Затем взгляд зацепился за мужчину, обладающего смуглой, с пепельным отливом, кожей, ярко-желтыми глазами и рыжими, будто само пламя волосами, собранными в аккуратный хвост. Классический антариец плотного телосложения — Дагон — правитель Стагмара.
И, наконец, король Дагайна, истинный люмин — Алвор. Всегда поражалась утонченной красоте этих горделивых воздушных драконов! Ни один блуасан не сможет тягаться с красотой их светлой, отливающей серебром, кожи. Стальные глаза мужчины сверкали, а небесного цвета волосы были сплетены в аккуратную длинную косу.
Признаться, я заволновалась в присутствии высокопоставленных особ, побоявшись презрения к юной новоиспеченной правительнице, но они склонились в приветственном жесте, и я ответила тем же. Произнесла заранее заученную речь, и Хакон подошел ко мне, заняв законное место мужа по мою правую руку. Мы вместе выслушали соболезнования и окружили гроб, чтобы скорбеть в тишине. Я скрестила руки и опустила взгляд. Старалась не смотреть на усопшую, чтобы снова не вернулось чувство вины. Благо, что время молчания подошло к концу, и Тулан объявил список тех, кто отправится в Храм. Прозвучали имена моих родных, которых я даже не заметила в общей толпе народа, когда шла по ковровой дорожке, королей, послов, советников и фрейлин. С облегчением вздохнув, я отошла от гроба и поймала обеспокоенный взгляд Пармиса. Уверена, что мы подумали об одном и том же — лишь бы Тори нас не подвела и четко следовала плану!
Хакон
Пребывая в подавленном состоянии, с того момента, когда меня оповестили о смерти Тори, я так и не сомкнул глаз. Одна мысль стремительно сменяла другую, не давая разуму и секундной передышки. Я не мог не думать о Тори! Вся злость, которую внутри меня породило ее позорное предательство, ушла. И куда она делась? Где же ярость? Где ненависть и желание казнить неверную кармазинку за ужасный поступок? Наверное, умри она в тот самый день, когда я узнал об ее измене, я бы даже рассмеялся, довольствуясь справедливостью. Но сейчас мне было жаль окончательно потерять женщину, которую так отчаянно любил, ради которой нарушал запреты, унижал жену и растаптывал мир вокруг себя.
Одна смерть следовала за другой. Беда нарастала, как снежный ком и, казалось, что это лишь начало страшных событий, которые накроют меня совсем скоро. Неужели мать была права, и Великий Дракон все видит? Неужели он наказывает меня за грехи? А что если проклятие нашего рода не выдумки, и мать действительно слышала голос Дракона? Если все так и есть, то мне уже поздно искупать грехи! Я погряз в них с головой, и главной целью осталось завоевать трон любой ценой! Я понимал, что вместо того, чтобы сидеть в халате у окна в полном одиночестве, снедаемым противоречиями и злостью, мне нужно начать действовать, но я даже с кресла подняться не мог. Силы окончательно меня покинули, и драконья кровь будто застыла в венах, не насыщая тело энергией. Я смотрел на задернутый балдахин пустой супружеской постели и отчаянно кусал губы, думая о том, где сейчас Астрид, и что она делает. Но погрузиться в свои фантазии не успел. Прислужница принесла копии новых распоряжений королевы, и тогда я сразу понял, чем моя благоверная занималась все это время! Надо отдать ей должное! После потери ребенка она оправилась быстро и, в отличие от меня, действовала четко и быстро! Я скрежетал зубами, когда читал поправки в законы. Она решила изменить весь жизненный уклад дворца! Опорочила нашу династию бутафорным цветом одежды и глупыми правилами поведения! Но все это мелочи по сравнению с изменениями в законе «О неверности королевских особ»! Хитрая мразь! Связала меня по рукам и ногам как раз в то время, когда мне жизненно необходимо получить удовлетворение! Вот дрянь! До жгучей ярости в груди я ненавидел эту водную сучку!
