- Этот туман тебе подходит?
- Проверю, - прозвучал над ухом голос Реоса, хотя, мне казалось, что он стоил метрах в полутора левее. Но, может, дело было не в магии, а в особенностях распространения звука в тумане. В акустике я понимаю еще меньше, чем в физкультуре. Физика моим любимым предметом никогда в школе не являлась, и я била в праздничный тамтам, когда поняла, что в колледже ее не будет!
Влажные перила неприятно липли к ладоням, но, рядом с фейри, способным выкинуть что угодно, в том числе и меня в речку, для какого-нибудь ритуала или забавы ради, отпустить я их не решилась. Неприятно, не значит нельзя терпеть. Постою и подожду.
Правда, пока не поняла, чего именно.
А, нет, уже ясно чего! Даже сквозь плотный туман я видела, как задвигались в каком-то странном рваном ритме руки фейри. Удивительно красивые ладони с длинными пальцами и такими ногтями, каких я даже у наших самых записных модниц-девиц не видала. С такими ногтями и покрасоваться можно и любую тушку распотрошить без скальпеля. Чик-чик-чик, уноси готовенького! Вот только выковыривать все и чистить их замучишься.
Реос не танцевал, стоя на месте, а как-то манипулировал туманом. Поначалу равномерно-плотный без существенных различий, он распался на косы, свиваясь, закручиваясь в причудливые узоры, а потом стал втягиваться в руки танцора, как пыль в мощный пылесос. Вокруг нас ощутимо посветлело. Будто туман не разгоняли руками, а перерабатывали в невидимый мне мистический ресурс.
Рядом творилась удивительная магия, и я разом перестала жалеть о раннем подъеме. Это было волшебно, завораживающе. Хотелось смотреть и смотреть, очарованно шепча только одно: «Пожалуйста, не останавливайся!». Вот только просить о чем-то таких, как он, не рекомендовалось категорически, если верить всем сказкам, хранящим мудрость мира. Потому я прикусила язык и тихо вбирала в себя дивное зрелище, уже не обращая внимания на промозглую сырость раннего утра. Скверных погод еще будет вдоволь, а вот доведется ли еще хоть раз наблюдать столь уникальное представление?
Танцевал, не сходя с места, фейри не менее получаса. Туман не только ближайший к нам, но и над самой речушкой стал жиже уже сам по себе, без метеорологического колдовства. Исключительно потому, что отступал перед утренним, все еще ярким на стыке лета и осени солнцем.
Квадэ в последний раз повел тонкими пальцами, плетя незримые кружева, и опустил, почти уронил руки, оставив висеть изящными плетями вдоль тела.
- Возвращаемся, я закончил, - распорядилось причудливое создание.
- И как результат, не зря я поднималась в такую рань?
- Лучше, чем с родником, но все равно ничтожно мало, - неохотно признал мое право на информацию фейри.
У меня других вариантов вот прямо сейчас помочь бывшему узнику с подзаправкой необходимой энергией не было вовсе, потому я промолчала. Даже не стала уточнять-спрашивать, где мое «спасибо», потому что вежливые и благодарные слова – это вообще не про Реоса. Может быть, он полагал, что любая людь должна немедленно проникнуться сознанием величайшей чести и радостью от самого факта пребывания в его обществе? И уж тем более от оказания помощи ему - несравненному созданию высшей расы? Потому этого достаточно. Но не срослось!
Я, конечно, повторюсь, очень рада, что в мою жизнь бесцеремонно постучалось чудо, но от банального «спасибо» ад бы точно не замерз. Видать, Реоса температура в котлах с грешниками волновала сильно, и ни малейшей попытки выказать благодарность не случилось. Потому, сделаю так, как поступала всегда в таких случаях, подниму мысленно руку, опущу ее, выдоху «на…!» и двину домой. Нет, я не обиделась на фейри, на альтернативно одаренных и погоду обижаются только дураки. Что толку в обиде, если не можешь изменить?
