И вот теперь, когда я увидел в приемном покое блогершу, моя версия подтвердилась. Если бы заболела она, то ее бы уже держали в карантинном боксе. А судя по чемодану, ее доставили в больницу чуть раньше меня.
Медики в спецкостюмах, привезшие меня, толпились у регистратуры, решая, что со мной делать. Я бы мог спокойно проскользнуть к выходу и сбежать – за мной никто не следил. Кажется, такая же мысль посетила и блогершу. Она бросила задумчивый взгляд на выход и взяла красное пальто, которое висело на спинке кресла.
- Не советую, - заметил я.
- А я твоих советов не спрашивала! – резко ответила она, но пальто на место вернула.
Не потому, что послушалась меня, а потому, что на пост у двери вернулся могучий охранник с бумажным стаканчиком кофе.
Кофейку бы сейчас! Но не успел я оглядеться в поисках кофейного автомата, как ко мне подошли.
- Следуйте за мной, - строгим женским голосом сказало существо в защитном костюме, и я поднялся с места.
Сначала у меня взяли анализы на первом этаже, там же я заполнил анкету – откуда прибыл, с кем общался, есть ли у меня симптомы заболевания. Чувствовал я себя превосходно, поэтому на все пункты уверенно ответил «нет», поставив галочки в соответствующей графе. Потом меня проводили на другой этаж – в карантинный бокс за стеклом.
- Это надолго? – напрягся я. Меня забрали с работы, и у меня даже не было сменных вещей. А вот блогершу, судя по чемодану, предупредили, что в больнице придется задержаться. А может, она собралась в новое путешествие и ее сняли прямо с рейса?
- Доктор вам все расскажет, - сопровождающая захлопнула за мной дверь.
Я оглядел комнату, в которой оказался. Первое, что бросилось в глаза: две койки вдоль стен у окна. Я нахмурился. Привык жить один, даже Вероника не остается у меня ночевать, я всегда отвожу ее домой сам или вызываю для нее такси. Если уж мне предстоит задержаться в больнице, не хотелось бы делить личное пространство с соседом. Почему-то сразу вспомнился потный неряшливый мужик, который летел со мной в Милан по пути туда, и я поморщился. На обратном пути мужик тоже был, но сидел дальше, а значит, есть шансы, что в зону риска заражения он не попадет. Вот уж с кем не хочется жить в одной комнатушке! Пусть это будет тихий, чистоплотный парень, с которым можно будет играть в шахматы и молчать, не мешая друг другу в остальное время, мысленно взмолился я.
Хорошо хоть, соседство с блогершей не грозит. Не могут же разнополых пациентов запереть вместе! От этой мысли мне стало легче, и я продолжил исследовать палату. Возле каждой кровати стояло по тумбочке, на стене висел телевизор. Все, как в гостинице, если бы не отсутствие дизайна – просто безликие стены, на которые мне тут же захотелось наклеить обои. Недавний ремонт, который я делал в загородном доме, еще не отпустил, и я продолжал мысленно облагораживать интерьер. На окна повесить шторы, кровати застелить покрывалом в тон – и можно жить!
Из палаты вела дверь в санузел, и я заглянул туда. Да, не отель! Даже на 2 звезды не тянет – унылая серо-розовая плитка под мрамор, такой же кафельный пол. Душевая с розовой шторой в цветочек на штанге, раковина и унитаз. Ну так здесь люди и не отдыхают, а лечатся. Очень надеюсь, что я не стану надолго занимать палату, которая кому-то действительно нужна, и меня отсюда скоро выпустят.
А пока прикрыл дверь, заперся и сделал то, о чем мечтал с того момента, как меня забрали из моего рабочего кабинета. Постеснялся тогда задерживать медиков, которые перехватили меня как раз по пути в уборную.
Неспеша вымыл руки, задумчиво уставился в зеркало над мойкой и поскреб начинающую темнеть щеку. С утра не успел побриться, сразу поехал на работу, чтобы передать шефу контракт с итальянцами. Надеюсь, что меня выпустят отсюда раньше, чем я успею зарасти. Борода мне не идет – делает похожим на пирата, и женщины испуганно шарахаются от меня в подворотне темным вечером. Так что лучше слабонервных не пугать!