Со злостью разорвал распоряжение на мелкие куски и вышвырнул его в окно. Почему так же просто нельзя поступить с Астрид?! С огромным наслаждением отправил бы эту бескрылую девку полетать над садом! Но, подумав, я даже обрадовался последним новостям. Ненависть вернула недостающие силы и раздула угли ярости! Драконья кровь снова потекла по венам лавой и спровоцировала трэлла на появление. Давно я не вызывал его на разговор! Прозрачный земляной дракон опустился в поклоне у моих ног, расправив крылья. Единственное существо во всем мире, которое никогда не предаст и не обидит, будет защищать хозяина до последнего вздоха. Я поприветствовал его улыбкой, но озвучивать мысли не стал, ведь покои, наверняка, прослушиваются, а Пармису не следует знать, о чем я думаю. Трэлл и без того разделял мое негодование, пропуская все мои чувства через себя. Я смотрел на него и размышлял, как бы побольнее задеть Астрид. Прищурился, вспоминая события прошлого, и понял, что ее страх перед близостью со мной вряд ли прошел! Закон запрещал предаваться утехам с другими дамами, но не с собственной женой! Похоже, настало время переехать в королевские покои матери и хорошенько отыметь супругу! Быть может, тогда величественная спесь с нее слетит?! Нет такого закона, который бы препятствовал выполнению супружеского долга! Ей придется спать со мной в одной постели! О, да! Сразу после погребения матери я преподнесу ей подарок! Обрадую женушку! Не на того напала, драконье отродье!
Вскоре я окончательно пришел в себя и был готов к прилету королей. Поспать так и не удалось, но сейчас меня это волновало меньше всего. На церемонии надо показать себя достойным правителем, которого незаконно свергли с престола, лишив великого наследия! Все в моем образе должно быть идеальным, но когда прислужники принесли траурный камзол, я снова заскрежетал зубами от злости! Голубая оторочка на иссиня-черным камзоле смотрелась издевательски комично! Еще один плевок в душу от моей благоверной! Неужели она подумала, что я надену на себя это недоразумение и опозорюсь на весь замок?! В моем гардеробе хватало одежды! Я выбрал черный камзол с темно-зелеными пуговицами, надел на голову корону принца, усыпанную изумрудами, и выкурил трубку, чтобы успокоить нервы перед выходом.
До чего же несправедлива жизнь! Сейчас на моей голове должна была красоваться корона отца, которая хранилась в королевских покоях матери в тайнике, но идти туда и устраивать обыск накануне погребения, было бы безрассудно. Всегда надо чем-то жертвовать на пути к достижению цели!
Выпустив последний клуб дыма, я прогнал трэлла и вышел из покоев, но равновесие пошатнулось в тот же миг, когда увидел в коридоре Астрид в сопровождении стражей. В королевской мантии с короной моей матери на голове она величественно шла вперед, а когда обернулась, то улыбнулась мне со всем ехидством, на которое была способна. Я невольно сжал кулаки, борясь с диким желанием схватить ее за горло и придушить прямо здесь и сейчас! Коварная мразь будто специально медленно чеканила каждый шаг, а я двигался в ее хвосте, словно никчемное отребье! Но к концу пути нервы сдали, и я обогнал Астрид. Поспешил войти в тронный зал и занял место неподалеку от гроба матери. Поприветствовав королей поклоном, вгляделся в постамент, украшенный леониями. Тело моей матери утопало в ненавистных цветах, и я злился, что Астрид выбрала именно их для церемонии. Были сорваны самые поздние распустившиеся побеги, и до следующего теплого сезона я их больше не увижу, что меня несказанно радовало! Но как избавиться от назойливого запаха, который преследовал меня повсюду?! Я начинал сходить с ума от этого приторно-сладкого амбре! Старался почти не дышать и вскоре отвлекся на Пармиса. Он не отрывал взгляда от Астрид, когда она шла по проходу тронного зала. Его лицо выражало лишь великую скорбь, а в глазах застыло настоящее почтение перед новой королевой. Я старался увидеть в его взгляде хотя бы искру воспылавших чувств к моей женщине, но не заметил ничего, кроме преданности и уважения. Так же как и остальные он преклонил перед ней голову, когда она прошла мимо, и все его движения были четкими канонами этикета, хоть картину пиши! Неужели мои подозрения беспочвенны, и Астрид все-таки не покорила сердце герцога? Значит, его уже покорил кто-то другой! Моя супруга привлекательна и соблазнительна. Странно, что во взгляде Пармиса не промелькнуло даже легкой искры! Я хорошо его знал! Он всегда питал особое вожделение к привлекательным дамам! Даже советники преклонного возраста разглядывали Астрид отнюдь не отцовским взором, и лишь Тулан смотрел сквозь всю эту церемонию потухшим и совсем уж безжизненным взглядом.
