- Может, количество в качество по чуть-чуть переходит? Ключ от узилища как-то этому способствует во взаимодействии с вами, а вас все больше в ассортименте? – пожала я плечами. Я ж не маг ни разу и никаким боком, только много читала всякого разного, потому и предположила первое, что в голову взбрело.
- Возможно так, но может и нет, - ушел от четкого ответа Реос, потом подступил ко мне вплотную и снова схватил за лицо, поворачивая так, чтобы видеть шрам, и цокнул языком, заключив:
- Этой магии, что витает вокруг, пропитывает суть предметов и живого, стало больше и в тебе. Чувствуется точнее. И ты меняешься. Твой запах, Гилселай прав, становится иным, шрам уменьшается, цвет глаз изменился.
- Неужели? – я удивилась, так удивилась.
Сразу включила яркую лампу над зеркалом, чтобы разглядеть получше. У меня же нет соколиной зоркости всяких бессмертных и привычки изучать себя под микроскопом каждое утро и вечер. Смотрела долго, фэт не вмешивался. Сразу понятно, умный мужчина. Лезть между женщиной и зеркалом без крайней на то необходимости не следует никому, если ты, конечно не бессмертен на сто процентов и с гарантией.
Что ж, результат обследования подтвердил правоту главного фейри. Мой шрам, на который когда-то родители почти безрезультатно извели кучу специальных и весьма дорогих мазей, без всяких медицинских примочек изрядно уменьшился. Он перестал быть таким широким и глубоким, скорее теперь напоминал легкий белый декоративный росчерк от виска к глазу. И выглядел почти красиво.
Оставив в покое шрам, с которым смирилась давно, как с дождями по осени, я переключилась на другие детали. Серо-зеленые глаза мои, цвета стандартного, неопределенно-невзрачного, теперь стали более насыщенного оттенка, чем-то отдаленно напоминающего мох, появились едва различимые тонкие светло-серые лучики. Это чуть-чуть напоминало глаза Райхо. Но у него, конечно, были куда эффектнее.
Волосы как были русыми, так и остались, только у корней чуть посветлее стали. Но это мне вполне могло привидеться. Я же замеров не провожу каждодневных. Не лысая, не грязная – вот и отлично. Чего на себя смотреть, когда вокруг есть много чего другого, куда более интересного?
В целом, если не приглядываться пристально, у меня вроде как ничего и не поменялось, а если толком всмотреться, то разница становится заметна. Но те, кто видит меня день за днем, точно ее не найдут. Люди, в отличие от фейри, очень невнимательны к другим. И это к лучшему, потому что как объяснить случившуюся модернизацию, я пока не представляла. А выдумывать что-то про шлифовку кожи и декоративные линзы не хотелось. Я хоть и не фейри, но лгать тоже не люблю. Конечно, патологическая честность - это тоже не норма, но и брехня ради брехни отвратительна. В общем, почему со мной такое произошло точно непонятно, но ясно одно – виной тому близкое присутствие волшебных нечеловечков.
Спохватившись, что еще одну мелочь не уточнила, спросила у фэта:
- Ты говорил про запах. Что поменялось? Я ничего не чувствую.
Это, конечно, не удивительно. Когда чем-то надушился, свой собственный аромат сильно чувствуешь лишь первые несколько секунд, а потом он словно с телом сливается и не различить. Если только специально пытаться нюхать и не себя, а вещи с тела. Люди частенько с одеколонами и духами как раз из-за этого перебарщивают. Брызнулись раз, другой, третий, сами принюхались и готовы в четвертый облиться. А что потом все окружающие ртом станут дышать, во внимание не принимают. Всякие парфюмы случаются, ценник на флакончике не показатель. И реакция на них тоже разная бывает. К нам в библиотеку одна молодая мамочка с чадом по весне ходила, так от ее духов (коллеги говорили, что дюже модных!) у меня серьезно перехватывало дыхание, и нападал страшный чих. Приходилось спасаться бегством в соседний отдел, а потом срочно проветривать помещение.
