– Что интересного ты находишь в мужском глянце? Статьи по пикапу? Советы, как нарастить мышцы? Или ты любишь поглазеть на полуголую фотку девушки месяца? – Я раскрыла журнал на развороте с соблазнительной блондинкой в бикини.
При виде фотки сосед смутился и пробормотал в свое оправдание:
- Журнал выбирала Вероника. Я просил пару книг из дома.
- Надо же, - я удивилась, вспомнив строгую брюнетку с фотографии в его телефоне, - по ней не скажешь, что она любит глянец.
Было бы логично, если бы его невеста сама читала «Космо» на досуге, и жениху в больничку передала мужской аналог, чтобы развлечься.
- А с чего ты взяла, что она любит? – с задетым видом возразил Кирилл. - Вероника читает только классику и научную литературу.
- Она у тебя что, библиотекарь? – удивилась я.
- Почему библиотекарь? – казалось, Кирилл оскорбился, что я так невысоко оценила его невесту. – Она преподает зарубежную литературу в университете, заканчивает аспирантуру и готовится к защите диссертации.
- А Вероника-то непростая, премудрая, - усмехнулась я. – А что же она тебя за дурачка держит?
Я бросила глянцевый журнал на койку соседу, и по его гневно вспыхнувшим глазам поняла, что угодила в Ахиллесову пяту. Мужественный, самоуверенный Кирилл в глубине души считал себя недостойным своей ученой невесты. Похоже, Вероника не раз давала ему понять, что в их паре она умная, а он – красивый. Глупо с ее стороны, очень глупо. А еще я поняла, чем Вероника с ее строгим взглядом сквозь очки зацепила Кирилла. Не удивлюсь, если она долго водила парня за нос, играла в недотрогу и только недавно допустила до тела. И теперь он убежден, что выиграл главный приз. Хотя какое мне дело?
- Что, прошла курсы психологии онлайн и возомнила себя психологом? – огрызнулся Кирилл.
Вообще-то, я прошла не одни курсы, и не только онлайн. У меня нет корочки о высшем образовании, но я изучала риторику, фотографию, актерское мастерство, английский, сторителлинг, личный бренд. И психологию в том числе. А еще походила на курсы телеведущих, брала уроки по технике речи, а стилю и мейкапу училась у профессиональных визажистов, которые работают со звездами. Все эти знания я вложила в свой блог, благодаря чему и сумела раскрутить его довольно быстро: уже через полгода набрала десять тысяч подписчиков, вышла на монетизацию и сделала его доходным. А через два года меня читало уже сто тысяч человек и со мной сотрудничали крупные бренды. Но ничего этого я Кириллу не сказала. Куда мне до премудрой Вероники, которая пишет научную диссертацию! Вот только поможет ли ученая степень в семейной жизни? Очень сомневаюсь! На миг мне даже стало жаль Кирилла, который всю жизнь будет тянуться до Вероники, но так никогда и не дотянется. Его роль – восхищаться умом своей избранницы и знать, что она до него снизошла.
- Извини, глупость ляпнула, - сказала я, чтобы закрыть болезненную для него тему, и включила телевизор.
До самого обеда мы не проронили ни слова.
Время без айфона и Инстаграма тянулось мучительно долго.
Кирилл
Слова блогерши о том, что Вероника считает меня недалеким, неожиданно зацепили. Я снова почувствовал себя тем неотесанным деревенским мальчишкой, который десять лет назад заглянул в дом соседки по поселку и обнаружил за его стенами незнакомый прекрасный мир…
Наш частный дом в Подмосковье постоянно требовал ухода. Мать с отцом целыми днями работали на участке. Мама сажала грядки с огурцами и редиской, отец ремонтировал старый деревянный дом, оставшийся от деда, а я ему помогал, когда не ходил в школу и не носился на велике по окрестностям.
