Ладонь сжалась в кулак. Я ударила Милку по лицу, сломав ей нос. Она попыталась скинуть меня, но я, усевшись сверху, придавила ей руки, продолжая превращать тупую рожу в один сплошной синяк. Кто-то вздернул меня за шкирку и, перехватив за подмышки, оттащил от покалеченной служанки.
— Тебе конец, сука! — взвизгнула я. — Теперь лучше не поворачивайся ко мне спиной.
Милка села, зажав нос пальцами, из него хлестала кровь. Лицо на глазах опухало, превращаясь в гротескную маску. Дальше я не видела, Брест вытащил меня в коридор и придавил к стене:
— Остынь.
— Ты видел? — я задыхалась, слова застряли в горле.
— Видел. Она дура. Но я не дам тебе её прикончить.
Я дёрнулась, но наёмник еще сильнее вжал в стену:
— Не заставляй тебя успокаивать, — выдавил он.
Я тяжело дышала, рёбра ходили ходуном, но прямой взгляд серых глаз помог прийти в себя.
— Хорошо, — подняла руки, — Я спокойна.
— Пообещай, что не прикончишь её, когда я отвернусь. Иначе мне можно прямо сейчас разворачиваться, послать вас обеих нахер и топать домой. Нам нужно прикрывать друг друга, а не глотки грызть.
— Ты видел, что она сделала? — повторила я.
Похоже, до мужика не доходила вся ситуация. Эта мерзавка уничтожила то единственное, что осталось после конца света, что прошло сквозь прорву времени, и, наконец, добралось до меня. Она раздавила своим поганым каблуком моё прошлое.
— Видел, — чуть спокойнее повторил Брест, — Пообещай. Она и так уже сама себя наказала, влюбилась, дура, теперь страдает.
Я пыхтела, грозно раздувай ноздри. Мужчина не отступался:
— Ну?
— Ладно, — буркнула я.
— Что? — не расслышал Брест.
— Обещаю, что не прикончу эту убогую.
Наёмник облегченно отпустил меня, и, положив руку на плечо, мрачно процедил:
— Добро. Жаль этот патефон. Я видел, как он был для тебя ценен.
Мужик развернулся и молча протопал разбираться со служанкой. Я сползла по стене, осела на пол. Доброе, мать его, утро. Из комнаты доносились всхлипывания и тяжелый, словно каменный валуны, голос наёмника. Я, не слушая их, поднялась и зашагала обратно к месту ночевки.
На полу валялись наши мешки. Я подобрала свой и проверила всё ли на месте. Хмель драки уже прошёл, и костяшки на руках засаднило. Поморщившись, провела пальцем по опухшей кисти. Видимо, здорово отделала эту козу: даже кулаки заболели. Закинув торбу на плечо, я подошла к окну. На улице окончательно рассвело, и нежить, избегая смертельного для них солнечного света, укрылась в тень старых подъездов, подвалов и подворотен.
Я уселась на грязный подоконник достала бурдюк с водой, дожидаясь остальных. Хлебнув воды, уставилась на место, где стоял старый проигрыватель. Древний стол пустовал, только смазанный след пыли, напоминал о патефоне. Я скривилась, как от зубной боли. Дура, какая же она дура. Лучше бы меня так отделала, но Милка ударила по мне больнее, гораздо больнее, почувствовав уязвимое место.
В дверях появился Брест, за ним стояла служанка, пряча лицо. Наёмник прошёл вперёд и, подняв с пола свой мешок, вытащил из него кусок хлеба с вяленым мясом.
— Есть будете? — спросил он.
В воздухе сгущались тучи, между серыми боками уже начали проскакивать искры, и, открой из нас двоих кто-то рот, буря разразилась бы по новой. Но я переоценила Милку: она стояла, опустив голову, и только покачала ею в ответ. Я сверлила её взглядом, пытаясь понять, о чем та думает, но служанка не отвечала, а молча рассматривала линялый узор паркета.
— Будешь? — наёмник, коршуном наблюдая за мной, протянул мясо.
— Давай, — процедила я сквозь зубы и схватила еду.
Грубо отрывая кусок за куском, пыталась подавить в себе бурлящую ярость, которая вновь подняла голову, как только служанка оказалась рядом.
