную прижатая к нему, стараюсь не делать глубоких вздохов, чтобы не выдать нарастающую панику и не утонуть в дурмане мускатного ореха с мятной примесью, то я бы не хотела, чтобы на меня смотрели, как на какую-то вещь. Это глупо! И мне должно быть плевать на таких, как он. ОСОБЕННО на таких, как он. Я привыкла уважать себя. Я привыкла полагаться только на себя и делать то, что считаю нужным. Мать Господня, и я снова закрыла глаза, и этот дьявольский запах, кажется, стал еще сильнее.
— О чем ты думаешь? — Голос прозвучал мягко, это было почти шепотом, и меня словно морской волной накрыло, такой теплой и приятно удушающей. Он мурлыкал, как кот, и это было так низко, но бархатно, как перышком по коже, только по сознанию. Я сглотнула ком. Часто я закрываю глаза, когда танцую в клубе, это дает возможность забыть о том, кто ты есть, наплевать на принципы. Впрочем, это работает всегда. Мне казалось, что так я могла бы больше, чем мне было дано.
— Вы дьявольски красивы. — Это было честно, но, тем не менее, я не произнесла это, как комплимент его самолюбию, надеюсь, он это понял.
— Мне нравится, что ты подумала, перед тем, как это сказать.
— Но. — Я распахнула глаза в тот момент, когда ощутила легкое касание пальцев на своей щеке.
— Пункт номер три: смущение.
Я все еще пялилась на него с каким-то недоумением и ужасом внутри себя, а может и снаружи, пока он легонько касался моего лица. Я бы хотела сказать, что ни капли не смущена, но о том, как горели мои уши, даже говорить не стоит. Мне кажется, я покраснела до кончиков пальцев в ногах, а мои Чеширские коты на ногтях сгорели от адского пламени. И смущало меня не то, что меня касался малознакомый мужчина, не то, что я позволяла себе думать и говорить, а то, что я оказалась посредственной, именно сейчас, в эту самую минуту. И что означают эти дурацкие пункты?
— Какой второй пункт? — Либо я снова прослушала, либо он был упущен.
Мы глазели друг на друга еще пару секунд, а затем мужчина резко убрал руку от моего лица и отступил на шаг.
— Раздевайся.
А вот тут меня будто из котла прямо в сугроб выкинули. Я попыталась заговорить, но язык не слушался даже, первые секундочки, я как рыба просто рот торопливо открывала.
— Ты глухая?
А теперь обратно в котел. Меня таким жаром обдало, что в ушах зазвенело. Что он вообще себе позволяет?
— Вы. Ты нравился мне больше, когда мы впервые встретились!
— Ты нравилась мне равносильно мало, как тогда, так и сейчас. Раздевайся.
— Даже не подумаю.
Я отступила на шаг, когда брюнет стал молча приближаться, а затем еще на один, а потом и вовсе побежала к двери.
— Не подходи. — Принявшись дергать ручку и крутить ее в разные стороны, я поняла, что дверь заперта. Но я не закрывала ее за собой! Сердце громыхало где-то в области горла, даже в ушах, я пыталась отдышаться, все еще держась за эту несчастную ручку, не оборачиваясь назад, хотя прекрасно слышала шаги.
— Замок автоматический. Открыть могу только я.
С идентификатором что ли? Да плевать я хотела!
Шаги приближались, а я продолжала бесполезно дергать ручку.
— Я закричу.
— Сколько угодно. Здесь никого нет, можешь орать, пока голос не сорвешь.
— Не приближайся. — Мой голос панически сорвался и руки задрожали, когда этот сумасшедший подошел сзади и грубо провел ладонями по моим бедрам, я дернулась, но было некуда. Зажата. Тупая. Сама себя загнала.
— Пункт номер четыре: страх.
— Что? — Я едва пискнула.
Мужчина наклонился ко мне ближе и втянул воздух где-то рядом с моим ухом, словно пробовал аромат моих волос. или кожи. Я ощущала его дыхание так близко, словно оно было прямо внутри меня, и его запах был повсюду, что теперь вместо того, чтобы его сохранить, мне хотелось облить себя спиртом, чтобы больше никогда не ощущать этот аромат.
— Ты меня боишься.
Он меня пугал. И это уже не было похоже на шутку. Я не истерила, но была на грани. Уговаривала себя успокоиться, вспоминала, что это всего лишь фирма, в которой я работала полгода, мой босс уважаемый человек. Но это не мой босс, это его сумасшедший брат!
— Ты маньяк?
— Мама в детстве не учила тебя не разговаривать с чужими дядями на улице, даже если ты врезаешься в дверь их автомобиля? — Шепнул он. — А, Ариэль?
