Пролог
Метель вот уже третий день бесновалась за тонкими стенками небольшого чума. Огонь, разведенный посередине жилища, не согревал, а лишь поддерживал немного тепла и нещадно дымил. Шкуры и циновки устилали пол, спасая от вечного холода Северной Земли.
Недалеко от очага в груде тряпья и подушек лежал человек. Его длинные, давно нечесаные волосы, разметались по подушке. Грудной, надрывный кашель то и дело сотрясал исхудавшее тело. Человек умирал.
Долганка, хлопотавшая у очага, привычно смочила в отваре тряпицу и положила на лоб больного. Когда кашель немного стих, она поднесла к губам мужчины детскую поилку с целебным чаем. Сделав несколько глотков, мужчина откинулся на подушки.
– Дай, – просипел умирающий.
Женщина пошарила рукой под подушкой и достала небольшой кожаный мешочек. Положив его на грудь больного, она уже хотела отвернуться к очагу, но тут её руку сильно сжали.
– Нет. Открой.
Долганка послушно взяла мешочек и потянула завязки. На грудь больного сначала легла небольшая тетрадь в кожаном переплёте, а потом и перламутровый шарик размером с кулак.
– Возьми её, – просипел мужчина.
Он рукой подтолкнул шарик женщине, продолжая сквозь хрип.
– Обещай... Сыновья... В море... Глубоко... Бросить...
Голос слабел. Женщина поспешно закивала. Согретый её руками шарик начал оживать, серебриться и переливаться неяркими цветами. Долганка покатала его в натруженных руках и залюбовалась. Неяркие блики завораживали.
– Дневник, – вывел её из задумчивости сиплый голос. – Отдай его профессору с лебединой фамилией. Он прилетит. Нескоро, – голос затихал. – Внука попроси. И жемчужина…, – Мужчина закашлялся. – Обещай... Далеко... Важно... Свет... Иначе умрём.
Голос стих. Женщина привычно убрала странные предметы в кожаный мешочек, затолкала его обратно под подушку, глубоко вздохнула и принялась за свою работу.
***
Серебряная гладь холодного моря раскинулась перед носом небольшого рыбацкого шлюпа. Пятеро крепких мужчин сноровисто управлялись с сетями. Рыбалка удалась. Улов был богатым. Но осталось одно незавершенное дело. Поэтому, подняв паруса, шлюп всё дальше отходил от острова, туда, где море цвета стали перетекало в небо, туда, где медленно плыли айсберги и резвились киты.
– Время, – проговорил старший.
Пятеро мужчин, бросив работу, выстроились вдоль борта. Старший достал из-за пазухи кожаный мешочек, неторопливо развязал и аккуратно извлек перламутровый шарик - чудесную жемчужину, как называл её тот странный мужчина, умерший этой зимой. Подняв руку высоко вверх, он поймал лучи северного солнца, купая в них свой подарок. И жемчужина ожила, засветилась радужным светом. Всем показалось, что в его руках зажглось маленькое солнышко, яркое и доброе.
Еще через пару мгновений мужчина бережно опустил жемчужину в серебристые воды Северного Ледовитого океана. И тут случилось чудо. Вода вдруг стала прозрачной, а по морской глади во все стороны разбежались разноцветные всполохи. Глядя вниз, рыбаки увидели, как чудесная жемчужина погружается в бездну вод. Неожиданно к ней подплыл тюлень и нежно толкнул, как мячик. Жемчужина сверкнула и отклонилась в сторону. А там её ждали. Два морских зайца, спеша и толкаясь, потащили её от шлюпа. Мужчины еще долго следили за удивительной игрой морских обитателей. Что ж, они выполнили своё обещание. Жемчужина снова погрузилась в соленые воды могучего океана, ожила и готова дарить миру свой удивительный свет жизни, добра и счастья.
Глава 1. Семья Лебедевых
Современная Москва, как всегда, жила сразу в двух эпохах. Исторический центр, дома и садовое кольцо гармонично переплетались с современными улицами, многоэтажками, мостами и проспектами. Реки машин, море людей, спешащих по своим делам. Жизнь кипела и бурлила. Но были в этих потоках удивительные островки семейного счастья, где спокойно пили чай и наслаждались общением.
