Во-первых, согласно планам луноонских мудрецов, преимущество должен был получить Вид китовых. А во-вторых, люди, как разумный Вид, могли полностью деградировать или вовсе исчезнуть. Да и с китами неясно. Они более склонны к созданию единого сознания, чем цивилизации. Это был бы непредсказуемый эксперимент. Так что и в этот раз ты справился. А твои девонцы своим бездействием спасли целую цивилизацию, - усмехнулась Тони. – Герои! Но ты сильно не зазнавайся, племянничек. Люди, по-моему, существа непредсказуемые. Что если добровольцев не хватит? И их дефицит любви будет прогрессировать? И тогда, поскольку падение кривой Жанэля остановить не удастся, снова на горизонте возникнет реконструкция. Если успеет. Люди, вместо осознания ценности жизни, могут просто озлобиться и впасть в отчаяние. Ты, как психолог, наверное, понимаешь это.
- Как ты всё… разложила по полочкам, - удивился Монтэ-Гюст. – Ты случайно не на психолога училась? Тогда почему – космо-порт?
- Когда-нибудь я тебе скажу, на кого я училась, - хмыкнула Тони. – А пока это тайна.
- Интересно. Так я даже не могу спросить тебя, где ты сейчас работаешь? И куда тебя направил Центр Распределения Кадров Космического Управления?
- Не можешь, - авторитетно заявила Тони.
- Но почему?
- Не дорос ещё, племянничек.
- Скажи, хотя бы, в какой галактике ты сейчас?
- В гости собрался в очередной раз? Непрошено и неожиданно? Нет уж, жди приглашения. Я хоть свои вещи куда-нибудь позасовываю.
- Так я помогу. Такая у нас работа – спасать от хаоса и дисгармонии окружающего мира.
- Нет уж! Я обожаю хаос! Это суть моей натуры! – фыркнула Тони. – Ну, ладно, спасибо за звонок, племянничек. Хоть он и был не вовремя. Ты там на своём Млечном Пути не сильно впадай в скорбь о несовершенстве мира, если тебе не удастся кого-то спасти. Звони, помогу обрести равновесие. Пока!
И, не успел Монтэ-Гюст ответить или возразить, как видео-образ Тони исчез.
«Вот всегда так с ней! Всё происходит неожиданно. И откуда она знает, что мы в этой галактике?» - удивился он.
Алла и Александр Сычёвы – Аля и Алекс, обожавшие друг друга супруги, кроме того, связанные общим делом – изучением и спасением морских животных, учёные, не могли иметь детей. Причина… Кто ж их разберёт эти заумные медицинские термины. В общем, материнство Але не светило, что её очень печалило. Алекс относился к отсутствию у них детей нейтрально. Ну, не судьба, что поделаешь. Поэтому с некоторых пор Сычёвы начали искать себе приёмного ребёнка. Что происходило не быстро. То, навещая дома малютки и детские дома, их сердца не отзывались лишним ударом ни на одно милое личико, а то работа – научные экспедиции и спасательные акции, отнимали всё время. А время шло. И Але уже казалось, что её материнство вообще накрылось медным тазом. Ведь им уже было за сорок.
Ну, что ж. как говорит Алекс – не судьба.
Но вдруг случилось нечто невероятное.
Однажды во время обеденного перерыва в НИИ, который Аля и Алекс, перекусив бутербродами и кофе, обычно проводили за работой, дверь их кабинета открылась. И на пороге возник пожилой вахтёр Степаныч с перепуганным лицом.
- К вам тут из ФСБ, - сказал он, тыкая рукой на кого-то, стоящего за его спиной.- По личному вопросу! – прошептал он и быстро ретировался.
А вместо него в дверном проёме возник человек, типичный агент: в строгом тёмном костюме – это в жару-то – с зонтом в руке – на небе ни облачка, а также в тёмных очках и с кейсом в руках.
У Али ёкнуло сердце – вот бы в доме малютки так ёкало. А Алекс, расправив широкие плечи, вышел вперёд так, чтобы супруга оказалась позади.
