Сам хозяин меча был отброшен к лестнице пристроя и вряд ли отделался бы одними лишь ушибами, не поймай его чьи-то руки. От Гань Суна же не осталось и следа — его тело вмиг испепелилось, когда Фэн Сяньцзян нанёс последний удар.
В домах замелькал свет. Словно неудержимая лавина, несущаяся с горного склона, суматоха грозила вот-вот обрушиться на Лунтанъянь. Одна за другой распахивались двери; из-за них выглядывали встревоженные лица. Во двор высыпали лучники.
Фэн Сяньцзян почувствовал, как кто-то помогает ему подняться. Этому человеку явно было нелегко, но он упорно продолжал попытки поставить оглушённого заклинателя на ноги. В конце концов он просто перекинул его руку через своё плечо и потянул в сторону.
— Я сам… — пошатываясь, пробормотал Фэн Сяньцзян.
В столб рядом с ним немедленно вонзилась стрела.
— Уходим, скорее!
Лицо Ши Юаньчжуна, так вовремя подоспевшего на выручку, было белым, как бумага; глаза же напротив потемнели и казались почти чёрными. Краем зрения заметив очередную летящую стрелу, он оттолкнул Фэн Сяньцзяна и вновь согнулся от боли.
Тот постепенно приходил в себя и уже смог сориентироваться. Увернувшись, он торопливо огляделся вокруг в поисках повреждённого меча и увидел его лежащим в самом центре двора, на открытом для стрел пространстве.
— Сюйчжи, оставь! Надо уходить! — с замиранием сердца предостерёг Ши Юаньчжун.
Фэн Сяньцзян нерешительно кивнул.
— Подожди…
— Что ты…
Он собрал последние силы и выпустил столб огня…в сторону одного из резных деревянных домиков. Пламя быстро занялось и перекинулось на лёгкие строения поблизости. Затрещали брусья; люди в страхе начали выбегать из домов. Лучники были вынуждены броситься на помощь.
Воспользовавшись паникой, Фэн Сяньцзян прошмыгнул мимо них и на ходу схватил меч. Каким бы строптивым ни был Аньвэй, он всё же оставался его духовным оружием и заслуживал лучшей участи.
…Над поместьем клана Тан в Яньванху поднималось багровое зарево. Оно успело охватить добрую часть центральных построек и уже подползало к расположенным на востоке флигелям, в которых жили родственники главы клана и его супруга. Поднявшийся ветер только усугублял положение, и вскоре почти каждый взрослый житель Лунтанъяня боролся с пожаром — кто при помощи духовных сил, кто подручными средствами.
Каменный дракон, водружённый на вершину главных ворот, безмолвно взирал на развернувшееся бедствие.
1 «Ласточкино гнездо на опасной (верхушке) шатра» — ненадежное положение; опасная ситуация.
2 «Чашкой воды (тушить) воз с валежником» — не иметь достаточно сил для решения вопроса; бесполезная трата сил; тщетная попытка.
Под защитой бушующего пламени двое заклинателей тихо выскользнули из малых ворот и в спешке покинули Лунтанъянь. Их уход остался незамеченным стражей, но на этом всё везение, пожалуй, и закончилось: несмотря на поздний час, вокруг поместья семьи Тан уже собралась толпа зевак, которая, увидев выходящих оттуда людей, обступила их и накинулась с расспросами:
— Что случилось? Где горит?
— Я слышал, конюшни подожгли!
— Нет, горят флигели! Должно быть, кто-то обронил свечу…
— Какой ужас!
— Все прочь! — рявкнул Фэн Сяньцзян, с раздражением отмахнувшись от любопытствующих. —Расступитесь!
Он грубо растолкал взволнованных горожан, то и дело норовивших преградить дорогу, и вместе со своим спутником нырнул в образовавшийся коридор. Люди в недоумении глазели на странную парочку, но не смели перечить и молча расступались перед ней. Какая-то сердобольная женщина тронула Фэн Сяньцзяна за руку.
— Господа, вы ранены? Может быть, вам нужна…
— Нет, ничего не нужно! Пропустите!