Воскресным солнечным утром большая семья Лебедевых завтракала на кухне. В воздухе витал аромат свежих блинчиков, малинового варенья и сладкого какао. Илья, щуплый мальчишка лет десяти, с аппетитом поглощавший свой завтрак, повернулся к отцу
– Па, ты пойдешь с нами в зоопарк?
Встрёпанная чёлка сына торчала в разные стороны. Пятерня давно заменяла ему расческу, и со временем вся семья смирилась с этим нелепым, но неизменным проявлением несговорчивого характера.
– Прости, не смогу, – спокойно ответил глава семейства.
Андрей Геннадьевич Лебедев – профессор, доктор исторических наук и археолог, был крупным подтянутым мужчиной с сединой на висках. Его внушительный вид воплощал в себе мудрость и опыт, которые ясно читались в манере держаться.
– Я так и знал, – недовольно протянул Илья, поджимая губы.
– Сын, – Андрей Геннадьевич нахмурился. – Ты мужчина, и сегодня будешь за старшего.
В этот момент к их разговору присоединилась Настя, старшая дочь. Ей было четырнадцать лет, и она считала себя уже взрослой. Хвост из тёмно-русых волос собран высоко на затылке. Уверенный взгляд, унаследованный от матери, делал её весьма привлекательной девушкой.
– Пап, мама сказала, что ты летишь в Осло. Я могу полететь с тобой? Ну… как личный секретарь. – девочка сделала вид, что деловито поправляет воображаемые очки. – А ещё мне надо попасть в исторический музей и встретиться с Матсом. Мы собирались пройтись по парку скульптур Вигеланда.
– О-о, какие грандиозные планы! Слышишь, мать? – с лёгкой улыбкой повернулся к жене Андрей Геннадьевич.
Его супруга, хрупкая невысокая женщина, хлопотала на кухне и вполуха слушала разговор близких. Её глаза смеялись. Она присела к столу, пододвинула к себе чашку чая и, весело взглянув на мужа, сказала:
– Да, папочка, дорос ты до личного секретаря.
– А я? – тут же напомнила о себе Юля, девочка двенадцати лет, с короткой стрижкой и большими голубыми глазами.
– А ты, моя дорогая, – преувеличенно строго покачал головой отец, – исправляешь тройку по геометрии. Позор! Троечники в семье Лебедевых... Даже звучит неприлично.
– Ну, па-а-а… – протянула Юля, смешно морща нос. – Я тоже хочу в Осло. И в парк, и даже встретиться с этим заучкой Матсом.
Вероника Александровна спрятала улыбку за чашечкой чая, а отец мгновенно пресёк спор:
– Конференция – это не увеселительная прогулка, – он оглядел детей строгим взглядом и поднялся.– Мы летим с Анастасией. Личный секретарь мне и вправду не помешает. А вы, мои дорогие, подтягиваете «хвосты» и готовитесь к отпуску. Но сначала – зоопарк.
А затем повернувшись к Насте, добавил:
– Ты позавтракала? Отлично. Тогда поехали. Нам ещё многое предстоит сделать.
Глава 2. Конференция в Осло.
Конференция в Осло оказалась полезной и увлекательной как для историков, так и для археологов. Это было место, где оживали новые находки, рождались гипотезы, звучали выступления и разгорались жаркие споры. В перерывах между заседаниями многие гости спешили спуститься на первый этаж, где располагалось небольшое, уютное кафе. Оно встречало посетителей ароматом свежемолотого кофе, тонко переплетающимся с терпкими нотками корицы и шоколада.
Андрей Геннадьевич Лебедев сидел за столиком у окна и с удовольствием слушал живой рассказ Ингвара, давнего товарища и одного из самых уважаемых норвежских археологов.
– Андрей, а как тебе идея приехать ко мне на остров Шпицберген? – вдруг предложил Ингвар, чуть наклонившись вперёд. – Всего на пару дней. Не задержу. Увидишь всё то, о чём я сейчас рассказывал, своими глазами. У нас на севере находки выглядят иначе, да и тайны порой всплывают спустя сотни лет.
Андрей Геннадьевич только развёл руками.
– Я с дочерью, Ингвар.
