После этого покаяния Архип вспомнил, что у него двое детей, и принялся учить их уму-разуму. Ивашка и Ванятка, самые младшие в семье, не привыкли видеть отца растерянным и угнетенным.
Бывший коневод решил, что жена Варвара не простит ему на том свете, что он не сберёг их детей. Так хоть с двумя оставшимися попробует пристроиться по жизни, научить отпрысков благим делам. Надобно научиться жить в новых реалиях, самому меняться, спасать живых. А то от рода предков Архипа останется только он. И то один сын постоянно молится, другой дурень дурнем, одни сбежали, другие померли.
«Беда вымучит, беда и выучит», - повторял про себя коневод вековую мудрость отцов.
Архип всегда называл своих сыновей по святкам. Ему было все равно, что в семье росли три Ивана. Чтобы не путаться, старшего кликали Иваном, среднего - Ивашкой, а младшего - Ваняткой.
Иван умер в 18 лет. Парень по пьяни пошел в лес за дровами пять лет назад. Уснул под елью, на него напали волки. В тот год выдалась голодная зима, стая хищников выходила из глуши прямо к границам деревни. Баб, девок и мальцов не пускали в лес. Мужики с оружием старались сами ходить за дровами небольшой дружиной.
Через два года после отмены крепостного права, к апрелю 1863 года, Архип более-менее пришел в себя. Молодцову он стал без надобности. В деревне всё ему напоминало об ужасных событиях, которые произошли с ним и его родными.
Поэтому Архип решил уйти от Молодцова. Граф с удовольствием отпустил своего бывшего коневода и его детей. В присутствии Архипа дворянин чувствовал себя не в своей тарелке. Но снабдить бывшего управляющего конезавода деньгами отказался.
Вписал граф Молодцов в вольную грамоту бывшего коневода и его детей и фамилию указал - Архиповы. Так отца заводчика звали. Так и его сыновья на вопрос: «Вы чьих будете?» всегда отвечали - Архипа дети. А после пошло - Архиповы мы!
Ближе к лету бывший крепостной запряг в телегу единственную лошадь, покидал незамысловатый скарб, инструменты, продовольствие. Посадил сыновей в повозку и направился в Москву за заработком и лучшей жизнью.
«Отвяжись, плохая жизнь, привяжись хорошая», - приговаривал Архип, натягивая вожжи своей единственной пегой кобылы.
Выехали Архиповы рано утром, ещё даже рабочий человек не проснулся. Только молодцовский пастух уже пас небольшое стадо лошадей на поляне, поросшей молодой и сочной травой. Архип послал телегу с детьми вперед, а сам поближе пробрался к пасущимся коням. Приманил одного вороного, пока пастух дремал, тихонько увел жеребца в лес. Догнал сыновей при выезде из поселка.
- Тятенька! Воровать же нельзя! - выпучив большие глаза, прошептал младший сын, Ванятка.
Парень 11-ти лет, худенький, тоненький, выглядевший лет на 9.
- Свое беру! - стрельнув глазом из-под бровей, пробурчал Архип.
- Мало, что ли, меня Молодцов использовал? Я ему почти всех лошадей к победе приводил, - сидя на ворованном коне, объяснял мужчина. Веревкой он обвязал шею коня вместо удила.
- Многих жеребцов из нашего конезавода за огромные деньжищи покупали. Даже за границу шли молодцовские скакуны, - гордо объяснял коневод.
- А сейчас граф нос воротит от Архипки-калеки? Я мог советом при дрессуре на манеже помогать. Многого не просил. Так нет, прокаженным стал, - скрежеща зубами, зло сообщил Архип.
- Продам вороного, на первое время хватит на обустройство, - довольно произнес бывший крестьянин.
Дальше путешественники следовали без происшествий. Только на середине пути повстречался старец - маленький, низенький дедушка с седыми волосами и длинной белоснежной бородой, белыми невидящими глазами.
Одет старик был в льняную просторную рубаху и штаны, старенькие лапти. Одной рукой дедок опирался на длинную палку, вроде посоха. В другой руке держал самодельный крест - две берёзовые ветки были перевязаны грязным шнурком.
