– Она открыла сообщение Забдиеля и показала последнее сообщение: «Отцу не говори. Сам не приезжай, ты меня не найдёшь. И нет, я не с Воном». – Несмотря на то, что она говорит, она рядом с Лукасом. Утверждает, что близка к ребёнку и намерена его забрать. А мы можем всё испортить. Читту мы, конечно, ничего не скажем…
– Что она задумала?
– Мы решили с Забдиелем поддерживать переписку и не вмешиваться. Но если почувствуем опасность, тогда будем действовать по-своему. Пока никакой опасности нет.
Корбин внимательно выслушал Вики, затем вздохнул и почесал лоб.
– Моя сестра всегда умела выкручиваться сама. Она спасла Читтапона, сбежала от Ричарда Колона. Она умеет… да…
– Но ты волнуешься, так?
– Конечно, Вики, – он посмотрел на неё своими голубыми глазами и заставил смутиться. – Что? Почему ты отвернулась? Не можешь на меня смотреть?
– Могу, просто…
– Да ты… – он протянул руку и пальцами приподнял её голодухах подбородок. – Да ты залилась краской! Я тебя так смущаю?
Вики отдёрнула его руку.
– Перестань Корбин. Я с тобой серьёзно говорю, а ты…
– И я серьёзно. Просто ты такая милая, когда смущаешься.
Вики не сдержала улыбки, но при этом она прятала её от глаз Корбина, и он больше не стал её смущать.
– Я довезу тебя до дома. Дэниелу пока ничего говорить не буду. Вы… Ты держи меня в курсе. – Он завёл мотор и выехал на дорогу. – Отцу и я бы не советовал говорить. Он слишком занят работой, да и не факт, что поможет. А вот поехать в Сеул и погостить у нашего Читта можно. Так мы будем рядом в случае чего.
– Нет. Тогда придётся объяснять Читту, а она просила не говорить ему. Говорит, что для него это не безопасно.
– Значит, она лжёт. Она с Воном.
– Даже если и так, позволь ей самой с ним разобраться.
– Окей.
Попрощавшись, Вики быстро заскочила в аптеку, купила тампоны и таблетки от головной боли, после чего побежала домой. Она передвигалась на цыпочках и молилась, чтобы Кристофер её ни о чём не спрашивал. На часах было почти десять. Внушительное время для похода за тампонами.
Когда она зашла в спальню, обнаружила Кристофера спящим. Обрадовавшись удаче, Вики отправилась в душ, трогая своё лицо и вспоминая, как Корбин коснулся мягкими пальцами её подбородка. Это были новые чувства, которые пугали Вики, но одновременно окрыляли.
~~~
Я стояла перед зеркалом, наносила крем для лица, когда откуда-то сверху послышался шум. Мои пальцы замерли над щеками, глаза изучали потолок. Было поздно, и дети уже час, как видели сладкие дни. А значит, это не их бешеные игры.
Спустя несколько секунд, когда я повернула голову к зеркалу, послышался крик Чисы и хлопок, как будто она дала Пёну пощёчину. У меня могло разыграться воображение, но это всерьёз обеспокоило, и я решила проверить, что там происходит.
От неловкого движения крышечка от крема упала и закатилась под шкаф. Я не стала её поднимать. Бросила крем и поспешила наверх.
Голоса усилились. Чиса кричала, Пён отвечал, но тоже напыщенно и с раздражением. Я со страхом подумала, что это из-за того, что я стала садиться за компьютер Пёна. А вдруг она узнала?
Босыми ногами я поднялась по ступенькам и подкралась к их комнате. Дверь в спальню была приоткрыта, и я могла видеть их мелькающие силуэты. И теперь понимала, о чём они говорили.
– Это всё из-за тебя, Пён! С тебя всё началось, – обвиняла мужа Чиса. – Как будто без Вона мы бы не справились.
– Ты знаешь, что не справились бы. Мы бы задолжали банку и лишились бы этого дома. Да и что, собственно, мы сделали? Ребёнка приютили.
– Чужого ребёнка, Пён!
– Он сын Вона, о чём ты!
– Ты сейчас кружишься, как павлин, вокруг этой Элоры и до сих пор не спросил её, отдавала она Лукаса Вону или нет?
– Я знаю, что не отдавала. Но он отец.