Его голос звучал так пугающе ожесточённо, что женщина, не договорив, тут же отпрянула. В толпе послышался возмущённый ропот.
— Каков наглец! Ни капли уважения к старшим!
— А кто они такие? Разве эти двое из клана Тан?
— Что-то я не припомню…
— Сюйчжи, надо спешить, — предупредил Ши Юаньчжун. Слишком уж много они привлекли внимания; слишком много косых взглядов устремилось на беглецов, которые ни в коем случае не должны были себя обнаружить. Если не поторопиться, наверняка найдётся какой-нибудь не в меру бдительный прохожий, который распознает в них чужаков — к тому же, весьма подозрительных — и устроит переполох, а в худшем случае и вовсе сразу сдаст клану Тан. Тогда о благополучном возвращении из Яньванху можно даже не мечтать.
Фэн Сяньцзян нахмурился. Вид у него был встревоженный.
— Ты сможешь?..
— Смогу. Потом отдохнём.
Несведущему человеку могло показаться, что после этих слов они вдруг испарились в воздухе, а потом так же неожиданно появились из него в другом месте, не сделав ни шага. На самом деле перемещение такого рода подразумевало большую трату духовных сил с сохранением сил телесных; способ же, которым воспользовались Фэн Сяньцзян и Ши Юаньчжун, представлял собой короткую вспышку внутренней энергии, и затем — резкий рывок на пределе возможностей. Высокая скорость достигалась собственными усилиями, а духовные силы выступали лишь в качестве своеобразного рычага и позволяли сократить время, но не избавляли от усталости.
Толпа осталась далеко позади. Этот бросок дался тяжело обоим беглецам, ибо Фэн Сяньцзян побоялся использовать тёмную ци для мгновенного перемещения, а Ши Юаньчжун был вынужден беречь силы, чтобы поддерживать сознание, но, по крайней мере, им удалось скрыться от чужих глаз.
— Куда теперь? — отдуваясь, спросил Фэн Сяньцзян и тяжело навалился на стену какого-то дома. Ши Юаньчжун сочувственно потрепал его по голове.
— Сейчас мы выиграли немного времени, но когда пожар утихнет, нас начнут искать. Своим ходом нам отсюда не выбраться; Аньвэй…
— Кажется, я его сломал, — сконфуженно перебил хозяин пострадавшего клинка.
— Тогда остаётся либо взять повозку, либо затаиться здесь, и, честно говоря, оба этих варианта не
внушают надежды. Хотя…вот что!
Ши Юаньчжун даже немного приободрился.
— Найдём пристань. Там есть лодки. Если сможем «позаимствовать» одну и остаться незамеченными — покинем город ещё до рассвета, а потом затеряемся где-нибудь в лесах. Там разыскать нас будет уже гораздо сложнее.
Но и этот вариант оказался провальным. Несмотря на суматоху в городе, на пристани по-прежнему дежурила стража — её было даже больше, чем во время прибытия корабля из Фэнхуана — и хотя Фэн Сяньцзян порывался расправиться с ней, глава Ши категорически запретил это делать. Он видел, что его соратник и без того еле держится на ногах, а если сейчас они наделают шума, к пристани сбежится вся округа, и шансов отбиться практически не будет. Оставалось лишь как можно скорее обогнуть охраняемую набережную и попытаться найти другой выход.
…Когда порядком вымотавшиеся заклинатели наконец покинули окраины Яньванху, чернильно-синее небо уже начало светлеть — приближался час тигра . Опираясь друг на друга, они добрались до редкого леса, начинавшегося сразу за пустырём у границ города, и, не сговариваясь, одновременно опустились на землю. Силы были на исходе, а впереди ждала долгая дорога — вот только куда она вела?
«Неважно, неважно куда, только бы подальше от этого проклятого места», — стиснув зубы, подумал Ши Юаньчжун, а вслух лишь сказал:
— Пора. Задерживаться здесь слишком опасно.