Подошёл старец к переселенцам и, тыча своим крестом из палок, произнёс скрипучим голосом:
- Побойтесь Бога! Не берите грех на душу!
Архип замахнулся нагайкой на деда и грозно закричал:
- Дорогу, старый чёрт! Сами знаем, как жить. Пошёл прочь!
Ивашка с Ваняткой напугались до жути от крика отца. Хоть и был Ивашка на три года старше брата, ему шёл 14-й год.
Архип подстегнул кобылу плёткой и направил телегу мимо старика. Бывший крепостной видел, как седой странник осеняет их берёзовым крестом.
Через 5 вёрст у телеги отвалилось колесо.
- Это нас Бог проклял за кражу вороного, - тихо прошептал Ивашка брату, слезая с повозки, чтобы помочь отцу укрепить колесо.
После длительного ремонта, так как один работник был немощен, а второй «балбес, каких не видели», с горем пополам починили телегу.
Еще через 15 вёрст кобыла стала хромать на заднюю ногу. Ивашка крестился и стучал зубами, оглядываясь по сторонам.
Пацан отличался большой набожностью, весь пошел в мать, хоть и являлся балагуром и весельчаком. В свободное время бегал парнишка в церковь ставить свечи по любому поводу. Все свободные копейки тратил на образа и молитвенники.
Ванятка обращался к Богу только по делу. В последний раз он молился в красном углу, чтобы мамка с братьями не померла. Не принял Бог его молитвы. Тогда малой перестал бить поклоны перед иконами и общаться с ангелами.
Архип нахмурился и осмотрел кобылу. Лошадь потеряла подкову и занозила копыто.
- Хватит трястись, как баба! Ивашка, тащи инструменты! Будешь подковывать кобылу! - грозно закричал отец на старшего сына.
От бывшего могучего мужика осталась только злость и зычный голос.
- Ванятка! Насобирай хвороста, обедать будем! - отдавал команды сыновьям Архип.
До Москвы путники добрались за четыре дня. Мальчишки были поражены размерами и видами Первопрестольной.
Аккуратные белокаменные домики и целые дворцы с фонтанами, деревянные хибарки. Огромные магазины с большими витринами, маленькие лавки со всякой всячиной. Кареты с чистокровными кобылами, элегантные экипажи, пролетки с чахлыми лошаденками. Церкви, храмы, больницы, парки мелькали перед переселенцами.
И главное - люди. Столько народу братья ещё нигде не видели. Богатые дамы и господа, дворянские дети с гувернантками и няньками, студенты, военные, простые бабы и мужики, шпана, попрошайки. Все куда-то спешат, шумят. Такая большая и такая разная - Москва.
Поразились больше всего мальчишки комнатным дамским собачкам - маленькие, начесанные, с бантиками на головах или шеях. И отдельным слугам, выгуливающим их на поводке. Животные очень отличались от их деревенских сторожевых собак, носившихся по деревне и рвущих глотку в лунную ночь. Чудно!
Остановились Архип и сыновья в районе Большой Сухаревской площади, которую в просторечии называли «Сухаревка». Мужчина тут же на большом рынке, где торговали одеждой, продуктами, книгами, антиквариатом и многим другим, продал вороного графа Молодцова за хорошие деньги. Свою телегу с уставшей лошаденкой отдал по средней цене. Копейка не бывает лишней, а кобылу содержать на новом месте несподручно.
Устроилась семья на Мясницкой улице в доходном двухэтажном доме купчихи Натальи Антоновой. Архип снял большую комнату на втором этаже с небольшим балконом. Заплатил рублями за три месяца вперёд. Стало быть, пока здесь можно пересидеть, а позже посмотрят, как дальше пойдёт дело.
Мальчишки с открытыми ртами осматривали помещение с большими окнами, выходящими на шумную улицу, лепнину на потолке, резную печь. Удивлялись шторам на окнах и на дверях, коврам, мягким кроватям, дивану и чайному столику с изящной посудой, картинам на стенах.
Большое зеркало, расположенное на двери, сначала напугало Ванятку. А когда Ивашка принялся перед стеклом корчить всевозможные рожи, Ванятку было не оторвать от зерцала. То так повернется, то язык покажет самому себе.
