Такой была Анна. И многие после нее.
Но Софья станет той, кто в полной мере ответит за все эти «извини, ты мне не подходишь, потому что я не хочу всю жизнь жить в двушке на окраине города» или «а почему тюльпаны, ты не мог мне подарить розы. Разве я их недостойна».
Вы, блядь, все достойны! Всего самого лучшего! Но надо немного потерпеть, поддержать своего мужчину, когда он пытается идти наверх, а не сравнивать его с говном каждый раз, когда вам чего-то недодали…
Я сижу в кресле и с предвкушением представляю, на каких американских горках придется покататься Мороженке.
А член, предатель, поднимается, в надежде на то, что София покатается и на нем.
Повышение, ведущее вниз.
София.
- Ма-ма – я захожу в дом и сразу же натыкаюсь на свою родительницу, которая пытается прикрутить лампочку в настенный светильник – Почему меня не дождалась? Я бы сама…
- Да я подумала, ты придешь с работы, а в коридоре хоть глаз выколи – не успеваю я подойти к матери, а та уже дергает за шнурок, и в комнате вспыхивает свет.
- Мамуль, пожалуйста, в следующий раз дождись меня – я хватаюсь за поручни инвалидной коляски и откатываю ее в сторону.
- Ты меня итак во всем ограничила – незлобно фыркает мой самый родной человечек – Готовишь сама, убираешь тоже. По магазинам с тяжелыми сумками таскаешься. Хоть что-то я должна делать для тебя. Человек не может жить паразитом – польза от него какая-нибудь должна быть.
- Мамочка – я наклоняюсь и обнимаю женщину за плечи – От тебя такая польза. Ты не представляешь какая…
- Какая от инвалида может быть польза? – отмахивается мама.
- Зачем ты так? – я крепко сжимаю руки и целую родительницу в щеку - Ты тот человек, ради которого мне хочется каждое утро глаза открывать. Моя самая любимая. Самая лучшая. Даже на инвалидной коляске ты даришь мне больше тепла, чем некоторые совершенно здоровые мамы…
Да, моя мама вот уже четыре года, как инвалид-колясочник.
Родительница перестала ходить через полгода после папиной смерти – врачи не смогли поставить точный диагноз. Они так и не поняли, почему крепкая, вполне здоровая женщина вдруг оказалась в инвалидной коляске и поэтому просто отмахнулись от нее.
А я знала, что это тоска так подкосила ее. Тоска по папе.
Отец был той самой стеной, за которой не страшен никакой ураган. Он всегда оберегал нас от всяких невзгод. Да что там! Мама даже никогда не оплачивала счета за коммуналку – все эти хлопоты брал на себя отец.
Родительнице достаточно было озвучить проблему, и папа тут же принимался ее решать.
И поэтому после внезапной кончины мужа, мама оказалась той самой выброшенной на берег рыбкой, которая, без привычных для нее условий, просто не могла выжить.
Она честно старалась жить дальше. Барахталась, как могла. Пыталась устроиться на работу и не растерять последних друзей. Но… кто возьмет к себе работать тридцати двух летнюю женщину без опыта? И как можно дружить с теми, кто раньше целовал тебя при встрече и уверял в искренней дружбе, а сейчас попросту ворочал нос от нашей семьи и при встрече переходил на другую сторону дороги? И только потому, что эра Старжевского Евгения Николаевича, человека нужного и всегда приходящего на помощь, закончилась. А мама…. А с мамы взять было нечего.
И ей хватило всего полгода для того, чтобы приобрести кучу разных болячек и в итоге слечь от неизвестной врачам болезни…
- Ничего... – мама разворачивается на коляске в сторону моей комнаты - Вот скоро замуж выйдешь, родишь ребеночка, и тогда тебе точно будет ради кого открывать глаза по утрам и от кого получать тепло.
- Маам, ну что ты говоришь? – прохожу я мимо нее в свою комнату и оттуда кричу – За кого замуж-то?
- Да хоть за Андрея – я снимаю кофту, когда родительница оказывается у входной двери – Хороший мальчик.