- Чем обязан? – официально спросил этот потомок сгинувших некогда в недрах Гулага обедневших, но гордых дворян. – Личных вопросов к вам не имею.
- Тогда я спрошу у Аллы Михайловны и Александра Николаевича Сычёвых, - строго ответил агент, раскрывая свой кейс и выкладывая на стол какие-то документы и бумаги. – Я правильно вас назвал? Вам ещё нужен ребёнок?
Тут вперёд вышла Аля, с интересом всматриваясь в бумаги, но ничего там не рассмотрела.
- Нужен! – воскликнула она, опережая возражения мужа. – Очень нужен! Но пока для этих чиновников органов соцопеки оформишь все бумажки, то и старость придёт. По ходу то одна справка устаревает, то другая не по форме. Да и мы уже не так молоды, чтобы взять малыша. Могут и вообще не дать. А что вы принесли? Что хотите нам показать? – вытянула она шею.
Алекс только с досадой хмыкнул. Мол, а меня это вовсе не интересует.
- Я принёс вам пакет готовых и оформленных на ваше имя документов - для удочерения девочки. И она уже не малышка. Ей двенадцать лет, - ответил агент и выложил поверх бумаг фото. – Нужно только ваше официальное согласие.
Аля быстро схватила фото и приблизила к глазам. Алекс непроизвольно сделал шаг и заглянул ей через плечо.
На них смотрело милая белокурая девчушка с немного мальчишечьей улыбкой и пытливыми, взрослыми глазами. У Али ёкнуло сердце. У Алекса запершило в горле. Ему показалось, что эта незнакомая девочка очень похожа на него в детстве.
- Её зовут Маргарита Сычова, - тем временем говорил агент, - фамилия через «о» и почти как ваша. В детдом она поступила совсем недавно ввиду потери единственного кормильца – матери, умершей в эпидемию. Проблем у вас с ней не будет. Добрая и умная девочка.
- А чего это ФСБ так о ней печётся? – всё ещё не сдавался Алик.
- Это не ФСБ, это лично я, - сказал агент и снял очки.
На Сычёвых взглянули усталые серые глаза. В сочетании с лёгкой сединой они производили положительное впечатление. Сердце Алекса начало отмякать. И в самом деле – чего это он на него взъелся? Когда были расстреляны его деды, этот лощёный агент ещё и на свет не родился. (И ошибся при этом на пять тысяч лет – когда родились его деды, этот «агент» Марселло выглядел так же, как и сейчас).
- Почему? – напряглась в этот раз уже Аля. – Какой у вас лично интерес к ней? Родственница? Тогда почему вы её не взяли себе?
- Я и сам фактически был сиротой, поэтому хочу помочь ей, – сказал агент. – Мне случайно, по долгу службы, стало известно, что Мо… Маргарита обладает талантом слышать голоса животных. И общается даже с китами, мечтая спасать этот исчезающий Вид. И вообще – она замечательная девочка. А детдом – не самое лучшее место для тонко чувствующих натур. Не хотелось бы, чтобы этот талант пропал. Хотя, поверьте, она, бывшая сиротой даже при живой матери, умеет постоять за себя. Поэтому я нашёл вас, собрав весь пакет документов, для её удочерения. У ФСБ есть свой подход к чиновникам соцопеки, - усмехнулся он.
- Как бы мне хотелось увидеть её! – тихо сказала Аля, прижав фото к груди.
- Хорошо, мы удочерим эту милую девочку. И что потом? Вы – агент ФСБ – будете курировать то, как мы её воспитываем? Требовать, чтобы мы отчитывались? – всё ещё ершился Алекс. – А потом однажды заберёте, чтобы использовать её дар?
- Ни в коем случае! – воскликнул агент. – Поверьте, о её способностях в ФСБ никому неизвестно. А работа у нас такая, что на курирование сироток нет времени. Я бы сказал, что сейчас передам вам этот кейс с документами и навсегда исчезну из вашей жизни, но пока вы не оформили её удочерение, не могу этого сделать. С теми, кто распоряжается судьбой таких сирот, непросто разговаривать. Мы пойдём туда вместе. И немедленно. Согласны?