Городская жизнь в каменном доме и в многолюдном городе оказалась братьям в новинку. Мальчишкам предстояло спать на настоящих отдельно стоящих кроватях, а не на лавках или полатях!
Ванятка робко вышел на балкон. Сначала одной ногой постучал по полу. А вдруг обвалится? Потом полностью вышел, упёрся о кованые перила и принялся плевать в проезжающие внизу пролетки и кареты. Ивашка рассматривал улицу и народ, пробегающий мимо. Архип, выйдя на открытую веранду, потянулся и громко затянул весёлую песню.
Под балконом появился худенький шкет, одетый в короткие черные штаны. Длинная свободная рубаха, видно, что с чужого плеча, была латаная-перелатаная. На голове светловолосого пацаненка сидел старый картуз. Босому мальцу было около 9 лет.
Мальчишка постоял, послушал, как поет Архип. Потом затянул тоненьким голоском жалостливую песню. Пел малец и плакал, вытирая рукавом рубашки слезы, сопли с грязного лица.
После второго куплета шкет поднял голову на удивленных зрителей и прокричал:
- Подайте, Христа ради, копеечку сироте!
- Ты кто ж такой будешь? - весело поинтересовался Архип, облокачиваясь на перила.
- Хитрованец я, Ефимка Звонарев, - прищурившись от солнца, ответил босоногий паренёк.
- А вы кто такие будете? На господ и купцов не похожи. Не наши, не Хитровские! - рассматривая стоящих на балконе людей, полюбопытствовал ребенок.
- Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! - со смехом ответил Ивашка известной поговоркой.
- Короли мы, из Бессарабии! За невестой для младшего принца приехали, - подмигнул старший брат, кивая на притихшего Ванятку.
- Брешешь! - пораженно прошептал малец, разинув рот. Во рту у паренька отсутствовали несколько зубов.
- Нет, принц уже нашел невесту - курицу на насесте! - прокричал Ивашка, смеясь.
Архип усмехнулся шутке старшего сына, а Ванятка тыкнул брата в бок, насупившись.
Ефимка непонимающе поморгал глазами. Потом схватился за живот и, притопывая босыми ногами, свалился на землю и заразительно засмеялся.
- Эй, малец! Осторожно! Задавят! - строго прокричал Архип валяющемуся на земле ребенку.
Пролетка проехала мимо головы ребенка в опасной близости.
Мальчишка скоро вскочил на ноги, подбирая упавший картуз. Сплюнул через отсутствующие зубы и посмотрел на балкон.
- Поднимайся к нам, в 7-ю квартиру! Знакомиться будем и чай пить с калачами, - смеясь, прокричал малолетке Архип.
Пацан вытер рукавом рубахи нос и побежал в парадную. У дверей ему преградил дорогу толстый старый швейцар в ливрее.
- Куды? - шевеля пышными усами, склонясь к шкету, прогремел дядька.
- Харитон! Это к нам малец, в 7-ю. Пропусти! - крикнул Архип с балкона швейцару.
- Гость ваш уж больно чумазый! Вылитый чертенок! Пусть через черный ход идёт. А то всех господ перепужает! - пророкотал в ответ старик.
- Пущай! Сейчас отмоем! - строго заявил Архип и, хромая, покинул балкон, сыновья последовали за ним.
Служанка Глаша обслуживала квартиросъёмщиков, накрывала стол к обеду. Румяная, смешливая девушка с золотистой косой проводила Ефимку умыться.
Чай пили за накрытым белой скатертью столом с начищенным пузатым самоваром. К напитку поставили хозяйский тончайший фарфор, вазочку с медом, вареньем, калачи и бублики.
Архип усадил за стол сыновей, Ефимку и пригласил Глашу. Краснея, девушка кивнула и уселась чаевничать.
- Ну что, давайте знакомиться, - предложил новоиспеченный хозяин.
Мужчина поведал гостям краткую информацию по случившимся в его жизни событиям. Про конокрадство умолчал.