Времени переодеться, причесаться, забрать свои вещички и быстрым шагом добраться до работы пока хватало, пусть и впритык. Как послушаешь стенания коллег, которым приходится пользоваться общественным транспортом, так сразу проникаешься бесконечной благодарностью к провидению, разместившему библиотеку в пятнадцати минутах энергичной ходьбы от моего дома. Зависеть в дороге только от себя, а не от кучи сторонних факторов – это большая удача.
Потому, когда наши дамы начинали громко возмущаться очередным ростом цен на проезд или погодным апокалипсисом, я лишь сочувственно вздыхала и поддакивала, даже если в проливной дождь с грозой и диким ветром мне пришлось идти пешком. Замерзла, вымокла – не беда, вечерний горячий душ и утренняя стопка с каплями настойки женьшеня - моя страховка от насморка. Заявлять же вслух о том, как мне повезло, побаиваюсь всерьез. А то ведь не посмотрят, что интеллигентные начитанные женщины, поклонницы поэтов серебряного века, Пришвина и Паустовского, побьют первой попавшейся под руку литературой.
Новый рабочий день не тянулся скучной жвачкой. Посетителей в областной библиотеке всегда хватает. Детки – забавный народ. А те, которые читающие, вдвойне. Знаю, есть люди, которые книжек ни на бумаге, ни в электронном виде в руки не берут и вполне счастливы. Я же, воспитанная в семье запойных читателей, хоть и повернутых на технике, если пару дней с печатным текстом дела не имею, ломает, как алкоголика без стопки.
Я и в обеденный перерыв оперативно тормозок съем и в новые поступления зароюсь, кайфую! Это счастье и чудо! Чтобы не работать ни дня, надо найти такую работу, которая тебе будет в удовольствие, и у меня как раз такая. То есть, тьфу-тьфу-тьфу, мечта сбылась! Вот это настоящее волшебство! А другое волшебство, куда менее позитивное, сейчас в квартире на телевизор медитирует. Надеюсь, ничего не сожжет и не разрушит. Съесть ничего точно не съест, наша еда для него не съедобна, но все прочее… эх, все-таки надеюсь.
Домой я шла быстро и входила насторожившись. Все было тихо, до тех пор, пока я не закрыла дверь изнутри. Тут же прозвучал строгий голос Реоса, материализовавшегося в дверном проеме:
- Надо отпирать узилище!
- А можно я для начала переоденусь, вымою руки и поужинаю? Хоть яичницу себе сгоношу! – кинув рюкзачок на крючок вешалки, предельно вежливо уточнила я.
Фейри в ответ фыркнул и совершенно по-кошачьи дернул ухом. Ой, мамочки, держите меня семеро, чтобы я его щупать не кинулась! Угрожать Реос больше не стал. То ли сразу к делу решил прейти, то ли все-таки просчитал, что двадцать минут по сравнению с вечностью ничтожно мало.
Потому, спустя паузу на «жалкие человеческие нужды» бренного тела, я снова стояла у серванта и смотрела на камень. Камень на меня не смотрел и то радость.
- Что надо делать? Как твоих сородичей вытаскивать? Есть соображения? Мне опять пальцы резать? – попросила я инструкций.
- Нет, - выдал фейри. – Камень уже повязан твоей кровью, как ключом, положи на него руку, силу для открытия врат я передам.
- Ну… если ты уверен, давай попробуем, - осторожно согласилась я, покосившись на собеседника.
Физиономия у него была надменно-равнодушная, никак не поймешь, что он на самом деле считает и думает. Это у людей, по большей части, что на уме, то на лице и на языке. А у этой нелюди все иначе. Пользы всматриваться ноль целых ноль десятых, только эстетическое удовольствие.
Я осторожно отодвинула стекло в серванте, открывая доступ к камню. Вынимать не решилась, все-таки он уже пару раз на это самое место возвращался по собственной воле, вот пусть и остается там, где есть во избежание катастроф. Я дотронулась двумя пальцами (больше на небольшую поверхность не помещалось) до обычного на вид камешка. Трубного гласа, удара молнии и иных спецэффектов не случилось. Но, кажется, они и не прогнозировались. Фейри во всяком случае оставался невозмутим и, пожалуй, чуть-чуть чего-то ждал или предвкушал. Протянул свою руку, накрыл мои пальцы ладонью, прохладной и твердой. Прикрыл глаза.