- Он Алинке очень нравится – улыбаюсь я – И для меня Андрей просто друг.
- Ладно – улыбается мама в ответ – Ты голодная? – она ждет, когда я кивну - Подогрею тебе ужин- я пытаюсь возразить, но родительница уже разворачивается в сторону кухни - И не спорь. Положить тарелку в микроволновку я и сама смогу.
Мама скрывается за дверью, и вскоре я присоединяюсь к ней.
- Кстати, мам, - осторожно начинаю я - А ты помнишь первого жениха нашей Анны? Данила?
- Даньку? – переспрашивает мама – Конечно помню. Хороший жених… был. А зачем ты спросила?
- Просто понимаешь – я присаживаюсь на стул, и передо мной тут же появляется тарелка куриного супа - Оказывается, Данил – директор той фирмы, в которой я работаю….
- Да ты что? – женщина хлопает в ладоши – Бедная Анна. Променяла шило на мыло. Знала бы она, кем сейчас стал ее бывший жених…
- Мам, а почему они не поженились. Ты знаешь?
Я никогда не задумывалась о том, почему не состоялась свадьба Анны и Данила. На тот момент, в силу своего возраста, единственное, о чем я жалела, было испорченное свадебное платье. И мне не было никакого дела до случившегося. Тем боле, что Анька уже на следующий день не выглядела расстроенной, а через некоторое время вновь знакомила свою многочисленную родню с очередным женихом. Грегом. Американцем с ирландскими корнями. За этого мужчину она, спустя примерно три месяца после разрыва с Данилом, и вышла замуж. И пожив в России полгода, счастливая семья Уолш уехала на ПМЖ в Америку. Правда, Анна недолго пожила с первым мужем и уже через год, на юбилей бабушки, родственница приехала с маленьким ребенком от первого брака и новым мужем. Не последним.
Мне было все равно, сколько мужей было у моей сестры, потому что я ее очень сильно любила. А если учитывать то, что она иногда помогала маме финансово, считала чуть ли не идеальной женщиной.
- Я, доченька, - мама устраивается рядом со мной и на деревянной дощечке отрезает кусок белого хлеба – И ей, и Кате тогда говорила, что не стоило доводить все до последнего дня. Но не любишь ты парня, скажи заранее. Таких трат удалось бы избежать с обеих сторон. Да и разве можно так мужчину унижать? Но Анька до последнего сомневалась, с кем же ей остаться. С Грегом или Данилом. И надо же было этому американцу вернуться в Россию накануне свадьбы твоей сестры! Да тут и Катька еще заладила - бросай эту голь перекатную, выходи замуж за иностранца. Вот она- то Урагана и впустила в комнату. Знала же, зараза, что он не пройдет мимо рюшечек и оборок…
Я лежала в своей кровати и поглаживала примостившегося рядом старого кота, доставшегося мне в наследство от уезжающей заграницу Аньки, и думала… о Даниле. Нет, не как о мужчине. Вернее, как. Ну, то есть я думала о том, что Анька с ним поступила нечестно. Ей надо было заранее все ему рассказать, а не доводить дело до свадьбы. Да он сейчас, наверно, обозлился на весь женский род. Хотя, если он женат…
Я переворачиваюсь и беру с полки сотовый телефон и навожу в поисковике имя и фамилию директора.
Это я просто.. Никакого личного интереса. Все для общего развития.
Гугл выдает мне миллионы результатов по всей стране, и тогда я к личным данным вписываю название города. Но даже в этом случае находится три человека.
Нужного мне Данила я узнаю сразу. Тут даже имеется ссылка на его страничку в Инстаграмм.
И, спустя пару секунд, я попадаю в мир своего директора. В котором есть куча красивых женщин, тренажерный зал и путешествия по разным странам.
А жены нет.
Не знаю, что я чувствую, узнав об этом. Радость или огорчение.
Наверное, мне бы больше хотелось узнать о том, что он счастливо женат и давно уже забыл о той несостоявшейся свадьбе. А с другой стороны, тогда можно было бы пожалеть его жену – с таким характером, как у Данила, ужиться, скорее всего, непросто.
