– Да, конечно, – просипел Семен.
– Тогда ответь себе на вопрос. Не сейчас. А все хорошенько взвесив. Сможешь ли ты поставить ее интересы выше собственных амбиций? Найдешь ли в себе силы как-то соответствовать ей? Ведь в противном случае в один прекрасный момент ты просто возненавидишь ее за успешность. И ваша жизнь превратится в ад.
С тех пор Семен только об этом и думал… А сможет ли? И по всему выходило, что шансов на это практически нет. Ведь даже если он поступит, как и Дуня, в столичный ВУЗ, даже если каким-то чудом сумеет там зацепиться… Ну, кем он будет? В лучшем случае – дослужится до начальника какой-нибудь захудалой пожарки. А она к тому времени со всеми своими талантами, да при помощи такого именитого отца… Где будет она?! В Лондоне или Париже? В Нью-Йорке или Дохе? Дуня уж объездила едва ли не половину мира, тогда как он еще ни разу не выезжал из города, в котором родился.
Иногда Семен до того себя накручивал, что начинал обо всем жалеть! Никогда… Ни разу в своей жизни он не испытывал такой мешанины чувств. Смотрел на нее за книжками, и сердце переворачивалось, заходилось в приступе аритмии, так что руки тряслись. Но чем ближе к завершению школы дело двигалось, тем сильней становился страх. Дикий, панический ужас. А что, если… Что, если на том вообще все закончится?
Семен взмахнул напоследок рукой и, отделившись от парней – сейчас ему не хотелось компании, взволнованно набрал номер Дуни.
– Алло!
– Ты чего так запыхалась?
– Ты прервал мое занятие по аэробике.
– Это жалоба? – усмехнулся Семен, впитывая в себя ее звонкий и действительно запыхавшийся голос.
– Не совсем. Но со мной тут Мариам, а ей только дай повод пофилонить.
– Мариам занимается аэробикой?
– Угу! И делает успехи. А ты звонишь поговорить о спорте или как?
– Звоню спросить, когда мы сможем увидеться.
Ему хотелось прямо сейчас. Сию секунду. Обнять Дуню, прижать к себе, почувствовав каждую хрупкую косточку. Он не мог себе простить, что потерял столько времени вначале. Как медленно оно тянулось тогда. И как быстро понеслось нынче!
– Ну, где-то час мы еще будем заниматься. А потом я вся твоя, – в голос Дуни прокрались томные чувственные нотки. В последнее время в нее будто вселился бес. И было так сложно не поддаться на ее провокации, которые с каждым разом становились все откровеннее, что иной раз Сёма вообще не понимал, за счет чего держится.
– Окей. Понял. Подтянусь через час. Отец…
– Отца вызвали на работу. Квартира полностью в нашем распоряжении, – проворковала Дуня. Семен прикрыл ладонью динамик и тихо выругался. Когда она только успела из приличной с виду девочки превратиться в эту… эту… нимфоманку!
– Окей. До встречи, – бросил в трубку, прежде чем отключился. И поскольку у него был еще аж целый час свободного времени, Краснов решил потратить его с пользой. На этот раз зайдя в торговый центр прямо напротив Дуниного дома. И вот там, залипнув на ювелирке, которая ему была абсолютно не по карману, Семен и нашел то самое…
– Красная нить – один из древнейших оберегов. В нашей линейке они представлены с застежкой из настоящего золота…
Семен взглянул на ценник и с сожалением покачал головой.
– … а для любителей белых металлов – из благородного серебра. Кстати, по скидке можно купить два браслетика сразу. Тогда они также будут символизировать вечную дружбу. Или любовь. Ну, так что? Берете?
Семен откашлялся и кивнул. Конечно, он понимал, что это банальный маркетинговый ход. Такой же, как и история с яйцами цесарки. Но что-то цепляло в этой истории. Истории вечной любви.
– У родаков опять была какая-то тайная сходка. Никто не знает, за каким чертом они собираются?
– Говорят, по поводу выпускного, – пожал плечами Тамерлан. К весне он так стремительно вытянулся, что теперь никак не мог совладать с собственными же конечностями. Именно по этой причине Дуня старалась держаться от него подальше. Но еще и потому, что, удивительное дело, Семен ее ревновал. Ага… К Кешке Когану! После того самого рождественского бала, на который они с ним пришли как пара.