Задать сакраментальный вопрос: «Чего стоим, кого ждем?» я не успела. Руку словно прошил разряд тока на двести двадцать. Но это не было электричеством, и никакой боли я не чувствовала. Под кожей будто прокатилась горячая волна и ударила через мои пальцы в камешек-ключ.
И… и... и все. Больше ничего не случилось. Я вздохнула и спросила, на всякий случай, не убирая пальцев от камешка:
- Не сработало?
- Вложено достаточно. Если способ открыть врата в узилище таков, то они распахнуться. Но сколь долгим будет ожи… - начал говорить Реос и осекся, когда из камня повалил дым или пар.
На материализацию каких-либо врат он не походил, на утренний туман тоже. Был переливчатым, но почти прозрачным. Густо-вишневую лужу, из которой материализовался первый фейри, тоже не напоминал. Не шипел, не искрил, не пах какой-нибудь гадостью, потому бежать и прятаться в помещении без окон, попутно напяливая противогаз для гарантии, я не стала. Стояла и ждала, чем же дело кончится. Интересно же.
А противогаз в доме и вправду есть, когда-то папка его где-то раздобыл и к бабуле отнес. Я в детстве порой играла. И не в ядерную катастрофу, а в слоника.
Серебристо-прозрачный дым сформировался в мужской силуэт такой же худощавый и длинноволосый, каким явился Реос Квадэ, но материальности не обрел. Так и остался полупрозрачным.
- Энергии не хватило? – посочувствовала я обоим фейри, не зная, что предпринять.
- Гилселай! – выдохнул Реос.
- Квадэ, фэт, аэ дей, фей о иссель? – сходу выдал вопрос полупрозрачный парень.
Я же стояла и хлопала глазами, не понимая ни слова, ну кроме собственно имени первого фейри, названного вторым. Это ведь его призрак поименовал?
Реос поморщился, зыркнул на камень, снова поморщился и – о чудо из чудес! – попросил, объясняя:
- Гилселай не сможет перенять язык без контакта с камнем-ключом, нужна живая кровь.
- Он что, вампир и для материализации нужна кровь? - растерялась я.
- Нет, Гилселай частью призрак. Кровь даст ему знание твоей речи. Капли будет достаточно.
- Мне не жалко, - чего жалеть-то, я за неделю куда больше из-за всякой ерунды трачу – то порежусь, то поцарапаюсь, то еще чего, - но если он нематериален, то и кровь об него ни размажешь, ни вольешь.
- Уколи палец и позволь капле набухнуть, - дал скупую инструкцию Квадэ.
Я протянула руку к серванту с отодвинутым стеклом и вытащила из низкой вазочки на полке булавку. Конечно, если руководствоваться здравым смыслом, место таким инструментам в швейной машинке. Но, во-первых, у меня такой штуки дома нет, бабушка любила вязать, а не шить, во-вторых, булавка мне требуется не слишком частно, но всегда срочно, потому бегать по квартире и лезть куда-то в закрома совершенно нет времени. Потому я держу низку с булавками, наперсток и вспарыватель именно в вазочке-конфетнице на полке. Нужно? Вот он под рукой! Ни один предмет пока протеста не объявлял.
Зажмурившись, ткнула острием в подушечку указательного пальца левой руки. Как же больно увечить саму себя, пусть и в малом! Большая красная капля тут же набухла. А фейри махнул над ней рукой, не касаясь. Но почему-то капля сорвалась с пальца и, зависнув в воздухе, рассеялась почти бесцветной взвесью, прошедшей сквозь призрак. Нет, не прошедшей, а слившейся с ним. Призрачный и ясное дело тоже голый, как и Квадэ, мужчина вспыхнул ярче и словно стал четче, но не материальнее.
Волосы у его оказались длинными, но короче, чем у Реоса и пряди собирались в растрепанную косу, оставляя открытым лицо. Странное лицо, изломанные брови, слишком большие раскосые глаза, вроде как длинноватый нос, тонкие губы, высокие скулы. Каждая из этих черт казалась слишком нарочитой, гротескной, но парадокс заключался в том, что в совокупности они удивительно гармонировали друг с другом. Лицом этого призрака хотелось любоваться, пытаясь разгадать загадку его притягательности.
