На крыльцо вышла мама Фелтис, чтобы позвать всех к столу. Фелтис подхватила Руоса под руку и повела в дом, приговаривая: «Не верю я тебе. Ты рисковал своей жизнью ради неё, и теперь просто устал? Не рассказывай сказки!»
Торнадо поднялся и спрыгнул на лестницу. Проводив взглядом эльфийку и человека, кот вальяжно спустился, косолапя прошёлся по тропинке, затем перешёл в лёгкий бег и в конце концов ускорился.
– Пока вы чешете языком, я займусь делом, – сказал он.
Ещё не добежав до конца улицы, Торнадо выбился из сил.
В это время Грэм и Увэ пролетали над эльфийской деревней. И вновь спорили.
– Я тебе говорю, – ворчал Грэм, работая крыльями, – тот мост шелестит СЛЕВА. Сле-ва!
– А я тебе говорю, – спокойно тянул Увэ, – он шелестит СПРАВА. Потому что ветер сегодня с северо-востока.
– Северо-востока? Кто это вообще выдумал? Это же направление для романтиков и картографов!
– Грэм, направление ветра не зависит от твоих чувств, – вздохнул Увэ.
– Да всё зависит, яйцеголовый! Ветер знает, что я ненавижу северо-восток. Поэтому и дует назло.
– Именно поэтому, – ровно сказал Увэ, – он и дует оттуда, а значит мост шелестит справа.
– Да НЕ СПРАВА, а СЛЕВА! Я в прошлом году уже слышал.
– В прошлом году ты слышал собственный желудок.
Грэм вопросительно посмотрел на своё пузо.
– Он тоже шелестит?
– Когда ты голодный – он рычит. Как вулкан.
– Спасибо! Очень мило!
– Это был комплимент.
– Это не комплимент, тупая ты неоновая мелочь!
– У меня новость – ты тоже мелочь.
– Ой, всё! Хватит! Я обиделся!
– На кого?
– На ветер.
Они облетели купол и теперь двигались в сторону скал.
– Я тебе говорю, мы летим НЕ туда! – рявкнул Грэм, хлопая крыльями так, что листья закружились.
– Мы летим как раз туда, куда надо, – невозмутимо ответил фиолетовый Таракона. – В отличие от некоторых, я вижу карту в голове.
– Карта у тебя в голове… перекошена! Как и вся твоя жизнь. Ты каждый раз ведёшь меня не тем маршрутом!
– Это оптимальный маршрут.
– Опти-что?
– Оп-ти-маль-ный, – медленно повторил Увэ.
– Не ругайся при мне!
Они ещё минуту пикировали друг за другом, пока взгляд Грэма не зацепился за что-то белое внизу.
– Стой! Тормози! Снижайся!
– Грэм, не ори, у меня барабанные перепонки не из титана…
– Снижайся, сказал!
Они нырнули вниз и зависли над тропой. По ней медленно… очень медленно плёлся Торнадо. Глаза полузакрыты, хвост волочится, язык свисает на бок, как флажок поражения.
– Ого, – сказал Увэ. – Он жив?
– Эй, жирный полосатый! – крикнул Грэм. – Ты куда расплавился?
Торнадо поднял голову с видом мученика.
– Иду… к Доре…
– К кому?! – в один голос крикнули Таракона.
– К Доре… Хранительнице… – сказал кот. – Ей нужен советник.
– Советник? Ты? – Грэм едва не подавился воздухом.
– Да, – важно ответил Торнадо. – Умный. Влиятельный. Опытный.
Увэ задумчиво кивнул:
– Ну… большой он точно опытный.
– В смысле «опытный»?! – возмутился Грэм. – Он же через десять шагов умирает!
– Не умираю, – тяжело вздохнул Торнадо. – Просто… отдыхаю чаще.
Грэм загоготал:
– Советник, который засыпает на лестнице! Ты пробовал по королевским лестницам подниматься?
– Грэм… – начал Увэ. – На лестнице засыпаешь ты, причём в полёте.
– Это было один раз!
– Семь раз.
– Дважды!
– Я считал.
Грэм надулся, как пастила в кипятке.
– Ладно, неважно! – выкрикнул он. – А где Руос? Он же с Дорой был?
Торнадо важно фыркнул:
– Руос дома страдает.
– Из-за чего? – поинтересовался фиолетовый Увэ.
