Разорванная рубашка, небрежно распахнутая, висела по краям. Дыхание было ровным, но лицо всё ещё хранило следы вчерашней схватки. Я накрыла его одеялом, накинула на плечи тёплую кофту и вышла.
Этим утром я пила кофе в одиночестве. Дом спал, а я наслаждалась тишиной. Мы с Лукасом провели нашу первую ночь рядом, и я ощущала прилив тихого счастья.
Ещё чуть-чуть…
Внезапно я вздрогнула. Кофе пролился на стол. Дом едва заметно качнулся. Настолько слабо, что я сначала решила: показалось. А потом где-то в глубине раздался глухой удар.
Когда заплакал Лукас, я была уже на ногах.
– Тихо, Элора, не паникуй, – Вон удержал меня за локоть. – С ним всё в порядке. Это я, когда вставал, уронил книгу с твоего комода. Здесь не бывает сильных землетрясений.
– Но Лукас плачет…
– Я уже побывал у него. С ним всё хорошо. Он испугался шума от падения чертовой книги.
Моё дыхание постепенно выровнялось. И правда, Лукас больше не плакал. За дверью его комнаты стояла тишина. Когда я прибежала, Вон как раз выходил из его спальни. Всё так быстро произошло, а я по пути споткнулась и чуть не упала. И всё же я думала, что не только книга упала, но и сам Вон – хорошо, если бы убился…
– Ну? Всё хорошо? – ласково произнёс он, прижал к себе и поцеловал в лоб.
– Я в порядке. Можно я зайду к нему?
Он выпустил меня.
– Конечно.
Когда я зашла в детскую, Лукас спал. Я не стала его трогать и вышла.
После завтрака Вон собрался уезжать. Ему уже с компании звонили, торопили. В душе у меня всё пело от счастья. Он попросил меня проводить его до машины. Мы встали так, чтобы нас не было видно из окон дома. Вон поцеловал меня.
– Когда я приеду в следующий раз, обсудим свадьбу. Привезу каталоги платьев, тортов и всякой ерунды, которую вы, женщины, любите. Будет чем заняться. Будешь скучать?
Я знала, какого ответа он ждёт, и если не отвечу, начнутся угрозы. Обойдёмся без них.
– Конечно, Вон, – и даже улыбнулась.
И он растянул рот, только улыбка не казалась доброй.
– Врушка.
– Что ты хочешь услышать? Провоцируешь? Не терпится…
– Ш-ш-ш, – его палец лёг на мои губы. – Мне нравится, когда ты заводишься. Читт говорил, что любит в тебе эту черту. Это правда. Раздражённая и злая ты становишься неподражаемой.
– Прошу, замолчи, – просквозила я, не желая всё это слушать. Вон знал, на какие больные точки давить.
К счастью, он больше не мучил меня и уехал.
С этого дня Лукас ко мне начал присматриваться. Ещё многие вещи не позволял делать, но ночью стал звать меня, чтобы я подержала его за ручку. Я выжидала, не настаивала. В субботу Пён повезёт нас на пикник, и я ждала этого дня с нетерпением. Чиса, разумеется, разозлилась, когда Пён сказал, что она с мальчиками останется дома, что он это делает для Лукаса.
– Он должен понять, что Элора мама. А если поблизости будут мальчишки, он на Элору внимания не обратит.
Чиса согласилась скрепя сердце. Хотя, по-моему, стала ненавидеть меня более открыто. Она и раньше не питала ко мне симпатии, а теперь, когда я начала эксплуатировать её мужа, и вовсе перестала притворяться. Это проявлялось в её взгляде и в каждом движении. Она старалась не смотреть на меня и чётко выражала свой протест. Чиса терпела меня – вот и всё.
В субботу я поднялась рано и занялась подготовкой к пикнику. Накануне вечером я на всякий случай спросила Пёна: «Мы едем?» Он заверил меня, что планы не изменились.
Гараж у Пёна был большим, чистым и аккуратным. Я сразу заметила Palisade – тяжёлый, массивный, но с плавной линией корпуса, удобный в управлении для своего класса. Устойчивый на трассе даже при высокой скорости, чувствительное рулевое управление для крупного SUV. Я уважала такие машины.