Без всякого повода Дуня улыбнулась. И переплела свои тонкие пальцы с Семеновыми.
– Мариам! А они, часом, не у дяди Рубена собирались?
– Ага. У нас.
– Так чего ты молчишь?!
– А я ничего не знаю.
– Что ж ты ухо не кинула? – возмутился Женька. Отчаянно влюбленная в него Мариам сникла. Пожала пухлыми плечиками:
– Вдруг они готовят нам сюрприз? Зачем его портить?
– Тоже мне – сюрприз. Земля в каком-то богом забытом месте, – фыркнула Сандалова. – Прямо-таки великая ценность, – добавила издевательски.
– Земля? – насторожился Бык.
– Земля-земля. Отец помогает побыстрее обтяпать сделку, – как всегда, Ветка не упустила возможности продемонстрировать собственную важность и осведомленность. Дуня поморщилась, поправила тонкую красную нить на запястье, подняла взгляд и утонула в глазах Семена. Она никогда, никогда не думала, что может так полюбить кого-то. Что это может сделать ее такой невозможно счастливой и как будто всесильной даже. Тем непонятней для нее были страхи Краснова. Он о них не говорил, но настроенная на него, как волна приемника, Дуня их очень хорошо считывала. И не понимала, да. У их ног был весь мир. Все его сокровища. Ты только бери. Просто протяни руку и хватай за хвост открывающиеся возможности. А Сёма как будто все не решался.
– Зачем нам земля? – изумилась Мариам.
– Земля – хорошая инвестиция, – пожал плечами Бык, зорко наблюдающий за прогуливающейся в стороне от всех Юлькой. Из-за субтильной фигуры той удавалось достаточно долго скрывать свое положение, но чем ближе дело шло к выпускному, тем сложней это становилось делать. Дуне было интересно, какой у Юльки срок. Но спросить она не решалась, раз та не посчитала нужным с ними поделиться сама. Наверное, Юльке было нелегко смириться с мыслью о скором материнстве и крушении своих надежд. Дуне такое и в страшном сне не снилось. Поэтому осуждать подругу за скрытность она не могла.
– Спасибо, Бык. Если я решу разводить коров, то непременно это учту, – съязвила Сандалова.
– Вета! – округлила глаза Мариам.
– А что? Лично я предпочла бы к окончанию школы какой-то нормальный подарок.
– Например?
– Например, поездку в Штаты! Или, на худой конец, в Европу. Там, кстати, довольно распространённая практика – первым делом по окончании школы отправляться в путешествие.
– Напросись в компанию к Кравцу, – хмыкнул Тамерлан. – Жек, возьмешь с собой нашу королеву?
– А куда? – глупо улыбнулась Мариам, ни на кого особо не глядя. Дуня, которая все это время незаметно поглаживала большую натруженную ладонь Семена пальцами, неподвижно застыла. По всему выходило, что Мариам не в курсе скорого Женькиного отъезда. Ой-йо…
– Мариам, ты как с луны! Жеку на работу в Омеричку приглашают.
– Правда? – восхитилась Мариам. – А я не знала. Поздравляю, Жень. Это, должно быть, круто. Ты всегда этого хотел. А когда?
Тысячу раз ой-йо… Дуня беспокойно завозилась, бросила на Семена полный отчаяния взгляд. А тот как всегда ее без слов понял и, успокаивающе погладив по плечу, нежно поцеловал в макушку.
– Нет, ну точно, до тебя как до жирафа доходит!
– Да что доходит-то?! – все сильнее нервничая, Мариам поднялась и отряхнула платье, хотя пляж был галечный, и ничего такого, что ей следовало стряхнуть, на него не могло налипнуть.
– Уезжает он сразу после выпускного! Я ничего не путаю, Жень? – Ветка повернулась к Кравцу.
– Не-а, – мечтательно улыбнулся тот. – Я уже все бумажки оформил. Пятнадцатого июля самолет.
– Блин, я, конечно, понимала, что всех нас разбросает по жизни, но чтобы так далеко…
– Что значит – разбросает? Расстояния – это ничто. Мы как дружили – так и будем дружить. Правда? – Дуня обвела взглядом друзей, стараясь не глядеть на посеревшую Мариам, боль которой она очень хорошо представляла, но на которую боялась смотреть. Ведь это все равно, что видеть альтернативный исход и их с Семеном истории. Это она решила, что у них все будет хорошо, и не допускала иного, но… Но! Всегда оставалось это чертово но.