– О! Фрекен Анастасия, – просиял норвежец. – Буду счастлив показать ей свою коллекцию находок.
– Соглашайтесь, господин Лебедев, – к столу подошёл невысокий профессор из Кембриджского университета. В руках он держал чашечку ароматного кофе. – Такой коллекции оружия викингов вы не увидите ни в одном музее мира.
– Профессор, рады видеть вас, – поднялся Ингвар. – Присядете? Ваше выступление сегодня было блестящим. А находки…
– …заняли бы достойное место в вашей коллекции, – с ехидцей закончил профессор, присаживаясь к столику.
Мужчины добродушно рассмеялись, и их непринужденный разговор продолжился.
Глава 3. Лонгйир.
Лонгйир встретил путешественников ярким полярным солнцем. Аэропорт Свальбард, уютно примостившийся у подножия суровых гор, выглядел миниатюрным и удивительно приветливым. Выполненный в светлых тонах, он гармонично вписывался в местный лаконичный пейзаж. Тепло и запах свежести встречали каждого входящего путешественника.
Ингвар вызвал такси, и уже через пятнадцать минут машина неторопливо катилась по главной дороге. Анастасия сидела у окна и жадно впитывала взглядом окружающие пейзажи. Впервые она оказалась так далеко на Севере, где даже воздух казался чище, а краски – строже. Вечная мерзлота, суровый климат, суровые люди.
Норвежец, желая показать своим гостям любимый город, попросил таксиста ехать помедленнее. Красные, желтые, зеленые одно- и двухэтажные дома неспешно проплывали за окнами автомобиля. Они стояли на сваях аккуратными рядами, словно охраняя тихий уют этого места.
– Вот там, – Ингвар указал на холм, где в линию выстроились черные дома с яркими разноцветными балконами. – Наш Беверли-Хиллз. Знаменитости здесь, конечно, не живут, но иногда приезжают. Еще у нас есть музей, университет, больница, магазины. Не соскучитесь. А сейчас – ко мне.
Такси плавно остановилось у двухэтажного красного дома. Войдя внутрь, гости удивились, увидев деревянные лавки вдоль стен и целую полку с обувью. Было непривычно жарко.
– На Шпицбергене принято разуваться в помещении, – между тем рассказывал Ингвар, – в гостиницах, домах, ресторанах – везде. Это старая традиция. У первых поселенцев, у шахтеров (Лангйир – шахтерский город) была очень грязная обувь, вот и пошёл обычай сразу разуваться.
– У вас так тепло, – заметила Настя, снимая куртку.
– И этому тоже есть объяснение. На улице почти всегда холодно, поэтому дома должно быть тепло. Между прочим, когда я приезжаю к вам в Европу, я постоянно мерзну. В отелях не топят, а я к такому не привык. Кофе?
Войдя в гостиную, гости оглянулись. Мягкий свет ламп играл в стеклянных витринах, где хранились по-настоящему редкие артефакты: фибулы, ножи, монеты, фрагменты украшений. Всё, что дышало вековой историей Севера. На стенах висели карты и пожелтевшие фотографии.
– Итак, Ингвар, рассказывай, – наконец произнёс Андрей Геннадьевич, расположившись в кресле. – Зачем тебе понадобилось, чтобы я приехал сюда?
Ингвар сел напротив, положив ладони на колени. Его глаза сверкнули тем особым блеском, с которым археологи начинают рассказывать о тайнах.
– Расскажу, не торопись, – предвосхитил он уточняющие вопросы. – Ты знаешь, что в Лонгйире живет чуть больше двух тысяч человек. Немного. Мы почти все друг друга знаем. И вот неделю назад ко мне подошёл капитан семейного шлюпа, достопочтенный Сом, и сказал, что в его семье вот уже почти сто лет хранится письмо... письмо для ученого по фамилии Лебедь. Понимаешь? Я должен был привезти тебя на остров. Мы договорились встретиться завтра в кафе «Хаски». Он придёт и всё нам расскажет. Прости, дружище, но я и сам пока мало что знаю.
Андрей Геннадьевич медленно кивнул, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.
– Интригующе, – признался он. – Завтра, так завтра. А сейчас спать. Устал.