Genesis был другого поля ягодка. Как раз для тех, кто знает, когда нажать на газ. Я поймала себя на том, что смотрю на эту машину дольше, чем нужно.
«Если когда-нибудь придётся бежать, – подумала я, – знаю, на чём».
Графитовый чёрный – не «глянцевый», а такой, который в полумраке рассвета сливается с дорогой. Что легко, так это восьмиступенчатая автоматическая коробка передач – идеальная для быстрых стартап манёвров.
– Вон подарил. Нравится? – спросил Пён, открывая багажник «хюндай».
– Ты ездил на ней?
– Нет. На ней Чиса в город мотается, за покупками. Я предпочитаю эту, – он постучал по белой обшивке Palisade. – Мы с ней огонь и воду прошли.
Чиса привела Лукаса. Затем отвела Пёна в сторонку и долго ему что-то говорила. Я косилась в их сторону, но понять ничего не смогла – ни по губам, ни по жестам. Лукас сидел в машине за рулём и вовсю сигналил. В маму будет любителем автомобилей, улыбнулась про себя. Он так забавно представлял себя водителем.
– Когда вырастишь, мама купит тебе много машин, – негромко произнесла я, и казалось, Лукас услышал меня, он замедлил движения, отвлёкся на какую-то трещинку в рулевом колесе и стал её ковырять.
Пён наконец освободился и велел нам сесть на заднее сиденье.
Ехали мы не долго, утро было солнечное и свежее – прекрасный день для пикника. Пён взял мячик, и пока я накрывала стол, он бегал с Лукасом. Затем мы позавтракали, и Пён, подмигнув, разлёгся на траве, будто собираясь вздремнуть. Тогда я предложила Лукасу поиграть в мячик, но он отказался. Затем встал и пошёл сам по себе гулять. Я пошла за ним. Но ему это явно не нравилось, ибо его губы вытянулись в трубочку, щёки надулись, а милые маленькие бровки сдвинулись к переносице.
– Я знаю, тебе не хочется, чтобы я за тобой ходила. Но кто тогда за тобой присмотрит? А если тебя большая собака укусит? Пока я рядом, с моим мальчиком ничего не случится. Помнишь?
Ответа не последовало. Зато он включил мысленный моторчик и начал рулить вокруг меня. Я рассмеялась, и мой смех его, похоже, только раззадоривал. Он бежал неровно, резко сворачивал, «тормозил» с визгом и тут же снова срывался с места. Ну точно я!
– Осторожно, – улыбнулась. – Там резкий поворот.
Он замер, посмотрел на меня с любопытством.
– Какой поворот?
– Такой, где нельзя гнать как сумасшедший. Нужно сбросить скорость… вот так, – я провела рукой в воздухе, и словно убирая ногу с педали. – А потом плавно, аккуратно.
Лукас послушно замедлился, не отрывая от меня взгляда, прошёл «поворот» и снова загудел.
– Поехали! – скомандовала я. – Теперь прямая дорога. Можно быстрее!
Он засмеялся и побежал, но вскоре сбилось дыхание, и он плюхнулся на траву, уставившись в чистое голубое небо. Я села рядом, не касаясь его. Лукас молчал, потом неожиданно спросил, не глядя на меня:
– А… у тебя в Америке есть машины?
– Есть.
– Какие? – он всё-таки повернул голову, и увидела в его глазах интерес.
– У меня есть три любимые, – сказала я после паузы. – Форд Мустанг, красного цвета. Очень быстрый и громкий.
Лукас широко раскрыл глаза.
– Ещё есть Камаро, жёлтый, как солнышко. И Тесла, белая. Она почти не шумит. Едет тихо-тихо.
– Как ты, – сказал он и снова уставился в небо.
Я замерла, не зная, можно ли улыбнуться.
Мы ещё долго сидели плечо к плечу, трава шуршала под ладонями. Это была всего лишь игра. Всего лишь разговор. Но для меня – маленький мостик к нашей дружбе.
~~~
Раньше Читтапон никогда всерьёз не писал песен. Не было потребности, не было желания. А тут сел за пианино, пока ждал вечернего концерта, и полились строки. Мелодия легла идеально. Материал был ещё сырым, но он пообещал себе доработать дома в спокойной обстановке.
Марк услышал мелодию случайно, когда зашёл проверить своего протеже. Послушав с минуту, он приложил палец ко лбу.