Наступило молчание, и, казалось, моё сердце замерло. Но вдруг Пён заговорил мягче:
– Ты напрасно ревнуешь. Я просто хочу ей помочь, потому что вижу, что она не любит Вона. В их истории есть недосказанность, и я пытаюсь это выяснить.
«Уже выяснил, – подумала я. – Просто Чиса об этом не догадывается».
Интересно, почему она его ударила? А может, она просто что-то швырнула? Этого мне, увы, не узнать.
– Теперь, когда дом наш, мне проще уговорить Вона увезти Лукаса и Элору… но я не верю, что у них будет счастливая семья. Ты видела то видео? Видела Читтапона Ли? Элора его бывшая жена. Уж не знаю, почему она родила от Вона, но… она любит именно Ли.
Ладно, я расскажу тебе при случае, если поможешь сбежать, твёрдо решила я. Ещё бы Чису убедить. У неё ледяное сердце. Она не просто меня ненавидит. Ей, кажется, осточертела вся эта жизнь в глуши. Только признаться не хочет.
Когда Чиса вновь заговорила, её голос стал тише и мягче:
– Если бы я знала, кто мать Лукаса изначально, я бы не позволила Вону оставить ребёнка здесь. Ты же помнишь, что он сказал? «Девчонка молодая совсем была. Моя ошибка. Она хотела избавиться от ребёнка, но я не позволил. Поймите, я известен, и никто не должен о нём узнать. Я буду приезжать, клянусь, но оставить его у себя не могу». Помнишь, да? Я эти слова забыть не могу. А потом он стал просить, чтобы мы не произносили слово «мама» в его присутствии. Из-за Лукаса дети называют меня по имени. Он решил, что даст денег и заткнет нам рот. И если бы не ты, Пён, наша жизнь была бы другой. А теперь ты пытаешься исправить неисправимое. Вон привёз известную за границей певицу, на которой собирается жениться. Она оказалась матерью Лукаса. И он женится. Поэтому… скажи правду, Пён.
– Какую правду?
– Ты влюблён в неё?
Да как она понять не хочет, что даже если он влюбится в меня, я не отвечу взаимностью. Только что он доказывал ей, что я влюблена в Читтапона, так чего она к мужу привязалась со своей необоснованной ревностью? Так и хотелось ворваться и наорать на них обоих.
Но я этого не сделала.
Пён вспылил.
– Чиса! Прекрати заниматься ерундой! Что за мысли? Я никогда не предавал тебя и на Элору, какой бы сказочной красоты она ни была, я не положу глаз. Я хочу помочь ей, поняла? И если ты желаешь своему брату добра, то будешь на моей стороне.
Отличный ход! Я жестом локтя сказала «Есть!». Правильно. Поставь женушку на место.
– Вон мне не простит.
– Возможно поначалу – да. Но потом он поймёт, что совершил бы огромную ошибку.
– Ты не понимаешь, Пён. Он не станет меня обвинять. Не станет обвинять тебя. Он просто нас уничтожит.
Наступила тишина. Настолько опасная тишина, что я испугалась.
Глаза стали влажными. Я обняла свой живот и стала пятиться от комнаты. Они не станут мне помогать. Пён теперь тоже откажется из страха потерять дом. Вон на всё способен. И я могу полагаться только на себя.
Я не вернулась в комнату, а зашла к Лукасу. Малыш сладко спал, скинув ножками с себя одеяло. Я заботливо укрыла его и поправила ручку. Затем поцеловала в лоб.
– Ты мой, – прошептала я. – Будь готов, малыш, я увезу тебя.
Утром меня разбудил чей-то тихий голос. Кто-то тряс меня за плечо, чтобы я проснулась. Я подумала, что это Лукас, но когда открыла глаза, увидела лицо Пёна. За окном было ещё темно. Сейчас не утро.
– Элора, – шёпотом сказал он. – Тихо, не шуми, – добавил он, когда я попыталась заговорить. – Сейчас глубокая ночь, все спят. И нельзя их разбудить. Слушай меня. Я завёл и выгнал машину к воротам. Сейчас ты одеваешься и выходишь во двор. Лукаса я сам вынесу. Скажи, в Сеуле есть место, где ты можешь спрятаться?
– Есть. Но Лукас не…
Я хотела сказать, что он не привык ко мне, но Пён закрыл мне рот рукой.