— Это. Не. Мое. Имя. — Процедила я сквозь зубы и завела назад руку, чтобы нанести удар локтем, но обе мои руки тут же были перехвачены.
— О чем ты сейчас думаешь?
— О том, что ты больной.
— Нет. Еще. Ты сказала первое, что пришло в голову, это первый пункт. Подумай.
— Я хочу, чтобы ты отпустил меня.
— Еще.
— Я не знаю!
— В тебе столько невысказанности. — Его рука плавно переместилась на внутреннюю часть моего бедра, я попыталась высвободиться, вопя и брыкаясь, но теперь это был предел, потому что я окончательно оказалась прижатой к двери.
— Во всех смыслах. — Ладонь переместилась чуть выше и, я сжала ноги, как только могла. — Я сказал, что дам тебе работу, но также я сказал, что ты должна будешь пройти проверку. Я говорил это как раз в тот момент, когда ты восхищалась моим лосьоном.
— Мне не нужна такая работа. — Мой голос предательски дрогнул.
— Я плачу хорошие деньги. Большие деньги.
— Мне все равно.
— Ты не можешь уйти раньше времени, ты все еще должна мне за статуэтки.
— А ты не можешь взять все, что ты хочешь, если у тебя есть деньги. Твоя мать совсем не позаботилась о твоем воспитании?
Теперь он придавил меня своим телом так, что из меня чуть легкие не выскочили, аж ноги подкосились.
— Ты думаешь, я хочу тебя трахнуть?
Его язык едва коснулся моего уха, а ладонь нащупала то место между ног, которое я, к сожалению, не смогла проигнорировать, даже в такой мерзкой ситуации. Мне пришлось закусить губу, чтобы не издать ни звука, когда властные мужские пальцы нащупали клитор и с силой надавили на него. Блиин. Позор, Кира! Это просто омерзительно.
— Пункт номер пять: оргазмы.
Он надавил снова и, грубая ткань джинсов даже через трусы все делала хуже, лучше, но. Мать моя женщина! Я громко выдохнула. Не удержалась, когда настойчивость пальцев преобладала над здравым смыслом. Моим, между прочим! Нет, этому не бывать. Я снова дернулась, хотя понимала, что мои силы не шли ни в какое сравнение с этим мужчиной, мне просто хотелось избежать этого позора для самой себя.
— Тсс. — Горячий воздух от его дыхания скользнул от уха к шее, и томный баритон цеплялся клешнями за мой, пока еще оставшийся, рассудок. — Ты же не хочешь, чтобы я останавливался. — Теперь в голосе слышалась издевка, но он был все таким же приятным. И я не могла избавиться от этого дьявольского запаха, даже когда заставляла себя не дышать несколько секунд, чтобы собрать свой светлый разум по частям.
Пальцы брюнета скользили то влево, то вправо, затем по кругу, ускоряя темп, а затем наоборот, он делал это по издевательски медленно, и мне хотелось, чтобы эти маньяческие руки, оказались наедине с моей кожей, там, где вот-вот сейчас все полыхнет и взорвется. Я напрягла ноги, совершенно случайно, по реакции и, поняла, что это сделало все только более ощутимым. Мне захотелось крикнуть, даже выругаться, внизу живота было все на взводе, словно вот-вот что-то сумасшедшее должно произойти. Я закусила собственную руку, а второй схватилась за дверную ручку. Господь Всемогущий, я же говорила, что не лесбиянка. Но лучше бы была, иначе бы мне не хотелось, чтобы этот извращенец и возможный насильник делал это со мной, касался меня там. пусть даже через штаны, а я внутри от стыда сгорала, оттого, что хотела эти дьявольские пальцы ощутить везде, где только можно, и может быть не только пальцы. Я извращенка. Точно. Я долго думала, почему мой сексуальный опыт, пусть и дохленький, не был похож по ощущениям на те рассказы девчонок о каком-то оргазме, от которого будто даже ноги могут отказывать. Теперь все ясно. Я сумасшедшая. Этот урод, едва коснулся меня. Ну, ладно, не едва, но блин, через штаны, а я уже готова. Нет. Фу. Если такое получается только силой, я не хочу этого. Ну, то есть. Ох, Боже. Я чувствовала, как жар разливается по телу, как быстрые потоки электричества пробираются по каждой нервной клеточке, снова закусила руку, и чувствовала, что это не все, что должно быть что-то еще и оно сейчас очень близко.
— Ты все еще хочешь уйти отсюда? — Еще одно легкое дуновение горячего ветерка.