Как-то в начале июня мы латали крышу и увидели, как к каменному дому по соседству подъехала новенькая, блестящая на ярком солнце белая иномарка. Дом несколько лет пустовал после смерти пожилых хозяев, но в мае в нем затеяли большой ремонт, и вот теперь приехали новые владельцы. Я отложил молоток и с любопытством следил за тем, как отворилась дверь машины. Из нее вышли супруги лет сорока, а с ними девочка лет шестнадцати – моя ровесница, державшая на руках пушистую серую кошку.
- Невеста к тебе приехала, - поддел меня отец.
Я только насмешливо фыркнул и продолжил вколачивать гвозди с еще большим энтузиазмом. Искоса наблюдая за темноволосой девчонкой в светлом платье, заметил, что она бросила на меня взгляд, но тут же отвернулась и прошла за родителями в дом.
За обедом – окрошкой и жареной картошкой – родители обсуждали новых соседей.
- Надо бы зайти, познакомиться, - предложила мама. – Видно, люди городские, интеллигентные.
На следующий день к их дому подъехал грузовичок, из которого стали выгружать коробки с вещами.
- Видать, они сюда надолго, - оторвавшись от грядок, заметила мама.
- Надо бы пойти помочь. По-соседски, - отец отложил молоток. – Да, Кирюха?
Когда мы вышли за ворота, водитель, выгрузив коробки у забора, уже садился за руль. Сосед не хотел отпускать его, упрашивая занести коробки в дом.
- Некогда мне, - грубо отрезал водитель, хлопая дверью кабины. Грузовичок отъехал, поднимая в воздух столп пыли.
- Помочь? – предложил отец, подходя к соседу. – Мы ваши соседи, вот тут живем.
Сосед, интеллигентный мужчина в очках, явно не приспособленный к физической работе, обрадовался нашему появлению.
- Виктор Константинович, - представился он.
- А я Алексей Петрович, - отец с широкой улыбкой протянул ему натруженную мозолистую ладонь. – Можно просто Леша.
Сосед осторожно пожал ее, словно ожидая подвоха.
- А это сын мой, Кирилл, - представил отец.
Мы обменялись кивками и занялись делом. Отец легко подхватил коробку, сосед, поднатужившись, поднял другую – поменьше. Когда оба мужчины встали рядом, стало видно разницу между ними. Отец был физически крепким, уже успевшим загореть на майском солнце. Поношенная майка не скрывала литые мышцы и туго обтягивала широкую спину. Виктор Константинович был бледным, как будто весь май провел взаперти, а его руки явно не знали физического труда. Одет он был в новый спортивный костюм, но по его фигуре – полноватой, с брюшком, которое обтягивала куртка, было понятно, что спортсмен из него никакой.
Из юношеского азарта, чтобы показать, что в свои семнадцать я не уступаю силой отцу, я подхватил коробку побольше и от неожиданности охнул - она оказалась тяжелей, чем можно было представить.
- Что у вас там, кирпичи?
Виктор Константинович обернулся через плечо:
- Книги.
- Так много? – Я с удивлением окинул ряд коробок у забора.
- Мы любим читать, - мягко улыбнулся он, направляясь к дому.
Я последовал за ним с отцом, вертя головой в поисках девчонки. Хотелось, чтобы она оценила, какой я сильный. Поди, у себя в городе таких силачей, как я, и не видала. Но ее нигде не было.
Мы поднялись на крыльцо и занесли коробки в большой пустой зал, все стены которого теперь занимали книжные полки. Несколько лет назад, когда были живы прошлые хозяева, я часто бывал тут, занося старикам продукты из магазина и овощи с маминого огорода. И сейчас с любопытством огляделся, отмечая перемены.
- Тут у нас библиотека будет, - пояснил хозяин, тяжело опуская свою ношу к ногам и утирая пот.
- Виктор, тебе же нельзя тяжести таскать! – заохала его красивая стройная супруга, спускаясь со второго этажа в длинном шелковом халате, по полам которого порхали вышитые цапли.
Я такие халаты только в кино видел. Но здесь, в деревенском доме, она казалась экзотической птицей, прилетевшей откуда-то издалека. И даже к супругу своему она обращалась как иностранка – с ударением на последний слог.
Она подбежала к супругу и повела его к креслу у окна.