Алекс и Аля переглянулись и одновременно кивнули.
- Да, мы согласны! – сказал Алекс, снимая белый халат.
К вечеру Морена, Маргарита Сычова - нет, теперь уже Сычёва – вместе с небольшим рюкзачком вещей оказалась в квартире Алекса и Али. Которые полюбились ей с первой минуты. Впрочем, как и она им. И ей было невдомёк, какую войну они из-за неё выдержали. И вряд ли победили бы в ней, если б не ужасный агент ФСБ в тёмных очках, постоянно маячивший за их спинами, с не менее страшной корочкой и всемогущей телефонной трубкой в руках. По которой приказывали люди, которым невозможно было отказать. Хотя в столе заведующей детдома уже лежала папка с документами одного высокопоставленного удочерителя. Но в ней пока не хватало одной справочки, за которой он ненадолго отъехал.
Как говорится – кто не успел, тот опоздал.
Кричали чайки, дул порывистый предштормовой ветер, сердито шумели и бились о камни пенистые волны. Где-то на горизонте воевал с течением и зыбью маленький потерянный парусник. Обычный пейзаж для курортного городка у моря.
Два иммолога - загорелый мужчина в вылинявших шортах и красивая блондинка в бирюзовом платье - неотличимых от скучающих под палящим солнцем курортников, сидели за раскладным столиком с ноутбуком. Они, как обычно, вели наблюдение за спрутом Оуэном, представителем древней протейской цивилизации (смотри роман «Пересечение вселенных»). Очевидно, за суетой с реконструкцией и эпидемией им забыли отменить это задание. Да и вообще забрать с Земли это реликтовое создание, чтобы не рисковать последним протейцем. Иногда такое бывает. И Марселло с Инесой по-прежнему несли свою вахту, то в кафе, т гостинице или, как сегодня - на берегу моря. На том месте, где недавно девочка Морена разговаривала с китами об их песнях. В принципе место наблюдения не имело значения, но смена обстановки слегка разнообразило иммологам это занятие. А ноутбук... Это был лишь камуфляж. Это был безотказный видеорегистратор, выполняющий самые фантастические задания. А иммологи, сидя рядом, зачастую просто болтали. Как сейчас, например.
- Всё это, конечно, очень мило и хорошо, Марселло. Но тем, что ты спас одну маленькую девочку, человечество не исправишь, - сказала Инеса. – Или ты по-другому считаешь?
Она говорила вслух, как человек, а не телепатически, что свойственно иммологу - интеллекту механическому молекулярному. Впрочем, так они говорили почти всегда - когда обстоятельства не требовали общаться втайне. Они за многие века пребывания на Земле привыкли не привлекать постороннее внимание нестандартным поведением.
- Да, считаю, - кивнул Марселло. - Ты же знаешь - каждое проявление милосердия, помощи или любви хотя бы на капельку улучшает психо-поле планеты и человеческой цивилизации.
- Чьё проявление, Марселло? Иммолога? Или человека? – прищурилась Инесса, отхлёбывая глоток воды из стакана. - Не приравниваешь же ты себя, машину, к живым существам?
- Это неважно.
- Вот как? Почему?
- Любовь это явление, которое не имеет границ и действует независимо от источника.
- Источника? Новая теория? От иммолога-биоробота?
- А если и так! Скажи – уменьшился ли дефицит любви человечества от того, что одна чудесная девочка не утратила веру в людей и в существование добра? Не уменьшилось ли количество зла в мире от того, что на одну его жертву стало меньше?
- Возможно. Но этого слишком мало, Марселло, для целой планеты. Человек сказал бы так: не лучше ли уменьшить зло, убрав с её поверхности того человека, чьи документы на удочерение лежали в столе заведующей?
- Согласен, для целой планеты этого мало. Но всё же лучше, чем ничего. А «удочеритель»… Убрать его проще, чем создать новую жизнь. Но взамен тут же придут другие упыри, химеры и ехидны - порождение деградирующего человечества. Люди, именно так борясь со злом, не понимают, что зло порождает большее зло. Начинается с мести, а заканчивается мировыми войнами. Или эпидемиями.