Рука прекратила движение, лишь на секунду, и я уже готова была к чему-то явно сумасшедшему, чтобы это продолжить, хоть и смелости мне всегда не хватало. Мужчина снова грубо нажал на пульсирующий комок нервов меж моих ног, а другой рукой вытащил мою изо рта, тем самым высвободив наружу громкий вздох.
— Я хочу, чтобы ты запомнила это, когда будешь уходить. Это мой тебе подарок за доставленные эмоции. А это небольшое наказание. За мои статуэтки. — Он лизнул мочку моего уха, и когда я подумала, что вот-вот распадусь на части в прямом и переносном смысле, когда искры готовы были сыпаться из глаз, этот. Он просто остановился. Ушел. Я вцепилась сильнее в дверную ручку, обеими руками, когда мои ноги подкосились. И я клянусь, что никогда так не злилась, буквально на всех. На этого мерзавца, и все же, наверное, больше всех на себя.
— Второй пункт. Ты его провалила.
Я все еще стояла у двери и тяжело дышала не в состоянии обернуться, от стыда, от злости, от чего-то еще, чего я так до конца и не познала.
— Знаешь, это даже хорошо, мне в удовольствие поработать над этим.
О каких пунктах он вообще говорит?!
Мне хотелось его убить в эту самую минуту, и прежде у меня никогда не возникало таких мыслей относительно кого-то. Теперь, понимаете, насколько я зла?
— Открой дверь. — Мое дыхание теперь в норме, но держать эмоции при себе — никто не отменял, я старалась говорить спокойно, насколько это возможно.
— Ты напряжена. Я понимаю. Подойди сюда.
Я медленно обернулась, мужчина стоял опершись на край стола и равнодушно смотрел на меня. Неужели, его вообще нельзя вывести из строя? Я имею ввиду, нельзя быть таким снобом двадцать четыре на семь, это просто невозможно. Если я и стараюсь скрыть настоящие эмоции то, блин, они все равно отражаются на моем лице, как бы я того не хотела. Мои глаза. Да, даже моя кожа может выдать чувства с потрохами. Может это у меня какие-то проблемы с контролем?
— Я могу остаться здесь на ночь, русалочка, но вижу, ты куда-то спешишь.
Я выпрямилась и поправила вздернутый край футболки, затем несмело шагнула вперед.
— Покончим с этим. Чего Вы хотите?
— И снова на «Вы», я чувствую себя старым.
— Не хочу переступать границу официальности. Говорите, что нужно и я пойду.
— Право твое. Но мы уже ее переступили. — Он взглянул на меня исподлобья, пока отделял какой-то лист бумаги от другого.
— То, что Вы. То, что Вы делали.
— Скажи это.
— Я даже не хочу это вспоминать.
И тут он сделал то, чего я никак не ожидала — запрокинул голову и рассмеялся. Я даже вздрогнула от неожиданности и, на мгновение показалось, будто этот смех может быть настоящим, и не важно, чем он вызван, но я ошиблась, потому что уже через секунду, как по щелчку, все встало на свои места.
— Прости, но мне, кажется, ты вряд ли об этом забудешь. До следующего раза, точно.
Что? Такое самомнение присуще либо полным идиотам, либо настоящим ублюдкам.
— Следующего раза не будет!
Я ринулась вперед, но затем резко притормозила, не желая быть к этому человеку ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. И если честно, после сегодняшнего, видеть мне его вообще больше не хотелось.
— Пойми меня правильно. Меня не интересует секс, в том смысле, в котором он может быть. С тобой. — Последнее он произнес особо четко, как бы намекая. Я не поняла, это сейчас оскорбление было? А вообще-то мне все равно! Даже в худшем сне в своей жизни я бы не легла с ним в постель. Вот. Конечно, самое отвратное то, что между ног все еще предательски ныло. Н.Е.Н.А.В.И.Ж.У. Да, именно так, прямо, заорать охота.
— Значит так. Или Вы открываете дверь, или я вызываю полицию. — Я вытащила старенький мобильник из заднего кармана штанов и сделала вид, будто набираю номер. И почему бы мне на самом деле это не сделать?
— Заполни это. — Он протянул мне лист бумаги и ручку, а я уставилась на все это, как дура.
— Вы издеваетесь надо мной?
— Отчего же?
— Я говорю, что полицию вызываю.
— Плевать я хотел на твою полицию. — Брюнет вырывает у меня телефон и демонстративно засовывает в карман своих брюк.
Я усмехнулась.
— Было бы плевать, не забирали бы телефон.
— Не будь глупой. Ты сама себе выстраиваешь препятствия. — Мужчина достал мобильник и протянул мне обратно, я поспешно его забрала и сунула в карман. Вряд ли полиция здесь поможет. А напугать не получилось.