Кот расправил усы, словно это могло придать ему значительности.
– Из-за любви.
– О-о-о, вот это смертельное проклятье! Беги, пока не поздно!
– Сам беги, – буркнул Увэ. – Любовь – это прекрасно.
– Угу. Когда не больно.
Торнадо выпрямился.
– А я – к Доре. Она ждёт мудрый совет.
Грэм хмыкнул:
– Ну да. Мудрый. Из-за которого потом придётся тебя тащить обратно на носилках. Тяжёлого.
– Я невесомый, как облачко, – обиделся кот.
– Как гроза, – поправил Увэ.
Трое посмотрели друг на друга. Воцарилась тишина.
А потом снова начали спорить, но уже ни о чём, просто по привычке. И медленно тронулись вперёд.
Дора вышла к пруду случайно. После утомительных лекций Мицара ей хотелось пройтись. Каменные стены замка здесь сходились плотным кольцом, как будто обнимали воду, не выпуская её холодное дыхание наружу. С потолка падали редкие капли – кап… кап… – и каждый звук возвращался эхом, умножаясь и растекаясь по пространству.
Пруд был тёмным, почти чёрным, но в глубине мерцал слабый голубовато-фиолетовый свет, словно под водой медленно дышало небо.
Дора сделала шаг ближе, и вода дрогнула.
Из глубины показалось нечто вытянутое, гибкое. Она отпрянула, сердце ударило в горло. Существо медленно всплыло, без всплеска. Его гладкое тело переливалось холодными оттенками, а по коже струились узоры, похожие на морозные трещинки на стекле.
Уши дрогнули, маленькие рожки с ответвлениями блеснули влажным светом. По спине прошла волна – мягкие округлые наросты светло-оранжевого цвета медленно сжались и разжались, как при дыхании. А по голове и по бокам вспыхнули биолюминесцентные пятна. Не ярко, словно существо не желало её напугать.
– Ты… кто? – прошептала Дора.
Существо не ответило. Лишь наклонило голову, и жест этот был удивительно живым, почти человеческим. Длинный хвост описал в воде ленивую дугу, и эхо отозвалось мягким гулом.
Оно подплыло ближе и осторожно вытолкнуло на каменный край нечто светящееся. Какой-то камень. Он сиял флуоресцентным светом – холодным и ровным, какой исходит от луны.
– Это мне? – спросила Дора.
Существо прострекотало и ещё раз подтолкнуло камень к девушке.
Дора медленно взяла его в ладонь. Камень оказался тёплым.
Быстро достав книгу, она раскрыла её и спросила:
– Что за камень у меня в руке? Светится. Тёплый. Мне дало его существо из пруда…
Не успела она договорить, как строки сложились в ответ:
«Флуоресцентос – камень выбора. Он не указывает путь и не предсказывает будущее.
Он откликается на решение.
Камень горит, когда человек стоит на распутье, и гаснет, становясь холодным, если выбранная дорога – истина.
Если же путь ложен, свет не исчезнет, а станет горячее и тяжелее.
Люминоры отдают флуоресцентос лишь тем, кто не стремится владеть судьбой, а готов нести ответственность за один-единственный выбор».
Дора оторвала глаза от книги и посмотрела на существо. Люминор спокойно смотрел на неё.
– Значит, с помощью этого камня я могу узнать, правильный ли выбор сделала?
Люминор мягко коснулся воды хвостом. Биолюминесцентные пятна вспыхнули ярче, что, видимо, означало – да.
Вернувшись в комнату, Дора отыскала толстую нить, аккуратно просунула её в отверстие камня, и теперь он стал кулоном. Она надела его на шею и посмотрела в зеркало.
«Нет, слишком заметен», – мелькнула мысль.
– Куда же мне тебя деть?
Он тёплый, и Дора ясно это чувствовала. А ещё он излучал яркий свет, что станет приманкой для недоброжелателей. Она быстро сняла его с шеи и положила рядом с книгой. Порылась в сумке и неожиданно нашла мазь «Дермис», которую купил ей Локи. Дора улыбнулась, рассматривая своё имущество. Книга Заклинаний принадлежала ей теперь официально, и метка на запястье была тому доказательством. Камень, возможно, поможет понять, правильный ли выбор она делает. А мазь легко могла стать оружием, ведь она на себе испытала её эффект.