— Ты дала обещание, помнишь? — на всякий случай предупредил Брест.
Я кивнула, молча пережёвывая пищу. Справившись с собой, поднялась. Аккуратно вытащив карту из мешка, расстелила её на подоконнике, куда проникали неяркие лучи. Мужчина склонился над ней, спросил, указав на старый пергамент:
— Ты ведаешь, где мы?
Я, присмотревшись к потрепанным временем значкам, ткнула пальцем в одно место:
— Здесь.
— Как узнала? — тут же задался вопросом Брест.
— На птичьих костях погадала. Как узнала… — огрызнулась я. Настроение было ни к черту. — Пока шли до этого дома, я адрес посмотрела. Вот эта улица, вот этот дом.
Я задумалась, слова прозвучали как-то знакомо.
— Добро, — не стал спорить мужчина, — До нужного места проведешь?
— Проведу, запомнила уже.
Я бережно сложила карту обратно. Милка бочком-бочком, стараясь не пересекаться со мной взглядом, подобрала свой мешок и быстро отошла подальше. Боится что ли?
— Ну, раз все готовы, — хлопнул в ладони Брест, — То вперед, разгребать завал и на выход. Добудем уже этот бесов эликсир и выберемся, наконец-то, из этого богами забытого места.
375 год от наступления Тьмы
месяц Хлеборост
21 день
Брест, не убирая оружия, брел по зеленому ковру, озираясь по сторонам. Рядом шла Мурка, поглядывая в небо. Милка плелась чуть позади. Наемник с утра вправил ей нос, отек почти спал, а вот синяки уже начали зацветать пышным цветом. Девчонка сейчас была тише воды, ниже травы - поняла, что перегнула, когда Брест после драки доходчиво наедине объяснил ей, где и в чем она была не права. От воровки служанка старалась держаться подальше, даже не глядя в ее сторону.
Мурка, ведомая памятью, вышла со двора и, оглядевшись, кивнула остальным. Она пробиралась вдоль стены, стараясь не выходить на открытую местность. Солнце находилось уже высоко, но по небу шли темные облака, сбиваясь в тугие стада. В воздухе потянуло влагой, и воровка выругалась сквозь зубы. Брест, негромко треща кустами, добрался до нее:
- Что-то не так?
Девушка кивнула на небо:
- Солнце скоро скроет в тучах.
- И? – не понял наемник.
Сзади подошла служанка и, спрятавшись за широкую спину мужчины, прислушалась к разговору.
- Что и? Вурдалаки вылезут. Здесь эти твари боятся только солнечного света, - ответила воровка, обеспокоенно поглядывая в сгущающиеся облака.
- А как же Горыныч? – спросила Милка и осеклась под ненавидящим взглядом.
Воровка хотела было ответить едким замечанием, но посмотрев на наемника, шумно втянула воздух и выдала на одном дыхании:
- Я полагаю, драконы не жрут падаль, а вурдалакам плевать на дракона. Но вот три… - она оглядела всех, и ее взгляд задержался на Милке, - Один сочный кусок мяса и два жилистых придутся обоим по нутру.
- Ясно-ясно, - закончил наемник. – Далеко отсюда до места?
Катерина покопалась в памяти, на минуту уставившись сквозь мужчину и, прикинув расстояние, выдала:
- Пешком несколько часов ходу.
- Сколько точно?
- Не знаю, может часа три.
- Дойдем за полтора, - заключил Брест.
Воровка удивленно уставилась на мужчину:
- Как это?
Брест, не отвечая, закинул меч в ножны, и перетянул перевязь. Заплечный мешок мужчина перекинул через голову и кивнул девкам:
- Затягивайтесь потуже. Побежим напрямки по дороге.
Милка молча стала выполнять команду, а воровка выпучила глаза:
- Ты спятил? Да нас каждая тварь там заметит за версту.
- А у тебя есть другие думки? – уточнил наемник. – Либо мы дерем портки по кустам вдоль стен так, что уж упыри нас сразу услышат, либо мы рвем когти, и тогда у нас есть шанс проскочить мимо по освещенному солнцем месту.
- А дракон? – не сдавалась Мурка.