Глаша сообщила, что она потомственная горничная. Ее бабка и мамка служили у купчихи Натальи Антоновой. Когда стали сдавать квартиры, ее прикрепили к дому обслуживать квартиросъёмщиков.
Харитон является ее отцом. Под присмотром тятеньки не так страшно общаться с квартирантами. В любой момент защитит и поможет.
Ефимка рассказал свою историю, не забывая жевать калачи и запивать их горячим чаем.
- Мы с мамкой живём на Хитровке. Мне 11 лет. Отец был звонарем при церкви, помер через год после моего рождения. Так и записали фамилию - Звонарев. Мамку мою все знают. Ее Фрейлиной кличут, - откусывая белую булку, сообщил Ефимка.
- Фрейлина? - удивился Архип.
- Да, Екатерина Алексеевна Орловская, дочь дворянина. В 17 лет ее приняли во дворец фрейлиной императрицы. Говорят, мамка красивой была! Пользовалася успехом у кавалеров! Даже император заглядывался, а государыня не могла наладить отношения с царственным мужем, ревновала. Завидовала царица красоте мамани и приказала выдать ее замуж за старого и противного князя Татовского. Очень неприятного, но богатого, - отпивая с громким звуком чай и довольно выдыхая, рассказывал малец.
- Мамка решила откупиться от замужества, но ее семья отказала в деньгах. Своего капитала у нее не было. В отчаянии она решила обокрасть императрицу, - огорошил слушателей Ефимка.
- У мамани имелся прямой доступ к покоям государыни, где перед глазами было множество драгоценностей. Деньжищ невозможно описать сколько! - выпучив глаза и шмыгая носом, прошептал шкет.
Все за столом сидели тихо и внимательно слушали мальца.
У мамки не получилось стырить бриллианты и жемчуга, - печально промолвил Ефим.
- При обыске в комнате у мамани нашли драгоценности. Она не успела вынести их на волю, - печально констатировал мальчишка.
Паренек намазал на калач меда, откусил, запил чаем и сыто облизнулся.
- От тюрьмы и ссылки маму спас старый князь Татовский. Дворянин увез бывшую фрейлину в поместье и женился на ней в своей церкви. При венчании звенели колокола. Мамка увидела звонаря и пропала, втюрилась по уши! - объяснил Ефим, смеясь.
- Каждый день ходила маманя в церковь молиться и свечи ставить, да на звонаря посмотреть. Вот и меня заделали! - спокойно пояснил мальчишка вопрос своего появления на свет пораженным слушателям.
- Потом старый князь помер, а его дети растащили богатства и выгнали мамку из поместья. Звонаря погнали в шею из прихода, так как прознали про мамкин грех. Тятенька маменькин, дед мой, уехал из Москвы - царица отняла титул и деньги, отправила в ссылку в наказание за грабеж дочки. На чужбине дед спился, - вздохнул малец и положил руки на вздутый живот.
- Что дальше? - не выдержав долгой паузы, спросил Ивашка.
После долгих скитаний родители устроилися на Сухоревке. Я родился. Тятька на стройке работал, а там его бревном прибило. Мамка не выдержала горя и спилась. Денег не стало, и мы съехали с квартиры на Сухоревке. Теперь обитаем на Хитровке. Я попрошайничаю. Фрейлина, когда трезвая, обстирывает господ, - вытирая слезы краем скатерти, пробурчал Ефим.
- Когда маманя вспоминает молодость, то говорит, что все беды из-за любви. Люди спрашивают, о ком она говорит, как звали любимого? Она вздохнет, пьяно засмеётся и говорит: «Его звали… Водка».
Пацаненок деловито поклонился, показывая, что рассказ о себе закончил.
Глаша со слезами на глазах крестилась, братья внимательно рассматривали нищего гостя. Архип разминал свою покалеченную руку. Бабка Агафья выдала мешочек с какой-то упругой травой и наказала сминать его в течение дня, мол, для мышц «пользительно».
- Нелегко тебе, малец! Мамку береги, не бросай! Все ее оставили, а она тебя не бросила. Терпи, парень, - строго произнес Архип всхлипывающему пареньку.
Тот выпучил глаза и яростно замотал головой:
- Ни в жизнь! Мы одни остались друг у друга!