И все равно, засыпаю я с чувством легкой вины и жалости – все-таки я тоже внесла свою лепту в расставание Данила и Ани.
И утром, когда я шла на работу, эти чувства не оставляли меня.
Ровно до той минуты, пока я не вошла в большие двери «Триал Индастриз». Уже на входе никогда раньше не проявляющий ко мне никакого интереса грубый охранник, вдруг натянуто улыбнулся и даже поздоровался, называя по имени и отчеству. Я, наверно, с еще более ужасной улыбкой ответила ему и пока шла к лифту еще несколько раз оглядывалась на этого мужчину.
А около лифта, когда открылись раздвижные двери, меня… пропустили вперед.
Не понялааа!
Я встала у стенки и, стараясь быть не замеченной, прошлась взглядом по своему вполне приличному платью.
А, может быть, это из-за вчерашнего инцидента на совещании?
Да, скорее всего.
Я гордо задрала голову. Подумаешь, начальство отругало. Не я первая, не я последняя.
Но, войдя в кабинет, поняла, что ошиблась.
Потому что разговаривающие вчера со мной после совещания коллеги сразу замерли. Ирина слегка кивнула, и, создавая видимость бурной рабочей деятельности, отвернулась к компьютеру. А Света… Света на мое громкое приветствие вообще не отреагировала. Никак.
Да что происходит? Меня что, занесли в какой-то неизвестный мне черный список? Данил дал команду на полный игнор по отношению ко мне?
О причинах странного отношения я узнала, когда спустя двадцать минут к нам в кабинет вошла Наседка. То есть, Валентина Ивановна.
- Доброе утро – растянула я губы в приветственной улыбке, когда женщина подошла к моему столу – Вот последние данные по ценным бумагам, кото…
- Ой, да ладно тебе, София – отмахнулась начальница - Не надо делать хорошую мину при плохой игре. И глазками не хлопай. Почему сразу не сказала, что протеже Данила Алексеевича, и что долго здесь не задержишься?
- Я не по… - начинаю я, ошарашено глядя на женщину, и сама же себя обрываю на полуслове.
Он что? Данил все-таки меня… уволил?
- Конечно, Маргариту давно надо было понизить в должности – не обращая внимания на мой изумленный вид, продолжает Валентина Ивановна – Не справлялась она со своими обязанностями. Но чтобы так…без предупреждения…. – женщина пристально смотрит на меня – Я была о тебе другого мнения.
- Да что случилось, объясните мне, наконец? – не выдерживаю я и слегка повышаю голос.
- А то она не знает! – со злобой выплевывает Света и я вижу, как Ира еще ниже наклоняет голову.
- Не знаю – смотрю коллеге прямо в глаза.
- Как так? – усмехается Валентина Ивановна – Риту переводят к нам в отдел, а тебя на ее место. Через три дня после того, как начала работать, ты переводишься на место помощницы главного. Головокружительный карьерный взлет. И с чего бы это?
- Насосала – противно хихикает Света.
- Светлана Игоревна – злится Валентина Ивановна – Я бы попросила без этого…
А у самой в глазах, как на самой яркой неоновой вывеске, горит такое же грубое:
Насосала!
- У меня никогда с этим мужчиной ничего не было – стараюсь оправдаться я и… чувствую себя виноватой. Потому что сама себе не верю.
Не верю в то, что это сейчас происходит в моей жизни. Со мной. В то, что я когда-нибудь смогу оправдаться перед коллегами за этот унизительный, не совершаемый мною поступок.
Зачем? Зачем он так со мной? Не нужно мне это повышение! Меня же сейчас… да меня весь коллектив возненавидит. Или… он этого и добивается?…
- Скажите, пожалуйста, Валентина Ивановна, – я еле сдерживаюсь, чтобы не назвать директора каким-нибудь плохим словом – Где находится кабинет этого… бл…благодетеля?
И как только начальница объясняет мне маршрут, я выбегаю из кабинета.
Сейчас я ему покажу… вверх карьерной лестницы!
Я не буду с тобой спать!