- Ты его видишь? Слышишь? – развел руками мужчина, - Змея мы сразу услышим, и сможем укрыться в каком-нибудь доме. Ты еще упоминала про одичалых: не знаю, что за твари, но не думаю, что они вылезут к нам навстречу, когда по крышам прыгает ящер, размером с три сарая.
Милка, уже собранная, стояла в ожидании и ощупывала свой нос. Спор ее мало волновал: куда Брест скажет, туда и пойдет. Мужчине она доверяла безоговорочно в таких вопросах.
- Безумие чистой воды, - покачала головой Катерина. – Это плохая идея.
- Во-первых, я тебя не спрашиваю, хочешь ты или нет, а говорю, как будет. Во-вторых, другой идеи у нас нет, - отрезал Брест, - Так что подпоясывайся покрепче, чтобы во время бега мешок по спине не хлопал. А то я тебя как есть, из кустов выкину.
- Ты можешь, - проворчала воровка, поправляя ремни торбы.
- А то, - хмыкнул Брест.
Он оглядел обеих и, убедившись, что все в порядке, оценил сгущающиеся тучи, а затем кивнул девкам:
- Ну что, бабоньки, зададите стрекача?
Они выскочили из кустов и побежали по заросшей дороге. Наемник бежал за ними, чтобы прикрыть в случае чего, и безбожно их подгонял.
- Шевелите ляжками, моя бабуля шибче бегала, - покрикивал он им вдогонку.
Катерина с Милкой на ругань за спиной не отвечали: они быстро покрылись испариной и берегли дыхание. Воровка бежала впереди, припоминая маршрут, за ней служанка, сосредоточенная на дороге, последним несся Брест. Он иногда подгонял нерадивых улиток, когда те начинали сбавлять темп. Наемник на бегу озирался по сторонам, стараясь не упускать из виду Мурку, ведущую их. «Если выберусь из этой передряги, вернусь на родину и найду могилы родителей», - думал на ходу мужчина. Он бросил взгляд на небо и, убедившись, что змея нет, огляделся по сторонам.
- Направо, - крикнула впереди Мурка и повернула.
Остальные вслед за ней вильнули с широкого проспекта на узкую улицу. Трава здесь была выше. Раскрошив древний асфальт, она вытянулась широким бурьяном, скрывая под собой куски камня. Шаги давались труднее. Путники замедлились: продираться сквозь дебри было тяжело, да и, оступившись о скрытые камни, можно было подвернуть ногу.
- Далече еще? – прохрипела Милка, смахивая пот.
Проклятый мешок, как его не перевязывай, сбил всю спину в синяк, а душная предгрозовая жара, высушила дыхание всем троим.
- Еще столько же, - бросила из-за плеча воровка.
Плащ она сняла перед бегом и уложила его на дно торбы. Будь ее воля – сняла бы и доспех, но бежать в исподнем по жесткой траве еще хуже, чем потеть в коже. Солнце все чаще скрывалось за облаками, дул попутный ветер, и путники бежали на опережение дождя. Брест сзади видел, как волосы девушек растрепались на ветру. Те даже не пытались их прибрать, а сиплое дыхание говорило о том, что его подопечные на пределе. Наемник же, привычный к внезапным и долгим походам, даже дыхания не сбил, еще и успевал поглядывать по сторонам и быть настороже.
Внезапно перед его глазами осталась только одна фигура. Милка резко остановилась, непонимающе оглядываясь, ее грудь ходила ходуном, а красное лицо исказилось беспокойством.
- Мурка? – гаркнул Брест.
Он пробежал вперед и, чуть было, не затоптал воровку в высокой траве. Она висела на руках в какой-то яме.
- Цела? – взволновано спросил мужчина, быстро вытаскивая Катерину.
- В порядке, - отряхнулась та. – Какая-то сволочь свистнула канализационный люк.
Воровка, встав на твердую землю, осмотрела себя. Пара ссадин и несколько ушибов: повезло, могло быть гораздо хуже.
- Да чтоб тебя навьи задрали, кинжал потеряла! – выругалась она, злобно глядя по сторонам, - Наверное, в колодец упал.
Милка, заправив растрепанные волосы, подошла к яме, переводя дыхание, и заглянула в сумрак:
- Пес с ним, с кинжалом, - испуганно отпрянула она, - Упыри!