- Молодец! - одобрительно сказал Архип, трепля мальца по голове.
Бывший коневод решил, что жена Варвара не простит ему на том свете, что он не сберёг их детей. Так хоть с двумя оставшимися попробует пристроиться по жизни, научить отпрысков благим делам. Надобно научиться жить в новых реалиях, самому меняться, спасать живых. А то от рода предков Архипа останется только он. И то один сын постоянно молится, другой дурень дурнем, одни сбежали, другие померли.
«Беда вымучит, беда и выучит», - повторял про себя коневод вековую мудрость отцов.
Архип всегда называл своих сыновей по святкам. Ему было все равно, что в семье росли три Ивана. Чтобы не путаться, старшего кликали Иваном, среднего - Ивашкой, а младшего - Ваняткой.
Иван умер в 18 лет. Парень по пьяни пошел в лес за дровами пять лет назад. Уснул под елью, на него напали волки. В тот год выдалась голодная зима, стая хищников выходила из глуши прямо к границам деревни. Баб, девок и мальцов не пускали в лес. Мужики с оружием старались сами ходить за дровами небольшой дружиной.
Через два года после отмены крепостного права, к апрелю 1863 года, Архип более-менее пришел в себя. Молодцову он стал без надобности. В деревне всё ему напоминало об ужасных событиях, которые произошли с ним и его родными.
Поэтому Архип решил уйти от Молодцова. Граф с удовольствием отпустил своего бывшего коневода и его детей. В присутствии Архипа дворянин чувствовал себя не в своей тарелке. Но снабдить бывшего управляющего конезавода деньгами отказался.
Вписал граф Молодцов в вольную грамоту бывшего коневода и его детей и фамилию указал - Архиповы. Так отца заводчика звали. Так и его сыновья на вопрос: «Вы чьих будете?» всегда отвечали - Архипа дети. А после пошло - Архиповы мы!
Ближе к лету бывший крепостной запряг в телегу единственную лошадь, покидал незамысловатый скарб, инструменты, продовольствие. Посадил сыновей в повозку и направился в Москву за заработком и лучшей жизнью.
«Отвяжись, плохая жизнь, привяжись хорошая», - приговаривал Архип, натягивая вожжи своей единственной пегой кобылы.
Выехали Архиповы рано утром, ещё даже рабочий человек не проснулся. Только молодцовский пастух уже пас небольшое стадо лошадей на поляне, поросшей молодой и сочной травой. Архип послал телегу с детьми вперед, а сам поближе пробрался к пасущимся коням. Приманил одного вороного, пока пастух дремал, тихонько увел жеребца в лес. Догнал сыновей при выезде из поселка.
- Тятенька! Воровать же нельзя! - выпучив большие глаза, прошептал младший сын, Ванятка.
Парень 11-ти лет, худенький, тоненький, выглядевший лет на 9.
- Свое беру! - стрельнув глазом из-под бровей, пробурчал Архип.
- Мало, что ли, меня Молодцов использовал? Я ему почти всех лошадей к победе приводил, - сидя на ворованном коне, объяснял мужчина. Веревкой он обвязал шею коня вместо удила.
- Многих жеребцов из нашего конезавода за огромные деньжищи покупали. Даже за границу шли молодцовские скакуны, - гордо объяснял коневод.
- А сейчас граф нос воротит от Архипки-калеки? Я мог советом при дрессуре на манеже помогать. Многого не просил. Так нет, прокаженным стал, - скрежеща зубами, зло сообщил Архип.
- Продам вороного, на первое время хватит на обустройство, - довольно произнес бывший крестьянин.
Дальше путешественники следовали без происшествий. Только на середине пути повстречался старец - маленький, низенький дедушка с седыми волосами и длинной белоснежной бородой, белыми невидящими глазами.
Одет старик был в льняную просторную рубаху и штаны, старенькие лапти. Одной рукой дедок опирался на длинную палку, вроде посоха. В другой руке держал самодельный крест - две берёзовые ветки были перевязаны грязным шнурком.
Подошёл старец к переселенцам и, тыча своим крестом из палок, произнёс скрипучим голосом:
- Побойтесь Бога! Не берите грех на душу!