– Эй, Мариам! Ты куда это… – Ветка осеклась. – Во дает.
Дуня с Семеном вскочили на ноги. Хоть вода была уже достаточно теплой, а купальный сезон в их южных широтах начался еще месяц назад, непонятным оставалось, почему Мариам решила искупаться в одежде?
– Я пойду за ней…
– Да бред это все. Она же не собирается утопиться? – пробормотала Ветка.
– Слушай, ты бы уже заткнулась! – неожиданно зло бросила Дуня, стащила через голову сарафан и помчалась к воде следом за Мариам. Та шла медленно. Будто к ее ногам были привязаны пудовые гири. И чтобы ее догнать, Дуне потребовалось буквально пару секунд.
– Эй… Мариам! Постой… Ты что делаешь?
Мариам обернулась и непонимающе уставилась на Дуню. Как если бы видела ее в первый раз. Море в тот день было неспокойным. Волны набегали и, разбиваясь о ее тугую, отчаянно вздымающуюся грудь, оседали на заплаканном лице брызгами. И было совершенно непонятно, где соль от слез, а где вода морская. Да и не имело это значения.
– Я не успела, – прошептала вдруг Мариам.
– Что не успела, милая?
– Похудеть. Я не успела похудеть.
Горло Дуни перехватил спазм. Что тут было сказать? Соврать? Или честней сказать правду?
– Ну, что ты? Не в этом же дело!
– А в чем? – с губ Мариам сорвался какой-то странный смешок, она широко расставила руки и легла на воду, глядя на проплывающие облака. Может быть, ей хотелось улететь вместе с ними…
– Он просто не нацелен совсем на отношения. Понимаешь? Дело не в тебе. Будь так, он встречался бы с кем-то другим. Правильно? – Дуня посмотрела на взволнованно топчущегося на берегу Семена. Махнула ему, мол, все хорошо, и снова уставилась на Мариам.
– Я не знаю…
– Зато я уверена в своих словах! Женька сосредоточен на том, чтобы чего-то добиться. Вот и не замечает, что у него происходит… эм… в других сферах жизни.
– Думаешь, мне стоит обозначить свой интерес? – Мариам встала на ноги и с жадностью уставилась на Дуню.
– Не знаю, милая, – растерялась та, уже пожалев, что вообще ввязалась в этот разговор. – Вряд ли это что-то изменит. Он все равно улетит, после выпускного.
– Да… Да. Улетит.
– Давай выходить? У тебя уже губы синие.
Мариам кивнула. Бросила взгляд через плечо на берег, где, обнявшись, стояли Бык и Юлька, Тамерлан, Кравец, Сандалова с Сиваковым и Семен.
– Я, наверное, кажусь им дурой.
– Нет, Мариам. Нет. Там твои друзья. Они любят тебя и переживают.
– А ты ведь тоже уедешь…
– Да. Но вас я не брошу. Даже не надейся.
– Ты, главное, Сёму не брось. Я… не думаю, что он сумеет это пережить и не сломаться, – заметила Мариам, двинувшись к берегу.
– Не дождешься, – улыбнулась дрожащими губами Дуня. – Полагаешь, я не помню, что он обещал на тебе жениться?
Мариам усмехнулась. И будто не было ничего…
Они снова расселись кружком. Обсуждая последний сданный экзамен. Гадая, кто и сколько набрал баллов, и хватит ли их, чтобы поступить. Потом речь, как всегда, перекинулась на платья, в которых девочки собирались пойти на выпускной. Парни демонстративно зевали. А девчонки наперебой расхваливали свой выбор.
– Мне нравятся пуговички сзади. Правда, их много, и я понятия не имею, как буду их застегивать без помощи консультантов.
– Попроси Краснова. Он с пуговичками хорошо управляется. Да, Семен? – не упустила случая поддеть Дуню Ветка. А та, не будучи святой, конечно, отреагировала, но далеко не так болезненно, как вначале. Теперь-то Дуня отчетливо понимала, отчего Ветка к ней цепляется.