- Присядь, отдохни! – Шелковые рукава плеснули по воздуху, как крылья жар-птицы.
- Но там… - Он слабо трепыхнулся к выходу.
- Виктор перенес операцию на сердце, - сообщила нам супруга хозяина. – Ему категорически запрещено заниматься физическим трудом. Мы сюда затем и приехали, чтобы он мог отдохнуть на природе и восстановить здоровье.
- Мы все принесем, - заявил отец, подталкивая меня плечом к выходу.
Вдвоем мы перетаскали всю библиотеку. Коробки были запечатаны скотчем, и я мечтал хоть одним глазком заглянуть внутрь, чтобы увидеть, что за книги читает Профессор, как я его мысленно окрестил, и его дочка.
- Это ж сколько денег на ветер выбросили, - заметил отец, когда мы забирали последние коробки за забором. – И зачем людям столько книг?
Отец работал строителем и в жизни не прочитал ни одной книги после школы. В нашем доме не водилось книг, кроме моих учебников, да нескольких изданий советских писателей и классиков. Отец с матерью все дни напролет трудились в огороде и по хозяйству, и им было не до книг. Максимум, что читала мама - это календарь посевов.
Вернувшись в дом с последней тяжелой ношей, мы увидели, как Виктор Константинович любовно расставляет книги на полках, а дочь ему помогает.
- Вот и все, - мой отец опустил коробку на пол.
А я с любопытством покосился на девчонку – вблизи она оказалась симпатичней, чем показалась с крыши. Только уж слишком строгой! Я широко улыбнулся ей:
- Привет, я Кирилл.
- Вероника. – Она не улыбнулась в ответ. Взглянула на меня, как на клоуна, и я тотчас почувствовал себя чумазым оборванцем против нее – городской принцессы.
Неловко одернул вылинявшую футболку, ощутил, как пропотевшая ткань липнет к подмышкам и чуть не провалился под пол со стыда. А она стояла напротив – в идеально чистом отглаженном платье, с темными волосами, зачесанными в высокий хвост. Идеальная, как картинка.
- Ты все это читаешь? – Я подошел поближе к полке, на которой она расставляла книги.
Она отступила на шаг, держа дистанцию между нами. Протянул руку к книге, собираясь взять, но меня остановил ее строгий голос:
- Не трогай! У тебя руки грязные.
Взглянул на свои ладони, покрытые пылью, и вспыхнул от обиды. Я ведь этими руками ее коробки таскал!
В горле пересохло, и я бы отдал все за стакан домашнего кваса или компота. Но выпить нам не предложили.
Виктор Константинович сунул руку в карман спортивного костюма и достал оттуда купюру:
- Спасибо за помощь.
Отец, не ожидавший такого, замер. Я тоже с изумлением уставился на деньги в руке – нашу бескорыстную, от всей души помощь оценили в пятьсот рублей.
- Что, мало? – Виктор Константинович растерялся. – Я тогда еще принесу.
- Обижаешь, сосед, - резко ответил отец. – Мы ж по-свойски помочь хотели. Идем, Кирилл.
Мы покинули дом, и отец еще долго не мог простить новому соседу обиды.
- Как барин слуге подачку кинул, - горячился он, рассказывая матери о нашем визите в соседский дом.
- Фу ты ну ты! – возмущалась мама. - А я-то пироги поставила печь, угостить их хотела.
- Не подружимся мы с ними, Наташа, - отрубил отец. – Не чета мы им, этим городским.
С тех пор с соседями у нас установилась холодная война. Родители игнорировали их. А Виктор Константинович, часто отдыхавший в саду в тени в плетеном шезлонге, поначалу здоровался с нами через забор, пытаясь примириться, но вскоре перестал.
Вероника тоже, гордо задрав нос, проходила мимо, если встречала меня на улице. Впрочем, случалось это редко: она почти не выходила за забор, целыми днями сидя в доме или в кресле-качалке на веранде с книгой в руке.
За забором кипела деревенская жизнь. Мы с приятелями гоняли на великах по полям, собирали грибы в лесу, жгли костры на берегу озера и пели песни под гитару, заставляя вздыхать местных девчонок. Но Веронике ничего этого было не нужно – она все время пропадала в книгах.