На самом деле он бы и сам с радостью устроил привал, но делать это в непосредственной близости от владений клана Тан было бы сущим самоубийством. К тому же, Ши Юаньчжун чувствовал, что усталость, усугублённая болью от ран, вскоре одержит верх, и тогда они уже не смогут продолжать путь, а значит, до этого момента нужно преодолеть как можно большее расстояние.
Фэн Сяньцзян обречённо кивнул. Как бы ни хотелось лечь и уснуть прямо здесь — под открытым небом, на сырой траве — нужно было двигаться дальше.
На горизонте занималась заря. Редкие лучи солнца неуверенно пробивались сквозь гряду серых облаков и тут же прятались обратно, словно боясь пролиться на землю и раствориться в её холоде. Ветер колыхал верхушки деревьев, и их ветви шумели и поскрипывали точно корабельные снасти. Иногда от них отрывался какой-нибудь пожухлый листок, несколько мгновений кружился в воздухе и плавно опускался на тропу, петлявшую между клёнами и кипарисами. Вдалеке с мерным шумом перекатывались речные волны.
Судя по всему, люди в этих местах бывали нечасто. Поблизости не было видно ни фермерских, ни охотничьих угодий — что, учитывая расположение относительно Яньванху, казалось довольно-таки странным, — ни даже следов человека, а тропа, по которой сейчас плелись двое случайных путников, выглядела давно заброшенной. С одной стороны это было даже хорошо: так людям клана Тан понадобится больше времени на поиски, вот только шансы самих беглецов на благополучное спасение тоже окажутся невелики.
Дорога, тем временем, становилась всё ухабистее и размытее. Часто попадались заполненные водой ямы, которые приходилось аккуратно обходить. Под опавшими листьями обнаружился слой скользкой красноватой глины, на которой Фэн Сяньцзян, обременённый двойной ношей, несколько раз оступался и падал. Спустя два или три падения он даже перестал отряхивать одежду — всё равно снова испачкается, а внешний вид сейчас был последним, что его заботило.
Куда большую тревогу вызывало собственное самочувствие. На протяжении всего пути в голове плавал туман, а обожжённые руки болели так сильно, что хотелось не глядя содрать с них кожу. «Не глядя» — в буквальном смысле слова, ибо Фэн Сяньцзян догадывался о тяжести ожогов и до сих пор боялся взглянуть на свои ладони.
Что до Ши Юаньчжуна — тот каким-то чудом ещё оставался в сознании и даже пытался помогать своему спутнику, но его взгляд то и дело стекленел, а ноги предательски подкашивались. Всё же пора было найти место для передышки.
Но через несколько чжанов тропа вдруг резко оборвалась, и взору открылся отвесный ступенчатый склон, уходивший далеко в низину. Ши Юаньчжун и Фэн Сяньцзян оказались почти на самом его краю и немедленно повернули обратно, но стоило им сделать пару-тройку шагов, как под ногами дрогнуло, и целый пласт размокшей породы повалился вниз, утянув за собой неосторожных заклинателей. Ши Юаньчжун взметнул руку, чтобы создать нечто вроде воздушной подушки и смягчить падение — и в следующий миг уже не разбирал, где земля, а где небо.
Похоже, именно этот торопливый жест помог сохранить им кости целыми. Скатившись к самому подножию склона, они оба некоторое время лежали неподвижно, но потом, поняв, что этот спуск и в самом деле обошёлся малой кровью, начали понемногу шевелиться. Видя, что Фэн Сяньцзян уже сидит на земле, неподвижно уставившись перед собой, глава Ши с трудом приподнялся на локте и окликнул его:
— Сюйчжи, ты как?
Фэн Сяньцзян ничего не ответил — лишь посмотрел как-то растерянно и вдруг, закрыв глаза, упал лицом вниз.
Ши Юаньчжуна бросило в жар, а сердце его, подскочив, пустилось в какой-то дикий пляс. Он ползком подобрался к своему спутнику и, кое-как перевернув его на бок, потормошил:
— Сюйчжи?..
Никакой реакции. Страх липкими мурашками пробежался по телу и засел железным штырём в затылке.
— Сюйчжи!