Из-за стены донеслись голоса. Девушка бурно возмущалась, по какому праву ее тут удерживают. Я узнал высокий голос блогерши – похоже, нас распределили в соседние палаты.
- Надеюсь, здесь хотя бы вайфай есть! – громко посетовала блогерша.
Я слышал ее так хорошо, как будто она находилась совсем рядом.
Теперь покоя не будет! Так и придется слушать за стенкой, как эта инстаграмщица записывает свои бесконечные сторис. В подтверждение моих слов из-за стены донеслось:
- Всем привет! Я в больнице. У меня взяли анализы и временно поместили на карантин.
Не в силах слушать ее голос, я поспешил покинуть санузел. Надеюсь, из палаты ее будет слышно не так громко!
Распахнул дверь – и остолбенел на пороге.
Блогерша стояла у окна палаты и записывала сторис. В моей палате!
- Что ты тут делаешь? – вырвалось у меня.
Она осеклась на полуслове и повернулась ко мне, держа телефон в вытянутой руке.
- Это ты какого черта тут делаешь?
- Это моя палата! – возмущенно ответил я.
- Нет, это моя палата! – взвилась она, топнув каблуком.
Секунду мы таращились друг на друга, а потом хором заорали:
- Доктор!!!
На наши крики в коридор перед палатой сбежалась целая команда постапокалипсиса в защитных спецкостюмах, респираторах и пластиковых очках. Все суетились, глядя на нас за стеклом, размахивали руками, до нас долетали только отдельные фразы:
- Как это произошло?
- Какой идиот отвел их в один бокс?
- Почему не проследили?
- Что теперь делать?
Блогерша демонстративно снимала происходящее на телефон и ябедничала своим подписчикам:
- Только посмотрите, как работает наша медицина. По ошибке медиков меня с другим пациентом поместили в один бокс. И этот пациент – мужчина! – Она наставила на меня айфон, и я отвернулся.
Персонажем реалити-шоу я становиться не хочу. Заберите ее уже скорей отсюда. Пусть ведет свои репортажи для Инстаграма из другой палаты!
По стеклу постучали, привлекая наше внимание. Я обернулся и подошел ближе, продолжая выдерживать дистанцию в два метра с блогершей. Если я прав и заболела дуэнья, блогерша общалась с ней больше. Хотя в самолете-то мы сидели вместе, и чихала она на нас одинаково – что направо, что налево.
- Приносим наши извинения. Произошла ужасная ошибка, - бубнил из-за стекла высокий плечистый доктор, облаченный в спецкостюм, респиратор и защитные очки. Больше ничего из-за костюма рассмотреть было нельзя. Но я почему-то был уверен, что доктор – добродушный и симпатичный, с умным взглядом и волевым подбородком. Сейчас он был по-настоящему расстроен происшедшим.
- Вот именно, что ужасная! – воскликнула блогерша, обвиняюще тыча айфоном в доктора за стеклом. – Вы должны немедленно ее исправить! Отселите от меня этого заразного! – И она ткнула телефоном уже в меня.
- Почему это я заразный? – опешил я, поворачиваясь к ней всем телом. – Это ты общалась с дуэньей, к тебе и зараза больше прилипла!
- У нее есть имя – Мария! – с задетым видом сообщила она.
- У заразы? – не удержался я.
- Как же мне хочется тебя убить! – зарычала она, замахнувшись на меня телефоном.
- Успокойтесь, пожалуйста! – призвал доктор за стеклом.
Мы повернулись к нему, как провинившиеся школьники. Не знаю, как блогерша, а я на время ссоры с ней даже забыл, что мы в палате не одни и за нами наблюдают.
- Расселите нас, - потребовала блогерша, воинственно сверкая глазами. – Иначе в этих стенах случится смертоубийство!
Доктор дрогнул, но твердо сказал:
- Условия карантина уже были нарушены, когда вы оказались в одной палате. Вам придется остаться здесь вместе.
- Что?! – хором вскричали мы.
