Чудачка

06.04.2020, 06:11 Автор: Юлия Фирсанова

Закрыть настройки

Показано 1 из 24 страниц

1 2 3 4 ... 23 24


Фирсанова Юлия
       Чудачка
       


       Аннотация


       Прозвища бывают разные: обидные, меткие, классные. Случается, прозвище становится судьбой. Кажется, странную девушку по имени Надежда с заурядной фамилией Последняя окрестили чудачкой не зря.
       Если все живое в мире видится черед призму цветов, запахов и вкусов, сложно притвориться обычной. А уж когда в жизни и с жизнью начинают происходить самые настоящие чудеса, то быть, как все, и вовсе оказывается невозможно. Зато сколько всего интересного, пусть и немного страшного происходит порой!
       


       
       Пролог. Тост и предложения


       
       На кухне одной обычной пятиэтажки
       
       - Как Надька твоя вышку окончила-то? - шел второй час обстоятельного женского разговора двух подруг.
       И что с того, что встречались они раз в полгода, а не созванивались по паре месяцев? От этого дружить не перестанешь, если есть сродство душ, если на соседних горшках в саду сидели и умудрились пронести симпатию сквозь года. Случалось всякое: ссорились, отбивали друг у друга поклонников, случайно рвали и сажали пятна на взятые поносить вещи. Но горшки, с которых все начиналось... Это такое дело, что на их фоне шмотки и мужики, которые, конечно же, все козлы, не котируются.
       Вера Анатольевна Последняя и Нина Игнатьевна Корочкина сидели на кухонном диванчике, прихлебывали ликер 'Бейлиз' (опустевшая бутылка кагора уже стояла у ножки стола). Закусывали спиртное сыром, шоколадными конфетками ассорти и трюфелями. Женщины периода 'к' и 'чуть за сорок', но очень неплохо сохранившиеся, трепались обо всем на свете. Зашла речь и о дочери Веры.
       - Надежда? - Вера качнула рюмочкой и удивленно хмыкнула. - С красным дипломом вышла.
       - Надька-а? - всерьез удивилась Нина и поправила на переносице очки.
       - Сама в шоке, - гордо согласилась подруга. - В школе с тройки на четверку едва переваливалась, а тут нате вам. Но ты ж знаешь мою, она всегда была...
       - С прибабахом, - с пьяной прямотой вставила Корочкина.
       - Сейчас говорят 'с нестандартным мышлением', - погрозила подруге пальцем Вера. - Я спросила у нее, чего так хорошо-то получилось, а она ответила, что в школе все время требовали подробно расписывать, как решаешь. А она не может, потому что цифрами этого не расписывается, но ответ-то видит верный. А в ВУЗе от нее с 'как' отстали, когда поняли, что не списывает, и пятерки пошли.
       - Молодца! У меня тост! - провозгласила Нина. - За Последнюю Надежду!
       - Все остришь, - незло хмыкнула Вера. - А вот выпьем! За дочку мою! За Последнюю Надежду!
       Рюмочки звякнули, конфетные фантики зашуршали. Нинка же спросила:
       - Устроила ее куда?
       - А, - досадливо отмахнулась Вера. - Пока Мироедова в отпусках, помогает мне с сортировкой бумаг для архива. Знакомых прозвонила. Сейчас сама знаешь, все хотят молодых, но с опытом. У Надьки даже трудовой пока нет. А чего, к вам ее хочешь взять?
       - У нас же Степаныч, - со вздохом напомнила Нина, откинувшись на спинку диванчика. - От него и мужики-то с железными нервами бегут, если не ко двору пришлись. Секретарей, как Ольгуня, его племяшка, со своим военным по переводу в Сибирь укатила, каждые три месяца меняем. Точно прокладки в бракованном кране. Хотя... Слушай! Если твоей Надьке только трудовая нужна? - чуть оживилась кадровичка. - Так я ее возьму - Бибиков Сашка, как ИО, приказ о приеме подмахнет запросто. Пару недель потрется, Степаныч из отпуска выйдет, разок-другой наорет, сама сбежит. Зато какой-никакой опыт работы и трудовая будет. Ну как, годится?
       - Чего ты у меня-то спрашиваешь? Надо у нее, - Вера встала, подошла к двери и крикнула: - Надь, к тете Нине работать пойдешь?
       Минуту-другую было тихо, а потом раздался звонкий голос:
       - Пойду! - и из комнаты выглянула худышка с блеклыми сероватыми волосами, наглой россыпью веснушек на длинноватом носике и забавно оттопыренными в верхней части раковины ушками. Походила она скорее на какого-то зверька, по недоразумению ставшего человеком, чем на обычную девушку. Красавицей Надю никто не назвал бы и спьяну, но ничего отталкивающего в ее внешности не было. Она просто выглядела иначе.
       Не может быть дерево подобно человеку и не к лицу растению равняться на людей. Другое оно! Вот так и Надежда Викторовна Последняя к категории хомо сапиенс принадлежала с большой натяжкой просто потому, что никаких иных 'сапиенсов' на Земле не водилось уже миллионы лет. А она почему-то появилась. К добру ли, к худу - кто ведает?
       