От наблюдений и тревожных мыслей меня отвлекла речь Астрид. Красивые, высокопарные и стройные слова лились из ее сладких уст рекой, казалось, искренне, но я-то знал, что все это фальшь и маска скорбящей девы. На самом деле она радовалась смерти королевы. Благодаря завещанию она обрела власть и упивалась своей силой и превосходством! Но все эти истины были известны лишь узкому кругу кармазинов, и не стоило выносить распри напоказ. Я сделал то, что от меня требовалось — подошел к жене и встал с ней рядом. Скорбел над гробом матери вместе с ней и смотрел на безжизненное лицо королевы, вспоминая его при жизни, но разум в тот же миг перевернул все с ног на голову! Я начал видеть лицо Тори, будто это она лежала сейчас в гробу мертвая и прекрасная…
Я потер переносицу, чтобы прогнать видение, а Тулан в это время отвлек меня от наваждения зачитыванием имен тех, кто поедет в Храм.
Стройной делегацией мы вышли на площадь, в конце которой, запряженные лошадьми, стояли черные кареты. Дождавшись, когда гроб вынесут и взгромоздят на специальный постамент на колесах, так же украшенный леониями, будь они прокляты, мы заняли места в каретах. У нас с Астрид была одна на двоих, как в день свадьбы. Снова мы сидели друг напротив друга и молчали, но в этот раз она на меня не смотрела, устремив взгляд в окошко. Я же не сводил с нее взгляд, разглядывая ее прелестный стан. Отвратительная лазурь кружев ее траурного платья смотрелась на ее теле отлично. Высокая прическа оголяла длинную шею, а грудь, приподнятая корсетом, смотрелась очень соблазнительно на общем фоне черного наряда. Корона на ее голове божественно мерцала золотыми гранями и безумно ей шла, будто Астрид в ней и родилась, хотя на самом деле в этой девке не было и грамма королевской крови!
— Даже слова не скажешь? Помнится, в прошлый визит в Храм твой рот не закрывался, — усмехнулся я, стараясь вывести ее на разговор.
— Каждый скорбит по-своему. Я же привыкла делать это в тишине, — не взглянув в мою сторону, строго произнесла она.
— Наедине со мной можешь не изображать скорбь. Лишняя трата сил. Я знаю, что ты рада ее смерти.
— Вряд ли вам известно, какие чувства я испытываю. Поэтому попрошу не клеймить меня фальшью голословно. Ваша мать не заслужила такой скорой смерти и тем более не заслужила столь страшной участи, как настолько беспринципного и наглого отпрыска. Побойтесь Великого Дракона, Хакон, хотя бы в этот траурный день поведите себя достойно принцу Звинси.
Вот непрошибаемая дрянь! И тут умудрилась съязвить с невозмутимым видом! Недооценил я в свое время женушку! Ох, недооценил! Это было моей самой большой ошибкой! Куда же делись наивные глазки и невинный голосок юной и глупой прелестницы? Та еще стерва, как оказалось! Но, забери ее дракон, соблазнительная сучка! Так бы и загнул ее прямо в карете! Так бы и протаранил ее сочную плоть до похотливых стонов из благоверных уст!
Мой орган тут же отозвался на развратную фантазию и набух в узких штанах, причиняя легкую боль.