Архип замахнулся нагайкой на деда и грозно закричал:
- Дорогу, старый чёрт! Сами знаем, как жить. Пошёл прочь!
Ивашка с Ваняткой напугались до жути от крика отца. Хоть и был Ивашка на три года старше брата, ему шёл 14-й год.
Архип подстегнул кобылу плёткой и направил телегу мимо старика. Бывший крепостной видел, как седой странник осеняет их берёзовым крестом.
Через 5 вёрст у телеги отвалилось колесо.
- Это нас Бог проклял за кражу вороного, - тихо прошептал Ивашка брату, слезая с повозки, чтобы помочь отцу укрепить колесо.
После длительного ремонта, так как один работник был немощен, а второй «балбес, каких не видели», с горем пополам починили телегу.
Еще через 15 вёрст кобыла стала хромать на заднюю ногу. Ивашка крестился и стучал зубами, оглядываясь по сторонам.
Пацан отличался большой набожностью, весь пошел в мать, хоть и являлся балагуром и весельчаком. В свободное время бегал парнишка в церковь ставить свечи по любому поводу. Все свободные копейки тратил на образа и молитвенники.
Ванятка обращался к Богу только по делу. В последний раз он молился в красном углу, чтобы мамка с братьями не померла. Не принял Бог его молитвы. Тогда малой перестал бить поклоны перед иконами и общаться с ангелами.
Архип нахмурился и осмотрел кобылу. Лошадь потеряла подкову и занозила копыто.
- Хватит трястись, как баба! Ивашка, тащи инструменты! Будешь подковывать кобылу! - грозно закричал отец на старшего сына.
От бывшего могучего мужика осталась только злость и зычный голос.
- Ванятка! Насобирай хвороста, обедать будем! - отдавал команды сыновьям Архип.
До Москвы путники добрались за четыре дня. Мальчишки были поражены размерами и видами Первопрестольной.
Аккуратные белокаменные домики и целые дворцы с фонтанами, деревянные хибарки. Огромные магазины с большими витринами, маленькие лавки со всякой всячиной. Кареты с чистокровными кобылами, элегантные экипажи, пролетки с чахлыми лошаденками. Церкви, храмы, больницы, парки мелькали перед переселенцами.
И главное - люди. Столько народу братья ещё нигде не видели. Богатые дамы и господа, дворянские дети с гувернантками и няньками, студенты, военные, простые бабы и мужики, шпана, попрошайки. Все куда-то спешат, шумят. Такая большая и такая разная - Москва.
Поразились больше всего мальчишки комнатным дамским собачкам - маленькие, начесанные, с бантиками на головах или шеях. И отдельным слугам, выгуливающим их на поводке. Животные очень отличались от их деревенских сторожевых собак, носившихся по деревне и рвущих глотку в лунную ночь. Чудно!
Остановились Архип и сыновья в районе Большой Сухаревской площади, которую в просторечии называли «Сухаревка». Мужчина тут же на большом рынке, где торговали одеждой, продуктами, книгами, антиквариатом и многим другим, продал вороного графа Молодцова за хорошие деньги. Свою телегу с уставшей лошаденкой отдал по средней цене. Копейка не бывает лишней, а кобылу содержать на новом месте несподручно.
Устроилась семья на Мясницкой улице в доходном двухэтажном доме купчихи Натальи Антоновой. Архип снял большую комнату на втором этаже с небольшим балконом. Заплатил рублями за три месяца вперёд. Стало быть, пока здесь можно пересидеть, а позже посмотрят, как дальше пойдёт дело.
Мальчишки с открытыми ртами осматривали помещение с большими окнами, выходящими на шумную улицу, лепнину на потолке, резную печь. Удивлялись шторам на окнах и на дверях, коврам, мягким кроватям, дивану и чайному столику с изящной посудой, картинам на стенах.
Большое зеркало, расположенное на двери, сначала напугало Ванятку. А когда Ивашка принялся перед стеклом корчить всевозможные рожи, Ванятку было не оторвать от зерцала. То так повернется, то язык покажет самому себе.