Сложив всё аккуратно в сумку, она задумалась. Она не могла всюду носить эти вещи с собой. Мицар уже говорил, что у книги должно быть своё место. Но и у Хранителя тоже должно быть своё место.
– А где жил Ледрис? – спросила она Мицара, когда они вновь встретились за обедом.
Дора впервые ела в стенах замка за огромным столом. И обслуживала их всё та же непонятная сущность с лисьей головой. Перед Дорой поставили тарелку горячего супа с кореньями и ароматными травами, свежий мягкий хлеб с хрустящей корочкой и мёд в маленькой чашечке. Мицару же принесли более странное блюдо – это тонко нарезанное мясо, запечённое с холодными специями, светящийся соус с серебристым отливом и тёмный травяной настой. Дора поморщилась, глядя на всё это не очень аппетитное варево. А супчик был что надо!
– У Ледриса есть хижина.
– А где она?
– Зачем тебе?
– Я подумала… раз Ледрис ушёл в наш мир и не вернётся, я могла бы занять его дом. Сам подумай, я здесь как неприкаянная. Разве Хранитель может быть бездомным?
Мицар чуть не подавился куском мяса.
– Он жил… на холме…
– Здесь много холмов. Это далеко?
– Да, Хранительница. Дом стоит на вершине, его охраняют псы. И рядом… ни души.
Дора разочарованно вздохнула.
– Тогда где же мне жить?
– Здесь, в замке. Разве здесь плохо?
– Я – человек, хочу напомнить. Мне здесь холодно и… жутковато.
– Пожалуй, – Мицар вытер рот салфеткой, – стоит поговорить с королём.
– Я не боюсь расстояния. У меня есть муррикан… Муррикан! – от волнения Дора подпрыгнула на месте. – Где он? Как он?
Мицар не успел ответить. В столовую вошёл дрэм Грог, неизменно угрюмый и зелёный. Дора передёрнула плечами при виде него и отодвинула от себя тарелку.
– Хранительницу желают видеть.
– Кто? – насторожился Мицар.
– Белое пушистое создание утверждает, что он её советник…
– Это Торнадо! – обрадовалась Дора, вскочила и побежала в направлении двери.
Грог вздохнул и покачал головой. Мицар окликнул девушку, чтобы сообщить – ей не в ту дверь.
За короткое время говорящий кот и даже цветные дракончики стали Доре роднее, чем весь прежний мир по ту сторону острова. Она выбежала на внешний двор замка и, увидев большого кота, бросилась его тискать.
– Она… – мрачно начал Грэм, зависая в воздухе, – сжимает его.
– Не просто сжимает, – поправил Увэ, внимательно наблюдая. – Она совершает ритмичные обнимающие движения.
– Это нападение?
– Похоже на ритуал привязанности. У людей по ту сторону так принято.
Кот Торнадо издал сдавленный звук где-то между «мррр» и «помогите», пытаясь вывернуться из рук Доры.
– Он сопротивляется, – отметил Грэм. – Значит, ему не нравится.
– Нет, – возразил Увэ. – Смотри: он не использует когти. Это пассивное принятие судьбы.
– Ужасная судьба, – проворчал Грэм. – Его тискают, как подушку.
– Возможно, – задумчиво сказал Увэ, – кот выполняет роль антистрессового артефакта.
– Тогда артефакт шипит?
– Перегрев, – серьёзно ответил Увэ.
В этот момент Дора радостно прижала кота к щеке, не взирая на то, что он был большой как три кота.
– Всё, – заключил Грэм. – Он не переживёт вторую фазу.
– Какую?
– Поцелуи.
Второй фазы не наступило. Дора наконец поднялась на ноги, оправила платье и умиротворённо вздохнула, с тихим облегчением. Она больше не одна в этом холодном каменном строении.
– Рада вас видеть.
Торнадо смотрел ей за спину, и Дора обернулась, но тут же вскрикнула от неожиданности. Прямо за ней стоял этот мерзкий, зелёный Грог.
– Э… а в какой парикмахерской тебе косички заплетали? – спросила она первое, что пришло в голову. У Грога действительно на голове были длинные и крученные волосы, напоминающие бельевые верёвки, что висели во дворе родительского дома.
Вместо ответа он ещё больше нахмурился.
– Позволь объяснить, Хранительница, – деловито начал Торнадо. – Я явился сюда, чтобы продолжить свою деятельность. Помните, вы назначили меня советником? Я здесь, – и он низко поклонился.