— Смею заметить, что я уже не принц, а король, — выплюнул я с ненавистью.
— А по мне так все тот же заносчивый принц, — улыбнулась она краешком алых губ, но не повернулась, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Далеко ли ты ушла от меня, родная? Плетешь интриги, меняешь законы, чтобы ужалить меня побольнее. А как же хваленое благородство и светлая честь? Когда-то ты о них говорила…
— Странно слышать из ваших уст такие слова, как «благородство» и «честь», — наконец, я задел ее за живое, и она посмотрела на меня в упор. Врезалась блестящими от ярости глазами. Уже не такими светло-бирюзовыми, как раньше, а темными и штормовыми, будто тихое море взбунтовалось и вышло из берегов. — Где же они были, когда ты, скотина, безжалостно убивал моего ребенка?!
— Поверь, Астрид, я вовсе не убийца, и ребенок в твоем чреве был и моим…
— О твоих корыстных мотивах мне все известно! Не надо оправдываться!
— Ах! Да! Как я мог забыть, что командир тайной канцелярии заглядывает тебе в рот и докладывает обо всем!
Она усмехнулась.
— Куда же без Пармиса? Негодуешь, что друга потерял?! Поверь, это меньшая из тех потерь, что ждут тебя впереди, дорогой! — игриво подмигнула она и снова вызвала во мне волну возбуждения.
— Угрожаешь? Все это пустое, Астрид. Наслаждайся властью, пока есть такая возможность. Совсем скоро ты будешь валяться у моих ног и умолять взять тебя, а я еще подумаю, стоит ли мараться!
От ее гнева я получал не меньше удовольствия, чем от соития! Эти живые и страстные эмоции будоражили мой разум! Я дергал ее нервы за ниточки и наслаждался представлением. Сегодня понял, что тема ребенка выводит ее из себя, значит, туда и буду бить всякий раз, когда она посмеет мне язвить!
— Да что ты можешь, Хакон?! — хмыкнула она и вскинула брови. — Силой затащить в свое логово и приковать, чтобы не дала отпор, а потом изнасиловать?! Это сможет любой бродяга! А вот без шантажа и угроз поставить женщину на колени, да чтобы опустилась к твоим ногам по собственной воле — никогда. Ты мерзкий и пустой. Таких мужчин не любят. К таким лишь за монеты прыгают в постель и фальшиво стонут, чтобы получить свою выгоду! Тебя никто никогда не любил и не полюбит! Даже несчастная Тори предпочла тебе конюха, а это о чем-то да говорит, не находишь?
Мой рассудок пошатнулся от ее издевательских слов, а в глазах на миг потемнело. Когда же взгляд прояснился, я уже сжимал ее горло руками и смотрел в огромные обескураженные глаза, источающие дикий страх. Будто рыба на суше, она двигала губами в попытке глотнуть живительного воздуха. Ее лицо бледнело, а тело в конвульсиях сопротивлялось. Она впивалась ногтями в мои руки до крови, раздирая кожу до мяса, а я даже боли не чувствовал. Просто хотел убивать ее и смотреть, как жизнь медленно покидает ее! О, как же я хотел уничтожить эту дрянь, эту «опухоль» на теле королевства! Ей не справиться с моим сильным драконом! Это конец ее никчемной жизни! Я уже предвкушал ее погибель и почувствовал, как ее руки обмякли. Разжал ладони и попятился назад, начиная осознавать, что натворил. Схватился за голову и закричал.
От моего громкого крика она резко очнулась и выбила ногой дверь кареты. Одним рывком подалась вперед и выпала из кареты, а я не успел ее подхватить. Карета пошатнулась и остановилась. Я выбежал и увидел, что вся процессия застыла. Из экипажей вылезали драконы и бежали в сторону Астрид, которая лежала на дороге, накрытая королевской мантией, а ее корона, слетевшая с головы во время падения, продолжала катиться по дороге до тех пор, пока не наткнулась на сапог Пармиса. Он поднял ее с земли, сжал в руке и посмотрел на меня уничтожающим взглядом. Резко бросился к моей жене и поднял ее на руки на глазах у королей.