- Вы не имеете права! – принялась качать права блогерша. И сейчас я с ней был полностью согласен.
- Я отказываюсь находиться с ней в одной палате, - поддакнул я. – Она может быть опасна!
- Кто? – Блогерша гневно обернулась ко мне. – Я? Да я и мухи не обижу!
Вот что она такая тупая, а?
Я отчаянно замигал ей глазом, а вслух громко сказал:
- А минуту назад грозилась убить!
- Я-то безобидна, - не захотела подыграть мне она. – А вот за свою честь опасаюсь! Может, ты сексуальный маньяк!
- Я? – опешил я, но сразу же рассмеялся. – Детка, не выдавай желаемое за действительное! Я тебя и пальцем не трону! Даже не умоляй!
- Я? – на этот раз она задохнулась от возмущения.
За стеклом – суматоха. Главный вытаскивает рацию, внимательно слушает, а затем дает знак остальным, и все уходят, как будто у них появились более срочные дела, чем двое пациентов, по ошибке запертых в одной палате.
- Эй, вы куда? – Блогерша бросается к стеклу и остервенело стучит кулачком. Но там уже никого нет.
- Похоже, мы застряли тут надолго. – Я сажусь на кровать и вытягиваю ноги, глядя на ее чемодан у двери. Интересно, что в нем? А впрочем, совсем скоро я об этом узнаю. Надеюсь, она положила туда свой красный кружевной лифчик, который перекладывала в аэропорту Милана? Хоть какое-то развлечение на карантине. По моему лицу расплывается широкая улыбка, и я ловлю разъяренный взгляд блогерши:
- Похоже, ты этим доволен?!
О, да, детка. Вместе нам точно не будет скучно. Давай постараемся не убить друг друга в первый же день. О кей?
Диана
Могло бы быть и хуже… Я возвожу глаза к потолку и с тоской думаю, что нет, не могло!
Что может быть хуже, чем провести две недели в палате с облупленным потолком и мерзкой рожей соседа? Ладно, с потолком я приврала – его недавно побелили, подготовились, даже краской еще пахнет. Но рожа все равно мерзкая! Посмотрите на него – сидит и ухмыляется, как будто все идет по плану, как будто он нарочно все это провернул, чтобы оказаться со мной в одной палате!
Ну почему мне не досталась в соседки какая-нибудь милая девушка, с которой мы бы болтали о дизайне ногтей, красавчиках-актерах и путешествиях? Чем я так провинилась, что меня наказали им? Я три с половиной часа полета с ним по соседству еле выдержала. А впереди – две недели карантина! Я даже боюсь считать, сколько это часов…
- Триста тридцать шесть, - звучит его зловещий голос.
- Ты о чем?
Я резко оборачиваюсь, готовая поклясться, что не произнесла вслух ни словечка.
- Триста тридцать шесть часов, - повторяет он. – Или сто рейсов из Милана в Москву. Вот насколько мы застряли тут вместе вдвоем.
Похоже, ему тоже не по душе наше совместное заключение.
- Все равно что в тюремной камере, - ворчу я.
- Я бы предпочел одиночную.
- Поверь, я тоже! – взрываюсь я.
- У вас все в порядке? – звучит женский голос за стеклом, и мы синхронно оборачиваемся.
По ту сторону палаты на нас таращится крупная высокая медсестра в спецкостюме.
- Нет! – хором рявкаем мы.
- У вас температура? – волнуется она, вглядываясь в наши лица сквозь свои пластиковые очки и стекло палаты. – Вон как раскраснелись! Я сейчас градусники принесу.
- Нету у меня температуры! - восклицаем мы тоже хором.
Но медсестра уже скрывается из виду, и я рычу от злости.
- Может, ей приплатить, чтобы нас расселили? – предлагаю я соседу. Практически выбрасываю белый флаг перемирия, а он топчет его ногами.
- Предлагаешь раскошелиться мне? – Он иронично вздергивает бровь, становясь похожим на пирата из голливудского блокбастера.
- Я потратилась на шопинг в Италии, - приходится признаться мне.