Служанка развернулась и пустилась вприпрыжку, словно у нее открылось второе дыхание. Из колодца донеслось надсадное дыхание и пахнуло гнилью. Брест с Муркой попятились. Из темноты показалась сизая когтистая лапа, но переменный солнечный свет словно послужил прикрытым люком. Вурдалак, утробно заворчал, загреб землю рядом с колодцем, срывая ее вместе с корнями травы, но вылезти не решился.
- Почему они выходят днем? – озадаченно пробормотал Брест.
- Потом будем разбираться, - крикнула ему воровка из травы, догоняя служанку.
Наемник развернулся и побежал вслед за девками, настигнув их через минуту. Милка неслась так, что светлая коса летела над травой. Воровка, заприметив впереди поворот, крикнула ей:
- Сейчас налево, потом через два дома направо.
Служанка, не оборачиваясь, свернула, сохраняя темп. Новая улица оказалась еще уже предыдущей. Жесткая высокая трава доставала до груди и путалась в ногах. Сбитое дыхание жгло горло. В ушах у Милки шумело, а легкие хотелось выплюнуть. Мурка бежала следом. Ее темные доспехи мелькали в высокой траве бурыми пятнами. Воровка постаралась припомнить, сколько еще осталось до школы. Схватив на бегу название улицы на выгоревшей от солнца, но еще читаемой табличке, прибитой к стене ближайшего доме, Прежняя облегченно наддала. Осталось всего два квартала, и они на месте.
Мысли прервал крик. Служанка исчезла в траве. А от места, где она находилась, быстро убегала темная дорожка из раздвинутых стеблей.
- Брест! – крикнула Мурка, показывая в сторону.
Нечто неслось в траве наперерез наемнику. Мужчина резко скакнул в сторону, выхватив меч. Тварь в траве догоняла его. Воровка не останавливаясь, побежала по следу за служанкой. Где-то рядом раздались звуки схватки.
- Сучьи дети, - заорал Брест и скрылся из виду.
Мурка, выругавшись про себя, побежала дальше: мужик сам сможет выбраться, а вот служанке нужна помощь. Примятая трава вильнула в сторону и вывела к стене полуразрушенного дома. Милка лежала на земле, отбиваясь от низкорослой твари. Воровка схватилась за пустое место от кинжала. Мысленно выругавшись, она вытащила меч из ножен. Существо придавило служанку к земле, стараясь вцепиться в горло. Милка удерживала клацающую пасть из последних сил – тварь была нечеловечески сильна. Над ними нависла Прежняя. Она занесла меч и с силой воткнула его в монстра. Клинок вошел на половину и застрял. Раздался скрежет стали о кости. Тварь завизжала, скатившись со своей добычи. Служанка, загребая ногами воздух, отползла от издыхающего чудовища. То дернулось в последний раз и затихло, завалившись на бок. Воровка подскочила к нему и, упираясь ногой в труп, потащила оружие. По клинку пошла вибрация, и зубодробильный скрежет повторился вновь. Мурка последний раз дернула и, стряхнув бурую кровь с лезвия, кивнула служанке:
- Не раскисай, там Бресту нужна наша помощь.
Служанка подобралась и, вытащив свой меч, поспешила за удаляющейся спиной Прежней.
Они побежали по протоптанной тропе.
- Что это за твари? – крикнула Милка на бегу.
- Одичалые, - перекинула через плечо Прежняя, - Надо торопиться, они по одиночке не бегают.
Девки ускорились. Неподалеку из травы показалась перемазанная кровью голова наемника и снова скрылась. Милка с воровкой второпях выскочили на утоптанную поляну. Среди прибитых к земле желтых стеблей валялись три чудовища, наемник добивал последнего.
Издали они походили на крупных лысых собак. Передние лапы, когда-то бывшие руками, были увенчаны обломанными черными от грязи и крови когтями. Все тело одичалых было покрыто короткими волосами, морды вытянулись, превратившись в уродливые обезьяньи рожи. Головы уменьшились, а лица, покрытые волосами, оскалились в предсмертной маске, обнажая крепкие желтые зубы.
- Это были люди? – неверяще спросила служанка.