Я, к примеру, духами вообще не пользуюсь, хватает легкого запаха парфюмированного геля для душа. Для меня он до вечера ощущается, и ничем перебивать и смешивать не стремлюсь. Потому и удивилась, когда фейри про изменившийся аромат заговорил. Откуда ему взяться?
- Родниковая вода и первоцветы, теперь мы чувствуем их ясно, - конкретизировал Реос и даже чуть заметно улыбнулся. Запах ему, что ли, понравился? Хотя, соглашусь, после вони технической с улиц города, которая даже человека порой до обморока довести может, первоцветы и вода однозначно предпочтительнее.
- Цветы с аш-два-о? Странно, но и ладно, что не навоз или бензин, - пожала я плечами, плюнула на все загадки и отправилась мыть голову.
Когда-то слышала шутливый совет: «Если не знаешь, что делать, помой голову!». Пока еще тепло, феном себя можно не мучить, густоты моя шевелюра невеликой, потому сохнет быстро. Заодно глянула на ноги и подмышки. Вроде как кустов там не наросло. Хотя насчет подмышек немного странно, пару дней назад в душе под пальцами чувствовала, что чуть-чуть колется. Но значит показалось. Не могли же начавшие расти волосы назад втянуться или дружно выпасть? А если бы мне кто их выщипывать начал якобы незаметно, орала бы так, что живые позавидовали бы мертвым.
С эпиляцией у меня вообще не срослось. Даже на ногах, не то, что в зоне бикини, не могу ни волоска дернуть без крайней на то необходимости. Дашка-то запросто, а я только кремом удаляю лишнее. Брить, понятное дело, тоже не мое, если не желаю саму себя покалечить до смерти легким движением корявых рук. Пары раз экстренного использования бритвенного станка вместо привычных средств хватило на всю жизнь, больше не пробую. Мясо с кровью я даже в качестве отбивной не жалую. Так что никакой эпиляции! Только мирная депиляция специальным кремом. О современных методах думать тоже побаиваюсь. Это бритвой я только порезаться могу, а вдруг с лазером что случится в обход тысячи гарантий безопасности от производителей. Зная свою везучесть, предположу запросто тысячу и один вариант таких травм, что любой сидх со своим красным «лазерным» мечом от зависти помрет, не сходя с места.
Кстати, о мясе и прочем. После душа резко захотелось есть. Томатного сока и жареной свинины. Верный признак того, что надо гемоглобин повышать. Что-то мне слишком часто стали кровопускания устраивать всякие сказочные существа. И ведь ни одного вампира в коллективе, а кровь регулярно выжимают то по одному поводу, то по другому.
Потому вытащила я из холодильника открытую банку с томатным соком, а из морозильной камеры отбивную в индивидуальном пакетике. Стакан с соком оставила на столе, мясо бросила в теплую воду. Пока мелкие дела переделаю, продукты до нужной кондиции дойдут.
Молоток для мяса у меня, между прочим, деревянный. Вот им пока себе ничего не покалечила. Нет, у меня, конечно, все впереди, но все-таки дерево безопаснее металлических инструментов. Отбила мясо, посолила, поперчила и сунула в аэрогриль. С наслаждением пригубила томатный сок.
Ни одна остроухая вредина не явилась, чтобы заявить, как неаппетитно воняет мой ужин и тем, возможно, спасла себя от знакомства с молоточком.
В комнате меня ждали. Ощущалось смесь предвкушения и напряжения, витающая в воздухе. Все-таки последний член райдэля остался в узилище и есть шанс достать именно его, а не очередного «не того». Надеюсь, он действительно там есть, а не помер ненароком и не был изъят врагами, тогда будем мы всяких тварей без пары тягать до морковкиного заговенья просто потому, что не можем нашарить нужного.