- Обед! – раздался жизнерадостный голос медсестры Катюни из динамика, вырывая меня из воспоминаний.
Я занес оба подноса и поставил второй на тумбочку блогерши. Она сразу же принялась за еду – в отсутствие айфона снимать ей было нечем. Хоть горячее поест!
- Приятного аппетита, - пожелал я.
- Приятного, - кивнула Даша. И внезапно спросила: - Наверное, жалеешь, что оказался в одном боксе со мной, а не со своей невестой?
Ее вопрос застал меня врасплох. Мне даже мысли такой не приходило!
- Уж лучше пусть она будет в безопасности дома, - ответил я после паузы. – Мне так спокойнее. А ты? – Я поддел ее. - Хотела бы оказаться тут вместе с Карло?
- Уж мы бы тут зажгли! – не растерялась блогерша. – На всю больницу!
Я улыбнулся, представив себе их латиноамериканские танцы в стенах этой палаты. И медиков, с любопытством прильнувшим к мониторам. С одной-то блогершей не соскучишься. А уж с двумя!
- Слушай, у тебя-то хоть нормальные мужчины были? – не удержался от шпильки. - Не блогеры?
- Ты имеешь в виду офисный планктон? – Она окинула меня взглядом, полным презрения. – Не, я бы с таким, как ты, со скуки умерла.
- Надеюсь, что две недели в одной палате как-нибудь перетерпишь.
- Так мы же с тобой не встречаемся, сосед, - фыркнула она, хрустя салатом.
Перепалки с блогершей уже вошли в норму и держали меня в тонусе. С ней хотя бы нескучно!
Пока обедал, мысленно представил своей соседкой по боксу Веронику. Уж она бы точно позаботилась о собственном комфорте, выбирая одежду для больницы. И не видать бы мне красного шелкового халата и дефиле на босоножках на шпильке в ванную! Нет, Вероника сейчас была бы одета в удобный трикотажный комплект из легинсов и кофты, в которых обычно ходит дома. Никаких кофт с катышками или штанов с вытянутыми коленками – Вероника всегда выглядела безупречно. Только если блогерша старалась наряжаться на публику, Вероника все делала для себя.
Чем бы мы с ней занимались в одной палате? Уж точно не разговорами! Наверняка, Вероника бы притащила с собой ноутбук и целыми днями стучала по клавиатуре, заполняя страницы своей драгоценной диссертации. Научная степень была ее мечтой, и я привык к тому, что за внимание девушки все время приходится соперничать с наукой… Так и представил, как окликаю ее на соседней койке, а она бросает на меня строгий взгляд поверх очков:
- Котов, не мешай!
В обычной жизни мне в ежедневнике Вероники было отведено строго определенное время – между лекциями в университете и написанием диссертации. Были еще консультации с научным руководителем – светилом науки Митрофановым, с которым Вероника проводила немало времени, часто в ущерб нашим с ней свиданиям. Но когда я вздумал ревновать, Вероника представила меня своему профессору, и я сразу успокоился. Лысеющий, лет пятидесяти, с рыхлым брюшком и в старомодном костюме, профессор Митрофанов годился ей в отцы и никак не мог стать мне конкурентом. Сколько бы научных трудов он ни написал и как бы Вероника ни преклонялась перед умными мужчинами.
Обниматься со мной под прицелами камеры слежения в этом боксе Вероника бы тоже не стала. И без того сдержанная на эмоции, как английская леди, она бы не дала повода медикам превратить наблюдение за нами в шоу «За стеклом». Представить ее танцующей сальсу в палате тоже было немыслимо.
А еще она наверняка бы жаловалась на больничную еду и строила медсестру Катюню – у Вероники это в крови.
Мы как раз закончили обед, когда за стеклом снова возникла Катюня в спецкостюме. Вздернула одну руку с пакетом и задорно объявила:
- Доставка! Тут какие-то шмотки. А это… - Она выдержала паузу и жестом фокусника достала из-за спины вторую руку – с небольшой коробочкой. – Айфон!