– С радостью, – сощурился Краснов, выдвигаясь чуть вперед, чтобы оградить Дуню от яда Сандаловой.
– И что, её папочка будет не против?
– Нет. В отличие от твоего, мой отец принимает мой выбор. И уважает его, – в кои веки Дуня выпустила когти. Семен, который того совершенно не ожидал, открыл рот. А потом откинул голову и тихо засмеялся. Дуня зависла на его преобразившемся счастливом лице. Кошкой потерлась носом о скулу. В животе, как всегда, в моменты такой близости, встрепенулись бабочки и, поднявшись ввысь, легонько защекотали крылышками.
Пока они нежничали, не привыкшая проигрывать Ветка сжала кулаки. Она не могла понять, как эта мелкая уродка ее переиграла.
– У меня платье от Веры Вонг! – посчитала нужным уточнить Ветка, – а у тебя, Юль? Что ты молчишь да молчишь?
– А что сказать? Платье у меня с обычного рынка. А впрочем, я и в него не влезу. - Под взглядами всех присутствующих Юлька истерично захохотала, вскочила с подстилки и куда-то пошла, не разбирая дороги. Быков помчался за ней. До ребят донеслись обрывки их разговора с Карауловой.
– Эй, Юль, ну ты чего?
– Отвали! Это все из-за тебя! Все из-за тебя! Не-на-ви-жу-у-у-у…
– Это просто нервы. Гормоны. И все такое. Это ничего… Ты, главное, осторожно. Ага? Не поранься.
Учитывая то, что прямо сейчас Караулова сама лупила Быка, его слова звучали довольно странно. И ужасно… ужасно трогательно. В них было столько непрошибаемой какой-то абсолютной любви, что Юлька остановилась так же внезапно, как и на него налетела. Застыла, сжимая и разжимая кулаки. Очки съехали ей на нос, волосы растрепались. Она выглядела ужасно несчастной и одновременно с этим такой виноватой.
– Прости, – прошептала она.
– Да за что? Ну-ка перестань.
– Прости, прости, прости… Ромка!
– Ну, все! Все.
– Я совсем не то имела в виду.
– Я знаю. Иди ко мне… – Быков обнял Караулову за плечи и, оглянувшись через плечо, бросил: – Ребят, мы пойдем, ага? Давайте, до встречи на выпускном.
– Я не пойду…
– Пойдешь. Купим тебе новое платье. Хоть десяток. Ты только не волнуйся.
Юлька с Ромой поднялись по лестнице и скрылись за павильоном с шаурмой.
– Десять платьев. Надо же. Неужто у Быка пошел яичный бизнес? – глумливо поинтересовалась Ветка. Точнее, это должно было прозвучать глумливо, но прозвучало скорее завистливо.
– Представь себе – пошел.
– Ну-ну. А толку? У них один черт ничего не получится.
– Тоже мне – провидица, – фыркнул Тамерлан.
– Не нужно быть провидицей, чтобы угадать, чем закончится брак по залету.
– А мне кажется, что их брак – по большой любви. И именно поэтому он продлится до конца жизни.
– Забьемся? – сощурилась Ветка.
– Ну, уж нет. Это как-то неправильно, – отказалась Мариам.
– Я готов. На что спорим? – влез в разговор до этого помалкивающий Тамерлан.
– Я отказываюсь принимать в этом участие, – отрезала Дуня. – Проводишь меня? – обратилась к Семену.
– А как же! Ну, все, ребят, мы тоже домой.
– Слабаки! Как и все семейные, – хохотнул Кравец. Краснов ткнул ему под нос фак, свободной рукой обнял Дуню и пошел, подстраивая свой шаг под ее, неспешный.
– Сумасшедший какой-то день. Так жаль…
– Кого?
– Их всех, – неопределенно ответила Дуня, после чего они с Семеном надолго замолчали, думая каждый о своем, но, в общем-то, об одном и том же. О том, что за последний год так много всего случилось. Того, что они на старте не могли даже представить. Изменились их жизни, мысли, желания. И даже, удивительное дело, внешность. И почему-то эти перемены, незаметные в себе самом, в других виделись гораздо явственней. Бык, кажется, еще больше окреп, превратился в самого настоящего мужчину. Тамерлан возмужал и вытянулся, что-то печальное, даже драматическое, проступило в образе Мариам, а Сандалова как будто бы постарела.