Гилселай снова принюхивался, но еще и кривился. Зуб даю, чуял съеденное мясо не лучшего на его нюх качества. Пусть кривится, у меня тут личного леса и полей для охоты нет, чтобы поймать свежатинку.
Хотя, слышала мнение, что мясо диких зверей куда менее вкусно, чем домашних животинок. Жесткое оно, специфический аромат имеет и требует долгой специальной обработки. Я только зайчатину как-то пробовала у родителей. Поделился хороший папин знакомый. Мне с непривычки совершенно не понравилось. Потому вторую порцию с удовольствием слопал брат, для которого два слова «мясо» и «невкусное» в одном предложении рядом отродясь не стояли.
Так что, я понимаю неприятие фейри. Они привыкли к другим блюдам, и уж точно их повара, столетиями пестующие свой дар, куда искуснее меня неумехи. Я даже по человеческим меркам кулинар хреновый. Делать делаю, но готовить не люблю. Просто на полуфабрикатах жить еще хуже, чем питаться тем, что сотворила сама.
- Насытилась и готова стать проводником нашей силы? – опять нарушил личное пространство Гилселай, практически носом зарываясь в мои волосы и втягивая аромат. Не драться же? Сама люблю этот ополаскиватель! И сейчас он просто нюхает, а не пытается как-то провоцировать и что-то продемонстрировать из области мужских заигрываний. В этом плане фейри равнодушен, как бревно, его сейчас лишь ритуал и узилище волнуют.
Вместо ответа я подошла к шкафу и положила руку на камешек-ключ. Члены райдэля выстроились рядом. Иных на сей раз Квадэ задействовать не стал, чтобы цель поиска была устойчивее. Наверное, не желал поймать на удочку какого-нибудь фомора номер два или иных узников, размещенных в узилище по политическим причинам. Может, именно из-за провесника в коллективе выдергивателей вчера фомор случился? Дикое, но «симпатишное» после преобразования создание.
Почему-то в этот раз я не только чувствовала, как через меня проходит энергия-удочка, но и что ищет эта удочка конкретного фейри. Ищет, находит и тянет за собой, попутно цепляя что-то, именно что-то, а не кого-то другого, по неизвестному принципу.
На ковер рухнула ярко-зеленая вспышка, преобразуясь в очередное изящное создание мужского пола, но с хитромудрой прической из кучи переплетенных, как сети длинных косиц.
Следом градом посыпалось иное: куча бижутерии, оружие в ножнах и без, всякие аксессуары - галантерея. С паузой на обработку информации до меня дошло, что никакой бижутерии тут нет, только драгоценные камни, серебро и иные металлы, о которых не ведают люди. Это из узилища возвращались к владельцам их личные вещи, изъятые при заключении.
Их тут же начали оперативно разбирать. Свое-то каждый точно мог опознать и надеть. Причем, любопытно, надетые вещи частью так и оставались на теле видимыми и дополняли образ – вроде пояса, перевязи или браслета, а частью исчезали, стоило им оказаться на носителе. Наверное, прятались какие-нибудь магические и очень личные штучки не для сторонних глаз. Довольные возвращением имущества фейри весело щебетали. Райхо с бесконечной нежностью что-то вплетал в волосы Иссель.
У головы Ливелина Фейсаль положила музыкальный инструмент. Это была какая-то дикая смесь гитары и арфы, выполненная то ли из разных пород деревьев (уж больно сильно они разнились оттенками), то ли из очень непривычной древесины фейринского экзота. Вполне вероятно, на Земле и не существовало аналога такого инструмента, а значит, оно и не имело названия.
- Хорошо, что сиаль тоже вернулся, - довольно констатировал Гилселай. – С ним Райхо и Ливелину проще плести вязь путей и врат.
- Как скажешь, - согласилась я, вспоминая, что петь а капелла вообще-то очень сложно, куда сложнее, чем с поддержкой музыки. Значит, эта гитаро-арфа зовется сиаль. Красиво!
Обернувшись к призрачному фейри, я удивленно выпалила:
- А зачем ты с собой такое сотворил?