При виде фотки сосед смутился и пробормотал в свое оправдание:
- Журнал выбирала Вероника. Я просил пару книг из дома.
- Надо же, - я удивилась, вспомнив строгую брюнетку с фотографии в его телефоне, - по ней не скажешь, что она любит глянец.
Было бы логично, если бы его невеста сама читала «Космо» на досуге, и жениху в больничку передала мужской аналог, чтобы развлечься.
- А с чего ты взяла, что она любит? – с задетым видом возразил Кирилл. - Вероника читает только классику и научную литературу.
- Она у тебя что, библиотекарь? – удивилась я.
- Почему библиотекарь? – казалось, Кирилл оскорбился, что я так невысоко оценила его невесту. – Она преподает зарубежную литературу в университете, заканчивает аспирантуру и готовится к защите диссертации.
- А Вероника-то непростая, премудрая, - усмехнулась я. – А что же она тебя за дурачка держит?
Я бросила глянцевый журнал на койку соседу, и по его гневно вспыхнувшим глазам поняла, что угодила в Ахиллесову пяту. Мужественный, самоуверенный Кирилл в глубине души считал себя недостойным своей ученой невесты. Похоже, Вероника не раз давала ему понять, что в их паре она умная, а он – красивый. Глупо с ее стороны, очень глупо. А еще я поняла, чем Вероника с ее строгим взглядом сквозь очки зацепила Кирилла. Не удивлюсь, если она долго водила парня за нос, играла в недотрогу и только недавно допустила до тела. И теперь он убежден, что выиграл главный приз. Хотя какое мне дело?
- Что, прошла курсы психологии онлайн и возомнила себя психологом? – огрызнулся Кирилл.
Вообще-то, я прошла не одни курсы, и не только онлайн. У меня нет корочки о высшем образовании, но я изучала риторику, фотографию, актерское мастерство, английский, сторителлинг, личный бренд. И психологию в том числе. А еще походила на курсы телеведущих, брала уроки по технике речи, а стилю и мейкапу училась у профессиональных визажистов, которые работают со звездами. Все эти знания я вложила в свой блог, благодаря чему и сумела раскрутить его довольно быстро: уже через полгода набрала десять тысяч подписчиков, вышла на монетизацию и сделала его доходным. А через два года меня читало уже сто тысяч человек и со мной сотрудничали крупные бренды. Но ничего этого я Кириллу не сказала. Куда мне до премудрой Вероники, которая пишет научную диссертацию! Вот только поможет ли ученая степень в семейной жизни? Очень сомневаюсь! На миг мне даже стало жаль Кирилла, который всю жизнь будет тянуться до Вероники, но так никогда и не дотянется. Его роль – восхищаться умом своей избранницы и знать, что она до него снизошла.
- Извини, глупость ляпнула, - сказала я, чтобы закрыть болезненную для него тему, и включила телевизор.
До самого обеда мы не проронили ни слова.
Время без айфона и Инстаграма тянулось мучительно долго.
Прода от 20.09.2020, 19:24
ГЛАВА 9. Книжная девочка
Кирилл
Слова блогерши о том, что Вероника считает меня недалеким, неожиданно зацепили. Я снова почувствовал себя тем неотесанным деревенским мальчишкой, который десять лет назад заглянул в дом соседки по поселку и обнаружил за его стенами незнакомый прекрасный мир…
Наш частный дом в Подмосковье постоянно требовал ухода. Мать с отцом целыми днями работали на участке. Мама сажала грядки с огурцами и редиской, отец ремонтировал старый деревянный дом, оставшийся от деда, а я ему помогал, когда не ходил в школу и не носился на велике по окрестностям.
Как-то в начале июня мы латали крышу и увидели, как к каменному дому по соседству подъехала новенькая, блестящая на ярком солнце белая иномарка. Дом несколько лет пустовал после смерти пожилых хозяев, но в мае в нем затеяли большой ремонт, и вот теперь приехали новые владельцы. Я отложил молоток и с любопытством следил за тем, как отворилась дверь машины. Из нее вышли супруги лет сорока, а с ними девочка лет шестнадцати – моя ровесница, державшая на руках пушистую серую кошку.