Я решительным шагом влетаю в приемную директора. Злость настолько затмевает мой взор, что я лечу к широкой двустворчатой двери, не замечая сотрудницу, которая разговаривает по рабочему телефону.
- Девушка – кричит она – Девушка, стойте.
Но я уже кладу руку на резную ручку и толкаю единственную преграду, что отделяет мой гнев … от пустого кабинета.
- Где он? – зло выкрикиваю я, но тут же беру себя в руки и, спустя один глубокий вздох, переспрашиваю более миролюбиво – Где Данил Алексеевич?
- Он на… - девушка с пристрастием изучает мой внешний вид, и, видимо, начинает понимать, что не очень-то уж я и важная персона – А вы, собственно кто? И по какому вопросу?
- Я по личному – отвечаю сразу на второй вопрос.
Почему-то я уверена - как только я отвечу на первый, отношение ко мне станет еще хуже.
- По личным – тонкий голос сотрудницы начинает звучать с превосходством – Данил Алексеевич не принимает в рабочее время. Приходите после…
Мысль о том, что сейчас придется возвращаться к коллегам, заставляет меня слегка поежиться.
- Спасибо – я нахожу глазами большой, удобный диван и направляюсь к нему – Я подожду…
- Напрасно потратите время – безразличным голосом стреляет мне в спину девушка – Он вас не примет.
- Я попытаюсь – беру в руки первый попавшийся деловой журнал, что лежит на стеклянном столике, давая понять незнакомке, что разговор окончен.
Спустя несколько секунд, сотрудница прикрывает дверь в кабинет начальника и проходит к высокому столу, и только сейчас до меня доходит, что это и есть та самая Маргарита.
- Ты еще тут? – говорит девушка в трубку телефона, бросая на меня настороженный взгляд, но, видимо, желание поговорить намного больше профессионализма данной сотрудницы, и она, повернувшись ко мне полу боком, продолжает разговор – Я и говорю, стерва редкостная. Правда, я ее не видела, но девчонки сказали, что там смотреть не на что. Уродина настоящая. Даже маникюр не профессиональный, представляешь?... Не знаю, что на него нашло…. Да, я так и хочу. Сегодня попытаюсь вернуть свое законное место... Ну, ты поняла как…
Я тоже понимаю, КАК она хочет возвращать себе свою должность, и мне становится противно.
Думала, что попала в солидную, уважаемую фирму, в которой сотрудников ценят за их профессиональные качества, а не за то, что они могут в постели.
Мне до глубины души становится обидно, что люди, работающие здесь, ценят меня по качеству лака на моих ногтях.
И впервые меня одолевают сомнения, а так ли идеальна работа моей мечты?
А может и правда стоит уволиться? Поискать другую вакансию, пусть и не такую высокооплачиваемую, но… не приносящую мне морального неудобства…
Маргарита говорит и говорит, выливая на меня все больше помоев, а я… а мне даже нечего ей возразить, потому что я тот человек, из-за которого девушку сегодня переведут на менее престижную должность…
Время лечит все. Даже мою справедливую жажду скандала.
Я всегда быстро отхожу от любой, самой яростной эмоции, и, не высказав свои претензии Данилу сразу, сейчас, по прошествии нескольких минут, думаю о том, зачем я вообще побежала к нему, а не сразу в отдел кадров?
- Если не получится? – продолжает щебетать Маргарита – Все равно, я хорошо знаю Данила, он с ней, как и со всеми до нее, переспит, а потом также переведет на другое место или, вообще, уволит.
Я не могу больше слышать весь этот бред и, вскакивая, вылетаю в коридор.
Градус моей злости вновь достигает точки неадекватности. Мне сейчас срочно нужно что-то сделать… Хоть что-нибудь…Я не знаю.…На глаза попадается висящая на стене табличка, где черными буквами на золотом фоне выведено: «Алферов Данил Алексеевич».
А что, если…?
Мысль испортить эту красоту исчезает в ту же секунду, как я слышу рядом незнакомый мужской голос:
- Пришла посмотреть на новое место работы?