На меня смотрел в чем-то похожий на Гилселая, но какой-то очень усредненный красавчик фейри. Длинные волосы, яркие глаза, ровные, как по циркулю, брови, правильные черты. Все как надо, но до того неприятно от этой усредненной прелести, что так и тянет поморщиться.
- Что тебе не по нраву в моем облике? – нехорошо прищурился фейри.
- Только то, что он не твой, - пожала я плечами. – Но если ты так маскируешься, то все понятно. Я уже говорила, что мне нравится, как ты выглядишь по-настоящему. Маска раздражает несоответствием.
- А вот это не раздражает? – яростно сдернув с уха какую-то невидимую до момента контакта с пальцами сережку, прошипел Гилселай, безумно сверкая глазами.
Вот теперь, когда передо мной снова было потрясающе-интересное в своей асимметричности лицо, я сразу успокоилась, источник недовольства исчез.
- Не-а, повторюсь, ты ужасно неправильный, но и одновременно страшно притягательный в своей неправильности, так и хочется глазеть, как на лабиринты и лестницы Эшера, - улыбнулась я.
- Докажи! – потребовал Гилселай, нагнувшись ко мне. И ничего не сказал больше, вот только кривого ритуала покровительства вполне хватило, чтобы понять, что именно он хочет.
«Докажи»? Провокатор ушастый! А как? Все, конечно, заняты своими безделушками, но фэт ничего из виду не упускает и с явным неодобрением на призрачного гада косится! Только почему-то дает ему возможность действовать, а не приказывает свалить куда-нибудь в туман и не докучать растерявшейся девушке. И Фейсаль молчит, на личике невозмутимая улыбочка играет, только внутри-то все бурлит, рычит от ревности и сознания собственного бессилия. Она Гилселая коснуться не может, как бы ни пыталась. А он уже от тактильного голода на любое безумство готов и… не уверена, но, кажется, он еще и какой-то невысказанный приказ или задачу выполняет. Не разберу целей, все так запутанно. И что мне делать? Он же не отстанет!
Ай, ладно, я подняла руку и с силой впилась в верхний кончик острого уха ногтями. Сам призрачный безумец еще сильнее нагнулся, подставляясь! А спустя несколько секунд протяжно выдохнул и сполз к моим ногам мятой грудой. Гилселай не орал и не трясло его только потому, что от наплыва ощущений почти вырубило. Меня и саму потряхивало откатом его душевной бури. Потому, пока все заняты или демонстративно делают вид, что заняты, я смылась из комнаты. Сегодня впервые за все время явления фейри в квартире закрыла дверь в спальню на защелку-фиксатор. Остроухих я не опасалась, а вот себя… Пусть без меня вещи разбирают. Каша есть, салат тоже. А не хватит, Иссель еще станцует, вырастит.
Последний член райдэля вышел из узилища. Значит, команда полная. Им пора собираться в путь. Все, что я могла, сделала. Как-там по Шиллеру, «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить»? Теперь они должны уйти в Холмы, отыскав дорогу. Для меня чудо заканчивается, а для фейри начинается свой путь, на котором для меня места нет.
Ночью спала странно, в голове звучала какая-то нездешняя музыка – созвучия без слов и на ее волнах покачивалась душа, а под веками распускались причудливые видения из цветов, узоров, смешения невообразимых красок. Это было прекрасно и щемящее тоскливо. Почему-то во время сна у меня заболела рука, будто ее порезали чем-то острым очень глубоко. Но боль исчезла, как и переливы абстрактных снов и музыка.
А утром я села на кровати, пошатнувшись от резко накатившей слабости. Шум в ушах, черные точки перед глазами и туман в голове выдали оптом в качестве бонуса. Странно! Солнышко, я бросила взгляд в окошко, светило вовсю, совсем не по-осеннему отталкивая жалкие тени редких облачков, а меня штормило так, будто резко поменялось давление и надвигается сильная гроза.