- Что, людь, дивишься моему уродству? – рассмеялся звонко и зло призрак. Походу, ритуал с рассеиванием в пространстве капли крови помог, и этот самый Гилселай прошел лингвистический экспресс-курс и усвоил русский язык, как носитель.
- Не-а, любуюсь и удивляюсь, как из такого конструктора, как твои черты, вышло настолько интересное и привлекательное лицо. Это фейри все такие красавчики, каждый на свой лад, или у вас какая-то магия на людей действует, чтобы вы нам раскрасавцами виделись? – выдала я свою точку зрения.
Подискутировать о колдовской и истинной красоте мы не успели. Зазвонил смартфон и Валька заорал, почему-то он всегда при беседе по трубке орал, будто пытался докричаться напрямую, горланя во всю мощь легких:
- Лизка, ты, где там? Уха ждет! Не консервы, я таких окуньков поймал! Машка уже сейчас меня кусать начнет! Договаривались же!
- Помню-помню, уже бегу! – протараторила я и обратилась к фейри: - Я в гости. Общайтесь, приду через пару часиков.
Бросив в сумку два шоколадных яйца, на случай внеплановых подарков деткам друзей-приятелей-соседей, всегда валявшихся в холодильнике на полочке, и упаковку воздушного пластилина из шкафа, помчалась к Вальке. Их дом на соседней улице, потому на ужин я успела. Память о яичнице почему-то в процессе магических манипуляций из желудка уже благополучно испарилась, и я была зверски голодна. Словно Реос не одну каплю для своего приятеля взял, а не меньше литра выкачал, и поиздержавшийся организм срочно требовал дозаправки пищей материальной. Тут я пришла точно по адресу!
Довольные девчонки-близняшки, получив пластилин и вкусняшки, с ликующим визгом умчались потрошить подарки и играть. Пятнышки, напачканные чем-то белым, все еще украшали мордашки и ручки, но больными шкоды не выглядели. Хвостики и косы задорно подрагивали.
Кстати, близняшки у Маши походили друг на дружку только лицами. Одевала и причесывала мама их по-разному, чтобы развивать индивидуальность. Покупалось-то, конечно, все в двух экземплярах, дабы не было обидно, но разных цветов и одевалось тогда, когда этого хотелось. Сейчас одна малявка щеголяла в джинсовом сарафане с вышивкой, а вторая в желтом кигуруми. Прикольные девчушки!
Меня Машуня усадила за стол и накормила от всей души, сначала ухой, а потом и жареной картошкой со шкварками. Вредно, но вкусно-о-о! Язык проглотишь! А когда голодна, то вкусно втройне.
Машка профессиональный повар. Так что она - еще один пример того, для кого работа – удовольствие! Девчонок-то таким вредно-вкусным родительница не кормит. Пюрешка и паровые котлетки в меню. Машка хорошая, но как мамка - неумолимая зожница. Детям, конечно, полезно и правильно, но я бы так не смогла. Себя в узде держать могу, а с малышней бы не справилась. Глазки котика из Шрека вьют из меня веревки. Хорошо, что я отвечаю только за себя и самой себе сказать: «Фу, нельзя, болеть будешь!» куда проще.
С друзьями за чаем с печеньками посидела в свое удовольствие, нахваливая умелицу Машу и добытчика Вальку. Трепались обо всем и ни о чем, я умело и привычно соскакивала с сакраментальной темы «когда же уже замуж?», которую пыталась вентилировать Машуня.
Когда, когда… Когда рак на горе встанет в козерога. Конечно, хорошие парни и мужики среди знакомых у меня есть, но я какая-то дефективная дура. Не получается у меня к ним иначе, чем к друзьям, относиться. Я пыталась, честно.
С Пашкой даже до самого главного дошло. Но либо он не умел, как следует, либо я банально не хотела так, как должна чувствовать жаждущая любовных переживаний девица. А только поначалу было чуть-чуть приятно, потом сильно больно и все. Боли же мне и без того в жизни хватает.