И, наконец, король Дагайна, истинный люмин — Алвор. Всегда поражалась утонченной красоте этих горделивых воздушных драконов! Ни один блуасан не сможет тягаться с красотой их светлой, отливающей серебром, кожи. Стальные глаза мужчины сверкали, а небесного цвета волосы были сплетены в аккуратную длинную косу.
Признаться, я заволновалась в присутствии высокопоставленных особ, побоявшись презрения к юной новоиспеченной правительнице, но они склонились в приветственном жесте, и я ответила тем же. Произнесла заранее заученную речь, и Хакон подошел ко мне, заняв законное место мужа по мою правую руку. Мы вместе выслушали соболезнования и окружили гроб, чтобы скорбеть в тишине. Я скрестила руки и опустила взгляд. Старалась не смотреть на усопшую, чтобы снова не вернулось чувство вины. Благо, что время молчания подошло к концу, и Тулан объявил список тех, кто отправится в Храм. Прозвучали имена моих родных, которых я даже не заметила в общей толпе народа, когда шла по ковровой дорожке, королей, послов, советников и фрейлин. С облегчением вздохнув, я отошла от гроба и поймала обеспокоенный взгляд Пармиса. Уверена, что мы подумали об одном и том же — лишь бы Тори нас не подвела и четко следовала плану!
ГЛАВА 10
Хакон
Пребывая в подавленном состоянии, с того момента, когда меня оповестили о смерти Тори, я так и не сомкнул глаз. Одна мысль стремительно сменяла другую, не давая разуму и секундной передышки. Я не мог не думать о Тори! Вся злость, которую внутри меня породило ее позорное предательство, ушла. И куда она делась? Где же ярость? Где ненависть и желание казнить неверную кармазинку за ужасный поступок? Наверное, умри она в тот самый день, когда я узнал об ее измене, я бы даже рассмеялся, довольствуясь справедливостью. Но сейчас мне было жаль окончательно потерять женщину, которую так отчаянно любил, ради которой нарушал запреты, унижал жену и растаптывал мир вокруг себя.
Одна смерть следовала за другой. Беда нарастала, как снежный ком и, казалось, что это лишь начало страшных событий, которые накроют меня совсем скоро. Неужели мать была права, и Великий Дракон все видит? Неужели он наказывает меня за грехи? А что если проклятие нашего рода не выдумки, и мать действительно слышала голос Дракона? Если все так и есть, то мне уже поздно искупать грехи! Я погряз в них с головой, и главной целью осталось завоевать трон любой ценой! Я понимал, что вместо того, чтобы сидеть в халате у окна в полном одиночестве, снедаемым противоречиями и злостью, мне нужно начать действовать, но я даже с кресла подняться не мог. Силы окончательно меня покинули, и драконья кровь будто застыла в венах, не насыщая тело энергией. Я смотрел на задернутый балдахин пустой супружеской постели и отчаянно кусал губы, думая о том, где сейчас Астрид, и что она делает. Но погрузиться в свои фантазии не успел. Прислужница принесла копии новых распоряжений королевы, и тогда я сразу понял, чем моя благоверная занималась все это время! Надо отдать ей должное! После потери ребенка она оправилась быстро и, в отличие от меня, действовала четко и быстро! Я скрежетал зубами, когда читал поправки в законы. Она решила изменить весь жизненный уклад дворца! Опорочила нашу династию бутафорным цветом одежды и глупыми правилами поведения! Но все это мелочи по сравнению с изменениями в законе «О неверности королевских особ»! Хитрая мразь! Связала меня по рукам и ногам как раз в то время, когда мне жизненно необходимо получить удовлетворение! Вот дрянь! До жгучей ярости в груди я ненавидел эту водную сучку!