- Возможно так, но может и нет, - ушел от четкого ответа Реос, потом подступил ко мне вплотную и снова схватил за лицо, поворачивая так, чтобы видеть шрам, и цокнул языком, заключив:
- Этой магии, что витает вокруг, пропитывает суть предметов и живого, стало больше и в тебе. Чувствуется точнее. И ты меняешься. Твой запах, Гилселай прав, становится иным, шрам уменьшается, цвет глаз изменился.
- Неужели? – я удивилась, так удивилась.
Сразу включила яркую лампу над зеркалом, чтобы разглядеть получше. У меня же нет соколиной зоркости всяких бессмертных и привычки изучать себя под микроскопом каждое утро и вечер. Смотрела долго, фэт не вмешивался. Сразу понятно, умный мужчина. Лезть между женщиной и зеркалом без крайней на то необходимости не следует никому, если ты, конечно не бессмертен на сто процентов и с гарантией.
Что ж, результат обследования подтвердил правоту главного фейри. Мой шрам, на который когда-то родители почти безрезультатно извели кучу специальных и весьма дорогих мазей, без всяких медицинских примочек изрядно уменьшился. Он перестал быть таким широким и глубоким, скорее теперь напоминал легкий белый декоративный росчерк от виска к глазу. И выглядел почти красиво.
Оставив в покое шрам, с которым смирилась давно, как с дождями по осени, я переключилась на другие детали. Серо-зеленые глаза мои, цвета стандартного, неопределенно-невзрачного, теперь стали более насыщенного оттенка, чем-то отдаленно напоминающего мох, появились едва различимые тонкие светло-серые лучики. Это чуть-чуть напоминало глаза Райхо. Но у него, конечно, были куда эффектнее.
Волосы как были русыми, так и остались, только у корней чуть посветлее стали. Но это мне вполне могло привидеться. Я же замеров не провожу каждодневных. Не лысая, не грязная – вот и отлично. Чего на себя смотреть, когда вокруг есть много чего другого, куда более интересного?
В целом, если не приглядываться пристально, у меня вроде как ничего и не поменялось, а если толком всмотреться, то разница становится заметна. Но те, кто видит меня день за днем, точно ее не найдут. Люди, в отличие от фейри, очень невнимательны к другим. И это к лучшему, потому что как объяснить случившуюся модернизацию, я пока не представляла. А выдумывать что-то про шлифовку кожи и декоративные линзы не хотелось. Я хоть и не фейри, но лгать тоже не люблю. Конечно, патологическая честность - это тоже не норма, но и брехня ради брехни отвратительна. В общем, почему со мной такое произошло точно непонятно, но ясно одно – виной тому близкое присутствие волшебных нечеловечков.
Спохватившись, что еще одну мелочь не уточнила, спросила у фэта:
- Ты говорил про запах. Что поменялось? Я ничего не чувствую.
Это, конечно, не удивительно. Когда чем-то надушился, свой собственный аромат сильно чувствуешь лишь первые несколько секунд, а потом он словно с телом сливается и не различить. Если только специально пытаться нюхать и не себя, а вещи с тела. Люди частенько с одеколонами и духами как раз из-за этого перебарщивают. Брызнулись раз, другой, третий, сами принюхались и готовы в четвертый облиться. А что потом все окружающие ртом станут дышать, во внимание не принимают. Всякие парфюмы случаются, ценник на флакончике не показатель. И реакция на них тоже разная бывает. К нам в библиотеку одна молодая мамочка с чадом по весне ходила, так от ее духов (коллеги говорили, что дюже модных!) у меня серьезно перехватывало дыхание, и нападал страшный чих. Приходилось спасаться бегством в соседний отдел, а потом срочно проветривать помещение.
Я, к примеру, духами вообще не пользуюсь, хватает легкого запаха парфюмированного геля для душа. Для меня он до вечера ощущается, и ничем перебивать и смешивать не стремлюсь. Потому и удивилась, когда фейри про изменившийся аромат заговорил. Откуда ему взяться?