- Проверю, - прозвучал над ухом голос Реоса, хотя, мне казалось, что он стоил метрах в полутора левее. Но, может, дело было не в магии, а в особенностях распространения звука в тумане. В акустике я понимаю еще меньше, чем в физкультуре. Физика моим любимым предметом никогда в школе не являлась, и я била в праздничный тамтам, когда поняла, что в колледже ее не будет!
Влажные перила неприятно липли к ладоням, но, рядом с фейри, способным выкинуть что угодно, в том числе и меня в речку, для какого-нибудь ритуала или забавы ради, отпустить я их не решилась. Неприятно, не значит нельзя терпеть. Постою и подожду.
Правда, пока не поняла, чего именно.
А, нет, уже ясно чего! Даже сквозь плотный туман я видела, как задвигались в каком-то странном рваном ритме руки фейри. Удивительно красивые ладони с длинными пальцами и такими ногтями, каких я даже у наших самых записных модниц-девиц не видала. С такими ногтями и покрасоваться можно и любую тушку распотрошить без скальпеля. Чик-чик-чик, уноси готовенького! Вот только выковыривать все и чистить их замучишься.
Реос не танцевал, стоя на месте, а как-то манипулировал туманом. Поначалу равномерно-плотный без существенных различий, он распался на косы, свиваясь, закручиваясь в причудливые узоры, а потом стал втягиваться в руки танцора, как пыль в мощный пылесос. Вокруг нас ощутимо посветлело. Будто туман не разгоняли руками, а перерабатывали в невидимый мне мистический ресурс.
Рядом творилась удивительная магия, и я разом перестала жалеть о раннем подъеме. Это было волшебно, завораживающе. Хотелось смотреть и смотреть, очарованно шепча только одно: «Пожалуйста, не останавливайся!». Вот только просить о чем-то таких, как он, не рекомендовалось категорически, если верить всем сказкам, хранящим мудрость мира. Потому я прикусила язык и тихо вбирала в себя дивное зрелище, уже не обращая внимания на промозглую сырость раннего утра. Скверных погод еще будет вдоволь, а вот доведется ли еще хоть раз наблюдать столь уникальное представление?
Танцевал, не сходя с места, фейри не менее получаса. Туман не только ближайший к нам, но и над самой речушкой стал жиже уже сам по себе, без метеорологического колдовства. Исключительно потому, что отступал перед утренним, все еще ярким на стыке лета и осени солнцем.
Квадэ в последний раз повел тонкими пальцами, плетя незримые кружева, и опустил, почти уронил руки, оставив висеть изящными плетями вдоль тела.
- Возвращаемся, я закончил, - распорядилось причудливое создание.
- И как результат, не зря я поднималась в такую рань?
- Лучше, чем с родником, но все равно ничтожно мало, - неохотно признал мое право на информацию фейри.
У меня других вариантов вот прямо сейчас помочь бывшему узнику с подзаправкой необходимой энергией не было вовсе, потому я промолчала. Даже не стала уточнять-спрашивать, где мое «спасибо», потому что вежливые и благодарные слова – это вообще не про Реоса. Может быть, он полагал, что любая людь должна немедленно проникнуться сознанием величайшей чести и радостью от самого факта пребывания в его обществе? И уж тем более от оказания помощи ему - несравненному созданию высшей расы? Потому этого достаточно. Но не срослось!
Я, конечно, повторюсь, очень рада, что в мою жизнь бесцеремонно постучалось чудо, но от банального «спасибо» ад бы точно не замерз. Видать, Реоса температура в котлах с грешниками волновала сильно, и ни малейшей попытки выказать благодарность не случилось. Потому, сделаю так, как поступала всегда в таких случаях, подниму мысленно руку, опущу ее, выдоху «на…!» и двину домой. Нет, я не обиделась на фейри, на альтернативно одаренных и погоду обижаются только дураки. Что толку в обиде, если не можешь изменить?
Времени переодеться, причесаться, забрать свои вещички и быстрым шагом добраться до работы пока хватало, пусть и впритык. Как послушаешь стенания коллег, которым приходится пользоваться общественным транспортом, так сразу проникаешься бесконечной благодарностью к провидению, разместившему библиотеку в пятнадцати минутах энергичной ходьбы от моего дома. Зависеть в дороге только от себя, а не от кучи сторонних факторов – это большая удача.