Таракона тоже поклонились, но в воздухе.
Дора не помнила, чтобы сама назначала кота в советники, но сейчас была готова на всё, лишь бы он не ушёл.
– Да! – воскликнула она. – И мне нужен хороший совет. Хранитель не может жить в замке короля. Мне нужен дом. Что же ты мне посоветуешь?
– А? Э… А молоко у вас найдётся? Мне бы подкрепиться, иначе в голове пусто. Мяу.
– Слышал, Грог? Молоко нужно! – величественно сказала Дора, вогнав дрэма в ступор.
– Я страж, а не кухарка.
– Тогда где эта… носатая?
Грог свистнул, и к ним вышел маленький карлик. Он провёл их обратно в столовую, где Мицар заканчивал трапезу.
– А я привела гостей. Молока коту, – с важностью сказала она существу с лисьей головой. – И… А вы что хотите? – спросила она Таракона.
– Хм. Молоко?! Это что, еда или наказание? – проворчал Грэм.
Но Увэ спокойно ответил:
– Если честно… я бы не отказался от копчёной рыбы с поджаристым краешком. И без молока. Молоко – это что-то подозрительное.
– А я хочу что-нибудь, что хрустит, горит и убегает. Если не убегает, то хотя бы хрустит.
Лисья голова всё поняла и удалилась. После того, как Торнадо напился молока, а дракончики полакомились рыбкой, за столом завязался разговор. Мицар не ушёл, а решил послушать, для чего эти чудики сюда явились.
– Советник, говоришь? – потирая бороду, произнёс Мицар.
– Торнадо сказал, что у Ледриса тоже был советник.
– О, правда? Он так сказал? И кто же это был?
– Не важно кто. Главное, был, – уверенно сказала Дора.
Мицар улыбнулся.
– Разрешите снова представиться, Хранительница. Мицар – маг-советник. На весь остров Монд Лан я единственный советник. Никаких котов, коней и прочих… представителей мира животных советниками не назначали, сколько себя помню.
Искры полетели в сторону кота, когда Дора посмотрела на него.
– Ну… жизнь меняется, меняются хранители и… советников становится больше. Разве нет? – невинно ответил кот.
– Поскольку они ваши друзья, я не стану их прогонять. Но не советую оставлять их в замке. Королю это не понравится.
– Так! – Дора хлопнула ладошками по столу так, что дракончики взлетели, и встала. – Дом не даёте, а теперь ещё не позволяете моим друзьям оставаться здесь? Не желаю такой жизни! Мне нужен дом, куда я могу привести своих друзей, не спрашивая разрешения, советник Мицар, – чуть тише добавила Дора. – Мне неуютно здесь. Я могла бы приходить сюда на обучение, но не жить здесь.
Дракончики переглянулись.
– Дом, – важно протянул Грэм, расправляя крылышки. – Это стратегически верно. Где дом, там миски.
– И окна, – добавил Увэ невпопад. – Из окон удобно выглядывать врагов. Или соседей. Иногда это одно и то же.
Торнадо фыркнул:
– И диваны. Короли, между прочим, редко думают о диванах. А зря.
Дора не улыбнулась. Она стояла прямо с упрямо сжатыми губами.
– Я не шучу, – тихо сказала она. – Мне нужен дом. У Ледриса он был. И у меня он должен быть.
В этот момент воздух потяжелел. С каменных сводов донёсся глухой, низкий голос:
– Желание Хранительницы услышано.
Король вышел из тени. Его взгляд красно-зелёных глаз скользнул по Доре, задержался на Таракона… и чуть дольше – на коте.
– Хранитель не может существовать без места, где сердце будет спокойно, – продолжал он медленно. – Ты выберешь дом сама. Где пожелаешь.
Таракона просияли.
– Мы же говорили, – шёпотом сказал Грэм, – короли разумны.
Увэ кивнул:
– Особенно когда слушают нас.
Мицар стоял в стороне. Его губы сжались в тонкую линию, брови сошлись, а лицо приняло такое недовольное выражение, будто он только что узнал, что законы магии переписали… без него.
Руос спал, когда в открытые окна ворвались дракончики Таракона с визгом и спорами.
– Вставай, Руос!
– Проспишь всё на свете!
– Он вообще живой? – спросил Увэ, засомневавшись.