- Родниковая вода и первоцветы, теперь мы чувствуем их ясно, - конкретизировал Реос и даже чуть заметно улыбнулся. Запах ему, что ли, понравился? Хотя, соглашусь, после вони технической с улиц города, которая даже человека порой до обморока довести может, первоцветы и вода однозначно предпочтительнее.
- Цветы с аш-два-о? Странно, но и ладно, что не навоз или бензин, - пожала я плечами, плюнула на все загадки и отправилась мыть голову.
Когда-то слышала шутливый совет: «Если не знаешь, что делать, помой голову!». Пока еще тепло, феном себя можно не мучить, густоты моя шевелюра невеликой, потому сохнет быстро. Заодно глянула на ноги и подмышки. Вроде как кустов там не наросло. Хотя насчет подмышек немного странно, пару дней назад в душе под пальцами чувствовала, что чуть-чуть колется. Но значит показалось. Не могли же начавшие расти волосы назад втянуться или дружно выпасть? А если бы мне кто их выщипывать начал якобы незаметно, орала бы так, что живые позавидовали бы мертвым.
С эпиляцией у меня вообще не срослось. Даже на ногах, не то, что в зоне бикини, не могу ни волоска дернуть без крайней на то необходимости. Дашка-то запросто, а я только кремом удаляю лишнее. Брить, понятное дело, тоже не мое, если не желаю саму себя покалечить до смерти легким движением корявых рук. Пары раз экстренного использования бритвенного станка вместо привычных средств хватило на всю жизнь, больше не пробую. Мясо с кровью я даже в качестве отбивной не жалую. Так что никакой эпиляции! Только мирная депиляция специальным кремом. О современных методах думать тоже побаиваюсь. Это бритвой я только порезаться могу, а вдруг с лазером что случится в обход тысячи гарантий безопасности от производителей. Зная свою везучесть, предположу запросто тысячу и один вариант таких травм, что любой сидх со своим красным «лазерным» мечом от зависти помрет, не сходя с места.
Кстати, о мясе и прочем. После душа резко захотелось есть. Томатного сока и жареной свинины. Верный признак того, что надо гемоглобин повышать. Что-то мне слишком часто стали кровопускания устраивать всякие сказочные существа. И ведь ни одного вампира в коллективе, а кровь регулярно выжимают то по одному поводу, то по другому.
Потому вытащила я из холодильника открытую банку с томатным соком, а из морозильной камеры отбивную в индивидуальном пакетике. Стакан с соком оставила на столе, мясо бросила в теплую воду. Пока мелкие дела переделаю, продукты до нужной кондиции дойдут.
Молоток для мяса у меня, между прочим, деревянный. Вот им пока себе ничего не покалечила. Нет, у меня, конечно, все впереди, но все-таки дерево безопаснее металлических инструментов. Отбила мясо, посолила, поперчила и сунула в аэрогриль. С наслаждением пригубила томатный сок.
Ни одна остроухая вредина не явилась, чтобы заявить, как неаппетитно воняет мой ужин и тем, возможно, спасла себя от знакомства с молоточком.
В комнате меня ждали. Ощущалось смесь предвкушения и напряжения, витающая в воздухе. Все-таки последний член райдэля остался в узилище и есть шанс достать именно его, а не очередного «не того». Надеюсь, он действительно там есть, а не помер ненароком и не был изъят врагами, тогда будем мы всяких тварей без пары тягать до морковкиного заговенья просто потому, что не можем нашарить нужного.
Гилселай снова принюхивался, но еще и кривился. Зуб даю, чуял съеденное мясо не лучшего на его нюх качества. Пусть кривится, у меня тут личного леса и полей для охоты нет, чтобы поймать свежатинку.