– Я где-то слышал эту песню? Звучит красиво.
– Хм, вряд ли. Я её только что придумал.
– Шутишь?
– Нет. Тут и текст есть… сыроват, но я поработаю над ним. Завтра у меня есть время, поеду к Ли Квану и запишу демо.
– Это любопытно… А ну-ка, спой что есть.
Читт на мгновение закрыл глаза и позволил пальцам снова лечь на клавиши. Мелодия потекла мягче. Он запел вполголоса, не для Марка, не для случайных зрителей… для неё. Для той, кому он отдал своё сердце пару лет назад.
Перед глазами вспыхивали обрывки: Элора смеётся, запрокинув голову назад, потому что неправильно произнесла слово по-корейски, солнечный свет путается в её волосах; Элора сидит в соломенном кресле на террасе, обхватив кружку ладонями; Элора засыпает у него на плече, доверчиво, словно мир не способен причинить боль. Такие простые моменты, и оттого невыносимо драгоценные.
Голос его дрогнул, но он не остановился. В этой песне было всё, что он таи не сказал. Все «останься», все «прости», все «я не успел». Слова ложились неровно, но оставались в душе, будто сердце само диктовало их, минуя разум.
Он вспомнил, как держал её за руку, когда ей было страшно, как она улыбалась, уверяя, что всё будет всё хорошо. Вспомнил, как верил ей. И как потерял… снова.
Последний аккорд повис в воздухе. Читт не сразу открыл глаза. Когда же он это сделал, взгляд его был пуст и жив одновременно. По щеке медленно скатилась слеза. Притворяться сильным было бессмысленно. Марк положил руки на плечи парня.
Читт даже не стал вытирать её.
~~~
Настало время ехать домой. Мы собрали вещи, погрузили всё в багажник. Лукас усердно помогал таскать незначительные вещи. Я хвалила его, а Пён улыбался.
– Кажется, мы сдвинули камень?
– Пока рано говорить, но мы на пути к общению, – шептала я, наблюдая, как Лукас берёт самую большую подушку и пытается её поднять. – Он очень любит машины… как и я.
– О, значит, цепляйся за этот его интерес.
Я пошла помочь сыну с подушкой. По дороге мой сынишка уснул, и я позволила себе расслабиться. Плечи опустились, дыхание замедлилось, тело начало медленно поддаваться усталости, и как раз в этот момент то ли резкий шум, то ли странный треск вывел меня из дрёмы. Я вздрогнула и открыла глаза. Снаружи тянулся дым тонкой, неровной полосой.
– Приехали, – проворчал Пён и вышел. Открыл капот, дым повалил гуще. Но это всё, что смог сделать Пён. Затем он схватился за голову и посмотрел на пустую дорогу. Ни с одной, ни с другой стороны не ехало ни одной машины. До дома машину не дотолкать.
Я укрыла Лукаса своим кардиганом. К счастью, малыш так устал, что щелчок его не разбудил. С минуту я наблюдала за Пёном. Он заглядывал в капот, но понятия не имел, что делать. Проверял связь на телефоне, но тщетно. Мы попали в мёртвую зону, где сеть не ловит. Мои движения были медленными и спокойными. Сняв с запястья резинку, перевязала волосы, затем выдохнула без паники. Машина вела себя знакомо – так, как ведут себя машины, у которых проблема не смертельная, а упрямая.
Когда я вышла из машины, поймала взгляд Пёна.
– Не знаю, что делать. Может, придётся идти пешком…
– Не придётся.
С этими словами я села за руль и первым делом выключила зажигание, подождала несколько секунд и снова повернула ключ. Стартер сработал, но двигатель не схватился. Значит, не аккумулятор.
Пён явно не верил, что я на что-то способна. Он наблюдал за мной скептически, без доверия. Однако молчал, позволив «бабе тупить», как сказал бы мой брат Дэниел.
Я вышла из машины, осторожно прикрыла дверь и подошла к открытому капоту. Воздух пах нагретым металлом. Дым был не густой, больше похож на пар.
– Перегрев, – сказала себе под нос.
– Что? – переспросил Пён.
– Не мешай.
Я изучила подкапотное пространство. Расширительный бачок был почти пуст. Шланг охлаждения тёплый, но не критично.
– Вовремя успели остановиться.