Одеяло дёрнулось, большой палец ноги шевельнулся.
Торнадо поднялся и спрыгнул на лестницу. Проводив взглядом эльфийку и человека, кот вальяжно спустился, косолапя прошёлся по тропинке, затем перешёл в лёгкий бег и в конце концов ускорился.
– Пока вы чешете языком, я займусь делом, – сказал он.
Ещё не добежав до конца улицы, Торнадо выбился из сил.
В это время Грэм и Увэ пролетали над эльфийской деревней. И вновь спорили.
– Я тебе говорю, – ворчал Грэм, работая крыльями, – тот мост шелестит СЛЕВА. Сле-ва!
– А я тебе говорю, – спокойно тянул Увэ, – он шелестит СПРАВА. Потому что ветер сегодня с северо-востока.
– Северо-востока? Кто это вообще выдумал? Это же направление для романтиков и картографов!
– Грэм, направление ветра не зависит от твоих чувств, – вздохнул Увэ.
– Да всё зависит, яйцеголовый! Ветер знает, что я ненавижу северо-восток. Поэтому и дует назло.
– Именно поэтому, – ровно сказал Увэ, – он и дует оттуда, а значит мост шелестит справа.
– Да НЕ СПРАВА, а СЛЕВА! Я в прошлом году уже слышал.
– В прошлом году ты слышал собственный желудок.
Грэм вопросительно посмотрел на своё пузо.
– Он тоже шелестит?
– Когда ты голодный – он рычит. Как вулкан.
– Спасибо! Очень мило!
– Это был комплимент.
– Это не комплимент, тупая ты неоновая мелочь!
– У меня новость – ты тоже мелочь.
– Ой, всё! Хватит! Я обиделся!
– На кого?
– На ветер.
Они облетели купол и теперь двигались в сторону скал.
– Я тебе говорю, мы летим НЕ туда! – рявкнул Грэм, хлопая крыльями так, что листья закружились.
– Мы летим как раз туда, куда надо, – невозмутимо ответил фиолетовый Таракона. – В отличие от некоторых, я вижу карту в голове.
– Карта у тебя в голове… перекошена! Как и вся твоя жизнь. Ты каждый раз ведёшь меня не тем маршрутом!
– Это оптимальный маршрут.
– Опти-что?
– Оп-ти-маль-ный, – медленно повторил Увэ.
– Не ругайся при мне!
Они ещё минуту пикировали друг за другом, пока взгляд Грэма не зацепился за что-то белое внизу.
– Стой! Тормози! Снижайся!
– Грэм, не ори, у меня барабанные перепонки не из титана…
– Снижайся, сказал!
Они нырнули вниз и зависли над тропой. По ней медленно… очень медленно плёлся Торнадо. Глаза полузакрыты, хвост волочится, язык свисает на бок, как флажок поражения.
– Ого, – сказал Увэ. – Он жив?
– Эй, жирный полосатый! – крикнул Грэм. – Ты куда расплавился?
Торнадо поднял голову с видом мученика.
– Иду… к Доре…
– К кому?! – в один голос крикнули Таракона.
– К Доре… Хранительнице… – сказал кот. – Ей нужен советник.
– Советник? Ты? – Грэм едва не подавился воздухом.
– Да, – важно ответил Торнадо. – Умный. Влиятельный. Опытный.
Увэ задумчиво кивнул:
– Ну… большой он точно опытный.
– В смысле «опытный»?! – возмутился Грэм. – Он же через десять шагов умирает!
– Не умираю, – тяжело вздохнул Торнадо. – Просто… отдыхаю чаще.
Грэм загоготал:
– Советник, который засыпает на лестнице! Ты пробовал по королевским лестницам подниматься?
– Грэм… – начал Увэ. – На лестнице засыпаешь ты, причём в полёте.
– Это было один раз!
– Семь раз.
– Дважды!
– Я считал.
Грэм надулся, как пастила в кипятке.
– Ладно, неважно! – выкрикнул он. – А где Руос? Он же с Дорой был?
Торнадо важно фыркнул:
– Руос дома страдает.
– Из-за чего? – поинтересовался фиолетовый Увэ.
Кот расправил усы, словно это могло придать ему значительности.
– Из-за любви.
– О-о-о, вот это смертельное проклятье! Беги, пока не поздно!