Хотя, слышала мнение, что мясо диких зверей куда менее вкусно, чем домашних животинок. Жесткое оно, специфический аромат имеет и требует долгой специальной обработки. Я только зайчатину как-то пробовала у родителей. Поделился хороший папин знакомый. Мне с непривычки совершенно не понравилось. Потому вторую порцию с удовольствием слопал брат, для которого два слова «мясо» и «невкусное» в одном предложении рядом отродясь не стояли.
Так что, я понимаю неприятие фейри. Они привыкли к другим блюдам, и уж точно их повара, столетиями пестующие свой дар, куда искуснее меня неумехи. Я даже по человеческим меркам кулинар хреновый. Делать делаю, но готовить не люблю. Просто на полуфабрикатах жить еще хуже, чем питаться тем, что сотворила сама.
- Насытилась и готова стать проводником нашей силы? – опять нарушил личное пространство Гилселай, практически носом зарываясь в мои волосы и втягивая аромат. Не драться же? Сама люблю этот ополаскиватель! И сейчас он просто нюхает, а не пытается как-то провоцировать и что-то продемонстрировать из области мужских заигрываний. В этом плане фейри равнодушен, как бревно, его сейчас лишь ритуал и узилище волнуют.
Вместо ответа я подошла к шкафу и положила руку на камешек-ключ. Члены райдэля выстроились рядом. Иных на сей раз Квадэ задействовать не стал, чтобы цель поиска была устойчивее. Наверное, не желал поймать на удочку какого-нибудь фомора номер два или иных узников, размещенных в узилище по политическим причинам. Может, именно из-за провесника в коллективе выдергивателей вчера фомор случился? Дикое, но «симпатишное» после преобразования создание.
Почему-то в этот раз я не только чувствовала, как через меня проходит энергия-удочка, но и что ищет эта удочка конкретного фейри. Ищет, находит и тянет за собой, попутно цепляя что-то, именно что-то, а не кого-то другого, по неизвестному принципу.
На ковер рухнула ярко-зеленая вспышка, преобразуясь в очередное изящное создание мужского пола, но с хитромудрой прической из кучи переплетенных, как сети длинных косиц.
Следом градом посыпалось иное: куча бижутерии, оружие в ножнах и без, всякие аксессуары - галантерея. С паузой на обработку информации до меня дошло, что никакой бижутерии тут нет, только драгоценные камни, серебро и иные металлы, о которых не ведают люди. Это из узилища возвращались к владельцам их личные вещи, изъятые при заключении.
Их тут же начали оперативно разбирать. Свое-то каждый точно мог опознать и надеть. Причем, любопытно, надетые вещи частью так и оставались на теле видимыми и дополняли образ – вроде пояса, перевязи или браслета, а частью исчезали, стоило им оказаться на носителе. Наверное, прятались какие-нибудь магические и очень личные штучки не для сторонних глаз. Довольные возвращением имущества фейри весело щебетали. Райхо с бесконечной нежностью что-то вплетал в волосы Иссель.
У головы Ливелина Фейсаль положила музыкальный инструмент. Это была какая-то дикая смесь гитары и арфы, выполненная то ли из разных пород деревьев (уж больно сильно они разнились оттенками), то ли из очень непривычной древесины фейринского экзота. Вполне вероятно, на Земле и не существовало аналога такого инструмента, а значит, оно и не имело названия.
- Хорошо, что сиаль тоже вернулся, - довольно констатировал Гилселай. – С ним Райхо и Ливелину проще плести вязь путей и врат.
- Как скажешь, - согласилась я, вспоминая, что петь а капелла вообще-то очень сложно, куда сложнее, чем с поддержкой музыки. Значит, эта гитаро-арфа зовется сиаль. Красиво!
Обернувшись к призрачному фейри, я удивленно выпалила:
- А зачем ты с собой такое сотворил?
На меня смотрел в чем-то похожий на Гилселая, но какой-то очень усредненный красавчик фейри. Длинные волосы, яркие глаза, ровные, как по циркулю, брови, правильные черты. Все как надо, но до того неприятно от этой усредненной прелести, что так и тянет поморщиться.
