Во-первых, работа была ему по душе, соответствуя его натуре бродяги-одиночки.
СекМо, для выполнения сложнейших задач, обеспечивал сотрудников новейшей супер техникой и аппаратурой. А, во-вторых, Пиколош очень любил такие штучки.
В третьих, для сохранения в Сообществе спокойствия и в целях избежать паники, СекМо работал без излишней огласки. И такое поведение было по душе Пиколошу. Не любил он шумихи.
И в четвёртых, Пиколош имел возможность работать один. Хотя остальные секморцы, чаще всего, действовали небольшими группами, основанными на взаимном доверии и взаимовыручке. Но, как решил Пиколош - одному спокойнее. Хотя какое тут, в СекМо, спокойствие? Но он прекрасно справлялся с любым заданием, а остальное неважно.
И всё же, как ни старались секморцы, утечки информации случались. И о некой особой структуре в Астро Службах Сообщества ходили неясные слухи, а об её непобедимых сотрудниках легенды. Но считалось, что это лишь выдумки скучающих на вахте астронавтов. Однако многие бы удивились, узнав. что некоторые из этих баек были правдой. И нередко их героем был некий представитель Вида кошачьих, выходящий из любых опасностей живым и невредимым. В легендах фигурировали и планеты-ловушки, и опасные метеориты, и агрессивные цивилизации. Но байки есть байки - кто же эти фантазии подтвердит?
Так прошло около пяти витков, за которые Пиколош действительно не знал поражений. И вот на его пути возникла обыкновенная Крига, будь она неладна, со своим коллапсаром. И, кажется, что из-под его нависающего над Кригой «горизонтом событий» живыми выбраться невозможно. Чего стоят, хотя бы, исчезнувшие всесильные иммологи! А суровый экипаж Звездочёта, выпавший в длительный обморок!
Пиколош отлично понимал, что дело швах, но виду не показывал. Им здорово повезёт, если удастся, хотя бы, завести Звездочёт и скакнуть отсюда куда подальше. Другой вопрос - надолго ли повезёт? Ведь, как уверяет астрофизик Конэл Тигуни, коллапсар способен глотать целые галактики. Значит, не только Криге, но и галактике Зууляна грозит беда, а, может, и всему Сообществу. И если Звездочёт скакнёт за пределы Зууляны, это будет лишь небольшая отсрочкой.
Что же делать?
Возможно, сейчас, пока коллапсар ещё мал - как считает Монтэ-Гюст, да и он это чувствует - выход есть? Но куда?
Секморец Пиколош Шимон никогда до самого последнего момента не сдавался. И такая упёртость часто выручала его, даже в самых трагических обстоятельствах.
Но куда упираться сейчас?
Одна надежда - на Монтэ-Гюста. Не зря же он единственный из экипажа оказался на Криге и так быстро очухался. На Звездочёте все усилия Пиколоша привести в себя хотя бы командира Дина оказались тщетны. А Монтэ-Гюст - вот он, жив, бодр и ироничен. Пиколош верил в то, что совпадения не бывают случайны. И чувствовал, что этот красавчик с мечтательными фиолетовыми глазами - крепкий орешек. Вместе, вдвоём, они смогут упереться. И одолеют коллапсар.
Ну, или, по крайней мере, поборются с ним. Хотя - как борются с коллапсаром, Пиколош плохо представлял. Да и не имел для этого никаких технических супер новейших приспособ. Это было непривычно.
Всё. Это был конец. Реально конец. Всем - и Звездочёту, и команде девонцев, и самой планете. А, может, и галактике Зууляна.
- Ну, и что дальше? - сказал Монтэ-Гюст.
Просто так сказал, потому что ситуация была явно патовой, а дальнейшее покрыто туманом безнадёги и поражения.
- Спроси чего полегче! - пробормотал его соратник по несчастью. И был прав.
Ситуация явно вышла из-под контроля. Да и как ей не выйти?