Я вздрагиваю и, повернув голову, вижу перед собой высокого незнакомца, который открыто, улыбается мне:
Но Софья станет той, кто в полной мере ответит за все эти «извини, ты мне не подходишь, потому что я не хочу всю жизнь жить в двушке на окраине города» или «а почему тюльпаны, ты не мог мне подарить розы. Разве я их недостойна».
Вы, блядь, все достойны! Всего самого лучшего! Но надо немного потерпеть, поддержать своего мужчину, когда он пытается идти наверх, а не сравнивать его с говном каждый раз, когда вам чего-то недодали…
Я сижу в кресле и с предвкушением представляю, на каких американских горках придется покататься Мороженке.
А член, предатель, поднимается, в надежде на то, что София покатается и на нем.
Повышение, ведущее вниз.
София.
- Ма-ма – я захожу в дом и сразу же натыкаюсь на свою родительницу, которая пытается прикрутить лампочку в настенный светильник – Почему меня не дождалась? Я бы сама…
- Да я подумала, ты придешь с работы, а в коридоре хоть глаз выколи – не успеваю я подойти к матери, а та уже дергает за шнурок, и в комнате вспыхивает свет.
- Мамуль, пожалуйста, в следующий раз дождись меня – я хватаюсь за поручни инвалидной коляски и откатываю ее в сторону.
- Ты меня итак во всем ограничила – незлобно фыркает мой самый родной человечек – Готовишь сама, убираешь тоже. По магазинам с тяжелыми сумками таскаешься. Хоть что-то я должна делать для тебя. Человек не может жить паразитом – польза от него какая-нибудь должна быть.
- Мамочка – я наклоняюсь и обнимаю женщину за плечи – От тебя такая польза. Ты не представляешь какая…
- Какая от инвалида может быть польза? – отмахивается мама.
- Зачем ты так? – я крепко сжимаю руки и целую родительницу в щеку - Ты тот человек, ради которого мне хочется каждое утро глаза открывать. Моя самая любимая. Самая лучшая. Даже на инвалидной коляске ты даришь мне больше тепла, чем некоторые совершенно здоровые мамы…
Да, моя мама вот уже четыре года, как инвалид-колясочник.
Родительница перестала ходить через полгода после папиной смерти – врачи не смогли поставить точный диагноз. Они так и не поняли, почему крепкая, вполне здоровая женщина вдруг оказалась в инвалидной коляске и поэтому просто отмахнулись от нее.
А я знала, что это тоска так подкосила ее. Тоска по папе.
Отец был той самой стеной, за которой не страшен никакой ураган. Он всегда оберегал нас от всяких невзгод. Да что там! Мама даже никогда не оплачивала счета за коммуналку – все эти хлопоты брал на себя отец.
Родительнице достаточно было озвучить проблему, и папа тут же принимался ее решать.
И поэтому после внезапной кончины мужа, мама оказалась той самой выброшенной на берег рыбкой, которая, без привычных для нее условий, просто не могла выжить.
Она честно старалась жить дальше. Барахталась, как могла. Пыталась устроиться на работу и не растерять последних друзей. Но… кто возьмет к себе работать тридцати двух летнюю женщину без опыта? И как можно дружить с теми, кто раньше целовал тебя при встрече и уверял в искренней дружбе, а сейчас попросту ворочал нос от нашей семьи и при встрече переходил на другую сторону дороги? И только потому, что эра Старжевского Евгения Николаевича, человека нужного и всегда приходящего на помощь, закончилась. А мама…. А с мамы взять было нечего.
И ей хватило всего полгода для того, чтобы приобрести кучу разных болячек и в итоге слечь от неизвестной врачам болезни…
- Ничего... – мама разворачивается на коляске в сторону моей комнаты - Вот скоро замуж выйдешь, родишь ребеночка, и тогда тебе точно будет ради кого открывать глаза по утрам и от кого получать тепло.
- Маам, ну что ты говоришь? – прохожу я мимо нее в свою комнату и оттуда кричу – За кого замуж-то?
- Да хоть за Андрея – я снимаю кофту, когда родительница оказывается у входной двери – Хороший мальчик.
- Он Алинке очень нравится – улыбаюсь я – И для меня Андрей просто друг.