       Надька и сама давно поняла, что не похожа на других. Поначалу думала, ей только кажется и все притворяются, что не видят и не чувствуют так, как она. Потом, когда поняла, что не шутят, недоумевала, почему все остальные не такие. К счастью, мама Вера смеяться, таскать ее по врачам или пытаться сделать из дочери нормальную не стала, в отличие от папы. Виктор выходок дочки не выдержал и сбежал, когда той едва минуло полтора года, оставив им небольшую трехкомнатную квартирку.
       Так и росла Последняя Надежда под крылышком у матери, которая, как только уяснила, что дочка понимает слова, сказала: 'Надюшка, быть как все любой дурак сможет. А тебе на роду иное написано! Будь собой!'
       Позиция ли матери, или собственный немного флегматичный склад характера помог, но Надежда себя моральным уродом не считала. Приняла свою инаковость с легким сердцем. Нет, как флагом на баррикадах не размахивала, но почти гордилась школьным прозвищем 'Надька-чудачка'. Ей казалось естественным видеть вкус и запах в цвете, воспринимать речь и всех окружающих картинками-образами, а любые решения, от рецепта супа до математической задачки, искать в сплетениях ассоциаций-символов. Ну и пусть чудачка, зато ей было ужасно интересно жить!
       
       
       Спустя полгода
       
       Степаныч, он же Гаврилов Геннадий Степанович - генеральный директор и по совместительству единственный (пятьдесят процентов у супруги) акционер одной весьма крупной производственной фирмы, хитро, с превосходством поглядывал на друга. Вадим же умащивался в кресле с явным недоумением на лощеной физиономии.
       Он же, поерзав и расстегнув одну пуговицу на пиджаке, заговорил первым. Не выдержал!
       - Это и есть твое сокровище - Наденька? Ген, я все, конечно, понимаю, о вкусах не спорят, но у нее не то что взглянуть, даже подержаться не за что. Неужто в делах такая профи?
       - Сейчас, погоди, - подмигнул Степаныч.
       Дверь в кабинет приоткрылась. Внутрь скользнула худенькая фигурка с подносом. Беззвучно встали на столешницу чашки. Одна с крепким кофе без сахара, вторая с чашечкой подогретых сливок, третья с зеленым чаем, распространяющим аромат бергамота. Чаем не из висельника-пакетика, а хорошо заваренным листовым. Рядом легла папка с бумагами, и странная девушка растворилась за дверью.
       Степаныч с видимым удовольствием пригубил чай, Вадим задумчиво оглядел свои чашки. Именно так он и предпочитал пить кофе, доливая горячие сливки сам, по вкусу.
       - Ну... инструкции она у тебя хорошо исполняет, - долив толику сливок и сделав первый глоток, нехотя согласился собеседник. - Но все ж...
       - Я ничего ей не говорил, вообще не предупреждал, что сегодня из командировки возвращаюсь, она у меня по завтрашнее число, - небрежно бросил Степаныч.
       - Значит, слушать и собирать информацию хорошо умеет, - поставил очередной плюс странной секретарше Вадим. Но некоторое пренебрежение того, кто внешнюю эстетику ценит не меньше внутреннего содержимого, в интонациях мужчины чувствовалось.
       - И не сообщал никому, что с тобой в офис подъеду, - добил собеседника Гаврилов.
       - Тогда как? - вскинул брови в легком изумлении Вадим и почесал когда-то перебитый нос.
       - Не знаю, но я Надьку ни на кого не променяю! Видел бы ты, как она Ерофеева из офиса вытурила! - Степаныч мечтательно прижмурил глаза. - Сказка! И ведь ни единого грубого слова! Только чай с мелиссой, кокосовые печенья и ангорский свитерок!
       Вадик поспешно оставил чашку с кофе на стол и согнулся от хохота. Так тонко ударить по невозможно прилипчивому жулику-аллергику, ухитрившемуся как-то нагреть старых приятелей на нехилую сумму, - о, это надо было суметь!
       - Где ты ее такую откопал? - отсмеявшись, выдал старинный друг вопрос.
       - Нинка, кадровичка моя, по знакомым отыскала, - раскололся Гена.
       - Там еще такой красотули не завалялось? - как бы небрежно уточнил Вадим.
       - Не, Надька одна такая, - гордо задрал нос обладатель уникальной помощницы. - Да и я хорош, жук, - поначалу-то тоже не понял, какое сокровище захапал. Орал на нее, думал, уйдет. А она мои вопли выслушает, кивнет и сделает, как надо. Не как я просил, а как надо, Вадь! Я ей велел договор срочный отправить, а она забыла. Так на следующий день такое о партнерах узнал, что хоть самому за курьерами беги, бумаги перехватывай. Иначе потом на судах разоришься! А она его не отправила! Тогда ей первую премию выписал и орать перестал. Да и не действует на нее ор. Ты вопишь, а она на тебя как на пса брехливого смотрит с эдаким задумчивым интересом. Самому неловко становится. Бухи ее обожают. Как какой отчет не сходится, они ей пачку на стол: Надь, где ошибка, глянь? Она им пальцем наугад куда-нибудь тыкнет - бегут пересчитывать! И ведь ни разу не ошиблась!
       - Повезло тебе, - с откровенной завистью резюмировал собеседник, чья секретарь хоть и обладала модельными формами и двумя корочками о высшем образовании, столь выдающимися сверхъестественными талантами похвастаться не могла.
       