Потому, когда наши дамы начинали громко возмущаться очередным ростом цен на проезд или погодным апокалипсисом, я лишь сочувственно вздыхала и поддакивала, даже если в проливной дождь с грозой и диким ветром мне пришлось идти пешком. Замерзла, вымокла – не беда, вечерний горячий душ и утренняя стопка с каплями настойки женьшеня - моя страховка от насморка. Заявлять же вслух о том, как мне повезло, побаиваюсь всерьез. А то ведь не посмотрят, что интеллигентные начитанные женщины, поклонницы поэтов серебряного века, Пришвина и Паустовского, побьют первой попавшейся под руку литературой.
Новый рабочий день не тянулся скучной жвачкой. Посетителей в областной библиотеке всегда хватает. Детки – забавный народ. А те, которые читающие, вдвойне. Знаю, есть люди, которые книжек ни на бумаге, ни в электронном виде в руки не берут и вполне счастливы. Я же, воспитанная в семье запойных читателей, хоть и повернутых на технике, если пару дней с печатным текстом дела не имею, ломает, как алкоголика без стопки.
Я и в обеденный перерыв оперативно тормозок съем и в новые поступления зароюсь, кайфую! Это счастье и чудо! Чтобы не работать ни дня, надо найти такую работу, которая тебе будет в удовольствие, и у меня как раз такая. То есть, тьфу-тьфу-тьфу, мечта сбылась! Вот это настоящее волшебство! А другое волшебство, куда менее позитивное, сейчас в квартире на телевизор медитирует. Надеюсь, ничего не сожжет и не разрушит. Съесть ничего точно не съест, наша еда для него не съедобна, но все прочее… эх, все-таки надеюсь.
Домой я шла быстро и входила насторожившись. Все было тихо, до тех пор, пока я не закрыла дверь изнутри. Тут же прозвучал строгий голос Реоса, материализовавшегося в дверном проеме:
- Надо отпирать узилище!
- А можно я для начала переоденусь, вымою руки и поужинаю? Хоть яичницу себе сгоношу! – кинув рюкзачок на крючок вешалки, предельно вежливо уточнила я.
Фейри в ответ фыркнул и совершенно по-кошачьи дернул ухом. Ой, мамочки, держите меня семеро, чтобы я его щупать не кинулась! Угрожать Реос больше не стал. То ли сразу к делу решил прейти, то ли все-таки просчитал, что двадцать минут по сравнению с вечностью ничтожно мало.
Глава 7. Технология взлома
Потому, спустя паузу на «жалкие человеческие нужды» бренного тела, я снова стояла у серванта и смотрела на камень. Камень на меня не смотрел и то радость.
- Что надо делать? Как твоих сородичей вытаскивать? Есть соображения? Мне опять пальцы резать? – попросила я инструкций.
- Нет, - выдал фейри. – Камень уже повязан твоей кровью, как ключом, положи на него руку, силу для открытия врат я передам.
- Ну… если ты уверен, давай попробуем, - осторожно согласилась я, покосившись на собеседника.
Физиономия у него была надменно-равнодушная, никак не поймешь, что он на самом деле считает и думает. Это у людей, по большей части, что на уме, то на лице и на языке. А у этой нелюди все иначе. Пользы всматриваться ноль целых ноль десятых, только эстетическое удовольствие.
Я осторожно отодвинула стекло в серванте, открывая доступ к камню. Вынимать не решилась, все-таки он уже пару раз на это самое место возвращался по собственной воле, вот пусть и остается там, где есть во избежание катастроф. Я дотронулась двумя пальцами (больше на небольшую поверхность не помещалось) до обычного на вид камешка. Трубного гласа, удара молнии и иных спецэффектов не случилось. Но, кажется, они и не прогнозировались. Фейри во всяком случае оставался невозмутим и, пожалуй, чуть-чуть чего-то ждал или предвкушал. Протянул свою руку, накрыл мои пальцы ладонью, прохладной и твердой. Прикрыл глаза.