Экиопщики, умеющие реконструировать и перекраивать любую планету на свой вкус, сейчас были недееспособны. Да и мелочи это - планеты, реконструкции - тут впору учиться галактики перекраивать. Или, скорее, выдёргивать их из некой ненасытной воронки или дыры. На Криге присутствует даже представитель Учёного Совета, притащивший с собой супер-навороченный ТОК, начинённый такими научными разработками, какие девонцам даже ещё и не снились. Но толку от них и от него - ноль. Поскольку хоть сам объект аномалий, наконец, определился и хоть как-то себя проявил, но ясности это не добавило и легче от этого никому не стало. Не ухватить его, потому что он - ничто. И все знания, технические приспособы и умения, существующие у представителей невероятно развитого Космического Сообщества, обнулились. Ведь там, за «горизонтом событий» коллапсара, не было ни материи, ни времени, ни пространства. Странно, что он вообще их, девонцев, заметил.
«Но что-то же там есть? - не хотел сдаваться Монтэ-Гюст. - Что-то, за что можно ухватиться? - напряжённо думал он. - Но что?»
И вдруг у него возникла идея.
- Какие могут быть переговоры с коллапсаром? - говорил тем временем Пиколош. - Ведь он - пустота. В любую минуту его воронка включится и всем конец - Криге, Зууляне, а, может, и хорошему куску прилежащей вселенной. - И тут, что-то почувствовав, он с надеждой взглянул на Монтэ-Гюста: Да не тяни, Мон! Ты что-то придумал?
- Он не пустота! Был пустотой! - воскликнул Монтэ-Гюст. - Пока там не оказались наши иммологи!
- И что? Забудь о них. Их уже нет - разложились на нейтрино, - недоверчиво проговорил Пиколош.
- Рез и Тес не так-то просто разложить, - заявил Монтэ-Гюст. - Это особые ребята и, я тебе уже говорил - иммологи достойны уважения.
- Ну, хорошо, я их уважаю. Было б кого, но их же нет, - с досадой сказал Пиколош. - Не томи, скажи, что ты имеешь в виду?
- Я пока и сам не знаю. Но чувствую, что это зацепка. А мою интуицию не обманешь.
- Что в них такого особенного, в твоих иммологах? - пожал плечами Пиколош. - Ну, сгустки энергии. Ну, мыслящие. Да это всё ерунда, когда за дело берётся коллапсар. По крайней мере, Конэл так считает. Вот и прислал меня на разведку, чтобы прояснить ситуацию. Говорил - зарождающийся, а он - эва, всю планету уже захватил!
- Но ведь никто толком не знает, что такое коллапсар. Да и про иммологов мы знаем не больше. Одно известно - это сверх-энергии, - задумчиво проговорил Монтэ-Гюст. - Чувствуешь? Они родственны! И, как ты думаешь, что произойдёт, когда они объединятся? То ли Рез и Тес аннигилируются, то ли наш коллапсар станет мыслящим. И тогда…
- Судя по тому, как он действовал с вами, уже понятно, что он не дурак, - заметил Пиколош.
- Вот именно! И проявилось это именно с того момента, как к нему спустился Рез! Надо проверить эту идею.
- А что? Проверь. У нас просто нет иного выхода, - согласился Пиколош. - Но для этого неплохо бы иметь типа какой-нибудь схемы или инструкцию, хотя бы, о строении и функциях иммологов. У вас таких нет?
- И ни у кого нет, - покачал головой Монтэ-Гюст. - Иммологи, обладающие невероятными способностями и возможностями, это мыслящая субстанция. И, во избежание ненужного или случайного воздействия на них, все ниточки к управлению ими имеются только у специальных КС - Кибер Служб.
- Может, чтобы ускорить дело, запросим все коды доступа и схемы у этих самых КС? У меня, кстати, имеется допуск к взаимодействию с любыми службами, - небрежно сказал Пиколош.
- Вот как? - удивился Монтэ-Гюст. - У тебя, я посмотрю, всё и везде схвачено.
- Работа такая.
- Нет, не стоит, Пиколош. Время дорого, - решительно сказал Монтэ-Гюст. - Да и неважно это. Я попробую без ниточек. Основываясь не на техническую составную, а на то, что он - это личность и определённый интеллект. По крайней мере, он их уже проявил.
- Но как? - озадачился Пиколош. - Ты сумеешь?
- Пока сам не знаю. Но ты, пожалуйста, просто не мешай мне.
И Монтэ-Гюст, сев на платформе и опершись о стенку ТОКа, закрыл глаза…
Оно… было растеряно. И удивлено, если можно так выразиться.
Один молекулярно-логический сгусток сбил его с привычного ритма. Это ещё ладно. Но когда их два… О-о!…
То, что случилось дальше, было уж слишком.
Притянув этих двоих, оно само… потерялось.