- Ладно – улыбается мама в ответ – Ты голодная? – она ждет, когда я кивну - Подогрею тебе ужин- я пытаюсь возразить, но родительница уже разворачивается в сторону кухни - И не спорь. Положить тарелку в микроволновку я и сама смогу.
Мама скрывается за дверью, и вскоре я присоединяюсь к ней.
- Кстати, мам, - осторожно начинаю я - А ты помнишь первого жениха нашей Анны? Данила?
- Даньку? – переспрашивает мама – Конечно помню. Хороший жених… был. А зачем ты спросила?
- Просто понимаешь – я присаживаюсь на стул, и передо мной тут же появляется тарелка куриного супа - Оказывается, Данил – директор той фирмы, в которой я работаю….
- Да ты что? – женщина хлопает в ладоши – Бедная Анна. Променяла шило на мыло. Знала бы она, кем сейчас стал ее бывший жених…
- Мам, а почему они не поженились. Ты знаешь?
Я никогда не задумывалась о том, почему не состоялась свадьба Анны и Данила. На тот момент, в силу своего возраста, единственное, о чем я жалела, было испорченное свадебное платье. И мне не было никакого дела до случившегося. Тем боле, что Анька уже на следующий день не выглядела расстроенной, а через некоторое время вновь знакомила свою многочисленную родню с очередным женихом. Грегом. Американцем с ирландскими корнями. За этого мужчину она, спустя примерно три месяца после разрыва с Данилом, и вышла замуж. И пожив в России полгода, счастливая семья Уолш уехала на ПМЖ в Америку. Правда, Анна недолго пожила с первым мужем и уже через год, на юбилей бабушки, родственница приехала с маленьким ребенком от первого брака и новым мужем. Не последним.
Мне было все равно, сколько мужей было у моей сестры, потому что я ее очень сильно любила. А если учитывать то, что она иногда помогала маме финансово, считала чуть ли не идеальной женщиной.
- Я, доченька, - мама устраивается рядом со мной и на деревянной дощечке отрезает кусок белого хлеба – И ей, и Кате тогда говорила, что не стоило доводить все до последнего дня. Но не любишь ты парня, скажи заранее. Таких трат удалось бы избежать с обеих сторон. Да и разве можно так мужчину унижать? Но Анька до последнего сомневалась, с кем же ей остаться. С Грегом или Данилом. И надо же было этому американцу вернуться в Россию накануне свадьбы твоей сестры! Да тут и Катька еще заладила - бросай эту голь перекатную, выходи замуж за иностранца. Вот она- то Урагана и впустила в комнату. Знала же, зараза, что он не пройдет мимо рюшечек и оборок…
Я лежала в своей кровати и поглаживала примостившегося рядом старого кота, доставшегося мне в наследство от уезжающей заграницу Аньки, и думала… о Даниле. Нет, не как о мужчине. Вернее, как. Ну, то есть я думала о том, что Анька с ним поступила нечестно. Ей надо было заранее все ему рассказать, а не доводить дело до свадьбы. Да он сейчас, наверно, обозлился на весь женский род. Хотя, если он женат…
Я переворачиваюсь и беру с полки сотовый телефон и навожу в поисковике имя и фамилию директора.
Это я просто.. Никакого личного интереса. Все для общего развития.
Гугл выдает мне миллионы результатов по всей стране, и тогда я к личным данным вписываю название города. Но даже в этом случае находится три человека.
Нужного мне Данила я узнаю сразу. Тут даже имеется ссылка на его страничку в Инстаграмм.
И, спустя пару секунд, я попадаю в мир своего директора. В котором есть куча красивых женщин, тренажерный зал и путешествия по разным странам.
А жены нет.
Не знаю, что я чувствую, узнав об этом. Радость или огорчение.
Наверное, мне бы больше хотелось узнать о том, что он счастливо женат и давно уже забыл о той несостоявшейся свадьбе. А с другой стороны, тогда можно было бы пожалеть его жену – с таким характером, как у Данила, ужиться, скорее всего, непросто.