- И всё потому, что людьми управляет древний инстинкт самосохранения, а не любовь, - кивнула Инеса, отставляя стакан. – А ещё – разум и логика. Она говорит им: накажи виновного, чтобы он этого больше не делал. И другие тоже бы побоялись это делать. Или вообще – обнули это зло, освободив место для добра. Но ты прав - вместо него возникает ещё большее зло.
- Поэтому планета и выбрала путь эпидемии. Чтобы добро нейтрализовало накопившееся зло.
- Но, согласись, с виду это выглядит очередным злом, - вздохнула Инеса. И внимательно посмотрела на Марселло. – У меня от этого опускаются руки, замыкает схемы, гаснут электроны и хочется самоустраниться. Мол - пусть будет, что будет. А вот ты в это время идёшь и спасешь маленькую девочку. Чтобы увеличить какие-то там показатели.
- Мне стало её жаль. Она – уникальное творение природы. А жила, как сорняк, выросший на обочине дороги.
- Жаль? Не пойму, почему ты другой? Не такой, как я, – сказала Инеса с недоумением. – Похоже, ты испытываешь к людям чувства. Это не по правилам. У тебя другие программы?
- Мы это уже не раз обсуждали, Инеса, - усмехнулся Марселло. – Просто я пять тысяч лет не заменяю свои узлы и электронные схемы. Заржавели, наверное, размягчели. Хочешь быть похожей – перестань себя модифицировать.
- О, нет! Мне так нравятся эти процедуры! После них я чувствую себя посвежевшей и помолодевшей. Взгляни, разве я не хороша? Хочешь быть таким? – гордо подняла она голову и расправила изящные плечи в своём очередном сногсшибательном наряде.
- Хороша! Но, ты же знаешь, молодость это всегда бесшабашность. А я по натуре флегматик. Люблю груз своего опыта и прожитых лет. Кстати, как там наш древний реликт Оуэн? – увёл он разговор в сторону.
- Как всегда философствует в своей пещере, - пожала плечами Инеса, кивнув на ноутбук. - Застрял на одной программе.
- Это называется – анахорет, мыслитель, отшельник. И мы с ним похожи, - заметил Марселло, заглянув, для проформы, конечно, в экран ноутбука. – О! Опять он в Базальтовой? Всё же, Оуэн, наверное, частично помнит свои приключения в подземных ходах Ближней пещеры. Не хочет жить там. Хотя мы стёрли все эти стрессовые события из его памяти (книга 5, Миры и цивилизации, романа «Пересечение вселенных»).
Марселло поднялся, потягиваясь.
- Что? Опять явишься к нему под видом Юрия, чтобы пофилософствовать вместе? - усмехнулась Инеса, закуривая имитацию сигареты.
- С удовольствием! Хоть одно живое существо на планете способно к мирному осмыслению совсем немирных событий. И которое меня, биоробота, понимает.
- Сомнительное достоинство! – хмыкнула Инеса, выпуская кольца.
- А я рад, что реконструкцию планеты отменили и его, как древний раритет этой планеты, не вывезли на Ни-Би. Я бы чувствовал себя осиротевшим.
- Шутишь всё? – усмехнулась Инесса. - Нам неведомо понятие – осиротеть. Поэтому-то мы и вечны. А скажи, Марселло…, - нерешительно начала она. И замолчала.
- Да, слушаю, - обернулся тот, хотя уже направлялся в тень большого камня, где обычно сидел в позе лотоса, говоря со спрутом, находящимся в тысячах километров. Совсем как аутист Юрий, через полпланеты телепатически общавшийся некогда с Оуэном, сидя на коврике в своей московской квартире.
- А что там было, когда вы с Мореной плавали с китами? Эта девчонка что, и правда, говорила с ними?
Марселло удивлённо посмотрел на Инесу. Во-первых, он был уверен, что она тогда сама всё слышала. А во-вторых - почему она не спросила его об этом раньше?
- Инеса, тебе надо опять заменить твои электронные узлы. И прочистить схемы. Ты что, не слышала её? Или не хотела?