– Если не сейчас, потом может быть поздно. Вон звонил Чисе, чтобы та посмотрела рестораны, которые он выбрал для торжества. Завтра она должна показать тебе их. Но ты ведь не хочешь замуж за Вона?
Я покачала головой, что нет.
– Тогда одевайся и выходи. Я жду.
Пён покинул мою комнату, оставив меня одну с тревожными мыслями. Правильно ли бежать сейчас?
Насладившись аплодисментами, Читт и Вон пошли за кулисы. Продвижение их дуэта подошло к концу. Это было их последнее совместное выступление, после которого оба вернутся к своей сольной работе и будут видеться редко. Это и стало причиной, по которой Читт решил позвать Вона в хорошее местечко поесть и отметить.
– Я бы рад, Читт, но не сегодня, – серьёзно сказал Вон, снимая сценические перчатки. – Лукас заболел. Мне надо быть с ним.
– Лукас? Разве он не в Индонезии? – напрягся Читт.
– Они вернулись пару дней назад. Думаю, там подцепили вирус. Дети сестры тоже болеют, – уверенно лгал Вон.
– Надеюсь, ничего серьёзного.
– Обычный грипп.
– Нужна моя помощь? Может, мне тоже поехать? Я могу позвонить Яну, он покормит моих котов.
– Спасибо, Читт, – с напускной благодарностью Вон положил свою руку на плечо Читта. – Уверен, что это обычная простуда. Просто я отец, сам понимаешь.
– Да… – Читт отошёл от него. Ему было неприятно находиться с Воном, и дружественный тон был не для того, чтобы вернуть былую дружбу. Читт всё ещё присматривался к Вону. И сейчас, когда Вон заговорил о Лукасе, Читт снова вспомнил о его связи с Элорой. – Когда с невестой познакомишь?
Вон улыбнулся.
– Ты действительно хочешь её увидеть?
– Почему нет?
– Признаться, я побаиваюсь её с тобой знакомить.
– Почему? – удивился Читтапон.
– У нас вкусы похожи. Вдруг уведёшь.
– Хм. Я же не ты.
Прищур Вона и лёгкая ухмылка говорили о том, что он принимает издёвку. Но ведь только Вону было известно, в чём настоящий подвох. Впрочем, разговор не продолжился, так как в комнату зашли люди из персонала, а за ними Тхэ Мин.
Проводив Вона косым взглядом, он повернулся к Читту.
– Что-то случилось?
– Нет. Я позвал его на пиво, а он сказал, что Лукас заболел. Едет к нему. – Он оперся на столешницу с зеркалом. – Строит из себя идеального отца и будущего мужа.
– Будущего мужа? Он женится?
– Говорит, что да. Представляешь, он хочет, чтобы Лукас принял его новую жену как мать. Если Элора узнает, её удар хватит.
– Да, – задумчиво кивнул Тхэ Мин. – Кстати, ты созванивался с её братом? Есть новости?
– Никаких. Элора как сквозь землю провалилась. Говорят, что она Корею не покидала, но… где её искать – ума не приложу. Меня волнует его невеста. Кто она? Откуда вдруг? Да ещё так таинственно всё.
– Не Элора ли это? – домыслил Тхэ Мин.
Читт пожал плечами. Если это Элора, он своими руками убьёт Вона.
~~~
Это был отчаянный шаг. В тот момент я не знала, что творила. Слишком рано был устроен этот побег. И не потому, что я не хотела. Я не знала, что будет дальше. Из Кореи без борьбы мне не вывезти ребёнка. И что будет, когда Лукас проснётся? Он меня не любит и будет плакать, просить папу. Моё сердце не выдержит, и я позову Вона. И случится худшее из всех сценариев. Он увезёт Лукаса.
Но я всё равно села в машину. Лукаса Пён разместил в детском кресле. Малыш спал, щёчки его покраснели, он спал с открытым ротиком. Я села впереди, рядом с Пёном.
– Ты уверен, что это правильное решение?
– Уверен. Как только спрячешься, звони своему отцу и подключай адвокатов. Вон ничего не сделает, ведь ты законная мать.
– А как же вы? Вон сотрёт вас в порошок.
На это Пён промолчал.
Фары освещали пустую дорогу, выхватывая из темноты узкую ленту асфальта. Деревья вспыхивали и исчезали, как мысли, которые я не успевала удержать. Целый круговорот в голове, от которого появилась тупая боль. Я откинула голову на спинку и позволила себе закрыть глаза. Попыталась представить лицо Читта. Мы скоро увидимся. Он узнает, что станет отцом. Только эта единственная мысль грела.