- Невеста к тебе приехала, - поддел меня отец.
Я только насмешливо фыркнул и продолжил вколачивать гвозди с еще большим энтузиазмом. Искоса наблюдая за темноволосой девчонкой в светлом платье, заметил, что она бросила на меня взгляд, но тут же отвернулась и прошла за родителями в дом.
За обедом – окрошкой и жареной картошкой – родители обсуждали новых соседей.
- Надо бы зайти, познакомиться, - предложила мама. – Видно, люди городские, интеллигентные.
На следующий день к их дому подъехал грузовичок, из которого стали выгружать коробки с вещами.
- Видать, они сюда надолго, - оторвавшись от грядок, заметила мама.
- Надо бы пойти помочь. По-соседски, - отец отложил молоток. – Да, Кирюха?
Когда мы вышли за ворота, водитель, выгрузив коробки у забора, уже садился за руль. Сосед не хотел отпускать его, упрашивая занести коробки в дом.
- Некогда мне, - грубо отрезал водитель, хлопая дверью кабины. Грузовичок отъехал, поднимая в воздух столп пыли.
- Помочь? – предложил отец, подходя к соседу. – Мы ваши соседи, вот тут живем.
Сосед, интеллигентный мужчина в очках, явно не приспособленный к физической работе, обрадовался нашему появлению.
- Виктор Константинович, - представился он.
- А я Алексей Петрович, - отец с широкой улыбкой протянул ему натруженную мозолистую ладонь. – Можно просто Леша.
Сосед осторожно пожал ее, словно ожидая подвоха.
- А это сын мой, Кирилл, - представил отец.
Мы обменялись кивками и занялись делом. Отец легко подхватил коробку, сосед, поднатужившись, поднял другую – поменьше. Когда оба мужчины встали рядом, стало видно разницу между ними. Отец был физически крепким, уже успевшим загореть на майском солнце. Поношенная майка не скрывала литые мышцы и туго обтягивала широкую спину. Виктор Константинович был бледным, как будто весь май провел взаперти, а его руки явно не знали физического труда. Одет он был в новый спортивный костюм, но по его фигуре – полноватой, с брюшком, которое обтягивала куртка, было понятно, что спортсмен из него никакой.
Из юношеского азарта, чтобы показать, что в свои семнадцать я не уступаю силой отцу, я подхватил коробку побольше и от неожиданности охнул - она оказалась тяжелей, чем можно было представить.
- Что у вас там, кирпичи?
Виктор Константинович обернулся через плечо:
- Книги.
- Так много? – Я с удивлением окинул ряд коробок у забора.
- Мы любим читать, - мягко улыбнулся он, направляясь к дому.
Я последовал за ним с отцом, вертя головой в поисках девчонки. Хотелось, чтобы она оценила, какой я сильный. Поди, у себя в городе таких силачей, как я, и не видала. Но ее нигде не было.
Мы поднялись на крыльцо и занесли коробки в большой пустой зал, все стены которого теперь занимали книжные полки. Несколько лет назад, когда были живы прошлые хозяева, я часто бывал тут, занося старикам продукты из магазина и овощи с маминого огорода. И сейчас с любопытством огляделся, отмечая перемены.
- Тут у нас библиотека будет, - пояснил хозяин, тяжело опуская свою ношу к ногам и утирая пот.
- Виктор, тебе же нельзя тяжести таскать! – заохала его красивая стройная супруга, спускаясь со второго этажа в длинном шелковом халате, по полам которого порхали вышитые цапли.
Я такие халаты только в кино видел. Но здесь, в деревенском доме, она казалась экзотической птицей, прилетевшей откуда-то издалека. И даже к супругу своему она обращалась как иностранка – с ударением на последний слог.
Она подбежала к супругу и повела его к креслу у окна.
- Присядь, отдохни! – Шелковые рукава плеснули по воздуху, как крылья жар-птицы.
- Но там… - Он слабо трепыхнулся к выходу.