– Тогда ответь себе на вопрос. Не сейчас. А все хорошенько взвесив. Сможешь ли ты поставить ее интересы выше собственных амбиций? Найдешь ли в себе силы как-то соответствовать ей? Ведь в противном случае в один прекрасный момент ты просто возненавидишь ее за успешность. И ваша жизнь превратится в ад.
С тех пор Семен только об этом и думал… А сможет ли? И по всему выходило, что шансов на это практически нет. Ведь даже если он поступит, как и Дуня, в столичный ВУЗ, даже если каким-то чудом сумеет там зацепиться… Ну, кем он будет? В лучшем случае – дослужится до начальника какой-нибудь захудалой пожарки. А она к тому времени со всеми своими талантами, да при помощи такого именитого отца… Где будет она?! В Лондоне или Париже? В Нью-Йорке или Дохе? Дуня уж объездила едва ли не половину мира, тогда как он еще ни разу не выезжал из города, в котором родился.
Иногда Семен до того себя накручивал, что начинал обо всем жалеть! Никогда… Ни разу в своей жизни он не испытывал такой мешанины чувств. Смотрел на нее за книжками, и сердце переворачивалось, заходилось в приступе аритмии, так что руки тряслись. Но чем ближе к завершению школы дело двигалось, тем сильней становился страх. Дикий, панический ужас. А что, если… Что, если на том вообще все закончится?
Семен взмахнул напоследок рукой и, отделившись от парней – сейчас ему не хотелось компании, взволнованно набрал номер Дуни.
– Алло!
– Ты чего так запыхалась?
– Ты прервал мое занятие по аэробике.
– Это жалоба? – усмехнулся Семен, впитывая в себя ее звонкий и действительно запыхавшийся голос.
– Не совсем. Но со мной тут Мариам, а ей только дай повод пофилонить.
– Мариам занимается аэробикой?
– Угу! И делает успехи. А ты звонишь поговорить о спорте или как?
– Звоню спросить, когда мы сможем увидеться.
Ему хотелось прямо сейчас. Сию секунду. Обнять Дуню, прижать к себе, почувствовав каждую хрупкую косточку. Он не мог себе простить, что потерял столько времени вначале. Как медленно оно тянулось тогда. И как быстро понеслось нынче!
– Ну, где-то час мы еще будем заниматься. А потом я вся твоя, – в голос Дуни прокрались томные чувственные нотки. В последнее время в нее будто вселился бес. И было так сложно не поддаться на ее провокации, которые с каждым разом становились все откровеннее, что иной раз Сёма вообще не понимал, за счет чего держится.
– Окей. Понял. Подтянусь через час. Отец…
– Отца вызвали на работу. Квартира полностью в нашем распоряжении, – проворковала Дуня. Семен прикрыл ладонью динамик и тихо выругался. Когда она только успела из приличной с виду девочки превратиться в эту… эту… нимфоманку!
– Окей. До встречи, – бросил в трубку, прежде чем отключился. И поскольку у него был еще аж целый час свободного времени, Краснов решил потратить его с пользой. На этот раз зайдя в торговый центр прямо напротив Дуниного дома. И вот там, залипнув на ювелирке, которая ему была абсолютно не по карману, Семен и нашел то самое…
– Красная нить – один из древнейших оберегов. В нашей линейке они представлены с застежкой из настоящего золота…
Семен взглянул на ценник и с сожалением покачал головой.
– … а для любителей белых металлов – из благородного серебра. Кстати, по скидке можно купить два браслетика сразу. Тогда они также будут символизировать вечную дружбу. Или любовь. Ну, так что? Берете?
Семен откашлялся и кивнул. Конечно, он понимал, что это банальный маркетинговый ход. Такой же, как и история с яйцами цесарки. Но что-то цепляло в этой истории. Истории вечной любви.
Глава 16
– У родаков опять была какая-то тайная сходка. Никто не знает, за каким чертом они собираются?
– Говорят, по поводу выпускного, – пожал плечами Тамерлан. К весне он так стремительно вытянулся, что теперь никак не мог совладать с собственными же конечностями. Именно по этой причине Дуня старалась держаться от него подальше. Но еще и потому, что, удивительное дело, Семен ее ревновал. Ага… К Кешке Когану! После того самого рождественского бала, на который они с ним пришли как пара.