Машина шла ровно, дорога была пуста. Я слушала спокойный ритм мотора. И именно поэтому резкий толчок почувствовался особенно отчётливо. Будто кто-то дёрнул нас назад.
Я выпрямилась.
Панель мигнула сразу несколькими огнями. Пён жал на педаль и ругался.
– Чёрт! Только не сейчас.
Двигатель перешёл на странный, надломленный режим, будто вдруг начал задыхаться. Машина ещё катилась по инерции, но я уже знала, что это не механика.
– Остановись, Пён. Это поломка.
Вокруг нас сомкнулась плотна и беззвучная ночь. Лукас не проснулся, только поёрзал. Счастье, что у ребёнка крепкий сон.
– Элора, сейчас всё в твоих руках.
– Фонарь есть? Выходи, посветишь.
Мы оба вышли из машины. Пён включил фонарь, а я открыла капот. В свете фонаря выглядело всё целым, но я нахмурилась. Ни пара, ни запаха, ни явной поломки. Это было хуже всего.
– Кажется, это электроника. Блок управления или датчики. Машина ушла в аварийный режим, – сказала я и закрыла капот.
– И что это значит?
– А то… что на дороге такое не чинят. Нужна диагностика, кабели и время. В общем, всё, чего у нас нет. Прости, Пён, но я не смогу ничего сделать. Лови машину.
Он неохотно посмотрел на тёмную дорогу.
– Но…
– Да, это будет означать, что мы вернёмся. Выбора нет. Нам нужен трос. Кто-нибудь, кто нас потянет. Я бы не рисковала заводить её снова.
Фары выхватывали пустоту, и я поняла, что мы здесь надолго. Вздохнув, вернулась в машину, а Пён вышел на дорогу и стал ждать. Вот так Бог не желал, чтобы я принимала поспешные решения.
Не знаю, сколько прошло времени. Я слушала тяжёлое сопение Лукаса и думала о нашем будущем. Сможет ли малыш полюбить меня? Даже сейчас, когда я знаю о новой беременности, о малыше Читтапона, о плоде любви, я не собиралась отказываться от Лукаса. Я обязательно завоюю его любовь. Вон проиграет…
Яркий свет фар ударил в глаза. Я увидела, как Пён замахал руками. Автомобиль сбавил скорость, а значит, скоро мы вернёмся домой в тепло.
Если бы я знала, что Бог решил сегодня отвернуться от меня совсем, осталась бы в постели.
Мне кажется, что я побелела, когда увидела водителя. Это был Вон.
Не думая ни секунды, выскочила из автомобиля, пока Пён не наболтал лишнего.
– Элора? И ты здесь? Что происходит? – Вон был удивлён и рассержен.
– Вон, машина сломалась, а Лукас… он… Пён вёз нас в больницу, потому что Лукас заболел, – я пошла на очень рискованную ложь, а внутри молилась, чтобы это хоть как-то помогло. – А машина сломалась, мы тут застряли, – я даже слёзы выдавила.
Вон бросил взгляд на Пёна и только после его кивка пошёл к нашей машине. Открыв дверцу с той стороны, где находилось детское кресло, он извлёк Лукаса. Мальчик захныкал. Мы с Пёном обменялись тревожными взглядами, и вдруг… Нет, Бог не совсем отвернулся от меня.
– Да он горит! – воскликнул Вон.
Красные щёчки, тяжёлое сопение… Я ещё должна поучиться быть матерью! Тем не менее, я не солгала. Возможно, какая-то часть моего материнского существа смогло определить настоящую причину, но разумом я этого не понимала.
Вон вручил мне ребёнка. Он хныкал. Я коснулась лба – боже! Да он действительно горел!
– Садись в машину! – велел Вон и пошёл к водительскому сиденью.
– А я? – спросил Пён.
– Жди. Я звоню кое-кому, он поможет.
Развернувшись, Вон погнал на превышенной скорости в сторону Сеула. По дороге он действительно кому-то позвонил, чтобы отогнали сломанный автомобиль.
Я в это время сняла шапочку и курточку с Лукаса. Он плакал, и теперь я слышала сиплый голос.
– Вечером он бегал с мальчишками и не казался больным. Не кашлял и не жаловался.
Вон молчал.