Прежняя мрачно кивнула. В их последнюю встречу полторы сотни лет назад, может больше, одичалые еще бегали на двух ногах, а сейчас они уже резво передвигались на четырех. Поэтому Мурка не заметила их в высокой траве.
— Тебе конец, сука! — взвизгнула я. — Теперь лучше не поворачивайся ко мне спиной.
Милка села, зажав нос пальцами, из него хлестала кровь. Лицо на глазах опухало, превращаясь в гротескную маску. Дальше я не видела, Брест вытащил меня в коридор и придавил к стене:
— Остынь.
— Ты видел? — я задыхалась, слова застряли в горле.
— Видел. Она дура. Но я не дам тебе её прикончить.
Я дёрнулась, но наёмник еще сильнее вжал в стену:
— Не заставляй тебя успокаивать, — выдавил он.
Я тяжело дышала, рёбра ходили ходуном, но прямой взгляд серых глаз помог прийти в себя.
— Хорошо, — подняла руки, — Я спокойна.
— Пообещай, что не прикончишь её, когда я отвернусь. Иначе мне можно прямо сейчас разворачиваться, послать вас обеих нахер и топать домой. Нам нужно прикрывать друг друга, а не глотки грызть.
— Ты видел, что она сделала? — повторила я.
Похоже, до мужика не доходила вся ситуация. Эта мерзавка уничтожила то единственное, что осталось после конца света, что прошло сквозь прорву времени, и, наконец, добралось до меня. Она раздавила своим поганым каблуком моё прошлое.
— Видел, — чуть спокойнее повторил Брест, — Пообещай. Она и так уже сама себя наказала, влюбилась, дура, теперь страдает.
Я пыхтела, грозно раздувай ноздри. Мужчина не отступался:
— Ну?
— Ладно, — буркнула я.
— Что? — не расслышал Брест.
— Обещаю, что не прикончу эту убогую.
Наёмник облегченно отпустил меня, и, положив руку на плечо, мрачно процедил:
— Добро. Жаль этот патефон. Я видел, как он был для тебя ценен.
Мужик развернулся и молча протопал разбираться со служанкой. Я сползла по стене, осела на пол. Доброе, мать его, утро. Из комнаты доносились всхлипывания и тяжелый, словно каменный валуны, голос наёмника. Я, не слушая их, поднялась и зашагала обратно к месту ночевки.
На полу валялись наши мешки. Я подобрала свой и проверила всё ли на месте. Хмель драки уже прошёл, и костяшки на руках засаднило. Поморщившись, провела пальцем по опухшей кисти. Видимо, здорово отделала эту козу: даже кулаки заболели. Закинув торбу на плечо, я подошла к окну. На улице окончательно рассвело, и нежить, избегая смертельного для них солнечного света, укрылась в тень старых подъездов, подвалов и подворотен.
Я уселась на грязный подоконник достала бурдюк с водой, дожидаясь остальных. Хлебнув воды, уставилась на место, где стоял старый проигрыватель. Древний стол пустовал, только смазанный след пыли, напоминал о патефоне. Я скривилась, как от зубной боли. Дура, какая же она дура. Лучше бы меня так отделала, но Милка ударила по мне больнее, гораздо больнее, почувствовав уязвимое место.
В дверях появился Брест, за ним стояла служанка, пряча лицо. Наёмник прошёл вперёд и, подняв с пола свой мешок, вытащил из него кусок хлеба с вяленым мясом.
— Есть будете? — спросил он.
В воздухе сгущались тучи, между серыми боками уже начали проскакивать искры, и, открой из нас двоих кто-то рот, буря разразилась бы по новой. Но я переоценила Милку: она стояла, опустив голову, и только покачала ею в ответ. Я сверлила её взглядом, пытаясь понять, о чем та думает, но служанка не отвечала, а молча рассматривала линялый узор паркета.
— Будешь? — наёмник, коршуном наблюдая за мной, протянул мясо.
— Давай, — процедила я сквозь зубы и схватила еду.
Грубо отрывая кусок за куском, пыталась подавить в себе бурлящую ярость, которая вновь подняла голову, как только служанка оказалась рядом.
— Ты дала обещание, помнишь? — на всякий случай предупредил Брест.