Без всякого повода Дуня улыбнулась. И переплела свои тонкие пальцы с Семеновыми.
– Мариам! А они, часом, не у дяди Рубена собирались?
– Ага. У нас.
– Так чего ты молчишь?!
– А я ничего не знаю.
– Что ж ты ухо не кинула? – возмутился Женька. Отчаянно влюбленная в него Мариам сникла. Пожала пухлыми плечиками:
– Вдруг они готовят нам сюрприз? Зачем его портить?
– Тоже мне – сюрприз. Земля в каком-то богом забытом месте, – фыркнула Сандалова. – Прямо-таки великая ценность, – добавила издевательски.
– Земля? – насторожился Бык.
– Земля-земля. Отец помогает побыстрее обтяпать сделку, – как всегда, Ветка не упустила возможности продемонстрировать собственную важность и осведомленность. Дуня поморщилась, поправила тонкую красную нить на запястье, подняла взгляд и утонула в глазах Семена. Она никогда, никогда не думала, что может так полюбить кого-то. Что это может сделать ее такой невозможно счастливой и как будто всесильной даже. Тем непонятней для нее были страхи Краснова. Он о них не говорил, но настроенная на него, как волна приемника, Дуня их очень хорошо считывала. И не понимала, да. У их ног был весь мир. Все его сокровища. Ты только бери. Просто протяни руку и хватай за хвост открывающиеся возможности. А Сёма как будто все не решался.
– Зачем нам земля? – изумилась Мариам.
– Земля – хорошая инвестиция, – пожал плечами Бык, зорко наблюдающий за прогуливающейся в стороне от всех Юлькой. Из-за субтильной фигуры той удавалось достаточно долго скрывать свое положение, но чем ближе дело шло к выпускному, тем сложней это становилось делать. Дуне было интересно, какой у Юльки срок. Но спросить она не решалась, раз та не посчитала нужным с ними поделиться сама. Наверное, Юльке было нелегко смириться с мыслью о скором материнстве и крушении своих надежд. Дуне такое и в страшном сне не снилось. Поэтому осуждать подругу за скрытность она не могла.
– Спасибо, Бык. Если я решу разводить коров, то непременно это учту, – съязвила Сандалова.
– Вета! – округлила глаза Мариам.
– А что? Лично я предпочла бы к окончанию школы какой-то нормальный подарок.
– Например?
– Например, поездку в Штаты! Или, на худой конец, в Европу. Там, кстати, довольно распространённая практика – первым делом по окончании школы отправляться в путешествие.
– Напросись в компанию к Кравцу, – хмыкнул Тамерлан. – Жек, возьмешь с собой нашу королеву?
– А куда? – глупо улыбнулась Мариам, ни на кого особо не глядя. Дуня, которая все это время незаметно поглаживала большую натруженную ладонь Семена пальцами, неподвижно застыла. По всему выходило, что Мариам не в курсе скорого Женькиного отъезда. Ой-йо…
– Мариам, ты как с луны! Жеку на работу в Омеричку приглашают.
– Правда? – восхитилась Мариам. – А я не знала. Поздравляю, Жень. Это, должно быть, круто. Ты всегда этого хотел. А когда?
Тысячу раз ой-йо… Дуня беспокойно завозилась, бросила на Семена полный отчаяния взгляд. А тот как всегда ее без слов понял и, успокаивающе погладив по плечу, нежно поцеловал в макушку.
– Нет, ну точно, до тебя как до жирафа доходит!
– Да что доходит-то?! – все сильнее нервничая, Мариам поднялась и отряхнула платье, хотя пляж был галечный, и ничего такого, что ей следовало стряхнуть, на него не могло налипнуть.
– Уезжает он сразу после выпускного! Я ничего не путаю, Жень? – Ветка повернулась к Кравцу.
– Не-а, – мечтательно улыбнулся тот. – Я уже все бумажки оформил. Пятнадцатого июля самолет.
– Блин, я, конечно, понимала, что всех нас разбросает по жизни, но чтобы так далеко…
– Что значит – разбросает? Расстояния – это ничто. Мы как дружили – так и будем дружить. Правда? – Дуня обвела взглядом друзей, стараясь не глядеть на посеревшую Мариам, боль которой она очень хорошо представляла, но на которую боялась смотреть. Ведь это все равно, что видеть альтернативный исход и их с Семеном истории. Это она решила, что у них все будет хорошо, и не допускала иного, но… Но! Всегда оставалось это чертово но.