– Тише, малыш, – успокаивала я Лукаса, а он отпихивал меня ручками.
Вон протянул руку на заднее сиденье, и Лукас тут же за неё ухватился.
– Что она задумала?
– Мы решили с Забдиелем поддерживать переписку и не вмешиваться. Но если почувствуем опасность, тогда будем действовать по-своему. Пока никакой опасности нет.
Корбин внимательно выслушал Вики, затем вздохнул и почесал лоб.
– Моя сестра всегда умела выкручиваться сама. Она спасла Читтапона, сбежала от Ричарда Колона. Она умеет… да…
– Но ты волнуешься, так?
– Конечно, Вики, – он посмотрел на неё своими голубыми глазами и заставил смутиться. – Что? Почему ты отвернулась? Не можешь на меня смотреть?
– Могу, просто…
– Да ты… – он протянул руку и пальцами приподнял её голодухах подбородок. – Да ты залилась краской! Я тебя так смущаю?
Вики отдёрнула его руку.
– Перестань Корбин. Я с тобой серьёзно говорю, а ты…
– И я серьёзно. Просто ты такая милая, когда смущаешься.
Вики не сдержала улыбки, но при этом она прятала её от глаз Корбина, и он больше не стал её смущать.
– Я довезу тебя до дома. Дэниелу пока ничего говорить не буду. Вы… Ты держи меня в курсе. – Он завёл мотор и выехал на дорогу. – Отцу и я бы не советовал говорить. Он слишком занят работой, да и не факт, что поможет. А вот поехать в Сеул и погостить у нашего Читта можно. Так мы будем рядом в случае чего.
– Нет. Тогда придётся объяснять Читту, а она просила не говорить ему. Говорит, что для него это не безопасно.
– Значит, она лжёт. Она с Воном.
– Даже если и так, позволь ей самой с ним разобраться.
– Окей.
Попрощавшись, Вики быстро заскочила в аптеку, купила тампоны и таблетки от головной боли, после чего побежала домой. Она передвигалась на цыпочках и молилась, чтобы Кристофер её ни о чём не спрашивал. На часах было почти десять. Внушительное время для похода за тампонами.
Когда она зашла в спальню, обнаружила Кристофера спящим. Обрадовавшись удаче, Вики отправилась в душ, трогая своё лицо и вспоминая, как Корбин коснулся мягкими пальцами её подбородка. Это были новые чувства, которые пугали Вики, но одновременно окрыляли.
~~~
Я стояла перед зеркалом, наносила крем для лица, когда откуда-то сверху послышался шум. Мои пальцы замерли над щеками, глаза изучали потолок. Было поздно, и дети уже час, как видели сладкие дни. А значит, это не их бешеные игры.
Спустя несколько секунд, когда я повернула голову к зеркалу, послышался крик Чисы и хлопок, как будто она дала Пёну пощёчину. У меня могло разыграться воображение, но это всерьёз обеспокоило, и я решила проверить, что там происходит.
От неловкого движения крышечка от крема упала и закатилась под шкаф. Я не стала её поднимать. Бросила крем и поспешила наверх.
Голоса усилились. Чиса кричала, Пён отвечал, но тоже напыщенно и с раздражением. Я со страхом подумала, что это из-за того, что я стала садиться за компьютер Пёна. А вдруг она узнала?
Босыми ногами я поднялась по ступенькам и подкралась к их комнате. Дверь в спальню была приоткрыта, и я могла видеть их мелькающие силуэты. И теперь понимала, о чём они говорили.
– Это всё из-за тебя, Пён! С тебя всё началось, – обвиняла мужа Чиса. – Как будто без Вона мы бы не справились.
– Ты знаешь, что не справились бы. Мы бы задолжали банку и лишились бы этого дома. Да и что, собственно, мы сделали? Ребёнка приютили.
– Чужого ребёнка, Пён!
– Он сын Вона, о чём ты!
– Ты сейчас кружишься, как павлин, вокруг этой Элоры и до сих пор не спросил её, отдавала она Лукаса Вону или нет?
– Я знаю, что не отдавала. Но он отец.
Наступило молчание, и, казалось, моё сердце замерло. Но вдруг Пён заговорил мягче:
– Ты напрасно ревнуешь. Я просто хочу ей помочь, потому что вижу, что она не любит Вона. В их истории есть недосказанность, и я пытаюсь это выяснить.