       
       Глава 1. Странный презент


       
       Уютная приемная, наполненная тихим жужжанием офисной техники, содрогнулась от грохота входной двери, синхронного гула медной чеканки над притолокой и громовых раскатов начальственного голоса:
       - Надюшка, я вернулся!
       - Добрый день, с приездом! - улыбнулась Надя шефу, не поднимаясь из-за стола и не прекращая подкалывать в папку свежие договоры, поступившие от клиентов и подрядчиков.
       - А чай, Надюш? - обиженно надул губы мужчина, видя, что ассистентка не спешит ему навстречу.
       - На столе, еще горячий! И печеньки соленые поставила, папка с документами на подпись слева. Там то, что срочно. В лотке вторая. Может подождать, - отчиталась девушка, продолжая педантичную упаковку договоров в файлы и папки.
       Степаныч довольно хмыкнул:
       - Отлично! - и, шлепнув портфель на край стола помощницы, защелкал замком:
       - Тогда держи тебе маленький сувенир от немецких буржуев! Будешь им минералку открывать!
       Шеф запустил руку в портфель и хлопнул на стол, прямо на файл с контрактом миллионов эдак на тридцать, серый комок грязи, засохшей до состояния бильярдного шара.
       Надя заинтересованно скосила глазки на «подарок», приподняла одну бровку и констатировала:
       - Спасибо, Геннадий Степанович, но я не уверена, что справлюсь с открыванием бутылок этим...
       - Почему? - удивился шеф, только теперь опустил взгляд на стол и ругнулся. В переводе с истинно русского языка производственников это значило: «Че за фигня?»
       Похоже, начальник вовсе не собирался презентовать Надежде окаменевший прах земли немецкой.
       Продолжая сердито пыхтеть, босс вторично запустил пятерню в портфель и вытащил из него маленький красивый пакетик с фирменным логотипом. Лично открыл и таки достал из него не новый тяжелый образец зарубежной почвы, а брелок-открывашку с видами городов, красиво упакованный в коробочку с прозрачным верхом. Следом показалась на свет картонка с фирменным шоколадом.
       - Ума не приложу, как эта дрянь в пакете оказалась? Если только… Ну, конечно! То-то у моего кресла в зале ожидания какой-то хиппи вонючий крутился. Дреды на башке, травкой попахивал. Его работа! Ну попадись он мне где! - крупный кулак шефа сжался, наглядно демонстрируя перспективы награды для шутника. - Отправь Надюшка эту дрянь в мусорку! Вдруг заразно? Хорошо еще, ты все в файлах держишь, бумаги не запороли!
       Бурча себе под нос что-то о долбанутых укуренных придурках, Степаныч потопал в рабочий кабинет. Надя осторожно потрогала пальчиком комок грязи. Почему-то ей совсем не хотелось его выбрасывать. Не может комок противной грязи сыпать сиреневыми искорками и приятно греть руку! Положив неизвестный объект в пустой файл вместо пакета, девушка спрятала его в нижний ящик стола, чтобы хорошенько осмотреть после рабочего дня. А шоколадку распечатала и положила на краю стола. Пусть любой желающий угостится! Правда, для мамы кусочек отломила, завернула в салфетку и убрала в сумочку. Вдруг ей интересно попробовать будет?