Со злостью разорвал распоряжение на мелкие куски и вышвырнул его в окно. Почему так же просто нельзя поступить с Астрид?! С огромным наслаждением отправил бы эту бескрылую девку полетать над садом! Но, подумав, я даже обрадовался последним новостям. Ненависть вернула недостающие силы и раздула угли ярости! Драконья кровь снова потекла по венам лавой и спровоцировала трэлла на появление. Давно я не вызывал его на разговор! Прозрачный земляной дракон опустился в поклоне у моих ног, расправив крылья. Единственное существо во всем мире, которое никогда не предаст и не обидит, будет защищать хозяина до последнего вздоха. Я поприветствовал его улыбкой, но озвучивать мысли не стал, ведь покои, наверняка, прослушиваются, а Пармису не следует знать, о чем я думаю. Трэлл и без того разделял мое негодование, пропуская все мои чувства через себя. Я смотрел на него и размышлял, как бы побольнее задеть Астрид. Прищурился, вспоминая события прошлого, и понял, что ее страх перед близостью со мной вряд ли прошел! Закон запрещал предаваться утехам с другими дамами, но не с собственной женой! Похоже, настало время переехать в королевские покои матери и хорошенько отыметь супругу! Быть может, тогда величественная спесь с нее слетит?! Нет такого закона, который бы препятствовал выполнению супружеского долга! Ей придется спать со мной в одной постели! О, да! Сразу после погребения матери я преподнесу ей подарок! Обрадую женушку! Не на того напала, драконье отродье!
Вскоре я окончательно пришел в себя и был готов к прилету королей. Поспать так и не удалось, но сейчас меня это волновало меньше всего. На церемонии надо показать себя достойным правителем, которого незаконно свергли с престола, лишив великого наследия! Все в моем образе должно быть идеальным, но когда прислужники принесли траурный камзол, я снова заскрежетал зубами от злости! Голубая оторочка на иссиня-черным камзоле смотрелась издевательски комично! Еще один плевок в душу от моей благоверной! Неужели она подумала, что я надену на себя это недоразумение и опозорюсь на весь замок?! В моем гардеробе хватало одежды! Я выбрал черный камзол с темно-зелеными пуговицами, надел на голову корону принца, усыпанную изумрудами, и выкурил трубку, чтобы успокоить нервы перед выходом.
До чего же несправедлива жизнь! Сейчас на моей голове должна была красоваться корона отца, которая хранилась в королевских покоях матери в тайнике, но идти туда и устраивать обыск накануне погребения, было бы безрассудно. Всегда надо чем-то жертвовать на пути к достижению цели!
Выпустив последний клуб дыма, я прогнал трэлла и вышел из покоев, но равновесие пошатнулось в тот же миг, когда увидел в коридоре Астрид в сопровождении стражей. В королевской мантии с короной моей матери на голове она величественно шла вперед, а когда обернулась, то улыбнулась мне со всем ехидством, на которое была способна. Я невольно сжал кулаки, борясь с диким желанием схватить ее за горло и придушить прямо здесь и сейчас! Коварная мразь будто специально медленно чеканила каждый шаг, а я двигался в ее хвосте, словно никчемное отребье! Но к концу пути нервы сдали, и я обогнал Астрид. Поспешил войти в тронный зал и занял место неподалеку от гроба матери. Поприветствовав королей поклоном, вгляделся в постамент, украшенный леониями. Тело моей матери утопало в ненавистных цветах, и я злился, что Астрид выбрала именно их для церемонии. Были сорваны самые поздние распустившиеся побеги, и до следующего теплого сезона я их больше не увижу, что меня несказанно радовало! Но как избавиться от назойливого запаха, который преследовал меня повсюду?! Я начинал сходить с ума от этого приторно-сладкого амбре! Старался почти не дышать и вскоре отвлекся на Пармиса. Он не отрывал взгляда от Астрид, когда она шла по проходу тронного зала. Его лицо выражало лишь великую скорбь, а в глазах застыло настоящее почтение перед новой королевой. Я старался увидеть в его взгляде хотя бы искру воспылавших чувств к моей женщине, но не заметил ничего, кроме преданности и уважения. Так же как и остальные он преклонил перед ней голову, когда она прошла мимо, и все его движения были четкими канонами этикета, хоть картину пиши! Неужели мои подозрения беспочвенны, и Астрид все-таки не покорила сердце герцога? Значит, его уже покорил кто-то другой! Моя супруга привлекательна и соблазнительна. Странно, что во взгляде Пармиса не промелькнуло даже легкой искры! Я хорошо его знал! Он всегда питал особое вожделение к привлекательным дамам! Даже советники преклонного возраста разглядывали Астрид отнюдь не отцовским взором, и лишь Тулан смотрел сквозь всю эту церемонию потухшим и совсем уж безжизненным взглядом.