- Что тебе не по нраву в моем облике? – нехорошо прищурился фейри.
- Только то, что он не твой, - пожала я плечами. – Но если ты так маскируешься, то все понятно. Я уже говорила, что мне нравится, как ты выглядишь по-настоящему. Маска раздражает несоответствием.
- А вот это не раздражает? – яростно сдернув с уха какую-то невидимую до момента контакта с пальцами сережку, прошипел Гилселай, безумно сверкая глазами.
Вот теперь, когда передо мной снова было потрясающе-интересное в своей асимметричности лицо, я сразу успокоилась, источник недовольства исчез.
- Не-а, повторюсь, ты ужасно неправильный, но и одновременно страшно притягательный в своей неправильности, так и хочется глазеть, как на лабиринты и лестницы Эшера, - улыбнулась я.
ПРОДА ОТ 23-04-2026 и, все-таки не удержавшись, легонько дернула вредного фейри за мочку уха вроде как в шутку и в качестве подтверждения своих слов. Дура! Потому что потом началось…
- Докажи! – потребовал Гилселай, нагнувшись ко мне. И ничего не сказал больше, вот только кривого ритуала покровительства вполне хватило, чтобы понять, что именно он хочет.
«Докажи»? Провокатор ушастый! А как? Все, конечно, заняты своими безделушками, но фэт ничего из виду не упускает и с явным неодобрением на призрачного гада косится! Только почему-то дает ему возможность действовать, а не приказывает свалить куда-нибудь в туман и не докучать растерявшейся девушке. И Фейсаль молчит, на личике невозмутимая улыбочка играет, только внутри-то все бурлит, рычит от ревности и сознания собственного бессилия. Она Гилселая коснуться не может, как бы ни пыталась. А он уже от тактильного голода на любое безумство готов и… не уверена, но, кажется, он еще и какой-то невысказанный приказ или задачу выполняет. Не разберу целей, все так запутанно. И что мне делать? Он же не отстанет!
Ай, ладно, я подняла руку и с силой впилась в верхний кончик острого уха ногтями. Сам призрачный безумец еще сильнее нагнулся, подставляясь! А спустя несколько секунд протяжно выдохнул и сполз к моим ногам мятой грудой. Гилселай не орал и не трясло его только потому, что от наплыва ощущений почти вырубило. Меня и саму потряхивало откатом его душевной бури. Потому, пока все заняты или демонстративно делают вид, что заняты, я смылась из комнаты. Сегодня впервые за все время явления фейри в квартире закрыла дверь в спальню на защелку-фиксатор. Остроухих я не опасалась, а вот себя… Пусть без меня вещи разбирают. Каша есть, салат тоже. А не хватит, Иссель еще станцует, вырастит.
Последний член райдэля вышел из узилища. Значит, команда полная. Им пора собираться в путь. Все, что я могла, сделала. Как-там по Шиллеру, «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить»? Теперь они должны уйти в Холмы, отыскав дорогу. Для меня чудо заканчивается, а для фейри начинается свой путь, на котором для меня места нет.
Ночью спала странно, в голове звучала какая-то нездешняя музыка – созвучия без слов и на ее волнах покачивалась душа, а под веками распускались причудливые видения из цветов, узоров, смешения невообразимых красок. Это было прекрасно и щемящее тоскливо. Почему-то во время сна у меня заболела рука, будто ее порезали чем-то острым очень глубоко. Но боль исчезла, как и переливы абстрактных снов и музыка.
А утром я села на кровати, пошатнувшись от резко накатившей слабости. Шум в ушах, черные точки перед глазами и туман в голове выдали оптом в качестве бонуса. Странно! Солнышко, я бросила взгляд в окошко, светило вовсю, совсем не по-осеннему отталкивая жалкие тени редких облачков, а меня штормило так, будто резко поменялось давление и надвигается сильная гроза.