– В смысле? А если бы не успели?
– Если бы не успели, – сказала я, облокачиваясь на капот, ожидая пока двигатель остынет. – Перегрев двигателя – это не шутки. Антифриз начал бы кипеть, тогда последствия были бы плачевные. Palisade, Пён, автомат, полный привод, большой мотор. Он прощает ошибки, – и я подмигнула ошарашенному парню. – Есть водичка?
– А?
– Бутылку воды достань.
Когда Пён подал мне воду, я медленно долила в бачок, стараясь не торопиться, чтобы не спровоцировать трещину. За мой опыт вождения, я спасала так машин пять.
Проверила ещё раз.
– Ладно… попробуем.
Сев за руль, включила зажигание, не нажимая газ, дала системе время прокачать давление. Двигатель завёлся. Тяжело, но ровно. Я прислушалась. Посторонних звуков не было. Затем выключила кондиционер, оставила обороты минимальными и вышла посмотреть, не идёт ли дым. Воздух был чистый.
– Всё. Доехать сможем, – решила я. – Медленно.
Я вернулась в салон, взглянула на Лукаса. Он всё ещё спал, не подозревая, что машина пыталась нас предать.
– Ну, Пён? Вижу, ты перенервничал. Разрешишь за руль? Заодно прослежу за состоянием крошки, пока ехать будем.
Секунду он стоял с открытым ртом.
– Теперь я понимаю, почему Вон в тебя влюбился. Не понимаю, почему он называл тебя глупой.
~~~
Я завела машину в гараж и заглушила мотор. Нас накрыла тишина. Я собиралась проинструктировать Пёна насчёт того, что автомобиль лучше показать профессионалу, но он меня опередил:
– Спасибо.
– Не за что, – пожала плечами. – Тебе спасибо.
Мне кажется, что с этого дня мы с Пёном перестали быть чужими. Я ещё не знала, что он поможет мне осуществить задуманное, но уже чувствовала эту нить.
Через два дня он доказал, что стал мне другом.
Важнейшие события порой зависят от неуловимых поворотов судьбы.
Я стояла у окна, наблюдая за тем, как Чиса и Пён собираются в город за покупками. Их сыновья отправлялись с ними. Я оставалась под присмотром помощницы, которая в данный момент читала Лукасу сказку. Побег в мои планы не входил, но я твёрдо намеревалась связаться с друзьями. Я уже догадалась, что никто не поверил в сказку о том, что я приболела и еду к доктору Марсу в Нью-Йорк. Как я вообще додумалась такое сказать? В Нью-Йорк меня ничто не заставит ехать. И все это знают.
В общем, я не могу просто взять и исчезнуть. Меня будут искать. Нельзя также допустить, чтобы мне мешали. Поэтому мне необходимо рассказать о своих намерениях и попросить не лезть. Я не сообщу, где и у кого я нахожусь, иначе они направят сюда Читтапона. Он только всё испортит. Вон вполне может забрать Лукаса и исчезнуть. Нет уж… Только намёки и просьбы.
Я долго не знала, каким образом связаться с Вики или Забдиелем. Но вот он шанс. Пён и Чиса пробудут в городе несколько часов, а компьютер Пёна будет полностью в моём распоряжении.
Дождавшись, пока Genesis исчезнет за воротами, я помчалась на второй этаж в кабинет Пёна, стараясь ступать бесшумно, чтобы помощница не заметила.
Сердце билось в два раза быстрее. Я села за стол и включила ноутбук. К счастью, он оказался без шифра. Интернет тоже работал исправно. Я немедленно открыла одну из соцсетей, вошла в свой аккаунт, отыскала Забдиеля и написала ему сообщение. Я не спешила, зная, что Пён далеко в Сеуле сейчас. Письмо получилось длинное. Я наполовину лгала, наполовину говорила правду. Потом перечитала его дважды, внесла правки и наконец отправила.
И только я успела выйти из аккаунта, как дверь в библиотеку открылась. Я думала, это Лукас или помощница, поэтому даже не вздрогнула.
Но на пороге стоял Пён.
Мы долго смотрели друг на друга. Я не выдала своего страха, быстрым движением мыши закрыла окно.
– Пён, это не то, что ты думаешь…
– Пожалуй, сделаю вид, что не заходил сюда, – сказал он и вышел.