Ответа по-прежнему не было. Он бегло осмотрел пострадавшего, проверил дыхание, посчитал пульс, приложив пальцы к виднеющейся на шее жилке. Та отчаянно трепыхалась и пульсировала, рваными толчками перегоняя кровь. Лицо Фэн Сяньцзяна, покрывшееся красными пятнами, было горячим, словно при лихорадке, а под глазами выступили тёмные вены. В остальном же, за исключением пары ссадин, он казался невредимым, вот только руки… Мысленно готовясь к худшему, Ши Юаньчжун сдвинул обгоревшие рукава и тяжело выдохнул. Вплоть до локтя руки Фэн Сяньцзяна покрывали ужасные ожоги; местами кожа и вовсе почернела и обуглилась. Удивительно, что с такими повреждениями он вообще оставался на ногах и так стойко перенёс дорогу из Яньванху.
Падение со склона стало для Фэн Сяньцзяна последней каплей. Теперь его силы совершенно точно были исчерпаны, а если вспомнить, что до этого он провёл двое бессонных суток в сражениях и погонях, появлялись серьёзные причины опасаться за его состояние. Ши Юаньчжун как-то упускал тот факт, что сам был ранен и потерял достаточно много крови. Всё его внимание занимал беспомощно раскинувшийся на земле человек, за жизнь которого он был намерен бороться до последнего вздоха.
Бороться пришлось ценой собственного здоровья.
Прежде всего Ши Юаньчжун оттащил своего спутника подальше от злополучного склона, чтобы, не приведи Небеса, их не накрыл новый обвал. На это ему потребовалось немало времени: ведь Фэн Сяньцзян, пусть и обладавший стройным телосложением, был довольно высоким, что и так затрудняло перемещение, а бессознательный он вовсе казался ужасно тяжёлым.
Расположив его около большого раскидистого дерева, Ши Юаньчжун обессиленно повалился рядом. От усталости и потери крови начинало мутить; голову сдавливал железный обруч. Когда он попытался подняться, тело, словно в качестве последнего предупреждения, охватила крупная дрожь, а рот снова наполнился вкусом железа. Предупреждение было самым беспечным образом проигнорировано: шатаясь, Ши Юаньчжун сделал несколько шагов, и его тут же вырвало кровью.
Только тогда он в самом деле понял, чем грозят закончиться эти героические попытки превозмочь себя. Перед глазами заплясали цветные круги; сознание начало плавно погружаться в убаюкивающую темноту.
«Нет, нельзя, только не сейчас…»
Пришлось прибегнуть к экстренным мерам. Наскоро начертив несколько защитных символов прямо на земле — толку от них будет мало, но отпугнуть диких зверей или запутать случайного прохожего, пожалуй, удастся — Ши Юаньчжун поискал глазами отброшенный Аньвэй, и, обнаружив его лежащим неподалёку, взял в руки и опустился в позу лотоса.
Мысленно досчитав до десяти, он покрепче сжал меч и отключил все пять чувств, позволил пронизывающей мир энергии свободно проходить сквозь себя.
Это было похоже на погружение в ледяные воды священного источника. Заливающие собой уши, глаза, нос, рот; наполняющие лёгкие, они неизбежно влекли в самую глубину, но вместе с тем дарили ясность и умиротворение. Сознание стремилось вернуться к первоначальному покою; все жизненные процессы замедлялись и наступала гармония.
Но задерживаться в таком состоянии надолго, не достигнув определённого уровня мастерства, было нельзя — слишком легко затеряться среди бестелесных духов и не найти дороги обратно. Раны уже не тревожили; все заботы словно вмиг отступили и растворились где-то в небытии. Блаженная пустота манила остаться.
Когда эти мысли зазвучали особенно громко, Ши Юаньчжун понял, что пришла пора прекращать, и изо всех сил стиснул в ладонях лезвие меча. Для того, чтобы прийти в чувство, не требовались кровопролития — хватало всего лишь условного сигнала от напарника — но сейчас глава Ши был всё равно что один, и не мог надеяться на чью-то поддержку.
Боль помогла вернуться к реальности. Судорожно хватая ртом воздух, он открыл глаза и попытался осмотреться, но зрение и слух возвращались слишком медленно, и всё вокруг казалось одним немым смазанным пятном.