И мужчины разошлись по комнатам – каждый со своими мыслями, но с одинаковым ощущением, что здесь, среди ледяных гор и тишины, их ждёт нечто важное.
Глава 4. Встреча с капитаном Сомом
Кафе «Хаски» мужчины нашли без труда. Как и большинство построек, оно представляло собой двухэтажный дом на высоких сваях, окрашенный в ярко-синий цвет. На первом этаже располагалось уютное кафе, ко входу вела крутая деревянная лестница. В такое раннее время посетителей было немного. В дальнем углу у большого телевизора шумела компания подростков, они что-то оживлённо обсуждали, лакомились картошкой фри и попивали колу. За другим столом обедали трое мужчин.
Андрей Геннадьевич выбрал столик у окна, откуда открывался вид на ближайшие горы и холодный залив. Ингвар сел рядом. Они заказали по чашке кофе и, ведя неспешный разговор, наслаждались суровым, но завораживающим пейзажем.
Минут через десять дверь резко открылась, и в кафе вошёл высокий широкоплечий мужчина. На мгновение показалось, что он заполнил собой всё пространство — настолько мощной была его фигура. Обведя помещение внимательным взглядом, он уверенно направился прямо к археологам.
– Капитан Сом, – представился он, протягивая свою тяжёлую мозолистую ладонь.
– Профессор Лебедев, – Андрей Геннадьевич пожал руку в ответ.
– Сом, тебе кофе или фирменный чай попросить? – поинтересовался Ингвар, поздоровавшись.
– Чай. Я ненадолго. – Он опустился на свободный стул, перевёл взгляд на профессора. – Значит, Лебедь…
Молчаливая пауза затягивалась. Капитан и учёный внимательно изучали друг друга, словно пытаясь определить степень доверия. Наконец Сом тихо хмыкнул, будто пришёл к какому-то внутреннему решению, и произнёс:
– Здесь такая история, герр Лебедь, семейная, – голос его был негромким, но басовитым. – Бабка моей бабки когда-то нашла во льдах человека. Больного и исхудавшего. Притащила в чум. Начала лечить. Да куда там. Хель свою добычу не отпускает. Так и этот Иван поболел, поболел, да и помер. Так вот.
– Почему «Иван»? – заинтересовался профессор.
– Иван, так его звали. Русский. По зиме сюда только русские и могли забрести. – Сом чуть усмехнулся уголком губ.
Мужчины за соседним столиком невольно притихли, прислушиваясь к разговору.
– Но это ведь ещё не всё? – уточнил Ингвар, будто зная продолжение.
По всей видимости, это предание было ему хорошо известно.
– Не всё, – пробасил капитан. – Тем же летом мои деды вышли в море и опустили в воды океана светлую жемчужину. Они рассказывали, что как только жемчужина коснулась воды, море будто вспыхнуло, засияло и стало прозрачным. Им посчастливилось наблюдать, как тюлени играли с жемчужиной, словно с мячиком, унося неожиданный подарок в пучину бескрайних вод. Но это, – Сом понизил голос, – не главное. Никто не знает, что кроме жемчужины Иван оставил моей семье дневник. Мы хранили его почти сто лет, передавая от отца к сыну. И вот пришло время отдать его тебе.
– О дневнике ты никогда ничего не рассказывал?
– Почему именно мне? – одновременно спросили Ингвар и профессор.
– Ты же Лебедь? А бабка сказала: придёт учёный человек по фамилии Лебедь – ему и отдашь. Таков был наказ.
– И ты ни разу не заглянул в дневник? – удивление отразилось на лице Ингвара.
– Не моя это тайна. Не мне её раскрывать, – строго ответил Сом.
Он полез за пазуху и вынул старый кожаный мешочек. Протянул Андрею Геннадьевичу, вложил в его ладонь и, накрыв своей, торжественно произнес.
– Я, капитан Сом, выполнил долг чести своей семьи и передал хранимое в руки достойного.
И в этот момент всем показалось, что над морем промелькнули тонкие радужные всполохи, как отблеск северного сияния. Они пробежали до горизонта и растворились в бледной дымке. Мужчины невольно выдохнули.
– Спасибо, – тихо сказал Андрей Геннадьевич, осторожно убирая подарок во внутренний карман куртки. – Неожиданно.