Я изумленно смотрела на дверь и не понимала, что это только что было.
Этим утром я пила кофе в одиночестве. Дом спал, а я наслаждалась тишиной. Мы с Лукасом провели нашу первую ночь рядом, и я ощущала прилив тихого счастья.
Ещё чуть-чуть…
Внезапно я вздрогнула. Кофе пролился на стол. Дом едва заметно качнулся. Настолько слабо, что я сначала решила: показалось. А потом где-то в глубине раздался глухой удар.
Когда заплакал Лукас, я была уже на ногах.
ГЛАВА 13
– Тихо, Элора, не паникуй, – Вон удержал меня за локоть. – С ним всё в порядке. Это я, когда вставал, уронил книгу с твоего комода. Здесь не бывает сильных землетрясений.
– Но Лукас плачет…
– Я уже побывал у него. С ним всё хорошо. Он испугался шума от падения чертовой книги.
Моё дыхание постепенно выровнялось. И правда, Лукас больше не плакал. За дверью его комнаты стояла тишина. Когда я прибежала, Вон как раз выходил из его спальни. Всё так быстро произошло, а я по пути споткнулась и чуть не упала. И всё же я думала, что не только книга упала, но и сам Вон – хорошо, если бы убился…
– Ну? Всё хорошо? – ласково произнёс он, прижал к себе и поцеловал в лоб.
– Я в порядке. Можно я зайду к нему?
Он выпустил меня.
– Конечно.
Когда я зашла в детскую, Лукас спал. Я не стала его трогать и вышла.
После завтрака Вон собрался уезжать. Ему уже с компании звонили, торопили. В душе у меня всё пело от счастья. Он попросил меня проводить его до машины. Мы встали так, чтобы нас не было видно из окон дома. Вон поцеловал меня.
– Когда я приеду в следующий раз, обсудим свадьбу. Привезу каталоги платьев, тортов и всякой ерунды, которую вы, женщины, любите. Будет чем заняться. Будешь скучать?
Я знала, какого ответа он ждёт, и если не отвечу, начнутся угрозы. Обойдёмся без них.
– Конечно, Вон, – и даже улыбнулась.
И он растянул рот, только улыбка не казалась доброй.
– Врушка.
– Что ты хочешь услышать? Провоцируешь? Не терпится…
– Ш-ш-ш, – его палец лёг на мои губы. – Мне нравится, когда ты заводишься. Читт говорил, что любит в тебе эту черту. Это правда. Раздражённая и злая ты становишься неподражаемой.
– Прошу, замолчи, – просквозила я, не желая всё это слушать. Вон знал, на какие больные точки давить.
К счастью, он больше не мучил меня и уехал.
С этого дня Лукас ко мне начал присматриваться. Ещё многие вещи не позволял делать, но ночью стал звать меня, чтобы я подержала его за ручку. Я выжидала, не настаивала. В субботу Пён повезёт нас на пикник, и я ждала этого дня с нетерпением. Чиса, разумеется, разозлилась, когда Пён сказал, что она с мальчиками останется дома, что он это делает для Лукаса.
– Он должен понять, что Элора мама. А если поблизости будут мальчишки, он на Элору внимания не обратит.
Чиса согласилась скрепя сердце. Хотя, по-моему, стала ненавидеть меня более открыто. Она и раньше не питала ко мне симпатии, а теперь, когда я начала эксплуатировать её мужа, и вовсе перестала притворяться. Это проявлялось в её взгляде и в каждом движении. Она старалась не смотреть на меня и чётко выражала свой протест. Чиса терпела меня – вот и всё.
В субботу я поднялась рано и занялась подготовкой к пикнику. Накануне вечером я на всякий случай спросила Пёна: «Мы едем?» Он заверил меня, что планы не изменились.
Гараж у Пёна был большим, чистым и аккуратным. Я сразу заметила Palisade – тяжёлый, массивный, но с плавной линией корпуса, удобный в управлении для своего класса. Устойчивый на трассе даже при высокой скорости, чувствительное рулевое управление для крупного SUV. Я уважала такие машины.
Genesis был другого поля ягодка. Как раз для тех, кто знает, когда нажать на газ. Я поймала себя на том, что смотрю на эту машину дольше, чем нужно.