«Уже выяснил, – подумала я. – Просто Чиса об этом не догадывается».
Интересно, почему она его ударила? А может, она просто что-то швырнула? Этого мне, увы, не узнать.
– Теперь, когда дом наш, мне проще уговорить Вона увезти Лукаса и Элору… но я не верю, что у них будет счастливая семья. Ты видела то видео? Видела Читтапона Ли? Элора его бывшая жена. Уж не знаю, почему она родила от Вона, но… она любит именно Ли.
Ладно, я расскажу тебе при случае, если поможешь сбежать, твёрдо решила я. Ещё бы Чису убедить. У неё ледяное сердце. Она не просто меня ненавидит. Ей, кажется, осточертела вся эта жизнь в глуши. Только признаться не хочет.
Когда Чиса вновь заговорила, её голос стал тише и мягче:
– Если бы я знала, кто мать Лукаса изначально, я бы не позволила Вону оставить ребёнка здесь. Ты же помнишь, что он сказал? «Девчонка молодая совсем была. Моя ошибка. Она хотела избавиться от ребёнка, но я не позволил. Поймите, я известен, и никто не должен о нём узнать. Я буду приезжать, клянусь, но оставить его у себя не могу». Помнишь, да? Я эти слова забыть не могу. А потом он стал просить, чтобы мы не произносили слово «мама» в его присутствии. Из-за Лукаса дети называют меня по имени. Он решил, что даст денег и заткнет нам рот. И если бы не ты, Пён, наша жизнь была бы другой. А теперь ты пытаешься исправить неисправимое. Вон привёз известную за границей певицу, на которой собирается жениться. Она оказалась матерью Лукаса. И он женится. Поэтому… скажи правду, Пён.
– Какую правду?
– Ты влюблён в неё?
Да как она понять не хочет, что даже если он влюбится в меня, я не отвечу взаимностью. Только что он доказывал ей, что я влюблена в Читтапона, так чего она к мужу привязалась со своей необоснованной ревностью? Так и хотелось ворваться и наорать на них обоих.
Но я этого не сделала.
Пён вспылил.
– Чиса! Прекрати заниматься ерундой! Что за мысли? Я никогда не предавал тебя и на Элору, какой бы сказочной красоты она ни была, я не положу глаз. Я хочу помочь ей, поняла? И если ты желаешь своему брату добра, то будешь на моей стороне.
Отличный ход! Я жестом локтя сказала «Есть!». Правильно. Поставь женушку на место.
– Вон мне не простит.
– Возможно поначалу – да. Но потом он поймёт, что совершил бы огромную ошибку.
– Ты не понимаешь, Пён. Он не станет меня обвинять. Не станет обвинять тебя. Он просто нас уничтожит.
Наступила тишина. Настолько опасная тишина, что я испугалась.
Глаза стали влажными. Я обняла свой живот и стала пятиться от комнаты. Они не станут мне помогать. Пён теперь тоже откажется из страха потерять дом. Вон на всё способен. И я могу полагаться только на себя.
Я не вернулась в комнату, а зашла к Лукасу. Малыш сладко спал, скинув ножками с себя одеяло. Я заботливо укрыла его и поправила ручку. Затем поцеловала в лоб.
– Ты мой, – прошептала я. – Будь готов, малыш, я увезу тебя.
Утром меня разбудил чей-то тихий голос. Кто-то тряс меня за плечо, чтобы я проснулась. Я подумала, что это Лукас, но когда открыла глаза, увидела лицо Пёна. За окном было ещё темно. Сейчас не утро.
– Элора, – шёпотом сказал он. – Тихо, не шуми, – добавил он, когда я попыталась заговорить. – Сейчас глубокая ночь, все спят. И нельзя их разбудить. Слушай меня. Я завёл и выгнал машину к воротам. Сейчас ты одеваешься и выходишь во двор. Лукаса я сам вынесу. Скажи, в Сеуле есть место, где ты можешь спрятаться?
– Есть. Но Лукас не…
Я хотела сказать, что он не привык ко мне, но Пён закрыл мне рот рукой.
– Если не сейчас, потом может быть поздно. Вон звонил Чисе, чтобы та посмотрела рестораны, которые он выбрал для торжества. Завтра она должна показать тебе их. Но ты ведь не хочешь замуж за Вона?
Я покачала головой, что нет.
– Тогда одевайся и выходи. Я жду.