Задать сакраментальный вопрос: «Чего стоим, кого ждем?» я не успела. Руку словно прошил разряд тока на двести двадцать. Но это не было электричеством, и никакой боли я не чувствовала. Под кожей будто прокатилась горячая волна и ударила через мои пальцы в камешек-ключ.
И… и... и все. Больше ничего не случилось. Я вздохнула и спросила, на всякий случай, не убирая пальцев от камешка:
- Не сработало?
- Вложено достаточно. Если способ открыть врата в узилище таков, то они распахнуться. Но сколь долгим будет ожи… - начал говорить Реос и осекся, когда из камня повалил дым или пар.
На материализацию каких-либо врат он не походил, на утренний туман тоже. Был переливчатым, но почти прозрачным. Густо-вишневую лужу, из которой материализовался первый фейри, тоже не напоминал. Не шипел, не искрил, не пах какой-нибудь гадостью, потому бежать и прятаться в помещении без окон, попутно напяливая противогаз для гарантии, я не стала. Стояла и ждала, чем же дело кончится. Интересно же.
А противогаз в доме и вправду есть, когда-то папка его где-то раздобыл и к бабуле отнес. Я в детстве порой играла. И не в ядерную катастрофу, а в слоника.
Серебристо-прозрачный дым сформировался в мужской силуэт такой же худощавый и длинноволосый, каким явился Реос Квадэ, но материальности не обрел. Так и остался полупрозрачным.
- Энергии не хватило? – посочувствовала я обоим фейри, не зная, что предпринять.
- Гилселай! – выдохнул Реос.
- Квадэ, фэт, аэ дей, фей о иссель? – сходу выдал вопрос полупрозрачный парень.
Я же стояла и хлопала глазами, не понимая ни слова, ну кроме собственно имени первого фейри, названного вторым. Это ведь его призрак поименовал?
Реос поморщился, зыркнул на камень, снова поморщился и – о чудо из чудес! – попросил, объясняя:
- Гилселай не сможет перенять язык без контакта с камнем-ключом, нужна живая кровь.
- Он что, вампир и для материализации нужна кровь? - растерялась я.
- Нет, Гилселай частью призрак. Кровь даст ему знание твоей речи. Капли будет достаточно.
- Мне не жалко, - чего жалеть-то, я за неделю куда больше из-за всякой ерунды трачу – то порежусь, то поцарапаюсь, то еще чего, - но если он нематериален, то и кровь об него ни размажешь, ни вольешь.
- Уколи палец и позволь капле набухнуть, - дал скупую инструкцию Квадэ.
Я протянула руку к серванту с отодвинутым стеклом и вытащила из низкой вазочки на полке булавку. Конечно, если руководствоваться здравым смыслом, место таким инструментам в швейной машинке. Но, во-первых, у меня такой штуки дома нет, бабушка любила вязать, а не шить, во-вторых, булавка мне требуется не слишком частно, но всегда срочно, потому бегать по квартире и лезть куда-то в закрома совершенно нет времени. Потому я держу низку с булавками, наперсток и вспарыватель именно в вазочке-конфетнице на полке. Нужно? Вот он под рукой! Ни один предмет пока протеста не объявлял.
Зажмурившись, ткнула острием в подушечку указательного пальца левой руки. Как же больно увечить саму себя, пусть и в малом! Большая красная капля тут же набухла. А фейри махнул над ней рукой, не касаясь. Но почему-то капля сорвалась с пальца и, зависнув в воздухе, рассеялась почти бесцветной взвесью, прошедшей сквозь призрак. Нет, не прошедшей, а слившейся с ним. Призрачный и ясное дело тоже голый, как и Квадэ, мужчина вспыхнул ярче и словно стал четче, но не материальнее.
Волосы у его оказались длинными, но короче, чем у Реоса и пряди собирались в растрепанную косу, оставляя открытым лицо. Странное лицо, изломанные брови, слишком большие раскосые глаза, вроде как длинноватый нос, тонкие губы, высокие скулы. Каждая из этих черт казалась слишком нарочитой, гротескной, но парадокс заключался в том, что в совокупности они удивительно гармонировали друг с другом. Лицом этого призрака хотелось любоваться, пытаясь разгадать загадку его притягательности.