«Если когда-нибудь придётся бежать, – подумала я, – знаю, на чём».
Графитовый чёрный – не «глянцевый», а такой, который в полумраке рассвета сливается с дорогой. Что легко, так это восьмиступенчатая автоматическая коробка передач – идеальная для быстрых стартап манёвров.
– Вон подарил. Нравится? – спросил Пён, открывая багажник «хюндай».
– Ты ездил на ней?
– Нет. На ней Чиса в город мотается, за покупками. Я предпочитаю эту, – он постучал по белой обшивке Palisade. – Мы с ней огонь и воду прошли.
Чиса привела Лукаса. Затем отвела Пёна в сторонку и долго ему что-то говорила. Я косилась в их сторону, но понять ничего не смогла – ни по губам, ни по жестам. Лукас сидел в машине за рулём и вовсю сигналил. В маму будет любителем автомобилей, улыбнулась про себя. Он так забавно представлял себя водителем.
– Когда вырастишь, мама купит тебе много машин, – негромко произнесла я, и казалось, Лукас услышал меня, он замедлил движения, отвлёкся на какую-то трещинку в рулевом колесе и стал её ковырять.
Пён наконец освободился и велел нам сесть на заднее сиденье.
Ехали мы не долго, утро было солнечное и свежее – прекрасный день для пикника. Пён взял мячик, и пока я накрывала стол, он бегал с Лукасом. Затем мы позавтракали, и Пён, подмигнув, разлёгся на траве, будто собираясь вздремнуть. Тогда я предложила Лукасу поиграть в мячик, но он отказался. Затем встал и пошёл сам по себе гулять. Я пошла за ним. Но ему это явно не нравилось, ибо его губы вытянулись в трубочку, щёки надулись, а милые маленькие бровки сдвинулись к переносице.
– Я знаю, тебе не хочется, чтобы я за тобой ходила. Но кто тогда за тобой присмотрит? А если тебя большая собака укусит? Пока я рядом, с моим мальчиком ничего не случится. Помнишь?
Ответа не последовало. Зато он включил мысленный моторчик и начал рулить вокруг меня. Я рассмеялась, и мой смех его, похоже, только раззадоривал. Он бежал неровно, резко сворачивал, «тормозил» с визгом и тут же снова срывался с места. Ну точно я!
– Осторожно, – улыбнулась. – Там резкий поворот.
Он замер, посмотрел на меня с любопытством.
– Какой поворот?
– Такой, где нельзя гнать как сумасшедший. Нужно сбросить скорость… вот так, – я провела рукой в воздухе, и словно убирая ногу с педали. – А потом плавно, аккуратно.
Лукас послушно замедлился, не отрывая от меня взгляда, прошёл «поворот» и снова загудел.
– Поехали! – скомандовала я. – Теперь прямая дорога. Можно быстрее!
Он засмеялся и побежал, но вскоре сбилось дыхание, и он плюхнулся на траву, уставившись в чистое голубое небо. Я села рядом, не касаясь его. Лукас молчал, потом неожиданно спросил, не глядя на меня:
– А… у тебя в Америке есть машины?
– Есть.
– Какие? – он всё-таки повернул голову, и увидела в его глазах интерес.
– У меня есть три любимые, – сказала я после паузы. – Форд Мустанг, красного цвета. Очень быстрый и громкий.
Лукас широко раскрыл глаза.
– Ещё есть Камаро, жёлтый, как солнышко. И Тесла, белая. Она почти не шумит. Едет тихо-тихо.
– Как ты, – сказал он и снова уставился в небо.
Я замерла, не зная, можно ли улыбнуться.
Мы ещё долго сидели плечо к плечу, трава шуршала под ладонями. Это была всего лишь игра. Всего лишь разговор. Но для меня – маленький мостик к нашей дружбе.
~~~
Раньше Читтапон никогда всерьёз не писал песен. Не было потребности, не было желания. А тут сел за пианино, пока ждал вечернего концерта, и полились строки. Мелодия легла идеально. Материал был ещё сырым, но он пообещал себе доработать дома в спокойной обстановке.
Марк услышал мелодию случайно, когда зашёл проверить своего протеже. Послушав с минуту, он приложил палец ко лбу.
– Я где-то слышал эту песню? Звучит красиво.
– Хм, вряд ли. Я её только что придумал.