- Виктор перенес операцию на сердце, - сообщила нам супруга хозяина. – Ему категорически запрещено заниматься физическим трудом. Мы сюда затем и приехали, чтобы он мог отдохнуть на природе и восстановить здоровье.
- Мы все принесем, - заявил отец, подталкивая меня плечом к выходу.
Вдвоем мы перетаскали всю библиотеку. Коробки были запечатаны скотчем, и я мечтал хоть одним глазком заглянуть внутрь, чтобы увидеть, что за книги читает Профессор, как я его мысленно окрестил, и его дочка.
- Это ж сколько денег на ветер выбросили, - заметил отец, когда мы забирали последние коробки за забором. – И зачем людям столько книг?
Отец работал строителем и в жизни не прочитал ни одной книги после школы. В нашем доме не водилось книг, кроме моих учебников, да нескольких изданий советских писателей и классиков. Отец с матерью все дни напролет трудились в огороде и по хозяйству, и им было не до книг. Максимум, что читала мама - это календарь посевов.
Вернувшись в дом с последней тяжелой ношей, мы увидели, как Виктор Константинович любовно расставляет книги на полках, а дочь ему помогает.
- Вот и все, - мой отец опустил коробку на пол.
А я с любопытством покосился на девчонку – вблизи она оказалась симпатичней, чем показалась с крыши. Только уж слишком строгой! Я широко улыбнулся ей:
- Привет, я Кирилл.
- Вероника. – Она не улыбнулась в ответ. Взглянула на меня, как на клоуна, и я тотчас почувствовал себя чумазым оборванцем против нее – городской принцессы.
Неловко одернул вылинявшую футболку, ощутил, как пропотевшая ткань липнет к подмышкам и чуть не провалился под пол со стыда. А она стояла напротив – в идеально чистом отглаженном платье, с темными волосами, зачесанными в высокий хвост. Идеальная, как картинка.
- Ты все это читаешь? – Я подошел поближе к полке, на которой она расставляла книги.
Она отступила на шаг, держа дистанцию между нами. Протянул руку к книге, собираясь взять, но меня остановил ее строгий голос:
- Не трогай! У тебя руки грязные.
Взглянул на свои ладони, покрытые пылью, и вспыхнул от обиды. Я ведь этими руками ее коробки таскал!
В горле пересохло, и я бы отдал все за стакан домашнего кваса или компота. Но выпить нам не предложили.
Виктор Константинович сунул руку в карман спортивного костюма и достал оттуда купюру:
- Спасибо за помощь.
Отец, не ожидавший такого, замер. Я тоже с изумлением уставился на деньги в руке – нашу бескорыстную, от всей души помощь оценили в пятьсот рублей.
- Что, мало? – Виктор Константинович растерялся. – Я тогда еще принесу.
- Обижаешь, сосед, - резко ответил отец. – Мы ж по-свойски помочь хотели. Идем, Кирилл.
Мы покинули дом, и отец еще долго не мог простить новому соседу обиды.
- Как барин слуге подачку кинул, - горячился он, рассказывая матери о нашем визите в соседский дом.
- Фу ты ну ты! – возмущалась мама. - А я-то пироги поставила печь, угостить их хотела.
- Не подружимся мы с ними, Наташа, - отрубил отец. – Не чета мы им, этим городским.
С тех пор с соседями у нас установилась холодная война. Родители игнорировали их. А Виктор Константинович, часто отдыхавший в саду в тени в плетеном шезлонге, поначалу здоровался с нами через забор, пытаясь примириться, но вскоре перестал.
Вероника тоже, гордо задрав нос, проходила мимо, если встречала меня на улице. Впрочем, случалось это редко: она почти не выходила за забор, целыми днями сидя в доме или в кресле-качалке на веранде с книгой в руке.
За забором кипела деревенская жизнь. Мы с приятелями гоняли на великах по полям, собирали грибы в лесу, жгли костры на берегу озера и пели песни под гитару, заставляя вздыхать местных девчонок. Но Веронике ничего этого было не нужно – она все время пропадала в книгах.
Прода от 21.09.2020, 13:50
- Обед! – раздался жизнерадостный голос медсестры Катюни из динамика, вырывая меня из воспоминаний.
Я занес оба подноса и поставил второй на тумбочку блогерши. Она сразу же принялась за еду – в отсутствие айфона снимать ей было нечем. Хоть горячее поест!
- Приятного аппетита, - пожелал я.
- Приятного, - кивнула Даша. И внезапно спросила: - Наверное, жалеешь, что оказался в одном боксе со мной, а не со своей невестой?
Ее вопрос застал меня врасплох. Мне даже мысли такой не приходило!
- Уж лучше пусть она будет в безопасности дома, - ответил я после паузы. – Мне так спокойнее. А ты? – Я поддел ее. - Хотела бы оказаться тут вместе с Карло?
- Уж мы бы тут зажгли! – не растерялась блогерша. – На всю больницу!
Я улыбнулся, представив себе их латиноамериканские танцы в стенах этой палаты. И медиков, с любопытством прильнувшим к мониторам. С одной-то блогершей не соскучишься. А уж с двумя!
- Слушай, у тебя-то хоть нормальные мужчины были? – не удержался от шпильки. - Не блогеры?
- Ты имеешь в виду офисный планктон? – Она окинула меня взглядом, полным презрения. – Не, я бы с таким, как ты, со скуки умерла.
- Надеюсь, что две недели в одной палате как-нибудь перетерпишь.
- Так мы же с тобой не встречаемся, сосед, - фыркнула она, хрустя салатом.
Перепалки с блогершей уже вошли в норму и держали меня в тонусе. С ней хотя бы нескучно!
Пока обедал, мысленно представил своей соседкой по боксу Веронику. Уж она бы точно позаботилась о собственном комфорте, выбирая одежду для больницы. И не видать бы мне красного шелкового халата и дефиле на босоножках на шпильке в ванную! Нет, Вероника сейчас была бы одета в удобный трикотажный комплект из легинсов и кофты, в которых обычно ходит дома. Никаких кофт с катышками или штанов с вытянутыми коленками – Вероника всегда выглядела безупречно. Только если блогерша старалась наряжаться на публику, Вероника все делала для себя.
Чем бы мы с ней занимались в одной палате? Уж точно не разговорами! Наверняка, Вероника бы притащила с собой ноутбук и целыми днями стучала по клавиатуре, заполняя страницы своей драгоценной диссертации. Научная степень была ее мечтой, и я привык к тому, что за внимание девушки все время приходится соперничать с наукой… Так и представил, как окликаю ее на соседней койке, а она бросает на меня строгий взгляд поверх очков:
- Котов, не мешай!
В обычной жизни мне в ежедневнике Вероники было отведено строго определенное время – между лекциями в университете и написанием диссертации. Были еще консультации с научным руководителем – светилом науки Митрофановым, с которым Вероника проводила немало времени, часто в ущерб нашим с ней свиданиям. Но когда я вздумал ревновать, Вероника представила меня своему профессору, и я сразу успокоился. Лысеющий, лет пятидесяти, с рыхлым брюшком и в старомодном костюме, профессор Митрофанов годился ей в отцы и никак не мог стать мне конкурентом. Сколько бы научных трудов он ни написал и как бы Вероника ни преклонялась перед умными мужчинами.
Обниматься со мной под прицелами камеры слежения в этом боксе Вероника бы тоже не стала. И без того сдержанная на эмоции, как английская леди, она бы не дала повода медикам превратить наблюдение за нами в шоу «За стеклом». Представить ее танцующей сальсу в палате тоже было немыслимо.
А еще она наверняка бы жаловалась на больничную еду и строила медсестру Катюню – у Вероники это в крови.
Мы как раз закончили обед, когда за стеклом снова возникла Катюня в спецкостюме. Вздернула одну руку с пакетом и задорно объявила:
- Доставка! Тут какие-то шмотки. А это… - Она выдержала паузу и жестом фокусника достала из-за спины вторую руку – с небольшой коробочкой. – Айфон!