– Сам беги, – буркнул Увэ. – Любовь – это прекрасно.
– Угу. Когда не больно.
Торнадо выпрямился.
– А я – к Доре. Она ждёт мудрый совет.
Грэм хмыкнул:
– Ну да. Мудрый. Из-за которого потом придётся тебя тащить обратно на носилках. Тяжёлого.
– Я невесомый, как облачко, – обиделся кот.
– Как гроза, – поправил Увэ.
Трое посмотрели друг на друга. Воцарилась тишина.
А потом снова начали спорить, но уже ни о чём, просто по привычке. И медленно тронулись вперёд.
ГЛАВА 28
Дора вышла к пруду случайно. После утомительных лекций Мицара ей хотелось пройтись. Каменные стены замка здесь сходились плотным кольцом, как будто обнимали воду, не выпуская её холодное дыхание наружу. С потолка падали редкие капли – кап… кап… – и каждый звук возвращался эхом, умножаясь и растекаясь по пространству.
Пруд был тёмным, почти чёрным, но в глубине мерцал слабый голубовато-фиолетовый свет, словно под водой медленно дышало небо.
Дора сделала шаг ближе, и вода дрогнула.
Из глубины показалось нечто вытянутое, гибкое. Она отпрянула, сердце ударило в горло. Существо медленно всплыло, без всплеска. Его гладкое тело переливалось холодными оттенками, а по коже струились узоры, похожие на морозные трещинки на стекле.
Уши дрогнули, маленькие рожки с ответвлениями блеснули влажным светом. По спине прошла волна – мягкие округлые наросты светло-оранжевого цвета медленно сжались и разжались, как при дыхании. А по голове и по бокам вспыхнули биолюминесцентные пятна. Не ярко, словно существо не желало её напугать.
– Ты… кто? – прошептала Дора.
Существо не ответило. Лишь наклонило голову, и жест этот был удивительно живым, почти человеческим. Длинный хвост описал в воде ленивую дугу, и эхо отозвалось мягким гулом.
Оно подплыло ближе и осторожно вытолкнуло на каменный край нечто светящееся. Какой-то камень. Он сиял флуоресцентным светом – холодным и ровным, какой исходит от луны.
– Это мне? – спросила Дора.
Существо прострекотало и ещё раз подтолкнуло камень к девушке.
Дора медленно взяла его в ладонь. Камень оказался тёплым.
Быстро достав книгу, она раскрыла её и спросила:
– Что за камень у меня в руке? Светится. Тёплый. Мне дало его существо из пруда…
Не успела она договорить, как строки сложились в ответ:
«Флуоресцентос – камень выбора. Он не указывает путь и не предсказывает будущее.
Он откликается на решение.
Камень горит, когда человек стоит на распутье, и гаснет, становясь холодным, если выбранная дорога – истина.
Если же путь ложен, свет не исчезнет, а станет горячее и тяжелее.
Люминоры отдают флуоресцентос лишь тем, кто не стремится владеть судьбой, а готов нести ответственность за один-единственный выбор».
Дора оторвала глаза от книги и посмотрела на существо. Люминор спокойно смотрел на неё.
– Значит, с помощью этого камня я могу узнать, правильный ли выбор сделала?
Люминор мягко коснулся воды хвостом. Биолюминесцентные пятна вспыхнули ярче, что, видимо, означало – да.
Вернувшись в комнату, Дора отыскала толстую нить, аккуратно просунула её в отверстие камня, и теперь он стал кулоном. Она надела его на шею и посмотрела в зеркало.
«Нет, слишком заметен», – мелькнула мысль.
– Куда же мне тебя деть?
Он тёплый, и Дора ясно это чувствовала. А ещё он излучал яркий свет, что станет приманкой для недоброжелателей. Она быстро сняла его с шеи и положила рядом с книгой. Порылась в сумке и неожиданно нашла мазь «Дермис», которую купил ей Локи. Дора улыбнулась, рассматривая своё имущество. Книга Заклинаний принадлежала ей теперь официально, и метка на запястье была тому доказательством. Камень, возможно, поможет понять, правильный ли выбор она делает. А мазь легко могла стать оружием, ведь она на себе испытала её эффект.
Сложив всё аккуратно в сумку, она задумалась. Она не могла всюду носить эти вещи с собой. Мицар уже говорил, что у книги должно быть своё место. Но и у Хранителя тоже должно быть своё место.