- Я так и думал, что ты не по музеям гуляла. – Он бросает красноречивый взгляд на мой чемодан у двери. - Ну так и предложи медсестре что-то из своих покупок.
Да он издевается!
- Вы же одного размера? – добавляет он.
Точно издевается! Да я худее размера на три!
- Значит, тебя тут все устраивает и ничего предпринимать ты не намерен? – неприязненно цежу я.
- А что я могу предложить в качестве подкупа? Вряд ли ей подойдет мой костюм, - ёрничает он, вешая серый пиджак на спинку стула и оставаясь в белой рубашке. – А наличных у меня нет.
- Может, она согласится на перевод на карту? – с надеждой спрашиваю я. – Только представь: два отдельных бокса, никаких соседей, полная тишина. Как в санатории!
Карие глаза мужчины мечтательно затуманиваются.
- Только надо договариваться скорей, - дожимаю я, - пока других пассажиров с нашего рейса не привезли.
С него разом слетает мечтательное выражение, и он резко говорит:
- Нет!
- Но почему? – с досадой восклицаю я.
- Самолет был полный, отдельных боксов на каждого не хватит. Все равно придется с кем-то делить палату… - В его глазах мелькает досада, как будто он вспоминает кого-то из пассажиров нашего рейса, кто ему досадил больше меня. - А к тебе я уже привык.
- Что?! – От возмущения у меня перехватывает дыхание, и я хватаю ртом воздух.
- Вам плохо? – волнуется девичий голос за стеклом. – Вы задыхаетесь? Какие симптомы?
- У меня аллергия на моего соседа! – рявкаю я, оборачиваясь на медсестру, которая наблюдает за нами из коридора.
Это уже другая медсестра – невысокая и худенькая. Судя по голосу, совсем девчонка, младше меня. Она испуганно замирает, а затем натянуто улыбается:
- Я вам градусники принесла. Померьте температуру.
Она сует градусник в передатчик – похожий на тот, через который передают деньги кассиру в банке. Железный ящик громыхает и выползает с нашей стороны окна.
- Не буду я ничего мерить, пока меня от него не отселят! – заявляю я и убираю руки за спину, словно градусник из ящика сам может прыгнуть мне в руки.
- К сожалению, это невозможно, - отвечает медсестра. – Так как вы теснее всего контактировали с пациенткой, подхватившей вирус, мы не можем поместить вас в палаты к другим пассажирам.
- А их много? – вырывается у меня.
- Уже привезли десять человек, а остальных разыскивают, - охотно делится медсестра. Для нее все происходящее - как интересное кино про эпидемию. Это ведь не она заперта в палате, а всего лишь наблюдает за нами за стеклом.
- И вы что, всех изолируете? – поражаюсь я.
- Таковы правила, - медсестра пожимает плечами и взглядом указывает на ящик. – Так вы температуру мерить будете?
- А что мне за это будет? – вырывается у меня.
Сосед, имени которого я по-прежнему не знаю, хмыкает.
- Обед будет, - охотно обещает медсестра. – Гороховый суп и котлета с картофельным пюре.
- Даже слюнки потекли, - говорит этот подхалим. А затем, улыбаясь медсестре, забирает свой градусник из ящика и отходит к своей кровати.
- А если я вегетарианка? – хмуро спрашиваю я.
- Тогда котлету могу переложить молодому человеку. – Я не вижу ее глаз под защитной маской, но уверена, что она сверлит влюбленным взглядом моего соседа по камере.
- Нет уж! – рявкаю я. – Никаких моих котлет я ему не отдам.
- Так и думал, что ты не вегетарианка, - насмешливо хмыкает он.
Я молча забираю свой градусник из ящика и сажусь на больничную койку напротив. А что, если стены этой палаты и лицо соседа – последнее, что я увижу в жизни? При мысли о том, что мне больше никогда не видать голубого неба над головой, не гулять по улочкам Милана и не видеть моря, мне становится так горько, хоть плачь.
И зачем я только поехала в Италию? И что мне дома не сиделось?
В полной тишине, повернувшись спиной друг к другу, мы измеряем температуру. Через несколько минут возвращается медсестра с двумя подносами с едой.