Пён покинул мою комнату, оставив меня одну с тревожными мыслями. Правильно ли бежать сейчас?
ГЛАВА 15
Насладившись аплодисментами, Читт и Вон пошли за кулисы. Продвижение их дуэта подошло к концу. Это было их последнее совместное выступление, после которого оба вернутся к своей сольной работе и будут видеться редко. Это и стало причиной, по которой Читт решил позвать Вона в хорошее местечко поесть и отметить.
– Я бы рад, Читт, но не сегодня, – серьёзно сказал Вон, снимая сценические перчатки. – Лукас заболел. Мне надо быть с ним.
– Лукас? Разве он не в Индонезии? – напрягся Читт.
– Они вернулись пару дней назад. Думаю, там подцепили вирус. Дети сестры тоже болеют, – уверенно лгал Вон.
– Надеюсь, ничего серьёзного.
– Обычный грипп.
– Нужна моя помощь? Может, мне тоже поехать? Я могу позвонить Яну, он покормит моих котов.
– Спасибо, Читт, – с напускной благодарностью Вон положил свою руку на плечо Читта. – Уверен, что это обычная простуда. Просто я отец, сам понимаешь.
– Да… – Читт отошёл от него. Ему было неприятно находиться с Воном, и дружественный тон был не для того, чтобы вернуть былую дружбу. Читт всё ещё присматривался к Вону. И сейчас, когда Вон заговорил о Лукасе, Читт снова вспомнил о его связи с Элорой. – Когда с невестой познакомишь?
Вон улыбнулся.
– Ты действительно хочешь её увидеть?
– Почему нет?
– Признаться, я побаиваюсь её с тобой знакомить.
– Почему? – удивился Читтапон.
– У нас вкусы похожи. Вдруг уведёшь.
– Хм. Я же не ты.
Прищур Вона и лёгкая ухмылка говорили о том, что он принимает издёвку. Но ведь только Вону было известно, в чём настоящий подвох. Впрочем, разговор не продолжился, так как в комнату зашли люди из персонала, а за ними Тхэ Мин.
Проводив Вона косым взглядом, он повернулся к Читту.
– Что-то случилось?
– Нет. Я позвал его на пиво, а он сказал, что Лукас заболел. Едет к нему. – Он оперся на столешницу с зеркалом. – Строит из себя идеального отца и будущего мужа.
– Будущего мужа? Он женится?
– Говорит, что да. Представляешь, он хочет, чтобы Лукас принял его новую жену как мать. Если Элора узнает, её удар хватит.
– Да, – задумчиво кивнул Тхэ Мин. – Кстати, ты созванивался с её братом? Есть новости?
– Никаких. Элора как сквозь землю провалилась. Говорят, что она Корею не покидала, но… где её искать – ума не приложу. Меня волнует его невеста. Кто она? Откуда вдруг? Да ещё так таинственно всё.
– Не Элора ли это? – домыслил Тхэ Мин.
Читт пожал плечами. Если это Элора, он своими руками убьёт Вона.
~~~
Это был отчаянный шаг. В тот момент я не знала, что творила. Слишком рано был устроен этот побег. И не потому, что я не хотела. Я не знала, что будет дальше. Из Кореи без борьбы мне не вывезти ребёнка. И что будет, когда Лукас проснётся? Он меня не любит и будет плакать, просить папу. Моё сердце не выдержит, и я позову Вона. И случится худшее из всех сценариев. Он увезёт Лукаса.
Но я всё равно села в машину. Лукаса Пён разместил в детском кресле. Малыш спал, щёчки его покраснели, он спал с открытым ротиком. Я села впереди, рядом с Пёном.
– Ты уверен, что это правильное решение?
– Уверен. Как только спрячешься, звони своему отцу и подключай адвокатов. Вон ничего не сделает, ведь ты законная мать.
– А как же вы? Вон сотрёт вас в порошок.
На это Пён промолчал.
Фары освещали пустую дорогу, выхватывая из темноты узкую ленту асфальта. Деревья вспыхивали и исчезали, как мысли, которые я не успевала удержать. Целый круговорот в голове, от которого появилась тупая боль. Я откинула голову на спинку и позволила себе закрыть глаза. Попыталась представить лицо Читта. Мы скоро увидимся. Он узнает, что станет отцом. Только эта единственная мысль грела.