– А где жил Ледрис? – спросила она Мицара, когда они вновь встретились за обедом.
Дора впервые ела в стенах замка за огромным столом. И обслуживала их всё та же непонятная сущность с лисьей головой. Перед Дорой поставили тарелку горячего супа с кореньями и ароматными травами, свежий мягкий хлеб с хрустящей корочкой и мёд в маленькой чашечке. Мицару же принесли более странное блюдо – это тонко нарезанное мясо, запечённое с холодными специями, светящийся соус с серебристым отливом и тёмный травяной настой. Дора поморщилась, глядя на всё это не очень аппетитное варево. А супчик был что надо!
– У Ледриса есть хижина.
– А где она?
– Зачем тебе?
– Я подумала… раз Ледрис ушёл в наш мир и не вернётся, я могла бы занять его дом. Сам подумай, я здесь как неприкаянная. Разве Хранитель может быть бездомным?
Мицар чуть не подавился куском мяса.
– Он жил… на холме…
– Здесь много холмов. Это далеко?
– Да, Хранительница. Дом стоит на вершине, его охраняют псы. И рядом… ни души.
Дора разочарованно вздохнула.
– Тогда где же мне жить?
– Здесь, в замке. Разве здесь плохо?
– Я – человек, хочу напомнить. Мне здесь холодно и… жутковато.
– Пожалуй, – Мицар вытер рот салфеткой, – стоит поговорить с королём.
– Я не боюсь расстояния. У меня есть муррикан… Муррикан! – от волнения Дора подпрыгнула на месте. – Где он? Как он?
Мицар не успел ответить. В столовую вошёл дрэм Грог, неизменно угрюмый и зелёный. Дора передёрнула плечами при виде него и отодвинула от себя тарелку.
– Хранительницу желают видеть.
– Кто? – насторожился Мицар.
– Белое пушистое создание утверждает, что он её советник…
– Это Торнадо! – обрадовалась Дора, вскочила и побежала в направлении двери.
Грог вздохнул и покачал головой. Мицар окликнул девушку, чтобы сообщить – ей не в ту дверь.
ГЛАВА 29
За короткое время говорящий кот и даже цветные дракончики стали Доре роднее, чем весь прежний мир по ту сторону острова. Она выбежала на внешний двор замка и, увидев большого кота, бросилась его тискать.
– Она… – мрачно начал Грэм, зависая в воздухе, – сжимает его.
– Не просто сжимает, – поправил Увэ, внимательно наблюдая. – Она совершает ритмичные обнимающие движения.
– Это нападение?
– Похоже на ритуал привязанности. У людей по ту сторону так принято.
Кот Торнадо издал сдавленный звук где-то между «мррр» и «помогите», пытаясь вывернуться из рук Доры.
– Он сопротивляется, – отметил Грэм. – Значит, ему не нравится.
– Нет, – возразил Увэ. – Смотри: он не использует когти. Это пассивное принятие судьбы.
– Ужасная судьба, – проворчал Грэм. – Его тискают, как подушку.
– Возможно, – задумчиво сказал Увэ, – кот выполняет роль антистрессового артефакта.
– Тогда артефакт шипит?
– Перегрев, – серьёзно ответил Увэ.
В этот момент Дора радостно прижала кота к щеке, не взирая на то, что он был большой как три кота.
– Всё, – заключил Грэм. – Он не переживёт вторую фазу.
– Какую?
– Поцелуи.
Второй фазы не наступило. Дора наконец поднялась на ноги, оправила платье и умиротворённо вздохнула, с тихим облегчением. Она больше не одна в этом холодном каменном строении.
– Рада вас видеть.
Торнадо смотрел ей за спину, и Дора обернулась, но тут же вскрикнула от неожиданности. Прямо за ней стоял этот мерзкий, зелёный Грог.
– Э… а в какой парикмахерской тебе косички заплетали? – спросила она первое, что пришло в голову. У Грога действительно на голове были длинные и крученные волосы, напоминающие бельевые верёвки, что висели во дворе родительского дома.
Вместо ответа он ещё больше нахмурился.
– Позволь объяснить, Хранительница, – деловито начал Торнадо. – Я явился сюда, чтобы продолжить свою деятельность. Помните, вы назначили меня советником? Я здесь, – и он низко поклонился.
Таракона тоже поклонились, но в воздухе.