Я кивнула, молча пережёвывая пищу. Справившись с собой, поднялась. Аккуратно вытащив карту из мешка, расстелила её на подоконнике, куда проникали неяркие лучи. Мужчина склонился над ней, спросил, указав на старый пергамент:
— Ты ведаешь, где мы?
Я, присмотревшись к потрепанным временем значкам, ткнула пальцем в одно место:
— Здесь.
— Как узнала? — тут же задался вопросом Брест.
— На птичьих костях погадала. Как узнала… — огрызнулась я. Настроение было ни к черту. — Пока шли до этого дома, я адрес посмотрела. Вот эта улица, вот этот дом.
Я задумалась, слова прозвучали как-то знакомо.
— Добро, — не стал спорить мужчина, — До нужного места проведешь?
— Проведу, запомнила уже.
Я бережно сложила карту обратно. Милка бочком-бочком, стараясь не пересекаться со мной взглядом, подобрала свой мешок и быстро отошла подальше. Боится что ли?
— Ну, раз все готовы, — хлопнул в ладони Брест, — То вперед, разгребать завал и на выход. Добудем уже этот бесов эликсир и выберемся, наконец-то, из этого богами забытого места.
Глава 20.
375 год от наступления Тьмы
месяц Хлеборост
21 день
Брест, не убирая оружия, брел по зеленому ковру, озираясь по сторонам. Рядом шла Мурка, поглядывая в небо. Милка плелась чуть позади. Наемник с утра вправил ей нос, отек почти спал, а вот синяки уже начали зацветать пышным цветом. Девчонка сейчас была тише воды, ниже травы - поняла, что перегнула, когда Брест после драки доходчиво наедине объяснил ей, где и в чем она была не права. От воровки служанка старалась держаться подальше, даже не глядя в ее сторону.
Мурка, ведомая памятью, вышла со двора и, оглядевшись, кивнула остальным. Она пробиралась вдоль стены, стараясь не выходить на открытую местность. Солнце находилось уже высоко, но по небу шли темные облака, сбиваясь в тугие стада. В воздухе потянуло влагой, и воровка выругалась сквозь зубы. Брест, негромко треща кустами, добрался до нее:
- Что-то не так?
Девушка кивнула на небо:
- Солнце скоро скроет в тучах.
- И? – не понял наемник.
Сзади подошла служанка и, спрятавшись за широкую спину мужчины, прислушалась к разговору.
- Что и? Вурдалаки вылезут. Здесь эти твари боятся только солнечного света, - ответила воровка, обеспокоенно поглядывая в сгущающиеся облака.
- А как же Горыныч? – спросила Милка и осеклась под ненавидящим взглядом.
Воровка хотела было ответить едким замечанием, но посмотрев на наемника, шумно втянула воздух и выдала на одном дыхании:
- Я полагаю, драконы не жрут падаль, а вурдалакам плевать на дракона. Но вот три… - она оглядела всех, и ее взгляд задержался на Милке, - Один сочный кусок мяса и два жилистых придутся обоим по нутру.
- Ясно-ясно, - закончил наемник. – Далеко отсюда до места?
Катерина покопалась в памяти, на минуту уставившись сквозь мужчину и, прикинув расстояние, выдала:
- Пешком несколько часов ходу.
- Сколько точно?
- Не знаю, может часа три.
- Дойдем за полтора, - заключил Брест.
Воровка удивленно уставилась на мужчину:
- Как это?
Брест, не отвечая, закинул меч в ножны, и перетянул перевязь. Заплечный мешок мужчина перекинул через голову и кивнул девкам:
- Затягивайтесь потуже. Побежим напрямки по дороге.
Милка молча стала выполнять команду, а воровка выпучила глаза:
- Ты спятил? Да нас каждая тварь там заметит за версту.
- А у тебя есть другие думки? – уточнил наемник. – Либо мы дерем портки по кустам вдоль стен так, что уж упыри нас сразу услышат, либо мы рвем когти, и тогда у нас есть шанс проскочить мимо по освещенному солнцем месту.
- А дракон? – не сдавалась Мурка.
- Ты его видишь? Слышишь? – развел руками мужчина, - Змея мы сразу услышим, и сможем укрыться в каком-нибудь доме. Ты еще упоминала про одичалых: не знаю, что за твари, но не думаю, что они вылезут к нам навстречу, когда по крышам прыгает ящер, размером с три сарая.