И все равно, засыпаю я с чувством легкой вины и жалости – все-таки я тоже внесла свою лепту в расставание Данила и Ани.
И утром, когда я шла на работу, эти чувства не оставляли меня.
Ровно до той минуты, пока я не вошла в большие двери «Триал Индастриз». Уже на входе никогда раньше не проявляющий ко мне никакого интереса грубый охранник, вдруг натянуто улыбнулся и даже поздоровался, называя по имени и отчеству. Я, наверно, с еще более ужасной улыбкой ответила ему и пока шла к лифту еще несколько раз оглядывалась на этого мужчину.
А около лифта, когда открылись раздвижные двери, меня… пропустили вперед.
Не понялааа!
Я встала у стенки и, стараясь быть не замеченной, прошлась взглядом по своему вполне приличному платью.
А, может быть, это из-за вчерашнего инцидента на совещании?
Да, скорее всего.
Я гордо задрала голову. Подумаешь, начальство отругало. Не я первая, не я последняя.
Но, войдя в кабинет, поняла, что ошиблась.
Потому что разговаривающие вчера со мной после совещания коллеги сразу замерли. Ирина слегка кивнула, и, создавая видимость бурной рабочей деятельности, отвернулась к компьютеру. А Света… Света на мое громкое приветствие вообще не отреагировала. Никак.
Да что происходит? Меня что, занесли в какой-то неизвестный мне черный список? Данил дал команду на полный игнор по отношению ко мне?
О причинах странного отношения я узнала, когда спустя двадцать минут к нам в кабинет вошла Наседка. То есть, Валентина Ивановна.
- Доброе утро – растянула я губы в приветственной улыбке, когда женщина подошла к моему столу – Вот последние данные по ценным бумагам, кото…
- Ой, да ладно тебе, София – отмахнулась начальница - Не надо делать хорошую мину при плохой игре. И глазками не хлопай. Почему сразу не сказала, что протеже Данила Алексеевича, и что долго здесь не задержишься?
- Я не по… - начинаю я, ошарашено глядя на женщину, и сама же себя обрываю на полуслове.
Он что? Данил все-таки меня… уволил?
- Конечно, Маргариту давно надо было понизить в должности – не обращая внимания на мой изумленный вид, продолжает Валентина Ивановна – Не справлялась она со своими обязанностями. Но чтобы так…без предупреждения…. – женщина пристально смотрит на меня – Я была о тебе другого мнения.
- Да что случилось, объясните мне, наконец? – не выдерживаю я и слегка повышаю голос.
- А то она не знает! – со злобой выплевывает Света и я вижу, как Ира еще ниже наклоняет голову.
- Не знаю – смотрю коллеге прямо в глаза.
- Как так? – усмехается Валентина Ивановна – Риту переводят к нам в отдел, а тебя на ее место. Через три дня после того, как начала работать, ты переводишься на место помощницы главного. Головокружительный карьерный взлет. И с чего бы это?
- Насосала – противно хихикает Света.
- Светлана Игоревна – злится Валентина Ивановна – Я бы попросила без этого…
А у самой в глазах, как на самой яркой неоновой вывеске, горит такое же грубое:
Насосала!
- У меня никогда с этим мужчиной ничего не было – стараюсь оправдаться я и… чувствую себя виноватой. Потому что сама себе не верю.
Не верю в то, что это сейчас происходит в моей жизни. Со мной. В то, что я когда-нибудь смогу оправдаться перед коллегами за этот унизительный, не совершаемый мною поступок.
Зачем? Зачем он так со мной? Не нужно мне это повышение! Меня же сейчас… да меня весь коллектив возненавидит. Или… он этого и добивается?…
- Скажите, пожалуйста, Валентина Ивановна, – я еле сдерживаюсь, чтобы не назвать директора каким-нибудь плохим словом – Где находится кабинет этого… бл…благодетеля?
И как только начальница объясняет мне маршрут, я выбегаю из кабинета.
Сейчас я ему покажу… вверх карьерной лестницы!
***
Я не буду с тобой спать!