Дора не помнила, чтобы сама назначала кота в советники, но сейчас была готова на всё, лишь бы он не ушёл.
– Да! – воскликнула она. – И мне нужен хороший совет. Хранитель не может жить в замке короля. Мне нужен дом. Что же ты мне посоветуешь?
– А? Э… А молоко у вас найдётся? Мне бы подкрепиться, иначе в голове пусто. Мяу.
– Слышал, Грог? Молоко нужно! – величественно сказала Дора, вогнав дрэма в ступор.
– Я страж, а не кухарка.
– Тогда где эта… носатая?
Грог свистнул, и к ним вышел маленький карлик. Он провёл их обратно в столовую, где Мицар заканчивал трапезу.
– А я привела гостей. Молока коту, – с важностью сказала она существу с лисьей головой. – И… А вы что хотите? – спросила она Таракона.
– Хм. Молоко?! Это что, еда или наказание? – проворчал Грэм.
Но Увэ спокойно ответил:
– Если честно… я бы не отказался от копчёной рыбы с поджаристым краешком. И без молока. Молоко – это что-то подозрительное.
– А я хочу что-нибудь, что хрустит, горит и убегает. Если не убегает, то хотя бы хрустит.
Лисья голова всё поняла и удалилась. После того, как Торнадо напился молока, а дракончики полакомились рыбкой, за столом завязался разговор. Мицар не ушёл, а решил послушать, для чего эти чудики сюда явились.
– Советник, говоришь? – потирая бороду, произнёс Мицар.
– Торнадо сказал, что у Ледриса тоже был советник.
– О, правда? Он так сказал? И кто же это был?
– Не важно кто. Главное, был, – уверенно сказала Дора.
Мицар улыбнулся.
– Разрешите снова представиться, Хранительница. Мицар – маг-советник. На весь остров Монд Лан я единственный советник. Никаких котов, коней и прочих… представителей мира животных советниками не назначали, сколько себя помню.
Искры полетели в сторону кота, когда Дора посмотрела на него.
– Ну… жизнь меняется, меняются хранители и… советников становится больше. Разве нет? – невинно ответил кот.
– Поскольку они ваши друзья, я не стану их прогонять. Но не советую оставлять их в замке. Королю это не понравится.
– Так! – Дора хлопнула ладошками по столу так, что дракончики взлетели, и встала. – Дом не даёте, а теперь ещё не позволяете моим друзьям оставаться здесь? Не желаю такой жизни! Мне нужен дом, куда я могу привести своих друзей, не спрашивая разрешения, советник Мицар, – чуть тише добавила Дора. – Мне неуютно здесь. Я могла бы приходить сюда на обучение, но не жить здесь.
Дракончики переглянулись.
– Дом, – важно протянул Грэм, расправляя крылышки. – Это стратегически верно. Где дом, там миски.
– И окна, – добавил Увэ невпопад. – Из окон удобно выглядывать врагов. Или соседей. Иногда это одно и то же.
Торнадо фыркнул:
– И диваны. Короли, между прочим, редко думают о диванах. А зря.
Дора не улыбнулась. Она стояла прямо с упрямо сжатыми губами.
– Я не шучу, – тихо сказала она. – Мне нужен дом. У Ледриса он был. И у меня он должен быть.
В этот момент воздух потяжелел. С каменных сводов донёсся глухой, низкий голос:
– Желание Хранительницы услышано.
Король вышел из тени. Его взгляд красно-зелёных глаз скользнул по Доре, задержался на Таракона… и чуть дольше – на коте.
– Хранитель не может существовать без места, где сердце будет спокойно, – продолжал он медленно. – Ты выберешь дом сама. Где пожелаешь.
Таракона просияли.
– Мы же говорили, – шёпотом сказал Грэм, – короли разумны.
Увэ кивнул:
– Особенно когда слушают нас.
Мицар стоял в стороне. Его губы сжались в тонкую линию, брови сошлись, а лицо приняло такое недовольное выражение, будто он только что узнал, что законы магии переписали… без него.
ГЛАВА 30
Руос спал, когда в открытые окна ворвались дракончики Таракона с визгом и спорами.
– Вставай, Руос!
– Проспишь всё на свете!
– Он вообще живой? – спросил Увэ, засомневавшись.
Одеяло дёрнулось, большой палец ноги шевельнулся.