– Эй, Мариам! Ты куда это… – Ветка осеклась. – Во дает.
Дуня с Семеном вскочили на ноги. Хоть вода была уже достаточно теплой, а купальный сезон в их южных широтах начался еще месяц назад, непонятным оставалось, почему Мариам решила искупаться в одежде?
– Я пойду за ней…
– Да бред это все. Она же не собирается утопиться? – пробормотала Ветка.
– Слушай, ты бы уже заткнулась! – неожиданно зло бросила Дуня, стащила через голову сарафан и помчалась к воде следом за Мариам. Та шла медленно. Будто к ее ногам были привязаны пудовые гири. И чтобы ее догнать, Дуне потребовалось буквально пару секунд.
– Эй… Мариам! Постой… Ты что делаешь?
Мариам обернулась и непонимающе уставилась на Дуню. Как если бы видела ее в первый раз. Море в тот день было неспокойным. Волны набегали и, разбиваясь о ее тугую, отчаянно вздымающуюся грудь, оседали на заплаканном лице брызгами. И было совершенно непонятно, где соль от слез, а где вода морская. Да и не имело это значения.
– Я не успела, – прошептала вдруг Мариам.
– Что не успела, милая?
– Похудеть. Я не успела похудеть.
Горло Дуни перехватил спазм. Что тут было сказать? Соврать? Или честней сказать правду?
– Ну, что ты? Не в этом же дело!
– А в чем? – с губ Мариам сорвался какой-то странный смешок, она широко расставила руки и легла на воду, глядя на проплывающие облака. Может быть, ей хотелось улететь вместе с ними…
– Он просто не нацелен совсем на отношения. Понимаешь? Дело не в тебе. Будь так, он встречался бы с кем-то другим. Правильно? – Дуня посмотрела на взволнованно топчущегося на берегу Семена. Махнула ему, мол, все хорошо, и снова уставилась на Мариам.
– Я не знаю…
– Зато я уверена в своих словах! Женька сосредоточен на том, чтобы чего-то добиться. Вот и не замечает, что у него происходит… эм… в других сферах жизни.
– Думаешь, мне стоит обозначить свой интерес? – Мариам встала на ноги и с жадностью уставилась на Дуню.
– Не знаю, милая, – растерялась та, уже пожалев, что вообще ввязалась в этот разговор. – Вряд ли это что-то изменит. Он все равно улетит, после выпускного.
– Да… Да. Улетит.
– Давай выходить? У тебя уже губы синие.
Мариам кивнула. Бросила взгляд через плечо на берег, где, обнявшись, стояли Бык и Юлька, Тамерлан, Кравец, Сандалова с Сиваковым и Семен.
– Я, наверное, кажусь им дурой.
– Нет, Мариам. Нет. Там твои друзья. Они любят тебя и переживают.
– А ты ведь тоже уедешь…
– Да. Но вас я не брошу. Даже не надейся.
– Ты, главное, Сёму не брось. Я… не думаю, что он сумеет это пережить и не сломаться, – заметила Мариам, двинувшись к берегу.
– Не дождешься, – улыбнулась дрожащими губами Дуня. – Полагаешь, я не помню, что он обещал на тебе жениться?
Мариам усмехнулась. И будто не было ничего…
Они снова расселись кружком. Обсуждая последний сданный экзамен. Гадая, кто и сколько набрал баллов, и хватит ли их, чтобы поступить. Потом речь, как всегда, перекинулась на платья, в которых девочки собирались пойти на выпускной. Парни демонстративно зевали. А девчонки наперебой расхваливали свой выбор.
– Мне нравятся пуговички сзади. Правда, их много, и я понятия не имею, как буду их застегивать без помощи консультантов.
– Попроси Краснова. Он с пуговичками хорошо управляется. Да, Семен? – не упустила случая поддеть Дуню Ветка. А та, не будучи святой, конечно, отреагировала, но далеко не так болезненно, как вначале. Теперь-то Дуня отчетливо понимала, отчего Ветка к ней цепляется.
– С радостью, – сощурился Краснов, выдвигаясь чуть вперед, чтобы оградить Дуню от яда Сандаловой.
– И что, её папочка будет не против?
– Нет. В отличие от твоего, мой отец принимает мой выбор. И уважает его, – в кои веки Дуня выпустила когти. Семен, который того совершенно не ожидал, открыл рот. А потом откинул голову и тихо засмеялся. Дуня зависла на его преобразившемся счастливом лице. Кошкой потерлась носом о скулу. В животе, как всегда, в моменты такой близости, встрепенулись бабочки и, поднявшись ввысь, легонько защекотали крылышками.
Пока они нежничали, не привыкшая проигрывать Ветка сжала кулаки. Она не могла понять, как эта мелкая уродка ее переиграла.
– У меня платье от Веры Вонг! – посчитала нужным уточнить Ветка, – а у тебя, Юль? Что ты молчишь да молчишь?
– А что сказать? Платье у меня с обычного рынка. А впрочем, я и в него не влезу. - Под взглядами всех присутствующих Юлька истерично захохотала, вскочила с подстилки и куда-то пошла, не разбирая дороги. Быков помчался за ней. До ребят донеслись обрывки их разговора с Карауловой.
– Эй, Юль, ну ты чего?
– Отвали! Это все из-за тебя! Все из-за тебя! Не-на-ви-жу-у-у-у…
– Это просто нервы. Гормоны. И все такое. Это ничего… Ты, главное, осторожно. Ага? Не поранься.
Учитывая то, что прямо сейчас Караулова сама лупила Быка, его слова звучали довольно странно. И ужасно… ужасно трогательно. В них было столько непрошибаемой какой-то абсолютной любви, что Юлька остановилась так же внезапно, как и на него налетела. Застыла, сжимая и разжимая кулаки. Очки съехали ей на нос, волосы растрепались. Она выглядела ужасно несчастной и одновременно с этим такой виноватой.
– Прости, – прошептала она.
– Да за что? Ну-ка перестань.
– Прости, прости, прости… Ромка!
– Ну, все! Все.
– Я совсем не то имела в виду.
– Я знаю. Иди ко мне… – Быков обнял Караулову за плечи и, оглянувшись через плечо, бросил: – Ребят, мы пойдем, ага? Давайте, до встречи на выпускном.
– Я не пойду…
– Пойдешь. Купим тебе новое платье. Хоть десяток. Ты только не волнуйся.
Юлька с Ромой поднялись по лестнице и скрылись за павильоном с шаурмой.
– Десять платьев. Надо же. Неужто у Быка пошел яичный бизнес? – глумливо поинтересовалась Ветка. Точнее, это должно было прозвучать глумливо, но прозвучало скорее завистливо.
– Представь себе – пошел.
– Ну-ну. А толку? У них один черт ничего не получится.
– Тоже мне – провидица, – фыркнул Тамерлан.
– Не нужно быть провидицей, чтобы угадать, чем закончится брак по залету.
– А мне кажется, что их брак – по большой любви. И именно поэтому он продлится до конца жизни.
– Забьемся? – сощурилась Ветка.
– Ну, уж нет. Это как-то неправильно, – отказалась Мариам.
– Я готов. На что спорим? – влез в разговор до этого помалкивающий Тамерлан.
– Я отказываюсь принимать в этом участие, – отрезала Дуня. – Проводишь меня? – обратилась к Семену.
– А как же! Ну, все, ребят, мы тоже домой.
– Слабаки! Как и все семейные, – хохотнул Кравец. Краснов ткнул ему под нос фак, свободной рукой обнял Дуню и пошел, подстраивая свой шаг под ее, неспешный.
– Сумасшедший какой-то день. Так жаль…
– Кого?
– Их всех, – неопределенно ответила Дуня, после чего они с Семеном надолго замолчали, думая каждый о своем, но, в общем-то, об одном и том же. О том, что за последний год так много всего случилось. Того, что они на старте не могли даже представить. Изменились их жизни, мысли, желания. И даже, удивительное дело, внешность. И почему-то эти перемены, незаметные в себе самом, в других виделись гораздо явственней. Бык, кажется, еще больше окреп, превратился в самого настоящего мужчину. Тамерлан возмужал и вытянулся, что-то печальное, даже драматическое, проступило в образе Мариам, а Сандалова как будто бы постарела.