– Шутишь?
– Нет. Тут и текст есть… сыроват, но я поработаю над ним. Завтра у меня есть время, поеду к Ли Квану и запишу демо.
– Это любопытно… А ну-ка, спой что есть.
Читт на мгновение закрыл глаза и позволил пальцам снова лечь на клавиши. Мелодия потекла мягче. Он запел вполголоса, не для Марка, не для случайных зрителей… для неё. Для той, кому он отдал своё сердце пару лет назад.
Перед глазами вспыхивали обрывки: Элора смеётся, запрокинув голову назад, потому что неправильно произнесла слово по-корейски, солнечный свет путается в её волосах; Элора сидит в соломенном кресле на террасе, обхватив кружку ладонями; Элора засыпает у него на плече, доверчиво, словно мир не способен причинить боль. Такие простые моменты, и оттого невыносимо драгоценные.
Голос его дрогнул, но он не остановился. В этой песне было всё, что он таи не сказал. Все «останься», все «прости», все «я не успел». Слова ложились неровно, но оставались в душе, будто сердце само диктовало их, минуя разум.
Он вспомнил, как держал её за руку, когда ей было страшно, как она улыбалась, уверяя, что всё будет всё хорошо. Вспомнил, как верил ей. И как потерял… снова.
Последний аккорд повис в воздухе. Читт не сразу открыл глаза. Когда же он это сделал, взгляд его был пуст и жив одновременно. По щеке медленно скатилась слеза. Притворяться сильным было бессмысленно. Марк положил руки на плечи парня.
Читт даже не стал вытирать её.
~~~
Настало время ехать домой. Мы собрали вещи, погрузили всё в багажник. Лукас усердно помогал таскать незначительные вещи. Я хвалила его, а Пён улыбался.
– Кажется, мы сдвинули камень?
– Пока рано говорить, но мы на пути к общению, – шептала я, наблюдая, как Лукас берёт самую большую подушку и пытается её поднять. – Он очень любит машины… как и я.
– О, значит, цепляйся за этот его интерес.
Я пошла помочь сыну с подушкой. По дороге мой сынишка уснул, и я позволила себе расслабиться. Плечи опустились, дыхание замедлилось, тело начало медленно поддаваться усталости, и как раз в этот момент то ли резкий шум, то ли странный треск вывел меня из дрёмы. Я вздрогнула и открыла глаза. Снаружи тянулся дым тонкой, неровной полосой.
– Приехали, – проворчал Пён и вышел. Открыл капот, дым повалил гуще. Но это всё, что смог сделать Пён. Затем он схватился за голову и посмотрел на пустую дорогу. Ни с одной, ни с другой стороны не ехало ни одной машины. До дома машину не дотолкать.
Я укрыла Лукаса своим кардиганом. К счастью, малыш так устал, что щелчок его не разбудил. С минуту я наблюдала за Пёном. Он заглядывал в капот, но понятия не имел, что делать. Проверял связь на телефоне, но тщетно. Мы попали в мёртвую зону, где сеть не ловит. Мои движения были медленными и спокойными. Сняв с запястья резинку, перевязала волосы, затем выдохнула без паники. Машина вела себя знакомо – так, как ведут себя машины, у которых проблема не смертельная, а упрямая.
Когда я вышла из машины, поймала взгляд Пёна.
– Не знаю, что делать. Может, придётся идти пешком…
– Не придётся.
С этими словами я села за руль и первым делом выключила зажигание, подождала несколько секунд и снова повернула ключ. Стартер сработал, но двигатель не схватился. Значит, не аккумулятор.
Пён явно не верил, что я на что-то способна. Он наблюдал за мной скептически, без доверия. Однако молчал, позволив «бабе тупить», как сказал бы мой брат Дэниел.
Я вышла из машины, осторожно прикрыла дверь и подошла к открытому капоту. Воздух пах нагретым металлом. Дым был не густой, больше похож на пар.
– Перегрев, – сказала себе под нос.
– Что? – переспросил Пён.
– Не мешай.
Я изучила подкапотное пространство. Расширительный бачок был почти пуст. Шланг охлаждения тёплый, но не критично.
– Вовремя успели остановиться.
– В смысле? А если бы не успели?