Я решительным шагом влетаю в приемную директора. Злость настолько затмевает мой взор, что я лечу к широкой двустворчатой двери, не замечая сотрудницу, которая разговаривает по рабочему телефону.
- Девушка – кричит она – Девушка, стойте.
Но я уже кладу руку на резную ручку и толкаю единственную преграду, что отделяет мой гнев … от пустого кабинета.
- Где он? – зло выкрикиваю я, но тут же беру себя в руки и, спустя один глубокий вздох, переспрашиваю более миролюбиво – Где Данил Алексеевич?
- Он на… - девушка с пристрастием изучает мой внешний вид, и, видимо, начинает понимать, что не очень-то уж я и важная персона – А вы, собственно кто? И по какому вопросу?
- Я по личному – отвечаю сразу на второй вопрос.
Почему-то я уверена - как только я отвечу на первый, отношение ко мне станет еще хуже.
- По личным – тонкий голос сотрудницы начинает звучать с превосходством – Данил Алексеевич не принимает в рабочее время. Приходите после…
Мысль о том, что сейчас придется возвращаться к коллегам, заставляет меня слегка поежиться.
- Спасибо – я нахожу глазами большой, удобный диван и направляюсь к нему – Я подожду…
- Напрасно потратите время – безразличным голосом стреляет мне в спину девушка – Он вас не примет.
- Я попытаюсь – беру в руки первый попавшийся деловой журнал, что лежит на стеклянном столике, давая понять незнакомке, что разговор окончен.
Спустя несколько секунд, сотрудница прикрывает дверь в кабинет начальника и проходит к высокому столу, и только сейчас до меня доходит, что это и есть та самая Маргарита.
- Ты еще тут? – говорит девушка в трубку телефона, бросая на меня настороженный взгляд, но, видимо, желание поговорить намного больше профессионализма данной сотрудницы, и она, повернувшись ко мне полу боком, продолжает разговор – Я и говорю, стерва редкостная. Правда, я ее не видела, но девчонки сказали, что там смотреть не на что. Уродина настоящая. Даже маникюр не профессиональный, представляешь?... Не знаю, что на него нашло…. Да, я так и хочу. Сегодня попытаюсь вернуть свое законное место... Ну, ты поняла как…
Я тоже понимаю, КАК она хочет возвращать себе свою должность, и мне становится противно.
Думала, что попала в солидную, уважаемую фирму, в которой сотрудников ценят за их профессиональные качества, а не за то, что они могут в постели.
Мне до глубины души становится обидно, что люди, работающие здесь, ценят меня по качеству лака на моих ногтях.
И впервые меня одолевают сомнения, а так ли идеальна работа моей мечты?
А может и правда стоит уволиться? Поискать другую вакансию, пусть и не такую высокооплачиваемую, но… не приносящую мне морального неудобства…
Маргарита говорит и говорит, выливая на меня все больше помоев, а я… а мне даже нечего ей возразить, потому что я тот человек, из-за которого девушку сегодня переведут на менее престижную должность…
Время лечит все. Даже мою справедливую жажду скандала.
Я всегда быстро отхожу от любой, самой яростной эмоции, и, не высказав свои претензии Данилу сразу, сейчас, по прошествии нескольких минут, думаю о том, зачем я вообще побежала к нему, а не сразу в отдел кадров?
- Если не получится? – продолжает щебетать Маргарита – Все равно, я хорошо знаю Данила, он с ней, как и со всеми до нее, переспит, а потом также переведет на другое место или, вообще, уволит.
Я не могу больше слышать весь этот бред и, вскакивая, вылетаю в коридор.
Градус моей злости вновь достигает точки неадекватности. Мне сейчас срочно нужно что-то сделать… Хоть что-нибудь…Я не знаю.…На глаза попадается висящая на стене табличка, где черными буквами на золотом фоне выведено: «Алферов Данил Алексеевич».
А что, если…?
Мысль испортить эту красоту исчезает в ту же секунду, как я слышу рядом незнакомый мужской голос:
- Пришла посмотреть на новое место работы?
Я вздрагиваю и, повернув голову, вижу перед собой высокого незнакомца, который открыто, улыбается мне:
