— Ты что делаешь?
— Помогаю одной занозе. Не дёргайся.
Его ладони твёрдые и прохладные. Они забирают боль, дают силу. Он что, делится с ней энергией? Разве такое вообще возможно между человеком и демоном? Хотя — раз происходит, значит — возможно. Лика отогнала лишние вопросы, радуясь, что они вообще возникли. Туман в голове стремительно рассеивался.
— Спасибо, Кайдо. Можешь перестать. Я в порядке.
— Что у тебя с ногой?
— Вывихнула. А может, сломала. Хотя нет, если б сломала, я б на неё совсем опереться не могла, а я ж из расщелины вылезла.
— Дай посмотреть.
Не дожидаясь разрешения, демон уже вспарывал когтем кожаное голенище.
— Ну что там? — Лика пытается рассмотреть собственную ногу, но получается это у неё плохо.
— Вывих. Хочешь, вправлю?
— А ты сумеешь?
— Думаю да.
— Так думаешь или умеешь? Хотя — давай! Всё равно, я сама себе ногу не вправлю.
Прохладные ладони ещё раз пробежались по ноге, от колена до кончиков пальцев и обратно. В одной руке демон сжал её лодыжку, в другой — ступню. И резко дёрнул. От острой боли в глазах вспыхнули искры, и Лика всё-таки потеряла сознание.
Очнулась она дома, в своей кровати. Солнечный луч из окна бьёт прямо в глаза. Уже так поздно. Она лежит полностью одетая, даже сапог на правой ноге никуда не делся. Левая нога плотно перебинтована тканью, подозрительно похожей на рукав рубахи демона (а может даже — на два рукава). Самого Кайдо нигде не видно, зато на полу у кровати обнаружился прикорнувший Тош. Лика первым делом стянула сапог и слезла с кровати, чуть не наступив на Карася, который, оказывается, спал тут же. Котёнок возмущённо мяукнул, разбудив мальчишку. Тош сонно моргнул, разглядел ведунью и одним прыжком повис у неё на шее. В порванной одежде, весь исцарапанный, на щеках — высохшие дорожки вчерашних слёз. И явно готовится снова зареветь. Нужно отвлечь его, что бы потом не пришлись утешать. Лика подхватила малыша на руки, закружила по комнате, не обращая внимания, что левая нога всё ещё болит.
— Тош, ты молодец! Ты меня спас! — И подкидывая пацанёнка в воздух, — ты у нас герой.
Лика опустила смеющегося мальчишку:
— А где Кайдо?
— Рыжик с чёрненьким сидит. Как тебя принёс, сразу к нему пошёл.
— Барсья лапка! — спохватилась Лика, и сразу наткнулась взглядом на сумку, висевшую на спинке кровати. — Ох, слава Небесному отцу, она здесь! Тош, тебе задание. Сгоняй к ручью, принеси воды. Но сначала, — она окинула мальчишку критическим взглядом, — вымойся сам. Ты выглядишь, будто с войны вернулся.
Тош кивнул, подхватил котёнка и поскакал на кухню за ведром. Лика кинула ему вслед чистую рубаху, которую она собиралась перешивать для демона:
— Наденешь потом это.
— Ага.
Прихрамывая, Лика отправилась в соседнюю комнату. Кайдо сидел на полу, привалившись к стене. Он вскинул глаза на ведунью, одарил непонятным взглядом.
Лика смешалась, не зная, что сказать. Демон тоже молчал. Лика перевела взгляд на демонёнка:
— Как он?
— Не знаю. По-моему плохо.
Кайдо и сам выглядел не очень хорошо — его лицо осунулось, а кожа словно посерела. Лика решила, что это бессонная ночь на него так подействовала. Она тоже сейчас наверняка не лучше смотрится. И вообще сейчас есть проблемы поважнее, чем внешний вид демона. Почему-то Лике было трудно смотреть на своего спасителя, хотелось нагрубить, и она поспешила скрыться на кухне, прежде чем успела наговорить ему незаслуженных гадостей. Надо бы поблагодарить его, но даже сказать простое «спасибо» почему-то не получалось.
Тош притащил ведро воды, половину разлив по дороге. Рубаха, которая была велика демону, мальцу и вовсе доставала до колен. Лика сердито шелестела страницами и гремела горшками, рылась в ворохах сушёных трав. Ей тоже хотелось искупаться и сменить одежду, но вид мечущегося во сне демонёнка заставлял поторопиться. Она поставила на огонь котелок с водой и повернулась к Тошу:
— А ну-ка иди сюда, покажи спину.
На чистой рубахе расползалось кровавое пятно от потревоженных мытьем царапин. Тош, насупившись, стянул рубашку.
— О, Великая Мать-хранительница! У тебя вся кожа содрана. И ты молчишь! Ложись на лавку. И штаны снимай.
Лика сосредоточилась, собирая силы, несколько раз провела руками по телу ребёнка, исцеляя многочисленные ссадины, порезы и синяки.
Тош заёрзал, выводя целительницу из короткого транса:
— Ух ты, Лика, здорово! Ничего не болит.
— Одевайся, лягушонок. И посиди пока с нашими демонами, не мешай мне, что б я тут ничего не напутала.
Когда Лика появилась с котелком ароматного горячего варева, мальчик и демон сидели рядышком и одинаковыми взглядами смотрели куда-то сквозь стену. Ведунья не стала их прогонять. Пока остывал отвар барсьей лапки, она начертила углём посреди комнаты круг, опоясанный непонятными никому, кроме неё самой, символами. Поставила по углам плошки с тлеющими пучками трав. Комната наполнилась остро пахнущим сизым дымом. Тош и Кайдо не сводили с неё глаз, и оба старались не шевелиться, чтобы потревоженная ведунья не выставила их за дверь.
Лика на руках перенесла демонёнка, положила в центр круга. Обтерла его лицо смоченным в отваре пучком свежей барсьей лапки. Сведённое судорогой маленькое тело немного расслабилось, и молодая ведунья заставила его хлебнуть зелья. Демонёнок закашлялся и затих, а Лика замерла возле него на коленях, стиснув ладонями его виски и тихо бормоча заклинание, позволяющее проникать в чужой разум.
Пелена ужаса, окутывающая его сознание, постепенно растворялась, из мокрого тяжёлого одеяла превращаясь в густой серый туман. Пробираться сквозь туман было трудно, Лика слабела с каждым шагом, но и туман редел. Ментальный барьер больше не выглядел непреодолимой каменной стеной. Сейчас это скорее была ненадёжная глиняная ограда, покрытая сетью трещин. Сломать её не трудно. Но вот делать этого, ни в коем случае нельзя, иначе можно разрушить скрытый за ней разум. Нужно убрать барьер так, чтобы не навредить демонёнку. Лика прикоснулась к шершавой глине. Под её руками ограда начала медленно таять, становиться прозрачной и исчезать. Но это забирало силы. Много сил! В реальном мире молодая ведунья покачнулась, чуть не упав.
— Кайдо, помоги мне, — удаётся выдавить ей. И в хриплом голосе просьба обращается в приказ.
Демон подчиняется мгновенно. Крепкие руки ложатся ей на плечи. В сером тумане вспыхивает яркое пламя, обнимает алыми крыльями, вливается в её тело, приносит с собой силу и спокойную уверенность. Огонь охватывает остатки барьера, стирая его окончательно.
Мысли, чувства, воспоминания демонёнка нахлынули со всех сторон. Теперь уже Лика закрылась щитом, не желая лезть в чужую душу. Но имя демонёнка пришло первым. Осори. Странное непривычное слово с ударением на первую букву. И значит оно «Листок, влекомый ветром». Подходящее имя — черный демонёнок сейчас и правда как листок, подхваченный ветром иного мира.
Тусклый зелёный огонёк мерцает в темноте.
— Осори, — зовёт его по имени молодая ведунья, и опускает перед ним щит, обнажая свои мысли. Огонёк робко тянется навстречу. Лика обнимает его разумом, чувствуя рядом присутствие Кайдо и кого-то еще. Тош! Он-то, как попал в связку?
Демонёнок еще не понимает их языка. Теперь, когда барьер ужаса, отгораживавший его от мира, исчез, ему только предстоит впитать это знание. Но сейчас слова не нужны. На какое-то мгновение мысли и эмоции четверых становятся едины, а потом они приходят в себя в маленькой наполненной сизым дымом комнате.
Лика помогает подняться чёрному демонёнку по имени Осори, Кайдо подхватывает на руки обессиленного Тоша. Он не сумел помешать малышу включиться в цепочку. Тош кинулся на помощь, когда увидал, как демон чуть не упал на целительницу, отдав ей все свои силы. Когтистая ладонь осторожно убирает мокрые волосы с лица ребёнка. Ему просто надо выспаться и всё будет в порядке. А вот для него самого это невозможно.
Осори неуверенно улыбается и вдруг зевает во весь рот, показывая маленькие острые клыки. Он спал почти двое суток, но сон, полный кошмаров, вряд ли можно назвать отдыхом, да и барсья лапка действует как снотворное. Все вопросы потом. Лика помогает ему добраться до кровати, заботливо укрывает одеялом. Демон опускает Тоша на лавку, Карась тотчас устраивается у него на груди. Кайдо плохо и душно, придерживаясь за стены, он выбирается из дома и тяжело опускается в высокую траву под любимой старой яблоней.
Лика открыла окно, проветривая задымлённую комнату, убрала плошки с догоревшей травой, стёрла магический круг. Оба ребёнка крепко спали, Кайдо куда-то делся. Теперь можно подумать и о себе. Нужно искупаться. Но плескаться в мелком ручье не хотелось, Лика решила сходить на озеро. Она ещё раз окинула критическим взглядом маленькую комнату — всё ли в порядке, взяла чистую одежду, мыло и выскользнула из дома.
Вот оно — счастье! Наконец-то! Лика лежала на поверхности воды, кожей впитывая жар солнечных лучей и прохладу озера. Свежевымытые волосы рыжим облаком парили вокруг головы. Плеск воды, шорох камышей, птичьи трели, звон одинокого комара — подумать только, всего этого могло и не быть. Как хорошо быть живой! Кажется, теперь она лучше понимает Кайдо, который больше двух столетий был лишён всего этого.
Лика нырнула в прохладную глубину.
Вода, забери плохие мысли. Теперь-то всё хорошо. Она жива. И Кайдо жив, и Тош, и чёрный демонёнок. Они все в порядке.
Купалась Лика долго, смывая усталость и тревогу. Потом улеглась в теньке в зарослях мяты и незаметно для себя задремала. Когда она открыла глаза, солнце уже клонилось к закату. Ну, ничего себе отдохнула! Надо возвращаться. Как там её разросшееся семейство?
Лесной дом встретил хозяйку запахом пригоревшей каши. Это Тош пытался сам приготовить ужин. Оба ребёнка — человеческий и дитя демонов давно проснулись и уже успели каким-то образом найти общий язык, хотя и не знали ни одного слова из речи друг друга. Тош гремел посудой на кухне, Осори исследовал содержимое кухонных полок, попутно грызя сухарь и повсюду рассыпая крошки.
— Обормоты, — всплеснула руками ведунья. — Тош, кашу с огня снимай, котелок потом сам чистить будешь. Осори, а ты куда лезешь?! — она забрала у демонёнка мешочек с солью, которую он намеревался попробовать.
— Где Кайдо? — Лика только теперь сообразила, что почти не ощущает его присутствия, словно демон находится где-то очень далеко, но отнесла это на счёт того, что отданное имя мешает мысленной связи.
Тош только плечами пожал:
— Не знаю.
— Найди его. Он, наверное, опять в саду сидит. И зови ужинать, если он, конечно, сможет съесть твоё произведение.
Тош ускакал в сад, демонёнок переместился на лавку и смирно уселся там, сложив руки на мохнатых коленках. Лика заглянула в котелок, решила, что каша хоть и пригорела, но вполне съедобна, и принялась накрывать на стол.
Тош ворвался на кухню, как маленький ураган.
— Лика, Рыжик! Он лежит в саду и не двигается. И не просыпается!
Глиняная тарелка, которая была у неё в руках, с грохотом упала на пол и раскололась на две половинки.
О, Великая Мать-хранительница! Только не это. Она же видела, что с демоном в последнее время что-то не так, но не хотела этого замечать.
Кайдо лежал в саду почти скрытый высокой травой. Бледный, лицо заострилось, дышит тяжело и прерывисто. Но дышит!
Лика замерла в оцепенении, не решаясь прикоснутся к нему. Она слишком хорошо помнила, что случилось с ними обоими в тот первый и последний раз, когда она пыталась исцелить демона. Тош всхлипывал, пытаясь растормошить неподвижное тело:
— Лика, что с ним? Он же никогда не спит.
— Что ты сказал?! Как это — никогда не спит?
— Он сам сказал, что ему сон не нужен.
— Как не нужен?! Когда сказал?!
— Когда я у вас ночевать оставался.
— Когда это ты у нас ночевал? Почему я ничего не знаю?
— Я тогда с мельничихой поругался и домой не хотел. Я у вас в саду спрятался. А Рыжик на дереве сидел. Он сказал, что я могу переночевать в его комнате. Он всё равно никогда не спит, потому что демонам сон не нужен. А звёзды красивые и соловей поёт. И я тоже спать не пошёл, Рыжик меня по-птичьи свистеть учил. Мы вместе солнце ждали. Только я потом всё равно уснул. А он — нет.
Тош выдохся и замолчал, Лика тоже молчала, не находя слов. Демоны, конечно, выносливее людей, но она никогда не слышала о том, что им совсем не нужен сон. Кайдо не спал по другой причине, и она, кажется, догадывалась по какой. Сколько же времени прошло? Она так привыкла к присутствию в своём доме строптивого рыжего демона, что казалось, будто он жил здесь всегда. Девушка сорвала с ветки спелое золотистое яблоко. Когда она разбудила демона, яблоки были размером с орех и кислющие. Почти два месяца прошло. Он не спал два месяца! И она ничего не замечала. Он вымотался ночью, спасая её. А потом она заставила его отдать остатки сил на разрушение ментального барьера. И опять ничего не заметила. Идиотка! И он — дурак! Почему он молчал? Хотя это как раз понятно — рыжий демон скорее откусит себе язык, чем признается в собственной слабости.
В глазах предательски защипало.
«Так, возьми себя в руки. Хватит того, что Тош опять сырость развёл. Ему можно — он маленький. А ты, между прочим, Мудрейшая. Так и действуй соответственно».
Лика обхватила ладонями лицо демона, как делал он, когда делился с ней силой. Позвала мысленно: «Кайдо». Никакой реакции. Никакого движения сил. Что же делать? Может позвать его властью печати?
В правой ладони словно огонь вспыхнул, едва она обратилась к этой силе. В глазах помутилось от боли, её стремительно затягивало во тьму, в которой находилось сейчас сознание демона. Нет! Эта тьма и была сейчас его сознанием. Сознанием существа, утратившего большую часть воспоминаний. И сейчас обрывки этих воспоминаний кружились в беспорядке, привлечённые вновь обретённым именем. Лика закричала, не в силах справится с их наплывом. Зелёное небо (оно и в самом деле зелёное!), яркие золотые звезды, багровые языки пламени, чьи-то лица и фигуры. Множество лиц, они сменяются калейдоскопом, демон не успевает никого узнать. Снова огонь. Огонь — это сила их клана, маленького клана с гордым названием «Клан пяти молний». Он не владеет этой силой. Он — ребёнок, сокровище клана, старший из четверых детей, всех, что есть сейчас в клане. О них заботятся, их оберегают, их защищают в битвах. Он видел множество смертей и множество битв, но никогда ещё сам не убивал. Его задача — защищать младших, если к ним прорвётся враг.
Та, последняя, битва была жестокой. Ему впервые пришлось сражаться, как взрослому. И вдруг он оказался в другом мире — одинокий, испуганный, окровавленный, в угаре незаконченного боя. Не понимая, что случилось, и кто эти белокожие существа вокруг. Он в ярости, но высокая красивая женщина лишает его возможности пошевелиться. Она просит о помощи, обещая потом помочь ему — вернуть домой и дать такую силу, с которой можно сразу победить всех врагов. Он верит, и называет своё имя, и оказывается в полной власти человеческой колдуньи.
Потом было много битв. За что, с кем, почему — ему было уже всё равно. И много хозяек — все на одно лицо. И сон под печатью. И ясное понимание, что он перестанет существовать, не успев умереть. Душа исчезнет, а тело будет жить вечно, выполняя чужие приказы.
— Помогаю одной занозе. Не дёргайся.
Его ладони твёрдые и прохладные. Они забирают боль, дают силу. Он что, делится с ней энергией? Разве такое вообще возможно между человеком и демоном? Хотя — раз происходит, значит — возможно. Лика отогнала лишние вопросы, радуясь, что они вообще возникли. Туман в голове стремительно рассеивался.
— Спасибо, Кайдо. Можешь перестать. Я в порядке.
— Что у тебя с ногой?
— Вывихнула. А может, сломала. Хотя нет, если б сломала, я б на неё совсем опереться не могла, а я ж из расщелины вылезла.
— Дай посмотреть.
Не дожидаясь разрешения, демон уже вспарывал когтем кожаное голенище.
— Ну что там? — Лика пытается рассмотреть собственную ногу, но получается это у неё плохо.
— Вывих. Хочешь, вправлю?
— А ты сумеешь?
— Думаю да.
— Так думаешь или умеешь? Хотя — давай! Всё равно, я сама себе ногу не вправлю.
Прохладные ладони ещё раз пробежались по ноге, от колена до кончиков пальцев и обратно. В одной руке демон сжал её лодыжку, в другой — ступню. И резко дёрнул. От острой боли в глазах вспыхнули искры, и Лика всё-таки потеряла сознание.
Очнулась она дома, в своей кровати. Солнечный луч из окна бьёт прямо в глаза. Уже так поздно. Она лежит полностью одетая, даже сапог на правой ноге никуда не делся. Левая нога плотно перебинтована тканью, подозрительно похожей на рукав рубахи демона (а может даже — на два рукава). Самого Кайдо нигде не видно, зато на полу у кровати обнаружился прикорнувший Тош. Лика первым делом стянула сапог и слезла с кровати, чуть не наступив на Карася, который, оказывается, спал тут же. Котёнок возмущённо мяукнул, разбудив мальчишку. Тош сонно моргнул, разглядел ведунью и одним прыжком повис у неё на шее. В порванной одежде, весь исцарапанный, на щеках — высохшие дорожки вчерашних слёз. И явно готовится снова зареветь. Нужно отвлечь его, что бы потом не пришлись утешать. Лика подхватила малыша на руки, закружила по комнате, не обращая внимания, что левая нога всё ещё болит.
— Тош, ты молодец! Ты меня спас! — И подкидывая пацанёнка в воздух, — ты у нас герой.
Лика опустила смеющегося мальчишку:
— А где Кайдо?
— Рыжик с чёрненьким сидит. Как тебя принёс, сразу к нему пошёл.
— Барсья лапка! — спохватилась Лика, и сразу наткнулась взглядом на сумку, висевшую на спинке кровати. — Ох, слава Небесному отцу, она здесь! Тош, тебе задание. Сгоняй к ручью, принеси воды. Но сначала, — она окинула мальчишку критическим взглядом, — вымойся сам. Ты выглядишь, будто с войны вернулся.
Тош кивнул, подхватил котёнка и поскакал на кухню за ведром. Лика кинула ему вслед чистую рубаху, которую она собиралась перешивать для демона:
— Наденешь потом это.
— Ага.
Прихрамывая, Лика отправилась в соседнюю комнату. Кайдо сидел на полу, привалившись к стене. Он вскинул глаза на ведунью, одарил непонятным взглядом.
Лика смешалась, не зная, что сказать. Демон тоже молчал. Лика перевела взгляд на демонёнка:
— Как он?
— Не знаю. По-моему плохо.
Кайдо и сам выглядел не очень хорошо — его лицо осунулось, а кожа словно посерела. Лика решила, что это бессонная ночь на него так подействовала. Она тоже сейчас наверняка не лучше смотрится. И вообще сейчас есть проблемы поважнее, чем внешний вид демона. Почему-то Лике было трудно смотреть на своего спасителя, хотелось нагрубить, и она поспешила скрыться на кухне, прежде чем успела наговорить ему незаслуженных гадостей. Надо бы поблагодарить его, но даже сказать простое «спасибо» почему-то не получалось.
Тош притащил ведро воды, половину разлив по дороге. Рубаха, которая была велика демону, мальцу и вовсе доставала до колен. Лика сердито шелестела страницами и гремела горшками, рылась в ворохах сушёных трав. Ей тоже хотелось искупаться и сменить одежду, но вид мечущегося во сне демонёнка заставлял поторопиться. Она поставила на огонь котелок с водой и повернулась к Тошу:
— А ну-ка иди сюда, покажи спину.
На чистой рубахе расползалось кровавое пятно от потревоженных мытьем царапин. Тош, насупившись, стянул рубашку.
— О, Великая Мать-хранительница! У тебя вся кожа содрана. И ты молчишь! Ложись на лавку. И штаны снимай.
Лика сосредоточилась, собирая силы, несколько раз провела руками по телу ребёнка, исцеляя многочисленные ссадины, порезы и синяки.
Тош заёрзал, выводя целительницу из короткого транса:
— Ух ты, Лика, здорово! Ничего не болит.
— Одевайся, лягушонок. И посиди пока с нашими демонами, не мешай мне, что б я тут ничего не напутала.
Когда Лика появилась с котелком ароматного горячего варева, мальчик и демон сидели рядышком и одинаковыми взглядами смотрели куда-то сквозь стену. Ведунья не стала их прогонять. Пока остывал отвар барсьей лапки, она начертила углём посреди комнаты круг, опоясанный непонятными никому, кроме неё самой, символами. Поставила по углам плошки с тлеющими пучками трав. Комната наполнилась остро пахнущим сизым дымом. Тош и Кайдо не сводили с неё глаз, и оба старались не шевелиться, чтобы потревоженная ведунья не выставила их за дверь.
Лика на руках перенесла демонёнка, положила в центр круга. Обтерла его лицо смоченным в отваре пучком свежей барсьей лапки. Сведённое судорогой маленькое тело немного расслабилось, и молодая ведунья заставила его хлебнуть зелья. Демонёнок закашлялся и затих, а Лика замерла возле него на коленях, стиснув ладонями его виски и тихо бормоча заклинание, позволяющее проникать в чужой разум.
Пелена ужаса, окутывающая его сознание, постепенно растворялась, из мокрого тяжёлого одеяла превращаясь в густой серый туман. Пробираться сквозь туман было трудно, Лика слабела с каждым шагом, но и туман редел. Ментальный барьер больше не выглядел непреодолимой каменной стеной. Сейчас это скорее была ненадёжная глиняная ограда, покрытая сетью трещин. Сломать её не трудно. Но вот делать этого, ни в коем случае нельзя, иначе можно разрушить скрытый за ней разум. Нужно убрать барьер так, чтобы не навредить демонёнку. Лика прикоснулась к шершавой глине. Под её руками ограда начала медленно таять, становиться прозрачной и исчезать. Но это забирало силы. Много сил! В реальном мире молодая ведунья покачнулась, чуть не упав.
— Кайдо, помоги мне, — удаётся выдавить ей. И в хриплом голосе просьба обращается в приказ.
Демон подчиняется мгновенно. Крепкие руки ложатся ей на плечи. В сером тумане вспыхивает яркое пламя, обнимает алыми крыльями, вливается в её тело, приносит с собой силу и спокойную уверенность. Огонь охватывает остатки барьера, стирая его окончательно.
Мысли, чувства, воспоминания демонёнка нахлынули со всех сторон. Теперь уже Лика закрылась щитом, не желая лезть в чужую душу. Но имя демонёнка пришло первым. Осори. Странное непривычное слово с ударением на первую букву. И значит оно «Листок, влекомый ветром». Подходящее имя — черный демонёнок сейчас и правда как листок, подхваченный ветром иного мира.
Тусклый зелёный огонёк мерцает в темноте.
— Осори, — зовёт его по имени молодая ведунья, и опускает перед ним щит, обнажая свои мысли. Огонёк робко тянется навстречу. Лика обнимает его разумом, чувствуя рядом присутствие Кайдо и кого-то еще. Тош! Он-то, как попал в связку?
Демонёнок еще не понимает их языка. Теперь, когда барьер ужаса, отгораживавший его от мира, исчез, ему только предстоит впитать это знание. Но сейчас слова не нужны. На какое-то мгновение мысли и эмоции четверых становятся едины, а потом они приходят в себя в маленькой наполненной сизым дымом комнате.
Лика помогает подняться чёрному демонёнку по имени Осори, Кайдо подхватывает на руки обессиленного Тоша. Он не сумел помешать малышу включиться в цепочку. Тош кинулся на помощь, когда увидал, как демон чуть не упал на целительницу, отдав ей все свои силы. Когтистая ладонь осторожно убирает мокрые волосы с лица ребёнка. Ему просто надо выспаться и всё будет в порядке. А вот для него самого это невозможно.
Осори неуверенно улыбается и вдруг зевает во весь рот, показывая маленькие острые клыки. Он спал почти двое суток, но сон, полный кошмаров, вряд ли можно назвать отдыхом, да и барсья лапка действует как снотворное. Все вопросы потом. Лика помогает ему добраться до кровати, заботливо укрывает одеялом. Демон опускает Тоша на лавку, Карась тотчас устраивается у него на груди. Кайдо плохо и душно, придерживаясь за стены, он выбирается из дома и тяжело опускается в высокую траву под любимой старой яблоней.
Лика открыла окно, проветривая задымлённую комнату, убрала плошки с догоревшей травой, стёрла магический круг. Оба ребёнка крепко спали, Кайдо куда-то делся. Теперь можно подумать и о себе. Нужно искупаться. Но плескаться в мелком ручье не хотелось, Лика решила сходить на озеро. Она ещё раз окинула критическим взглядом маленькую комнату — всё ли в порядке, взяла чистую одежду, мыло и выскользнула из дома.
Вот оно — счастье! Наконец-то! Лика лежала на поверхности воды, кожей впитывая жар солнечных лучей и прохладу озера. Свежевымытые волосы рыжим облаком парили вокруг головы. Плеск воды, шорох камышей, птичьи трели, звон одинокого комара — подумать только, всего этого могло и не быть. Как хорошо быть живой! Кажется, теперь она лучше понимает Кайдо, который больше двух столетий был лишён всего этого.
Лика нырнула в прохладную глубину.
Вода, забери плохие мысли. Теперь-то всё хорошо. Она жива. И Кайдо жив, и Тош, и чёрный демонёнок. Они все в порядке.
Купалась Лика долго, смывая усталость и тревогу. Потом улеглась в теньке в зарослях мяты и незаметно для себя задремала. Когда она открыла глаза, солнце уже клонилось к закату. Ну, ничего себе отдохнула! Надо возвращаться. Как там её разросшееся семейство?
Лесной дом встретил хозяйку запахом пригоревшей каши. Это Тош пытался сам приготовить ужин. Оба ребёнка — человеческий и дитя демонов давно проснулись и уже успели каким-то образом найти общий язык, хотя и не знали ни одного слова из речи друг друга. Тош гремел посудой на кухне, Осори исследовал содержимое кухонных полок, попутно грызя сухарь и повсюду рассыпая крошки.
— Обормоты, — всплеснула руками ведунья. — Тош, кашу с огня снимай, котелок потом сам чистить будешь. Осори, а ты куда лезешь?! — она забрала у демонёнка мешочек с солью, которую он намеревался попробовать.
— Где Кайдо? — Лика только теперь сообразила, что почти не ощущает его присутствия, словно демон находится где-то очень далеко, но отнесла это на счёт того, что отданное имя мешает мысленной связи.
Тош только плечами пожал:
— Не знаю.
— Найди его. Он, наверное, опять в саду сидит. И зови ужинать, если он, конечно, сможет съесть твоё произведение.
Тош ускакал в сад, демонёнок переместился на лавку и смирно уселся там, сложив руки на мохнатых коленках. Лика заглянула в котелок, решила, что каша хоть и пригорела, но вполне съедобна, и принялась накрывать на стол.
Тош ворвался на кухню, как маленький ураган.
— Лика, Рыжик! Он лежит в саду и не двигается. И не просыпается!
Глиняная тарелка, которая была у неё в руках, с грохотом упала на пол и раскололась на две половинки.
О, Великая Мать-хранительница! Только не это. Она же видела, что с демоном в последнее время что-то не так, но не хотела этого замечать.
Кайдо лежал в саду почти скрытый высокой травой. Бледный, лицо заострилось, дышит тяжело и прерывисто. Но дышит!
Лика замерла в оцепенении, не решаясь прикоснутся к нему. Она слишком хорошо помнила, что случилось с ними обоими в тот первый и последний раз, когда она пыталась исцелить демона. Тош всхлипывал, пытаясь растормошить неподвижное тело:
— Лика, что с ним? Он же никогда не спит.
— Что ты сказал?! Как это — никогда не спит?
— Он сам сказал, что ему сон не нужен.
— Как не нужен?! Когда сказал?!
— Когда я у вас ночевать оставался.
— Когда это ты у нас ночевал? Почему я ничего не знаю?
— Я тогда с мельничихой поругался и домой не хотел. Я у вас в саду спрятался. А Рыжик на дереве сидел. Он сказал, что я могу переночевать в его комнате. Он всё равно никогда не спит, потому что демонам сон не нужен. А звёзды красивые и соловей поёт. И я тоже спать не пошёл, Рыжик меня по-птичьи свистеть учил. Мы вместе солнце ждали. Только я потом всё равно уснул. А он — нет.
Тош выдохся и замолчал, Лика тоже молчала, не находя слов. Демоны, конечно, выносливее людей, но она никогда не слышала о том, что им совсем не нужен сон. Кайдо не спал по другой причине, и она, кажется, догадывалась по какой. Сколько же времени прошло? Она так привыкла к присутствию в своём доме строптивого рыжего демона, что казалось, будто он жил здесь всегда. Девушка сорвала с ветки спелое золотистое яблоко. Когда она разбудила демона, яблоки были размером с орех и кислющие. Почти два месяца прошло. Он не спал два месяца! И она ничего не замечала. Он вымотался ночью, спасая её. А потом она заставила его отдать остатки сил на разрушение ментального барьера. И опять ничего не заметила. Идиотка! И он — дурак! Почему он молчал? Хотя это как раз понятно — рыжий демон скорее откусит себе язык, чем признается в собственной слабости.
В глазах предательски защипало.
«Так, возьми себя в руки. Хватит того, что Тош опять сырость развёл. Ему можно — он маленький. А ты, между прочим, Мудрейшая. Так и действуй соответственно».
Лика обхватила ладонями лицо демона, как делал он, когда делился с ней силой. Позвала мысленно: «Кайдо». Никакой реакции. Никакого движения сил. Что же делать? Может позвать его властью печати?
В правой ладони словно огонь вспыхнул, едва она обратилась к этой силе. В глазах помутилось от боли, её стремительно затягивало во тьму, в которой находилось сейчас сознание демона. Нет! Эта тьма и была сейчас его сознанием. Сознанием существа, утратившего большую часть воспоминаний. И сейчас обрывки этих воспоминаний кружились в беспорядке, привлечённые вновь обретённым именем. Лика закричала, не в силах справится с их наплывом. Зелёное небо (оно и в самом деле зелёное!), яркие золотые звезды, багровые языки пламени, чьи-то лица и фигуры. Множество лиц, они сменяются калейдоскопом, демон не успевает никого узнать. Снова огонь. Огонь — это сила их клана, маленького клана с гордым названием «Клан пяти молний». Он не владеет этой силой. Он — ребёнок, сокровище клана, старший из четверых детей, всех, что есть сейчас в клане. О них заботятся, их оберегают, их защищают в битвах. Он видел множество смертей и множество битв, но никогда ещё сам не убивал. Его задача — защищать младших, если к ним прорвётся враг.
Та, последняя, битва была жестокой. Ему впервые пришлось сражаться, как взрослому. И вдруг он оказался в другом мире — одинокий, испуганный, окровавленный, в угаре незаконченного боя. Не понимая, что случилось, и кто эти белокожие существа вокруг. Он в ярости, но высокая красивая женщина лишает его возможности пошевелиться. Она просит о помощи, обещая потом помочь ему — вернуть домой и дать такую силу, с которой можно сразу победить всех врагов. Он верит, и называет своё имя, и оказывается в полной власти человеческой колдуньи.
Потом было много битв. За что, с кем, почему — ему было уже всё равно. И много хозяек — все на одно лицо. И сон под печатью. И ясное понимание, что он перестанет существовать, не успев умереть. Душа исчезнет, а тело будет жить вечно, выполняя чужие приказы.