- Что, людь, дивишься моему уродству? – рассмеялся звонко и зло призрак. Походу, ритуал с рассеиванием в пространстве капли крови помог, и этот самый Гилселай прошел лингвистический экспресс-курс и усвоил русский язык, как носитель.
- Не-а, любуюсь и удивляюсь, как из такого конструктора, как твои черты, вышло настолько интересное и привлекательное лицо. Это фейри все такие красавчики, каждый на свой лад, или у вас какая-то магия на людей действует, чтобы вы нам раскрасавцами виделись? – выдала я свою точку зрения.
Подискутировать о колдовской и истинной красоте мы не успели. Зазвонил смартфон и Валька заорал, почему-то он всегда при беседе по трубке орал, будто пытался докричаться напрямую, горланя во всю мощь легких:
- Лизка, ты, где там? Уха ждет! Не консервы, я таких окуньков поймал! Машка уже сейчас меня кусать начнет! Договаривались же!
- Помню-помню, уже бегу! – протараторила я и обратилась к фейри: - Я в гости. Общайтесь, приду через пару часиков.
Бросив в сумку два шоколадных яйца, на случай внеплановых подарков деткам друзей-приятелей-соседей, всегда валявшихся в холодильнике на полочке, и упаковку воздушного пластилина из шкафа, помчалась к Вальке. Их дом на соседней улице, потому на ужин я успела. Память о яичнице почему-то в процессе магических манипуляций из желудка уже благополучно испарилась, и я была зверски голодна. Словно Реос не одну каплю для своего приятеля взял, а не меньше литра выкачал, и поиздержавшийся организм срочно требовал дозаправки пищей материальной. Тут я пришла точно по адресу!
Довольные девчонки-близняшки, получив пластилин и вкусняшки, с ликующим визгом умчались потрошить подарки и играть. Пятнышки, напачканные чем-то белым, все еще украшали мордашки и ручки, но больными шкоды не выглядели. Хвостики и косы задорно подрагивали.
Кстати, близняшки у Маши походили друг на дружку только лицами. Одевала и причесывала мама их по-разному, чтобы развивать индивидуальность. Покупалось-то, конечно, все в двух экземплярах, дабы не было обидно, но разных цветов и одевалось тогда, когда этого хотелось. Сейчас одна малявка щеголяла в джинсовом сарафане с вышивкой, а вторая в желтом кигуруми. Прикольные девчушки!
Меня Машуня усадила за стол и накормила от всей души, сначала ухой, а потом и жареной картошкой со шкварками. Вредно, но вкусно-о-о! Язык проглотишь! А когда голодна, то вкусно втройне.
Машка профессиональный повар. Так что она - еще один пример того, для кого работа – удовольствие! Девчонок-то таким вредно-вкусным родительница не кормит. Пюрешка и паровые котлетки в меню. Машка хорошая, но как мамка - неумолимая зожница. Детям, конечно, полезно и правильно, но я бы так не смогла. Себя в узде держать могу, а с малышней бы не справилась. Глазки котика из Шрека вьют из меня веревки. Хорошо, что я отвечаю только за себя и самой себе сказать: «Фу, нельзя, болеть будешь!» куда проще.
С друзьями за чаем с печеньками посидела в свое удовольствие, нахваливая умелицу Машу и добытчика Вальку. Трепались обо всем и ни о чем, я умело и привычно соскакивала с сакраментальной темы «когда же уже замуж?», которую пыталась вентилировать Машуня.
Когда, когда… Когда рак на горе встанет в козерога. Конечно, хорошие парни и мужики среди знакомых у меня есть, но я какая-то дефективная дура. Не получается у меня к ним иначе, чем к друзьям, относиться. Я пыталась, честно.
С Пашкой даже до самого главного дошло. Но либо он не умел, как следует, либо я банально не хотела так, как должна чувствовать жаждущая любовных переживаний девица. А только поначалу было чуть-чуть приятно, потом сильно больно и все. Боли же мне и без того в жизни хватает.