Городская жизнь в каменном доме и в многолюдном городе оказалась братьям в новинку. Мальчишкам предстояло спать на настоящих отдельно стоящих кроватях, а не на лавках или полатях!
Ванятка робко вышел на балкон. Сначала одной ногой постучал по полу. А вдруг обвалится? Потом полностью вышел, упёрся о кованые перила и принялся плевать в проезжающие внизу пролетки и кареты. Ивашка рассматривал улицу и народ, пробегающий мимо. Архип, выйдя на открытую веранду, потянулся и громко затянул весёлую песню.
Под балконом появился худенький шкет, одетый в короткие черные штаны. Длинная свободная рубаха, видно, что с чужого плеча, была латаная-перелатаная. На голове светловолосого пацаненка сидел старый картуз. Босому мальцу было около 9 лет.
Мальчишка постоял, послушал, как поет Архип. Потом затянул тоненьким голоском жалостливую песню. Пел малец и плакал, вытирая рукавом рубашки слезы, сопли с грязного лица.
После второго куплета шкет поднял голову на удивленных зрителей и прокричал:
- Подайте, Христа ради, копеечку сироте!
- Ты кто ж такой будешь? - весело поинтересовался Архип, облокачиваясь на перила.
- Хитрованец я, Ефимка Звонарев, - прищурившись от солнца, ответил босоногий паренёк.
- А вы кто такие будете? На господ и купцов не похожи. Не наши, не Хитровские! - рассматривая стоящих на балконе людей, полюбопытствовал ребенок.
- Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! - со смехом ответил Ивашка известной поговоркой.
- Короли мы, из Бессарабии! За невестой для младшего принца приехали, - подмигнул старший брат, кивая на притихшего Ванятку.
- Брешешь! - пораженно прошептал малец, разинув рот. Во рту у паренька отсутствовали несколько зубов.
- Нет, принц уже нашел невесту - курицу на насесте! - прокричал Ивашка, смеясь.
Архип усмехнулся шутке старшего сына, а Ванятка тыкнул брата в бок, насупившись.
Ефимка непонимающе поморгал глазами. Потом схватился за живот и, притопывая босыми ногами, свалился на землю и заразительно засмеялся.
- Эй, малец! Осторожно! Задавят! - строго прокричал Архип валяющемуся на земле ребенку.
Пролетка проехала мимо головы ребенка в опасной близости.
Мальчишка скоро вскочил на ноги, подбирая упавший картуз. Сплюнул через отсутствующие зубы и посмотрел на балкон.
- Поднимайся к нам, в 7-ю квартиру! Знакомиться будем и чай пить с калачами, - смеясь, прокричал малолетке Архип.
Пацан вытер рукавом рубахи нос и побежал в парадную. У дверей ему преградил дорогу толстый старый швейцар в ливрее.
- Куды? - шевеля пышными усами, склонясь к шкету, прогремел дядька.
- Харитон! Это к нам малец, в 7-ю. Пропусти! - крикнул Архип с балкона швейцару.
- Гость ваш уж больно чумазый! Вылитый чертенок! Пусть через черный ход идёт. А то всех господ перепужает! - пророкотал в ответ старик.
- Пущай! Сейчас отмоем! - строго заявил Архип и, хромая, покинул балкон, сыновья последовали за ним.
Служанка Глаша обслуживала квартиросъёмщиков, накрывала стол к обеду. Румяная, смешливая девушка с золотистой косой проводила Ефимку умыться.
Чай пили за накрытым белой скатертью столом с начищенным пузатым самоваром. К напитку поставили хозяйский тончайший фарфор, вазочку с медом, вареньем, калачи и бублики.
Архип усадил за стол сыновей, Ефимку и пригласил Глашу. Краснея, девушка кивнула и уселась чаевничать.
- Ну что, давайте знакомиться, - предложил новоиспеченный хозяин.
Мужчина поведал гостям краткую информацию по случившимся в его жизни событиям. Про конокрадство умолчал.
Глаша сообщила, что она потомственная горничная. Ее бабка и мамка служили у купчихи Натальи Антоновой. Когда стали сдавать квартиры, ее прикрепили к дому обслуживать квартиросъёмщиков.
Харитон является ее отцом. Под присмотром тятеньки не так страшно общаться с квартирантами. В любой момент защитит и поможет.
Ефимка рассказал свою историю, не забывая жевать калачи и запивать их горячим чаем.
- Мы с мамкой живём на Хитровке. Мне 11 лет. Отец был звонарем при церкви, помер через год после моего рождения. Так и записали фамилию - Звонарев. Мамку мою все знают. Ее Фрейлиной кличут, - откусывая белую булку, сообщил Ефимка.
- Фрейлина? - удивился Архип.
- Да, Екатерина Алексеевна Орловская, дочь дворянина. В 17 лет ее приняли во дворец фрейлиной императрицы. Говорят, мамка красивой была! Пользовалася успехом у кавалеров! Даже император заглядывался, а государыня не могла наладить отношения с царственным мужем, ревновала. Завидовала царица красоте мамани и приказала выдать ее замуж за старого и противного князя Татовского. Очень неприятного, но богатого, - отпивая с громким звуком чай и довольно выдыхая, рассказывал малец.
- Мамка решила откупиться от замужества, но ее семья отказала в деньгах. Своего капитала у нее не было. В отчаянии она решила обокрасть императрицу, - огорошил слушателей Ефимка.
- У мамани имелся прямой доступ к покоям государыни, где перед глазами было множество драгоценностей. Деньжищ невозможно описать сколько! - выпучив глаза и шмыгая носом, прошептал шкет.
Все за столом сидели тихо и внимательно слушали мальца.
У мамки не получилось стырить бриллианты и жемчуга, - печально промолвил Ефим.
- При обыске в комнате у мамани нашли драгоценности. Она не успела вынести их на волю, - печально констатировал мальчишка.
Паренек намазал на калач меда, откусил, запил чаем и сыто облизнулся.
- От тюрьмы и ссылки маму спас старый князь Татовский. Дворянин увез бывшую фрейлину в поместье и женился на ней в своей церкви. При венчании звенели колокола. Мамка увидела звонаря и пропала, втюрилась по уши! - объяснил Ефим, смеясь.
- Каждый день ходила маманя в церковь молиться и свечи ставить, да на звонаря посмотреть. Вот и меня заделали! - спокойно пояснил мальчишка вопрос своего появления на свет пораженным слушателям.
- Потом старый князь помер, а его дети растащили богатства и выгнали мамку из поместья. Звонаря погнали в шею из прихода, так как прознали про мамкин грех. Тятенька маменькин, дед мой, уехал из Москвы - царица отняла титул и деньги, отправила в ссылку в наказание за грабеж дочки. На чужбине дед спился, - вздохнул малец и положил руки на вздутый живот.
- Что дальше? - не выдержав долгой паузы, спросил Ивашка.
После долгих скитаний родители устроилися на Сухоревке. Я родился. Тятька на стройке работал, а там его бревном прибило. Мамка не выдержала горя и спилась. Денег не стало, и мы съехали с квартиры на Сухоревке. Теперь обитаем на Хитровке. Я попрошайничаю. Фрейлина, когда трезвая, обстирывает господ, - вытирая слезы краем скатерти, пробурчал Ефим.
- Когда маманя вспоминает молодость, то говорит, что все беды из-за любви. Люди спрашивают, о ком она говорит, как звали любимого? Она вздохнет, пьяно засмеётся и говорит: «Его звали… Водка».
Пацаненок деловито поклонился, показывая, что рассказ о себе закончил.
Глаша со слезами на глазах крестилась, братья внимательно рассматривали нищего гостя. Архип разминал свою покалеченную руку. Бабка Агафья выдала мешочек с какой-то упругой травой и наказала сминать его в течение дня, мол, для мышц «пользительно».
- Нелегко тебе, малец! Мамку береги, не бросай! Все ее оставили, а она тебя не бросила. Терпи, парень, - строго произнес Архип всхлипывающему пареньку.
Тот выпучил глаза и яростно замотал головой:
- Ни в жизнь! Мы одни остались друг у друга!
- Молодец! - одобрительно сказал Архип, трепля мальца по голове.