В домах замелькал свет. Словно неудержимая лавина, несущаяся с горного склона, суматоха грозила вот-вот обрушиться на Лунтанъянь. Одна за другой распахивались двери; из-за них выглядывали встревоженные лица. Во двор высыпали лучники.
Фэн Сяньцзян почувствовал, как кто-то помогает ему подняться. Этому человеку явно было нелегко, но он упорно продолжал попытки поставить оглушённого заклинателя на ноги. В конце концов он просто перекинул его руку через своё плечо и потянул в сторону.
— Я сам… — пошатываясь, пробормотал Фэн Сяньцзян.
В столб рядом с ним немедленно вонзилась стрела.
— Уходим, скорее!
Лицо Ши Юаньчжуна, так вовремя подоспевшего на выручку, было белым, как бумага; глаза же напротив потемнели и казались почти чёрными. Краем зрения заметив очередную летящую стрелу, он оттолкнул Фэн Сяньцзяна и вновь согнулся от боли.
Тот постепенно приходил в себя и уже смог сориентироваться. Увернувшись, он торопливо огляделся вокруг в поисках повреждённого меча и увидел его лежащим в самом центре двора, на открытом для стрел пространстве.
— Сюйчжи, оставь! Надо уходить! — с замиранием сердца предостерёг Ши Юаньчжун.
Фэн Сяньцзян нерешительно кивнул.
— Подожди…
— Что ты…
Он собрал последние силы и выпустил столб огня…в сторону одного из резных деревянных домиков. Пламя быстро занялось и перекинулось на лёгкие строения поблизости. Затрещали брусья; люди в страхе начали выбегать из домов. Лучники были вынуждены броситься на помощь.
Воспользовавшись паникой, Фэн Сяньцзян прошмыгнул мимо них и на ходу схватил меч. Каким бы строптивым ни был Аньвэй, он всё же оставался его духовным оружием и заслуживал лучшей участи.
…Над поместьем клана Тан в Яньванху поднималось багровое зарево. Оно успело охватить добрую часть центральных построек и уже подползало к расположенным на востоке флигелям, в которых жили родственники главы клана и его супруга. Поднявшийся ветер только усугублял положение, и вскоре почти каждый взрослый житель Лунтанъяня боролся с пожаром — кто при помощи духовных сил, кто подручными средствами.
Каменный дракон, водружённый на вершину главных ворот, безмолвно взирал на развернувшееся бедствие.
1 «Ласточкино гнездо на опасной (верхушке) шатра» — ненадежное положение; опасная ситуация.
2 «Чашкой воды (тушить) воз с валежником» — не иметь достаточно сил для решения вопроса; бесполезная трата сил; тщетная попытка.
Глава 9. «Есть на ветру, спать на росе»
Под защитой бушующего пламени двое заклинателей тихо выскользнули из малых ворот и в спешке покинули Лунтанъянь. Их уход остался незамеченным стражей, но на этом всё везение, пожалуй, и закончилось: несмотря на поздний час, вокруг поместья семьи Тан уже собралась толпа зевак, которая, увидев выходящих оттуда людей, обступила их и накинулась с расспросами:
— Что случилось? Где горит?
— Я слышал, конюшни подожгли!
— Нет, горят флигели! Должно быть, кто-то обронил свечу…
— Какой ужас!
— Все прочь! — рявкнул Фэн Сяньцзян, с раздражением отмахнувшись от любопытствующих. —Расступитесь!
Он грубо растолкал взволнованных горожан, то и дело норовивших преградить дорогу, и вместе со своим спутником нырнул в образовавшийся коридор. Люди в недоумении глазели на странную парочку, но не смели перечить и молча расступались перед ней. Какая-то сердобольная женщина тронула Фэн Сяньцзяна за руку.
— Господа, вы ранены? Может быть, вам нужна…
— Нет, ничего не нужно! Пропустите!
Его голос звучал так пугающе ожесточённо, что женщина, не договорив, тут же отпрянула. В толпе послышался возмущённый ропот.