Машина шла ровно, дорога была пуста. Я слушала спокойный ритм мотора. И именно поэтому резкий толчок почувствовался особенно отчётливо. Будто кто-то дёрнул нас назад.
Я выпрямилась.
Панель мигнула сразу несколькими огнями. Пён жал на педаль и ругался.
– Чёрт! Только не сейчас.
Двигатель перешёл на странный, надломленный режим, будто вдруг начал задыхаться. Машина ещё катилась по инерции, но я уже знала, что это не механика.
– Остановись, Пён. Это поломка.
Вокруг нас сомкнулась плотна и беззвучная ночь. Лукас не проснулся, только поёрзал. Счастье, что у ребёнка крепкий сон.
– Элора, сейчас всё в твоих руках.
– Фонарь есть? Выходи, посветишь.
Мы оба вышли из машины. Пён включил фонарь, а я открыла капот. В свете фонаря выглядело всё целым, но я нахмурилась. Ни пара, ни запаха, ни явной поломки. Это было хуже всего.
– Кажется, это электроника. Блок управления или датчики. Машина ушла в аварийный режим, – сказала я и закрыла капот.
– И что это значит?
– А то… что на дороге такое не чинят. Нужна диагностика, кабели и время. В общем, всё, чего у нас нет. Прости, Пён, но я не смогу ничего сделать. Лови машину.
Он неохотно посмотрел на тёмную дорогу.
– Но…
– Да, это будет означать, что мы вернёмся. Выбора нет. Нам нужен трос. Кто-нибудь, кто нас потянет. Я бы не рисковала заводить её снова.
Фары выхватывали пустоту, и я поняла, что мы здесь надолго. Вздохнув, вернулась в машину, а Пён вышел на дорогу и стал ждать. Вот так Бог не желал, чтобы я принимала поспешные решения.
Не знаю, сколько прошло времени. Я слушала тяжёлое сопение Лукаса и думала о нашем будущем. Сможет ли малыш полюбить меня? Даже сейчас, когда я знаю о новой беременности, о малыше Читтапона, о плоде любви, я не собиралась отказываться от Лукаса. Я обязательно завоюю его любовь. Вон проиграет…
Яркий свет фар ударил в глаза. Я увидела, как Пён замахал руками. Автомобиль сбавил скорость, а значит, скоро мы вернёмся домой в тепло.
Если бы я знала, что Бог решил сегодня отвернуться от меня совсем, осталась бы в постели.
Мне кажется, что я побелела, когда увидела водителя. Это был Вон.
Не думая ни секунды, выскочила из автомобиля, пока Пён не наболтал лишнего.
– Элора? И ты здесь? Что происходит? – Вон был удивлён и рассержен.
– Вон, машина сломалась, а Лукас… он… Пён вёз нас в больницу, потому что Лукас заболел, – я пошла на очень рискованную ложь, а внутри молилась, чтобы это хоть как-то помогло. – А машина сломалась, мы тут застряли, – я даже слёзы выдавила.
Вон бросил взгляд на Пёна и только после его кивка пошёл к нашей машине. Открыв дверцу с той стороны, где находилось детское кресло, он извлёк Лукаса. Мальчик захныкал. Мы с Пёном обменялись тревожными взглядами, и вдруг… Нет, Бог не совсем отвернулся от меня.
– Да он горит! – воскликнул Вон.
Красные щёчки, тяжёлое сопение… Я ещё должна поучиться быть матерью! Тем не менее, я не солгала. Возможно, какая-то часть моего материнского существа смогло определить настоящую причину, но разумом я этого не понимала.
Вон вручил мне ребёнка. Он хныкал. Я коснулась лба – боже! Да он действительно горел!
– Садись в машину! – велел Вон и пошёл к водительскому сиденью.
– А я? – спросил Пён.
– Жди. Я звоню кое-кому, он поможет.
Развернувшись, Вон погнал на превышенной скорости в сторону Сеула. По дороге он действительно кому-то позвонил, чтобы отогнали сломанный автомобиль.
Я в это время сняла шапочку и курточку с Лукаса. Он плакал, и теперь я слышала сиплый голос.
– Вечером он бегал с мальчишками и не казался больным. Не кашлял и не жаловался.
Вон молчал.
– Тише, малыш, – успокаивала я Лукаса, а он отпихивал меня ручками.
Вон протянул руку на заднее сиденье, и Лукас тут же за неё ухватился.