Милка, уже собранная, стояла в ожидании и ощупывала свой нос. Спор ее мало волновал: куда Брест скажет, туда и пойдет. Мужчине она доверяла безоговорочно в таких вопросах.
- Безумие чистой воды, - покачала головой Катерина. – Это плохая идея.
- Во-первых, я тебя не спрашиваю, хочешь ты или нет, а говорю, как будет. Во-вторых, другой идеи у нас нет, - отрезал Брест, - Так что подпоясывайся покрепче, чтобы во время бега мешок по спине не хлопал. А то я тебя как есть, из кустов выкину.
- Ты можешь, - проворчала воровка, поправляя ремни торбы.
- А то, - хмыкнул Брест.
Он оглядел обеих и, убедившись, что все в порядке, оценил сгущающиеся тучи, а затем кивнул девкам:
- Ну что, бабоньки, зададите стрекача?
Они выскочили из кустов и побежали по заросшей дороге. Наемник бежал за ними, чтобы прикрыть в случае чего, и безбожно их подгонял.
- Шевелите ляжками, моя бабуля шибче бегала, - покрикивал он им вдогонку.
Катерина с Милкой на ругань за спиной не отвечали: они быстро покрылись испариной и берегли дыхание. Воровка бежала впереди, припоминая маршрут, за ней служанка, сосредоточенная на дороге, последним несся Брест. Он иногда подгонял нерадивых улиток, когда те начинали сбавлять темп. Наемник на бегу озирался по сторонам, стараясь не упускать из виду Мурку, ведущую их. «Если выберусь из этой передряги, вернусь на родину и найду могилы родителей», - думал на ходу мужчина. Он бросил взгляд на небо и, убедившись, что змея нет, огляделся по сторонам.
- Направо, - крикнула впереди Мурка и повернула.
Остальные вслед за ней вильнули с широкого проспекта на узкую улицу. Трава здесь была выше. Раскрошив древний асфальт, она вытянулась широким бурьяном, скрывая под собой куски камня. Шаги давались труднее. Путники замедлились: продираться сквозь дебри было тяжело, да и, оступившись о скрытые камни, можно было подвернуть ногу.
- Далече еще? – прохрипела Милка, смахивая пот.
Проклятый мешок, как его не перевязывай, сбил всю спину в синяк, а душная предгрозовая жара, высушила дыхание всем троим.
- Еще столько же, - бросила из-за плеча воровка.
Плащ она сняла перед бегом и уложила его на дно торбы. Будь ее воля – сняла бы и доспех, но бежать в исподнем по жесткой траве еще хуже, чем потеть в коже. Солнце все чаще скрывалось за облаками, дул попутный ветер, и путники бежали на опережение дождя. Брест сзади видел, как волосы девушек растрепались на ветру. Те даже не пытались их прибрать, а сиплое дыхание говорило о том, что его подопечные на пределе. Наемник же, привычный к внезапным и долгим походам, даже дыхания не сбил, еще и успевал поглядывать по сторонам и быть настороже.
Внезапно перед его глазами осталась только одна фигура. Милка резко остановилась, непонимающе оглядываясь, ее грудь ходила ходуном, а красное лицо исказилось беспокойством.
- Мурка? – гаркнул Брест.
Он пробежал вперед и, чуть было, не затоптал воровку в высокой траве. Она висела на руках в какой-то яме.
- Цела? – взволновано спросил мужчина, быстро вытаскивая Катерину.
- В порядке, - отряхнулась та. – Какая-то сволочь свистнула канализационный люк.
Воровка, встав на твердую землю, осмотрела себя. Пара ссадин и несколько ушибов: повезло, могло быть гораздо хуже.
- Да чтоб тебя навьи задрали, кинжал потеряла! – выругалась она, злобно глядя по сторонам, - Наверное, в колодец упал.
Милка, заправив растрепанные волосы, подошла к яме, переводя дыхание, и заглянула в сумрак:
- Пес с ним, с кинжалом, - испуганно отпрянула она, - Упыри!