— Каков наглец! Ни капли уважения к старшим!
— А кто они такие? Разве эти двое из клана Тан?
— Что-то я не припомню…
— Сюйчжи, надо спешить, — предупредил Ши Юаньчжун. Слишком уж много они привлекли внимания; слишком много косых взглядов устремилось на беглецов, которые ни в коем случае не должны были себя обнаружить. Если не поторопиться, наверняка найдётся какой-нибудь не в меру бдительный прохожий, который распознает в них чужаков — к тому же, весьма подозрительных — и устроит переполох, а в худшем случае и вовсе сразу сдаст клану Тан. Тогда о благополучном возвращении из Яньванху можно даже не мечтать.
Фэн Сяньцзян нахмурился. Вид у него был встревоженный.
— Ты сможешь?..
— Смогу. Потом отдохнём.
Несведущему человеку могло показаться, что после этих слов они вдруг испарились в воздухе, а потом так же неожиданно появились из него в другом месте, не сделав ни шага. На самом деле перемещение такого рода подразумевало большую трату духовных сил с сохранением сил телесных; способ же, которым воспользовались Фэн Сяньцзян и Ши Юаньчжун, представлял собой короткую вспышку внутренней энергии, и затем — резкий рывок на пределе возможностей. Высокая скорость достигалась собственными усилиями, а духовные силы выступали лишь в качестве своеобразного рычага и позволяли сократить время, но не избавляли от усталости.
Толпа осталась далеко позади. Этот бросок дался тяжело обоим беглецам, ибо Фэн Сяньцзян побоялся использовать тёмную ци для мгновенного перемещения, а Ши Юаньчжун был вынужден беречь силы, чтобы поддерживать сознание, но, по крайней мере, им удалось скрыться от чужих глаз.
— Куда теперь? — отдуваясь, спросил Фэн Сяньцзян и тяжело навалился на стену какого-то дома. Ши Юаньчжун сочувственно потрепал его по голове.
— Сейчас мы выиграли немного времени, но когда пожар утихнет, нас начнут искать. Своим ходом нам отсюда не выбраться; Аньвэй…
— Кажется, я его сломал, — сконфуженно перебил хозяин пострадавшего клинка.
— Тогда остаётся либо взять повозку, либо затаиться здесь, и, честно говоря, оба этих варианта не
внушают надежды. Хотя…вот что!
Ши Юаньчжун даже немного приободрился.
— Найдём пристань. Там есть лодки. Если сможем «позаимствовать» одну и остаться незамеченными — покинем город ещё до рассвета, а потом затеряемся где-нибудь в лесах. Там разыскать нас будет уже гораздо сложнее.
Но и этот вариант оказался провальным. Несмотря на суматоху в городе, на пристани по-прежнему дежурила стража — её было даже больше, чем во время прибытия корабля из Фэнхуана — и хотя Фэн Сяньцзян порывался расправиться с ней, глава Ши категорически запретил это делать. Он видел, что его соратник и без того еле держится на ногах, а если сейчас они наделают шума, к пристани сбежится вся округа, и шансов отбиться практически не будет. Оставалось лишь как можно скорее обогнуть охраняемую набережную и попытаться найти другой выход.
…Когда порядком вымотавшиеся заклинатели наконец покинули окраины Яньванху, чернильно-синее небо уже начало светлеть — приближался час тигра . Опираясь друг на друга, они добрались до редкого леса, начинавшегося сразу за пустырём у границ города, и, не сговариваясь, одновременно опустились на землю. Силы были на исходе, а впереди ждала долгая дорога — вот только куда она вела?
«Неважно, неважно куда, только бы подальше от этого проклятого места», — стиснув зубы, подумал Ши Юаньчжун, а вслух лишь сказал:
— Пора. Задерживаться здесь слишком опасно.
На самом деле он бы и сам с радостью устроил привал, но делать это в непосредственной близости от владений клана Тан было бы сущим самоубийством. К тому же, Ши Юаньчжун чувствовал, что усталость, усугублённая болью от ран, вскоре одержит верх, и тогда они уже не смогут продолжать путь, а значит, до этого момента нужно преодолеть как можно большее расстояние.
Фэн Сяньцзян обречённо кивнул. Как бы ни хотелось лечь и уснуть прямо здесь — под открытым небом, на сырой траве — нужно было двигаться дальше.
На горизонте занималась заря. Редкие лучи солнца неуверенно пробивались сквозь гряду серых облаков и тут же прятались обратно, словно боясь пролиться на землю и раствориться в её холоде. Ветер колыхал верхушки деревьев, и их ветви шумели и поскрипывали точно корабельные снасти. Иногда от них отрывался какой-нибудь пожухлый листок, несколько мгновений кружился в воздухе и плавно опускался на тропу, петлявшую между клёнами и кипарисами. Вдалеке с мерным шумом перекатывались речные волны.
Судя по всему, люди в этих местах бывали нечасто. Поблизости не было видно ни фермерских, ни охотничьих угодий — что, учитывая расположение относительно Яньванху, казалось довольно-таки странным, — ни даже следов человека, а тропа, по которой сейчас плелись двое случайных путников, выглядела давно заброшенной. С одной стороны это было даже хорошо: так людям клана Тан понадобится больше времени на поиски, вот только шансы самих беглецов на благополучное спасение тоже окажутся невелики.
Дорога, тем временем, становилась всё ухабистее и размытее. Часто попадались заполненные водой ямы, которые приходилось аккуратно обходить. Под опавшими листьями обнаружился слой скользкой красноватой глины, на которой Фэн Сяньцзян, обременённый двойной ношей, несколько раз оступался и падал. Спустя два или три падения он даже перестал отряхивать одежду — всё равно снова испачкается, а внешний вид сейчас был последним, что его заботило.
Куда большую тревогу вызывало собственное самочувствие. На протяжении всего пути в голове плавал туман, а обожжённые руки болели так сильно, что хотелось не глядя содрать с них кожу. «Не глядя» — в буквальном смысле слова, ибо Фэн Сяньцзян догадывался о тяжести ожогов и до сих пор боялся взглянуть на свои ладони.
Что до Ши Юаньчжуна — тот каким-то чудом ещё оставался в сознании и даже пытался помогать своему спутнику, но его взгляд то и дело стекленел, а ноги предательски подкашивались. Всё же пора было найти место для передышки.
Но через несколько чжанов тропа вдруг резко оборвалась, и взору открылся отвесный ступенчатый склон, уходивший далеко в низину. Ши Юаньчжун и Фэн Сяньцзян оказались почти на самом его краю и немедленно повернули обратно, но стоило им сделать пару-тройку шагов, как под ногами дрогнуло, и целый пласт размокшей породы повалился вниз, утянув за собой неосторожных заклинателей. Ши Юаньчжун взметнул руку, чтобы создать нечто вроде воздушной подушки и смягчить падение — и в следующий миг уже не разбирал, где земля, а где небо.
Похоже, именно этот торопливый жест помог сохранить им кости целыми. Скатившись к самому подножию склона, они оба некоторое время лежали неподвижно, но потом, поняв, что этот спуск и в самом деле обошёлся малой кровью, начали понемногу шевелиться. Видя, что Фэн Сяньцзян уже сидит на земле, неподвижно уставившись перед собой, глава Ши с трудом приподнялся на локте и окликнул его:
— Сюйчжи, ты как?
Фэн Сяньцзян ничего не ответил — лишь посмотрел как-то растерянно и вдруг, закрыв глаза, упал лицом вниз.
Ши Юаньчжуна бросило в жар, а сердце его, подскочив, пустилось в какой-то дикий пляс. Он ползком подобрался к своему спутнику и, кое-как перевернув его на бок, потормошил:
— Сюйчжи?..
Никакой реакции. Страх липкими мурашками пробежался по телу и засел железным штырём в затылке.
— Сюйчжи!
Ответа по-прежнему не было. Он бегло осмотрел пострадавшего, проверил дыхание, посчитал пульс, приложив пальцы к виднеющейся на шее жилке. Та отчаянно трепыхалась и пульсировала, рваными толчками перегоняя кровь. Лицо Фэн Сяньцзяна, покрывшееся красными пятнами, было горячим, словно при лихорадке, а под глазами выступили тёмные вены. В остальном же, за исключением пары ссадин, он казался невредимым, вот только руки… Мысленно готовясь к худшему, Ши Юаньчжун сдвинул обгоревшие рукава и тяжело выдохнул. Вплоть до локтя руки Фэн Сяньцзяна покрывали ужасные ожоги; местами кожа и вовсе почернела и обуглилась. Удивительно, что с такими повреждениями он вообще оставался на ногах и так стойко перенёс дорогу из Яньванху.
Падение со склона стало для Фэн Сяньцзяна последней каплей. Теперь его силы совершенно точно были исчерпаны, а если вспомнить, что до этого он провёл двое бессонных суток в сражениях и погонях, появлялись серьёзные причины опасаться за его состояние. Ши Юаньчжун как-то упускал тот факт, что сам был ранен и потерял достаточно много крови. Всё его внимание занимал беспомощно раскинувшийся на земле человек, за жизнь которого он был намерен бороться до последнего вздоха.
***
Бороться пришлось ценой собственного здоровья.
Прежде всего Ши Юаньчжун оттащил своего спутника подальше от злополучного склона, чтобы, не приведи Небеса, их не накрыл новый обвал. На это ему потребовалось немало времени: ведь Фэн Сяньцзян, пусть и обладавший стройным телосложением, был довольно высоким, что и так затрудняло перемещение, а бессознательный он вовсе казался ужасно тяжёлым.
Расположив его около большого раскидистого дерева, Ши Юаньчжун обессиленно повалился рядом. От усталости и потери крови начинало мутить; голову сдавливал железный обруч. Когда он попытался подняться, тело, словно в качестве последнего предупреждения, охватила крупная дрожь, а рот снова наполнился вкусом железа. Предупреждение было самым беспечным образом проигнорировано: шатаясь, Ши Юаньчжун сделал несколько шагов, и его тут же вырвало кровью.
Только тогда он в самом деле понял, чем грозят закончиться эти героические попытки превозмочь себя. Перед глазами заплясали цветные круги; сознание начало плавно погружаться в убаюкивающую темноту.
«Нет, нельзя, только не сейчас…»
Пришлось прибегнуть к экстренным мерам. Наскоро начертив несколько защитных символов прямо на земле — толку от них будет мало, но отпугнуть диких зверей или запутать случайного прохожего, пожалуй, удастся — Ши Юаньчжун поискал глазами отброшенный Аньвэй, и, обнаружив его лежащим неподалёку, взял в руки и опустился в позу лотоса.
Мысленно досчитав до десяти, он покрепче сжал меч и отключил все пять чувств, позволил пронизывающей мир энергии свободно проходить сквозь себя.
Это было похоже на погружение в ледяные воды священного источника. Заливающие собой уши, глаза, нос, рот; наполняющие лёгкие, они неизбежно влекли в самую глубину, но вместе с тем дарили ясность и умиротворение. Сознание стремилось вернуться к первоначальному покою; все жизненные процессы замедлялись и наступала гармония.
Но задерживаться в таком состоянии надолго, не достигнув определённого уровня мастерства, было нельзя — слишком легко затеряться среди бестелесных духов и не найти дороги обратно. Раны уже не тревожили; все заботы словно вмиг отступили и растворились где-то в небытии. Блаженная пустота манила остаться.
Когда эти мысли зазвучали особенно громко, Ши Юаньчжун понял, что пришла пора прекращать, и изо всех сил стиснул в ладонях лезвие меча. Для того, чтобы прийти в чувство, не требовались кровопролития — хватало всего лишь условного сигнала от напарника — но сейчас глава Ши был всё равно что один, и не мог надеяться на чью-то поддержку.
Боль помогла вернуться к реальности. Судорожно хватая ртом воздух, он открыл глаза и попытался осмотреться, но зрение и слух возвращались слишком медленно, и всё вокруг казалось одним немым смазанным пятном.