       Едва спрятала загадочный заграничный презент, забулькал селектор и посыпались привычные задания от Степаныча: соедини, распечатай, вызови на ковер и так далее и тому подобное…
       Серый комок грязи ни сразу, ни потом на помойку так и не отправился. Надя привычно проигнорировала ложное указание шефа. Файл со странной зарубежной грязью пролежал в ящике все семь часов. Девушка дождалась конца рабочего дня, когда семейный народ разбежался по магазинам и домам, а молодежь гулять, ловя последние теплые деньки. Тогда-то чудачка и приступила к реализации задуманного. Засохшую корку грязи Надюшка раздолбила молотком из подсобки на старом рекламном проспекте прямо на полу за своим креслом. Корка раскололась, как скорлупа ореха, выпуская странное содержимое. Его девушка осторожно отмыла в раковине под теплой водой.
       Теперь Надежда сидела за столом вместо того, чтобы ужинать дома с мамой, и крутила в пальцах теплый, приятный на ощупь предмет. Для нее он мягко переливался фиолетовым. Для все остальных, как давно уже привыкла Надя, безделушка, скорее всего, ничем от заурядной поделки не отличалась. Обычная побрякушка, каких в любом сувенирном магазинчике масса.
       В вечерней тишине приемной девушка любовалась подвеской из темного металла. Кинжал, прялка или большая игла – непонятно, что именно, вплавленная в солнце с танцующими протуберанцами лучей. Эти символы были сплетены воедино столь органично и перетекали один в другой, что невозможно было представить украшение вне этой целостности.
       Теплый, светящийся металл, слишком тяжелый для серебра, уютно лежал на ладони, его пребывание в пальцах казалось удивительно уместным и правильным. А еще более правильным, как ощутила Надежда, стало бы другое. Девушка расстегнула цепочку с черепашкой из серого кошачьего глаза и прицепила на нее «солнечное веретено-иглу». Тяжелое украшение легло на грудь, принося чудесное умиротворение. Рядом или где-то в невообразимом далеко раздался умиротворенный удивительно разноголосый вздох, слившийся со вздохом Нади.
       - Наконец-то ты нашлась!/Отыскалась!/Явилась!
       - Я не терялась, - резонно возразила девушка, никогда не блуждавшая даже в лесу при даче, не то что на городских улицах. Она всегда знала нужную дорогу, даже если впервые оказывалась в каком-то месте. Видеть путь и знать местность – это ведь совершенно разные разности. Но даже любимая мама никак не могла ничего понять из объяснений дочки. Хорошо хоть, не считала чокнутой и принимала такой, как Надька была.
       - Нашлась для нас, - последовало немедленное уточнение с последующим разноголосым продолжением: – Ты согласна работать на нас?/ Ты принимаешь свой путь/ служение/судьбу?
       - А можно подробности? – уточнила Надя, скорее ради того, чтобы продлить ощущение льющегося на нее тепла и радужного света, нежели потому, что ее действительно интересовали какие-то фантастические подробности беседы с незримым, но ощутимым собеседником.
       

Показано 1 из 24 страниц

1 2 3 4 ... 23 24