- Не знаю, - опустила та глаза. - Для меня это выглядело просто как курсирование пары пловцов рядом с огромными тушами морских гигантов, выпускающих фонтанчики воды. Ничего потрясающего.
- Ты многое пропустила. Морена говорила с ним, как мы с тобой сейчас.
- О чём?
- Как всегда пыталась выяснить, почему они поют печальные песни. И просила их жить.
- Как ты всё… разложила по полочкам, - удивился Монтэ-Гюст. – Ты случайно не на психолога училась? Тогда почему – космо-порт?
- Когда-нибудь я тебе скажу, на кого я училась, - хмыкнула Тони. – А пока это тайна.
- Интересно. Так я даже не могу спросить тебя, где ты сейчас работаешь? И куда тебя направил Центр Распределения Кадров Космического Управления?
- Не можешь, - авторитетно заявила Тони.
- Но почему?
- Не дорос ещё, племянничек.
- Скажи, хотя бы, в какой галактике ты сейчас?
- В гости собрался в очередной раз? Непрошено и неожиданно? Нет уж, жди приглашения. Я хоть свои вещи куда-нибудь позасовываю.
- Так я помогу. Такая у нас работа – спасать от хаоса и дисгармонии окружающего мира.
- Нет уж! Я обожаю хаос! Это суть моей натуры! – фыркнула Тони. – Ну, ладно, спасибо за звонок, племянничек. Хоть он и был не вовремя. Ты там на своём Млечном Пути не сильно впадай в скорбь о несовершенстве мира, если тебе не удастся кого-то спасти. Звони, помогу обрести равновесие. Пока!
И, не успел Монтэ-Гюст ответить или возразить, как видео-образ Тони исчез.
«Вот всегда так с ней! Всё происходит неожиданно. И откуда она знает, что мы в этой галактике?» - удивился он.
Глава 43
Алла и Александр Сычёвы – Аля и Алекс, обожавшие друг друга супруги, кроме того, связанные общим делом – изучением и спасением морских животных, учёные, не могли иметь детей. Причина… Кто ж их разберёт эти заумные медицинские термины. В общем, материнство Але не светило, что её очень печалило. Алекс относился к отсутствию у них детей нейтрально. Ну, не судьба, что поделаешь. Поэтому с некоторых пор Сычёвы начали искать себе приёмного ребёнка. Что происходило не быстро. То, навещая дома малютки и детские дома, их сердца не отзывались лишним ударом ни на одно милое личико, а то работа – научные экспедиции и спасательные акции, отнимали всё время. А время шло. И Але уже казалось, что её материнство вообще накрылось медным тазом. Ведь им уже было за сорок.
Ну, что ж. как говорит Алекс – не судьба.
Но вдруг случилось нечто невероятное.
Однажды во время обеденного перерыва в НИИ, который Аля и Алекс, перекусив бутербродами и кофе, обычно проводили за работой, дверь их кабинета открылась. И на пороге возник пожилой вахтёр Степаныч с перепуганным лицом.
- К вам тут из ФСБ, - сказал он, тыкая рукой на кого-то, стоящего за его спиной.- По личному вопросу! – прошептал он и быстро ретировался.
А вместо него в дверном проёме возник человек, типичный агент: в строгом тёмном костюме – это в жару-то – с зонтом в руке – на небе ни облачка, а также в тёмных очках и с кейсом в руках.
У Али ёкнуло сердце – вот бы в доме малютки так ёкало. А Алекс, расправив широкие плечи, вышел вперёд так, чтобы супруга оказалась позади.
- Чем обязан? – официально спросил этот потомок сгинувших некогда в недрах Гулага обедневших, но гордых дворян. – Личных вопросов к вам не имею.
- Тогда я спрошу у Аллы Михайловны и Александра Николаевича Сычёвых, - строго ответил агент, раскрывая свой кейс и выкладывая на стол какие-то документы и бумаги. – Я правильно вас назвал? Вам ещё нужен ребёнок?
Тут вперёд вышла Аля, с интересом всматриваясь в бумаги, но ничего там не рассмотрела.
- Нужен! – воскликнула она, опережая возражения мужа. – Очень нужен! Но пока для этих чиновников органов соцопеки оформишь все бумажки, то и старость придёт. По ходу то одна справка устаревает, то другая не по форме. Да и мы уже не так молоды, чтобы взять малыша. Могут и вообще не дать. А что вы принесли? Что хотите нам показать? – вытянула она шею.
Алекс только с досадой хмыкнул. Мол, а меня это вовсе не интересует.
- Я принёс вам пакет готовых и оформленных на ваше имя документов - для удочерения девочки. И она уже не малышка. Ей двенадцать лет, - ответил агент и выложил поверх бумаг фото. – Нужно только ваше официальное согласие.
Аля быстро схватила фото и приблизила к глазам. Алекс непроизвольно сделал шаг и заглянул ей через плечо.
На них смотрело милая белокурая девчушка с немного мальчишечьей улыбкой и пытливыми, взрослыми глазами. У Али ёкнуло сердце. У Алекса запершило в горле. Ему показалось, что эта незнакомая девочка очень похожа на него в детстве.
- Её зовут Маргарита Сычова, - тем временем говорил агент, - фамилия через «о» и почти как ваша. В детдом она поступила совсем недавно ввиду потери единственного кормильца – матери, умершей в эпидемию. Проблем у вас с ней не будет. Добрая и умная девочка.
- А чего это ФСБ так о ней печётся? – всё ещё не сдавался Алик.
- Это не ФСБ, это лично я, - сказал агент и снял очки.
На Сычёвых взглянули усталые серые глаза. В сочетании с лёгкой сединой они производили положительное впечатление. Сердце Алекса начало отмякать. И в самом деле – чего это он на него взъелся? Когда были расстреляны его деды, этот лощёный агент ещё и на свет не родился. (И ошибся при этом на пять тысяч лет – когда родились его деды, этот «агент» Марселло выглядел так же, как и сейчас).
- Почему? – напряглась в этот раз уже Аля. – Какой у вас лично интерес к ней? Родственница? Тогда почему вы её не взяли себе?
- Я и сам фактически был сиротой, поэтому хочу помочь ей, – сказал агент. – Мне случайно, по долгу службы, стало известно, что Мо… Маргарита обладает талантом слышать голоса животных. И общается даже с китами, мечтая спасать этот исчезающий Вид. И вообще – она замечательная девочка. А детдом – не самое лучшее место для тонко чувствующих натур. Не хотелось бы, чтобы этот талант пропал. Хотя, поверьте, она, бывшая сиротой даже при живой матери, умеет постоять за себя. Поэтому я нашёл вас, собрав весь пакет документов, для её удочерения. У ФСБ есть свой подход к чиновникам соцопеки, - усмехнулся он.
- Как бы мне хотелось увидеть её! – тихо сказала Аля, прижав фото к груди.
- Хорошо, мы удочерим эту милую девочку. И что потом? Вы – агент ФСБ – будете курировать то, как мы её воспитываем? Требовать, чтобы мы отчитывались? – всё ещё ершился Алекс. – А потом однажды заберёте, чтобы использовать её дар?
- Ни в коем случае! – воскликнул агент. – Поверьте, о её способностях в ФСБ никому неизвестно. А работа у нас такая, что на курирование сироток нет времени. Я бы сказал, что сейчас передам вам этот кейс с документами и навсегда исчезну из вашей жизни, но пока вы не оформили её удочерение, не могу этого сделать. С теми, кто распоряжается судьбой таких сирот, непросто разговаривать. Мы пойдём туда вместе. И немедленно. Согласны?
Алекс и Аля переглянулись и одновременно кивнули.
- Да, мы согласны! – сказал Алекс, снимая белый халат.
К вечеру Морена, Маргарита Сычова - нет, теперь уже Сычёва – вместе с небольшим рюкзачком вещей оказалась в квартире Алекса и Али. Которые полюбились ей с первой минуты. Впрочем, как и она им. И ей было невдомёк, какую войну они из-за неё выдержали. И вряд ли победили бы в ней, если б не ужасный агент ФСБ в тёмных очках, постоянно маячивший за их спинами, с не менее страшной корочкой и всемогущей телефонной трубкой в руках. По которой приказывали люди, которым невозможно было отказать. Хотя в столе заведующей детдома уже лежала папка с документами одного высокопоставленного удочерителя. Но в ней пока не хватало одной справочки, за которой он ненадолго отъехал.
Как говорится – кто не успел, тот опоздал.
Глава 44
Кричали чайки, дул порывистый предштормовой ветер, сердито шумели и бились о камни пенистые волны. Где-то на горизонте воевал с течением и зыбью маленький потерянный парусник. Обычный пейзаж для курортного городка у моря.
Два иммолога - загорелый мужчина в вылинявших шортах и красивая блондинка в бирюзовом платье - неотличимых от скучающих под палящим солнцем курортников, сидели за раскладным столиком с ноутбуком. Они, как обычно, вели наблюдение за спрутом Оуэном, представителем древней протейской цивилизации (смотри роман «Пересечение вселенных»). Очевидно, за суетой с реконструкцией и эпидемией им забыли отменить это задание. Да и вообще забрать с Земли это реликтовое создание, чтобы не рисковать последним протейцем. Иногда такое бывает. И Марселло с Инесой по-прежнему несли свою вахту, то в кафе, т гостинице или, как сегодня - на берегу моря. На том месте, где недавно девочка Морена разговаривала с китами об их песнях. В принципе место наблюдения не имело значения, но смена обстановки слегка разнообразило иммологам это занятие. А ноутбук... Это был лишь камуфляж. Это был безотказный видеорегистратор, выполняющий самые фантастические задания. А иммологи, сидя рядом, зачастую просто болтали. Как сейчас, например.
- Всё это, конечно, очень мило и хорошо, Марселло. Но тем, что ты спас одну маленькую девочку, человечество не исправишь, - сказала Инеса. – Или ты по-другому считаешь?
Она говорила вслух, как человек, а не телепатически, что свойственно иммологу - интеллекту механическому молекулярному. Впрочем, так они говорили почти всегда - когда обстоятельства не требовали общаться втайне. Они за многие века пребывания на Земле привыкли не привлекать постороннее внимание нестандартным поведением.
- Да, считаю, - кивнул Марселло. - Ты же знаешь - каждое проявление милосердия, помощи или любви хотя бы на капельку улучшает психо-поле планеты и человеческой цивилизации.
- Чьё проявление, Марселло? Иммолога? Или человека? – прищурилась Инесса, отхлёбывая глоток воды из стакана. - Не приравниваешь же ты себя, машину, к живым существам?
- Это неважно.
- Вот как? Почему?
- Любовь это явление, которое не имеет границ и действует независимо от источника.
- Источника? Новая теория? От иммолога-биоробота?
- А если и так! Скажи – уменьшился ли дефицит любви человечества от того, что одна чудесная девочка не утратила веру в людей и в существование добра? Не уменьшилось ли количество зла в мире от того, что на одну его жертву стало меньше?
- Возможно. Но этого слишком мало, Марселло, для целой планеты. Человек сказал бы так: не лучше ли уменьшить зло, убрав с её поверхности того человека, чьи документы на удочерение лежали в столе заведующей?
- Согласен, для целой планеты этого мало. Но всё же лучше, чем ничего. А «удочеритель»… Убрать его проще, чем создать новую жизнь. Но взамен тут же придут другие упыри, химеры и ехидны - порождение деградирующего человечества. Люди, именно так борясь со злом, не понимают, что зло порождает большее зло. Начинается с мести, а заканчивается мировыми войнами. Или эпидемиями.
- И всё потому, что людьми управляет древний инстинкт самосохранения, а не любовь, - кивнула Инеса, отставляя стакан. – А ещё – разум и логика. Она говорит им: накажи виновного, чтобы он этого больше не делал. И другие тоже бы побоялись это делать. Или вообще – обнули это зло, освободив место для добра. Но ты прав - вместо него возникает ещё большее зло.
- Поэтому планета и выбрала путь эпидемии. Чтобы добро нейтрализовало накопившееся зло.
- Но, согласись, с виду это выглядит очередным злом, - вздохнула Инеса. И внимательно посмотрела на Марселло. – У меня от этого опускаются руки, замыкает схемы, гаснут электроны и хочется самоустраниться. Мол - пусть будет, что будет. А вот ты в это время идёшь и спасешь маленькую девочку. Чтобы увеличить какие-то там показатели.
- Мне стало её жаль. Она – уникальное творение природы. А жила, как сорняк, выросший на обочине дороги.
- Жаль? Не пойму, почему ты другой? Не такой, как я, – сказала Инеса с недоумением. – Похоже, ты испытываешь к людям чувства. Это не по правилам. У тебя другие программы?
- Мы это уже не раз обсуждали, Инеса, - усмехнулся Марселло. – Просто я пять тысяч лет не заменяю свои узлы и электронные схемы. Заржавели, наверное, размягчели. Хочешь быть похожей – перестань себя модифицировать.
- О, нет! Мне так нравятся эти процедуры! После них я чувствую себя посвежевшей и помолодевшей. Взгляни, разве я не хороша? Хочешь быть таким? – гордо подняла она голову и расправила изящные плечи в своём очередном сногсшибательном наряде.
- Хороша! Но, ты же знаешь, молодость это всегда бесшабашность. А я по натуре флегматик. Люблю груз своего опыта и прожитых лет. Кстати, как там наш древний реликт Оуэн? – увёл он разговор в сторону.
- Как всегда философствует в своей пещере, - пожала плечами Инеса, кивнув на ноутбук. - Застрял на одной программе.
- Это называется – анахорет, мыслитель, отшельник. И мы с ним похожи, - заметил Марселло, заглянув, для проформы, конечно, в экран ноутбука. – О! Опять он в Базальтовой? Всё же, Оуэн, наверное, частично помнит свои приключения в подземных ходах Ближней пещеры. Не хочет жить там. Хотя мы стёрли все эти стрессовые события из его памяти (книга 5, Миры и цивилизации, романа «Пересечение вселенных»).
Марселло поднялся, потягиваясь.
- Что? Опять явишься к нему под видом Юрия, чтобы пофилософствовать вместе? - усмехнулась Инеса, закуривая имитацию сигареты.
- С удовольствием! Хоть одно живое существо на планете способно к мирному осмыслению совсем немирных событий. И которое меня, биоробота, понимает.
- Сомнительное достоинство! – хмыкнула Инеса, выпуская кольца.
- А я рад, что реконструкцию планеты отменили и его, как древний раритет этой планеты, не вывезли на Ни-Би. Я бы чувствовал себя осиротевшим.
- Шутишь всё? – усмехнулась Инесса. - Нам неведомо понятие – осиротеть. Поэтому-то мы и вечны. А скажи, Марселло…, - нерешительно начала она. И замолчала.
- Да, слушаю, - обернулся тот, хотя уже направлялся в тень большого камня, где обычно сидел в позе лотоса, говоря со спрутом, находящимся в тысячах километров. Совсем как аутист Юрий, через полпланеты телепатически общавшийся некогда с Оуэном, сидя на коврике в своей московской квартире.
- А что там было, когда вы с Мореной плавали с китами? Эта девчонка что, и правда, говорила с ними?
Марселло удивлённо посмотрел на Инесу. Во-первых, он был уверен, что она тогда сама всё слышала. А во-вторых - почему она не спросила его об этом раньше?
- Инеса, тебе надо опять заменить твои электронные узлы. И прочистить схемы. Ты что, не слышала её? Или не хотела?
- Не знаю, - опустила та глаза. - Для меня это выглядело просто как курсирование пары пловцов рядом с огромными тушами морских гигантов, выпускающих фонтанчики воды. Ничего потрясающего.
- Ты многое пропустила. Морена говорила с ним, как мы с тобой сейчас.
- О чём?
- Как всегда пыталась выяснить, почему они поют печальные песни. И просила их жить.