От наблюдений и тревожных мыслей меня отвлекла речь Астрид. Красивые, высокопарные и стройные слова лились из ее сладких уст рекой, казалось, искренне, но я-то знал, что все это фальшь и маска скорбящей девы. На самом деле она радовалась смерти королевы. Благодаря завещанию она обрела власть и упивалась своей силой и превосходством! Но все эти истины были известны лишь узкому кругу кармазинов, и не стоило выносить распри напоказ. Я сделал то, что от меня требовалось — подошел к жене и встал с ней рядом. Скорбел над гробом матери вместе с ней и смотрел на безжизненное лицо королевы, вспоминая его при жизни, но разум в тот же миг перевернул все с ног на голову! Я начал видеть лицо Тори, будто это она лежала сейчас в гробу мертвая и прекрасная…
Я потер переносицу, чтобы прогнать видение, а Тулан в это время отвлек меня от наваждения зачитыванием имен тех, кто поедет в Храм.
Стройной делегацией мы вышли на площадь, в конце которой, запряженные лошадьми, стояли черные кареты. Дождавшись, когда гроб вынесут и взгромоздят на специальный постамент на колесах, так же украшенный леониями, будь они прокляты, мы заняли места в каретах. У нас с Астрид была одна на двоих, как в день свадьбы. Снова мы сидели друг напротив друга и молчали, но в этот раз она на меня не смотрела, устремив взгляд в окошко. Я же не сводил с нее взгляд, разглядывая ее прелестный стан. Отвратительная лазурь кружев ее траурного платья смотрелась на ее теле отлично. Высокая прическа оголяла длинную шею, а грудь, приподнятая корсетом, смотрелась очень соблазнительно на общем фоне черного наряда. Корона на ее голове божественно мерцала золотыми гранями и безумно ей шла, будто Астрид в ней и родилась, хотя на самом деле в этой девке не было и грамма королевской крови!
— Даже слова не скажешь? Помнится, в прошлый визит в Храм твой рот не закрывался, — усмехнулся я, стараясь вывести ее на разговор.
— Каждый скорбит по-своему. Я же привыкла делать это в тишине, — не взглянув в мою сторону, строго произнесла она.
— Наедине со мной можешь не изображать скорбь. Лишняя трата сил. Я знаю, что ты рада ее смерти.
— Вряд ли вам известно, какие чувства я испытываю. Поэтому попрошу не клеймить меня фальшью голословно. Ваша мать не заслужила такой скорой смерти и тем более не заслужила столь страшной участи, как настолько беспринципного и наглого отпрыска. Побойтесь Великого Дракона, Хакон, хотя бы в этот траурный день поведите себя достойно принцу Звинси.
Вот непрошибаемая дрянь! И тут умудрилась съязвить с невозмутимым видом! Недооценил я в свое время женушку! Ох, недооценил! Это было моей самой большой ошибкой! Куда же делись наивные глазки и невинный голосок юной и глупой прелестницы? Та еще стерва, как оказалось! Но, забери ее дракон, соблазнительная сучка! Так бы и загнул ее прямо в карете! Так бы и протаранил ее сочную плоть до похотливых стонов из благоверных уст!
Мой орган тут же отозвался на развратную фантазию и набух в узких штанах, причиняя легкую боль.
— Смею заметить, что я уже не принц, а король, — выплюнул я с ненавистью.
— А по мне так все тот же заносчивый принц, — улыбнулась она краешком алых губ, но не повернулась, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Далеко ли ты ушла от меня, родная? Плетешь интриги, меняешь законы, чтобы ужалить меня побольнее. А как же хваленое благородство и светлая честь? Когда-то ты о них говорила…
— Странно слышать из ваших уст такие слова, как «благородство» и «честь», — наконец, я задел ее за живое, и она посмотрела на меня в упор. Врезалась блестящими от ярости глазами. Уже не такими светло-бирюзовыми, как раньше, а темными и штормовыми, будто тихое море взбунтовалось и вышло из берегов. — Где же они были, когда ты, скотина, безжалостно убивал моего ребенка?!
— Поверь, Астрид, я вовсе не убийца, и ребенок в твоем чреве был и моим…
— О твоих корыстных мотивах мне все известно! Не надо оправдываться!
— Ах! Да! Как я мог забыть, что командир тайной канцелярии заглядывает тебе в рот и докладывает обо всем!
Она усмехнулась.
— Куда же без Пармиса? Негодуешь, что друга потерял?! Поверь, это меньшая из тех потерь, что ждут тебя впереди, дорогой! — игриво подмигнула она и снова вызвала во мне волну возбуждения.
— Угрожаешь? Все это пустое, Астрид. Наслаждайся властью, пока есть такая возможность. Совсем скоро ты будешь валяться у моих ног и умолять взять тебя, а я еще подумаю, стоит ли мараться!
От ее гнева я получал не меньше удовольствия, чем от соития! Эти живые и страстные эмоции будоражили мой разум! Я дергал ее нервы за ниточки и наслаждался представлением. Сегодня понял, что тема ребенка выводит ее из себя, значит, туда и буду бить всякий раз, когда она посмеет мне язвить!
— Да что ты можешь, Хакон?! — хмыкнула она и вскинула брови. — Силой затащить в свое логово и приковать, чтобы не дала отпор, а потом изнасиловать?! Это сможет любой бродяга! А вот без шантажа и угроз поставить женщину на колени, да чтобы опустилась к твоим ногам по собственной воле — никогда. Ты мерзкий и пустой. Таких мужчин не любят. К таким лишь за монеты прыгают в постель и фальшиво стонут, чтобы получить свою выгоду! Тебя никто никогда не любил и не полюбит! Даже несчастная Тори предпочла тебе конюха, а это о чем-то да говорит, не находишь?
Мой рассудок пошатнулся от ее издевательских слов, а в глазах на миг потемнело. Когда же взгляд прояснился, я уже сжимал ее горло руками и смотрел в огромные обескураженные глаза, источающие дикий страх. Будто рыба на суше, она двигала губами в попытке глотнуть живительного воздуха. Ее лицо бледнело, а тело в конвульсиях сопротивлялось. Она впивалась ногтями в мои руки до крови, раздирая кожу до мяса, а я даже боли не чувствовал. Просто хотел убивать ее и смотреть, как жизнь медленно покидает ее! О, как же я хотел уничтожить эту дрянь, эту «опухоль» на теле королевства! Ей не справиться с моим сильным драконом! Это конец ее никчемной жизни! Я уже предвкушал ее погибель и почувствовал, как ее руки обмякли. Разжал ладони и попятился назад, начиная осознавать, что натворил. Схватился за голову и закричал.
От моего громкого крика она резко очнулась и выбила ногой дверь кареты. Одним рывком подалась вперед и выпала из кареты, а я не успел ее подхватить. Карета пошатнулась и остановилась. Я выбежал и увидел, что вся процессия застыла. Из экипажей вылезали драконы и бежали в сторону Астрид, которая лежала на дороге, накрытая королевской мантией, а ее корона, слетевшая с головы во время падения, продолжала катиться по дороге до тех пор, пока не наткнулась на сапог Пармиса. Он поднял ее с земли, сжал в руке и посмотрел на меня уничтожающим взглядом. Резко бросился к моей жене и поднял ее на руки на глазах у королей.