– Если бы не успели, – сказала я, облокачиваясь на капот, ожидая пока двигатель остынет. – Перегрев двигателя – это не шутки. Антифриз начал бы кипеть, тогда последствия были бы плачевные. Palisade, Пён, автомат, полный привод, большой мотор. Он прощает ошибки, – и я подмигнула ошарашенному парню. – Есть водичка?
– А?
– Бутылку воды достань.
Когда Пён подал мне воду, я медленно долила в бачок, стараясь не торопиться, чтобы не спровоцировать трещину. За мой опыт вождения, я спасала так машин пять.
Проверила ещё раз.
– Ладно… попробуем.
Сев за руль, включила зажигание, не нажимая газ, дала системе время прокачать давление. Двигатель завёлся. Тяжело, но ровно. Я прислушалась. Посторонних звуков не было. Затем выключила кондиционер, оставила обороты минимальными и вышла посмотреть, не идёт ли дым. Воздух был чистый.
– Всё. Доехать сможем, – решила я. – Медленно.
Я вернулась в салон, взглянула на Лукаса. Он всё ещё спал, не подозревая, что машина пыталась нас предать.
– Ну, Пён? Вижу, ты перенервничал. Разрешишь за руль? Заодно прослежу за состоянием крошки, пока ехать будем.
Секунду он стоял с открытым ртом.
– Теперь я понимаю, почему Вон в тебя влюбился. Не понимаю, почему он называл тебя глупой.
~~~
Я завела машину в гараж и заглушила мотор. Нас накрыла тишина. Я собиралась проинструктировать Пёна насчёт того, что автомобиль лучше показать профессионалу, но он меня опередил:
– Спасибо.
– Не за что, – пожала плечами. – Тебе спасибо.
Мне кажется, что с этого дня мы с Пёном перестали быть чужими. Я ещё не знала, что он поможет мне осуществить задуманное, но уже чувствовала эту нить.
Через два дня он доказал, что стал мне другом.
Важнейшие события порой зависят от неуловимых поворотов судьбы.
Я стояла у окна, наблюдая за тем, как Чиса и Пён собираются в город за покупками. Их сыновья отправлялись с ними. Я оставалась под присмотром помощницы, которая в данный момент читала Лукасу сказку. Побег в мои планы не входил, но я твёрдо намеревалась связаться с друзьями. Я уже догадалась, что никто не поверил в сказку о том, что я приболела и еду к доктору Марсу в Нью-Йорк. Как я вообще додумалась такое сказать? В Нью-Йорк меня ничто не заставит ехать. И все это знают.
В общем, я не могу просто взять и исчезнуть. Меня будут искать. Нельзя также допустить, чтобы мне мешали. Поэтому мне необходимо рассказать о своих намерениях и попросить не лезть. Я не сообщу, где и у кого я нахожусь, иначе они направят сюда Читтапона. Он только всё испортит. Вон вполне может забрать Лукаса и исчезнуть. Нет уж… Только намёки и просьбы.
Я долго не знала, каким образом связаться с Вики или Забдиелем. Но вот он шанс. Пён и Чиса пробудут в городе несколько часов, а компьютер Пёна будет полностью в моём распоряжении.
Дождавшись, пока Genesis исчезнет за воротами, я помчалась на второй этаж в кабинет Пёна, стараясь ступать бесшумно, чтобы помощница не заметила.
Сердце билось в два раза быстрее. Я села за стол и включила ноутбук. К счастью, он оказался без шифра. Интернет тоже работал исправно. Я немедленно открыла одну из соцсетей, вошла в свой аккаунт, отыскала Забдиеля и написала ему сообщение. Я не спешила, зная, что Пён далеко в Сеуле сейчас. Письмо получилось длинное. Я наполовину лгала, наполовину говорила правду. Потом перечитала его дважды, внесла правки и наконец отправила.
И только я успела выйти из аккаунта, как дверь в библиотеку открылась. Я думала, это Лукас или помощница, поэтому даже не вздрогнула.
Но на пороге стоял Пён.
Мы долго смотрели друг на друга. Я не выдала своего страха, быстрым движением мыши закрыла окно.
– Пён, это не то, что ты думаешь…
– Пожалуй, сделаю вид, что не заходил сюда, – сказал он и вышел.
Я изумленно смотрела на дверь и не понимала, что это только что было.