Служанка развернулась и пустилась вприпрыжку, словно у нее открылось второе дыхание. Из колодца донеслось надсадное дыхание и пахнуло гнилью. Брест с Муркой попятились. Из темноты показалась сизая когтистая лапа, но переменный солнечный свет словно послужил прикрытым люком. Вурдалак, утробно заворчал, загреб землю рядом с колодцем, срывая ее вместе с корнями травы, но вылезти не решился.
- Почему они выходят днем? – озадаченно пробормотал Брест.
- Потом будем разбираться, - крикнула ему воровка из травы, догоняя служанку.
Наемник развернулся и побежал вслед за девками, настигнув их через минуту. Милка неслась так, что светлая коса летела над травой. Воровка, заприметив впереди поворот, крикнула ей:
- Сейчас налево, потом через два дома направо.
Служанка, не оборачиваясь, свернула, сохраняя темп. Новая улица оказалась еще уже предыдущей. Жесткая высокая трава доставала до груди и путалась в ногах. Сбитое дыхание жгло горло. В ушах у Милки шумело, а легкие хотелось выплюнуть. Мурка бежала следом. Ее темные доспехи мелькали в высокой траве бурыми пятнами. Воровка постаралась припомнить, сколько еще осталось до школы. Схватив на бегу название улицы на выгоревшей от солнца, но еще читаемой табличке, прибитой к стене ближайшего доме, Прежняя облегченно наддала. Осталось всего два квартала, и они на месте.
Мысли прервал крик. Служанка исчезла в траве. А от места, где она находилась, быстро убегала темная дорожка из раздвинутых стеблей.
- Брест! – крикнула Мурка, показывая в сторону.
Нечто неслось в траве наперерез наемнику. Мужчина резко скакнул в сторону, выхватив меч. Тварь в траве догоняла его. Воровка не останавливаясь, побежала по следу за служанкой. Где-то рядом раздались звуки схватки.
- Сучьи дети, - заорал Брест и скрылся из виду.
Мурка, выругавшись про себя, побежала дальше: мужик сам сможет выбраться, а вот служанке нужна помощь. Примятая трава вильнула в сторону и вывела к стене полуразрушенного дома. Милка лежала на земле, отбиваясь от низкорослой твари. Воровка схватилась за пустое место от кинжала. Мысленно выругавшись, она вытащила меч из ножен. Существо придавило служанку к земле, стараясь вцепиться в горло. Милка удерживала клацающую пасть из последних сил – тварь была нечеловечески сильна. Над ними нависла Прежняя. Она занесла меч и с силой воткнула его в монстра. Клинок вошел на половину и застрял. Раздался скрежет стали о кости. Тварь завизжала, скатившись со своей добычи. Служанка, загребая ногами воздух, отползла от издыхающего чудовища. То дернулось в последний раз и затихло, завалившись на бок. Воровка подскочила к нему и, упираясь ногой в труп, потащила оружие. По клинку пошла вибрация, и зубодробильный скрежет повторился вновь. Мурка последний раз дернула и, стряхнув бурую кровь с лезвия, кивнула служанке:
- Не раскисай, там Бресту нужна наша помощь.
Служанка подобралась и, вытащив свой меч, поспешила за удаляющейся спиной Прежней.
Они побежали по протоптанной тропе.
- Что это за твари? – крикнула Милка на бегу.
- Одичалые, - перекинула через плечо Прежняя, - Надо торопиться, они по одиночке не бегают.
Девки ускорились. Неподалеку из травы показалась перемазанная кровью голова наемника и снова скрылась. Милка с воровкой второпях выскочили на утоптанную поляну. Среди прибитых к земле желтых стеблей валялись три чудовища, наемник добивал последнего.
Издали они походили на крупных лысых собак. Передние лапы, когда-то бывшие руками, были увенчаны обломанными черными от грязи и крови когтями. Все тело одичалых было покрыто короткими волосами, морды вытянулись, превратившись в уродливые обезьяньи рожи. Головы уменьшились, а лица, покрытые волосами, оскалились в предсмертной маске, обнажая крепкие желтые зубы.
- Это были люди? – неверяще спросила служанка.
Прежняя мрачно кивнула. В их последнюю встречу полторы сотни лет назад, может больше, одичалые еще бегали на двух ногах, а сейчас они уже резво передвигались на четырех. Поэтому Мурка не заметила их в высокой траве.