- Как температура? – с опаской интересуется она.
Медики в спецкостюмах, привезшие меня, толпились у регистратуры, решая, что со мной делать. Я бы мог спокойно проскользнуть к выходу и сбежать – за мной никто не следил. Кажется, такая же мысль посетила и блогершу. Она бросила задумчивый взгляд на выход и взяла красное пальто, которое висело на спинке кресла.
- Не советую, - заметил я.
- А я твоих советов не спрашивала! – резко ответила она, но пальто на место вернула.
Не потому, что послушалась меня, а потому, что на пост у двери вернулся могучий охранник с бумажным стаканчиком кофе.
Кофейку бы сейчас! Но не успел я оглядеться в поисках кофейного автомата, как ко мне подошли.
- Следуйте за мной, - строгим женским голосом сказало существо в защитном костюме, и я поднялся с места.
Сначала у меня взяли анализы на первом этаже, там же я заполнил анкету – откуда прибыл, с кем общался, есть ли у меня симптомы заболевания. Чувствовал я себя превосходно, поэтому на все пункты уверенно ответил «нет», поставив галочки в соответствующей графе. Потом меня проводили на другой этаж – в карантинный бокс за стеклом.
- Это надолго? – напрягся я. Меня забрали с работы, и у меня даже не было сменных вещей. А вот блогершу, судя по чемодану, предупредили, что в больнице придется задержаться. А может, она собралась в новое путешествие и ее сняли прямо с рейса?
- Доктор вам все расскажет, - сопровождающая захлопнула за мной дверь.
Я оглядел комнату, в которой оказался. Первое, что бросилось в глаза: две койки вдоль стен у окна. Я нахмурился. Привык жить один, даже Вероника не остается у меня ночевать, я всегда отвожу ее домой сам или вызываю для нее такси. Если уж мне предстоит задержаться в больнице, не хотелось бы делить личное пространство с соседом. Почему-то сразу вспомнился потный неряшливый мужик, который летел со мной в Милан по пути туда, и я поморщился. На обратном пути мужик тоже был, но сидел дальше, а значит, есть шансы, что в зону риска заражения он не попадет. Вот уж с кем не хочется жить в одной комнатушке! Пусть это будет тихий, чистоплотный парень, с которым можно будет играть в шахматы и молчать, не мешая друг другу в остальное время, мысленно взмолился я.
Хорошо хоть, соседство с блогершей не грозит. Не могут же разнополых пациентов запереть вместе! От этой мысли мне стало легче, и я продолжил исследовать палату. Возле каждой кровати стояло по тумбочке, на стене висел телевизор. Все, как в гостинице, если бы не отсутствие дизайна – просто безликие стены, на которые мне тут же захотелось наклеить обои. Недавний ремонт, который я делал в загородном доме, еще не отпустил, и я продолжал мысленно облагораживать интерьер. На окна повесить шторы, кровати застелить покрывалом в тон – и можно жить!
Из палаты вела дверь в санузел, и я заглянул туда. Да, не отель! Даже на 2 звезды не тянет – унылая серо-розовая плитка под мрамор, такой же кафельный пол. Душевая с розовой шторой в цветочек на штанге, раковина и унитаз. Ну так здесь люди и не отдыхают, а лечатся. Очень надеюсь, что я не стану надолго занимать палату, которая кому-то действительно нужна, и меня отсюда скоро выпустят.
А пока прикрыл дверь, заперся и сделал то, о чем мечтал с того момента, как меня забрали из моего рабочего кабинета. Постеснялся тогда задерживать медиков, которые перехватили меня как раз по пути в уборную.
Неспеша вымыл руки, задумчиво уставился в зеркало над мойкой и поскреб начинающую темнеть щеку. С утра не успел побриться, сразу поехал на работу, чтобы передать шефу контракт с итальянцами. Надеюсь, что меня выпустят отсюда раньше, чем я успею зарасти. Борода мне не идет – делает похожим на пирата, и женщины испуганно шарахаются от меня в подворотне темным вечером. Так что лучше слабонервных не пугать!
Из-за стены донеслись голоса. Девушка бурно возмущалась, по какому праву ее тут удерживают. Я узнал высокий голос блогерши – похоже, нас распределили в соседние палаты.
- Надеюсь, здесь хотя бы вайфай есть! – громко посетовала блогерша.
Я слышал ее так хорошо, как будто она находилась совсем рядом.
Теперь покоя не будет! Так и придется слушать за стенкой, как эта инстаграмщица записывает свои бесконечные сторис. В подтверждение моих слов из-за стены донеслось:
- Всем привет! Я в больнице. У меня взяли анализы и временно поместили на карантин.
Не в силах слушать ее голос, я поспешил покинуть санузел. Надеюсь, из палаты ее будет слышно не так громко!
Распахнул дверь – и остолбенел на пороге.
Блогерша стояла у окна палаты и записывала сторис. В моей палате!
- Что ты тут делаешь? – вырвалось у меня.
Она осеклась на полуслове и повернулась ко мне, держа телефон в вытянутой руке.
- Это ты какого черта тут делаешь?
- Это моя палата! – возмущенно ответил я.
- Нет, это моя палата! – взвилась она, топнув каблуком.
Секунду мы таращились друг на друга, а потом хором заорали:
- Доктор!!!
На наши крики в коридор перед палатой сбежалась целая команда постапокалипсиса в защитных спецкостюмах, респираторах и пластиковых очках. Все суетились, глядя на нас за стеклом, размахивали руками, до нас долетали только отдельные фразы:
- Как это произошло?
- Какой идиот отвел их в один бокс?
- Почему не проследили?
- Что теперь делать?
Блогерша демонстративно снимала происходящее на телефон и ябедничала своим подписчикам:
- Только посмотрите, как работает наша медицина. По ошибке медиков меня с другим пациентом поместили в один бокс. И этот пациент – мужчина! – Она наставила на меня айфон, и я отвернулся.
Персонажем реалити-шоу я становиться не хочу. Заберите ее уже скорей отсюда. Пусть ведет свои репортажи для Инстаграма из другой палаты!
По стеклу постучали, привлекая наше внимание. Я обернулся и подошел ближе, продолжая выдерживать дистанцию в два метра с блогершей. Если я прав и заболела дуэнья, блогерша общалась с ней больше. Хотя в самолете-то мы сидели вместе, и чихала она на нас одинаково – что направо, что налево.
- Приносим наши извинения. Произошла ужасная ошибка, - бубнил из-за стекла высокий плечистый доктор, облаченный в спецкостюм, респиратор и защитные очки. Больше ничего из-за костюма рассмотреть было нельзя. Но я почему-то был уверен, что доктор – добродушный и симпатичный, с умным взглядом и волевым подбородком. Сейчас он был по-настоящему расстроен происшедшим.
- Вот именно, что ужасная! – воскликнула блогерша, обвиняюще тыча айфоном в доктора за стеклом. – Вы должны немедленно ее исправить! Отселите от меня этого заразного! – И она ткнула телефоном уже в меня.
- Почему это я заразный? – опешил я, поворачиваясь к ней всем телом. – Это ты общалась с дуэньей, к тебе и зараза больше прилипла!
- У нее есть имя – Мария! – с задетым видом сообщила она.
- У заразы? – не удержался я.
- Как же мне хочется тебя убить! – зарычала она, замахнувшись на меня телефоном.
- Успокойтесь, пожалуйста! – призвал доктор за стеклом.
Мы повернулись к нему, как провинившиеся школьники. Не знаю, как блогерша, а я на время ссоры с ней даже забыл, что мы в палате не одни и за нами наблюдают.
- Расселите нас, - потребовала блогерша, воинственно сверкая глазами. – Иначе в этих стенах случится смертоубийство!
Доктор дрогнул, но твердо сказал:
- Условия карантина уже были нарушены, когда вы оказались в одной палате. Вам придется остаться здесь вместе.
- Что?! – хором вскричали мы.
- Вы не имеете права! – принялась качать права блогерша. И сейчас я с ней был полностью согласен.
- Я отказываюсь находиться с ней в одной палате, - поддакнул я. – Она может быть опасна!
- Кто? – Блогерша гневно обернулась ко мне. – Я? Да я и мухи не обижу!
Вот что она такая тупая, а?
Я отчаянно замигал ей глазом, а вслух громко сказал:
- А минуту назад грозилась убить!
- Я-то безобидна, - не захотела подыграть мне она. – А вот за свою честь опасаюсь! Может, ты сексуальный маньяк!
- Я? – опешил я, но сразу же рассмеялся. – Детка, не выдавай желаемое за действительное! Я тебя и пальцем не трону! Даже не умоляй!
- Я? – на этот раз она задохнулась от возмущения.
За стеклом – суматоха. Главный вытаскивает рацию, внимательно слушает, а затем дает знак остальным, и все уходят, как будто у них появились более срочные дела, чем двое пациентов, по ошибке запертых в одной палате.
- Эй, вы куда? – Блогерша бросается к стеклу и остервенело стучит кулачком. Но там уже никого нет.
- Похоже, мы застряли тут надолго. – Я сажусь на кровать и вытягиваю ноги, глядя на ее чемодан у двери. Интересно, что в нем? А впрочем, совсем скоро я об этом узнаю. Надеюсь, она положила туда свой красный кружевной лифчик, который перекладывала в аэропорту Милана? Хоть какое-то развлечение на карантине. По моему лицу расплывается широкая улыбка, и я ловлю разъяренный взгляд блогерши:
- Похоже, ты этим доволен?!
О, да, детка. Вместе нам точно не будет скучно. Давай постараемся не убить друг друга в первый же день. О кей?
Прода от 19.08.2020, 20:01
ГЛАВА 5. Даже не думай о побеге!
Диана
Могло бы быть и хуже… Я возвожу глаза к потолку и с тоской думаю, что нет, не могло!
Что может быть хуже, чем провести две недели в палате с облупленным потолком и мерзкой рожей соседа? Ладно, с потолком я приврала – его недавно побелили, подготовились, даже краской еще пахнет. Но рожа все равно мерзкая! Посмотрите на него – сидит и ухмыляется, как будто все идет по плану, как будто он нарочно все это провернул, чтобы оказаться со мной в одной палате!
Ну почему мне не досталась в соседки какая-нибудь милая девушка, с которой мы бы болтали о дизайне ногтей, красавчиках-актерах и путешествиях? Чем я так провинилась, что меня наказали им? Я три с половиной часа полета с ним по соседству еле выдержала. А впереди – две недели карантина! Я даже боюсь считать, сколько это часов…
- Триста тридцать шесть, - звучит его зловещий голос.
- Ты о чем?
Я резко оборачиваюсь, готовая поклясться, что не произнесла вслух ни словечка.
- Триста тридцать шесть часов, - повторяет он. – Или сто рейсов из Милана в Москву. Вот насколько мы застряли тут вместе вдвоем.
Похоже, ему тоже не по душе наше совместное заключение.
- Все равно что в тюремной камере, - ворчу я.
- Я бы предпочел одиночную.
- Поверь, я тоже! – взрываюсь я.
- У вас все в порядке? – звучит женский голос за стеклом, и мы синхронно оборачиваемся.
По ту сторону палаты на нас таращится крупная высокая медсестра в спецкостюме.
- Нет! – хором рявкаем мы.
- У вас температура? – волнуется она, вглядываясь в наши лица сквозь свои пластиковые очки и стекло палаты. – Вон как раскраснелись! Я сейчас градусники принесу.
- Нету у меня температуры! - восклицаем мы тоже хором.
Но медсестра уже скрывается из виду, и я рычу от злости.
- Может, ей приплатить, чтобы нас расселили? – предлагаю я соседу. Практически выбрасываю белый флаг перемирия, а он топчет его ногами.
- Предлагаешь раскошелиться мне? – Он иронично вздергивает бровь, становясь похожим на пирата из голливудского блокбастера.
- Я потратилась на шопинг в Италии, - приходится признаться мне.
- Я так и думал, что ты не по музеям гуляла. – Он бросает красноречивый взгляд на мой чемодан у двери. - Ну так и предложи медсестре что-то из своих покупок.
Да он издевается!
- Вы же одного размера? – добавляет он.
Точно издевается! Да я худее размера на три!
- Значит, тебя тут все устраивает и ничего предпринимать ты не намерен? – неприязненно цежу я.
- А что я могу предложить в качестве подкупа? Вряд ли ей подойдет мой костюм, - ёрничает он, вешая серый пиджак на спинку стула и оставаясь в белой рубашке. – А наличных у меня нет.
- Может, она согласится на перевод на карту? – с надеждой спрашиваю я. – Только представь: два отдельных бокса, никаких соседей, полная тишина. Как в санатории!
Карие глаза мужчины мечтательно затуманиваются.
- Только надо договариваться скорей, - дожимаю я, - пока других пассажиров с нашего рейса не привезли.
С него разом слетает мечтательное выражение, и он резко говорит:
- Нет!
- Но почему? – с досадой восклицаю я.
- Самолет был полный, отдельных боксов на каждого не хватит. Все равно придется с кем-то делить палату… - В его глазах мелькает досада, как будто он вспоминает кого-то из пассажиров нашего рейса, кто ему досадил больше меня. - А к тебе я уже привык.
- Что?! – От возмущения у меня перехватывает дыхание, и я хватаю ртом воздух.
- Вам плохо? – волнуется девичий голос за стеклом. – Вы задыхаетесь? Какие симптомы?
- У меня аллергия на моего соседа! – рявкаю я, оборачиваясь на медсестру, которая наблюдает за нами из коридора.
Это уже другая медсестра – невысокая и худенькая. Судя по голосу, совсем девчонка, младше меня. Она испуганно замирает, а затем натянуто улыбается:
- Я вам градусники принесла. Померьте температуру.
Она сует градусник в передатчик – похожий на тот, через который передают деньги кассиру в банке. Железный ящик громыхает и выползает с нашей стороны окна.
- Не буду я ничего мерить, пока меня от него не отселят! – заявляю я и убираю руки за спину, словно градусник из ящика сам может прыгнуть мне в руки.
- К сожалению, это невозможно, - отвечает медсестра. – Так как вы теснее всего контактировали с пациенткой, подхватившей вирус, мы не можем поместить вас в палаты к другим пассажирам.
- А их много? – вырывается у меня.
- Уже привезли десять человек, а остальных разыскивают, - охотно делится медсестра. Для нее все происходящее - как интересное кино про эпидемию. Это ведь не она заперта в палате, а всего лишь наблюдает за нами за стеклом.
- И вы что, всех изолируете? – поражаюсь я.
- Таковы правила, - медсестра пожимает плечами и взглядом указывает на ящик. – Так вы температуру мерить будете?
- А что мне за это будет? – вырывается у меня.
Сосед, имени которого я по-прежнему не знаю, хмыкает.
- Обед будет, - охотно обещает медсестра. – Гороховый суп и котлета с картофельным пюре.
- Даже слюнки потекли, - говорит этот подхалим. А затем, улыбаясь медсестре, забирает свой градусник из ящика и отходит к своей кровати.
- А если я вегетарианка? – хмуро спрашиваю я.
- Тогда котлету могу переложить молодому человеку. – Я не вижу ее глаз под защитной маской, но уверена, что она сверлит влюбленным взглядом моего соседа по камере.
- Нет уж! – рявкаю я. – Никаких моих котлет я ему не отдам.
- Так и думал, что ты не вегетарианка, - насмешливо хмыкает он.
Я молча забираю свой градусник из ящика и сажусь на больничную койку напротив. А что, если стены этой палаты и лицо соседа – последнее, что я увижу в жизни? При мысли о том, что мне больше никогда не видать голубого неба над головой, не гулять по улочкам Милана и не видеть моря, мне становится так горько, хоть плачь.
И зачем я только поехала в Италию? И что мне дома не сиделось?
Прода от 20.08.2020, 20:04
В полной тишине, повернувшись спиной друг к другу, мы измеряем температуру. Через несколько минут возвращается медсестра с двумя подносами с едой.
- Как температура? – с опаской интересуется она.