И, главное - забыло, как его зовут…
Как же его зовут?
Что-то такое - «и, и…» Как же она там звучала, эта его связь с пространством? А! Ии-их, кажется… А дальше-то что?
Ладно, начну, а дальше само пойдёт:
- Ии-и-их!
Но не пошло. Да и «и-их» получилось какое-то кособокое.
Жало-то возникло, но почему-то изогнулось и пошло вовнутрь, а не в окружающее пространство. Оно не думало, что эта штука жалит так… больно. Ему больно?
Оно сжалось и замерло, баюкая свою боль.
Что же делать? Была еще часть имени, которое оно забыло. Вдруг она исправит, залечит? А, может, не рисковать?
Но зачем-то оно раньше это говорило? Чего добивалось? Сейчас ему почему-то хотелось удалиться и исчезнуть, ничего больше не добиваясь. Но куда? И зачем? И откуда? Ведь у него никогда не было своего места.
Нет, это уж слишком! Оно всегда, было есть и будет!
Стой, стой!
То есть, что? Оно - существует? Нет! Никогда этого не будет! Оно вне времени!
Нет, не так… Это что же выходит? Что его нет?
Жало - «ии-ии» - продолжало жужжать, болезненно болтаясь внутри него и требуя выхода, а оно замерло и стало думу думать…
Когда же началась вся эта неразбериха и болтанка?
Вероятно, с того момента, как оно пригласило к себе, на свою окраину - само пригласило, увы! - гостей. Почему? Оно было голодно, но… пожалело их, что ли. Как драгоценную игрушку. А теперь не знает, как и что избавит его от этих чувств. От жалости и от голода.
Может, ну, их, этих молекулярно-логических?! Хватит их жалеть. Просто стряхнуть их со своей окраины. И неважно куда. Даже если они свалятся ему в пасть, пусть! Ведь тогда оно сможет без помех ориентироваться в пространстве и, возможно, вспомнит своё имя.
Оно попыталось подвинуть молекулярно-логические сгустки ближе к жалу… Но, не тут-то было - они вцепились в его край и никак не отцеплялись. Зловредные какие. Видать, энергетические поля оказались родственны. Срослись.
Хотя, если честно, оно было этому даже радо.
У него никогда не было… друзей, понимающих его,. Или детей, похожих на него. И даже врагов - если уж на то пошло - способных, тесно прижавшись, цепляться за него.
Оно прислушалось:
- Эй! Не толкайся! Ты не имеешь права никому вредить! - пищал первый голос.
- Мы этого не позволим! - попискивал второй. - Мы - неуничтожимы!
- Твоя энергия велика, но бессмысленна! - крикнул первый.
- Уходи! - вторил ему другой.
- Замолчите! - отмахнулось оно. - Это вы бессмысленны! Потому что конечны. А я нет.
- Но у тебя нет и начала! - раздался чей то голос.
Этого ещё не хватало! Ещё один сгусток? Может, хватит уже с него. С этими-то не знает, что делать и как быть.
- Кто это? - спросило оно, чувствуя какую-то ниточку от того, кто был рядом. И, кажется, она тянулась от говорящего к его гостям-сгусткам. Но, из-за них, повисших на нём молекулярно-логических, оно не имел возможности её точно проследить. Поскольку они отвлекали его внимание своим писком:
- Не смей его трогать! Не нарушай Кодекса! Он - парламентёр!
- Кто я? О, всего лишь один из тех, кого ты усыпил, - ответил Монтэ-Гюст.
- Парламентёр? Чей?
- Да. Этой вселенной.
Монтэ-Гюст уже услышал иммологов и был очень рад, что они уцелели. В его полку добавилось бойцов.
- Да кто ты такой! Всего лишь непрочная биологическая субстанция? - прогукало оно. - Что тебе надо от меня?
- Не забывай, я - управляю теми, кого ты не смог победить. И я пришёл помочь тебе.
- Ты? Что ты имеешь, чтобы мне помочь? Мне - находящемуся за горизонтом бытия? Да я вас всех - в звёздную пыль превращу! В первоматерию!
«Он забыл своё имя!» - тихо шепнула ему Тес.
«И, кажется, для него это важно», - добавил Рез.
- Верю, верю! Но, если хочешь, сначала - пока ты не стёр нас в пыль - я помогу тебе вспомнить твоё имя? - невозмутимо заявил в ответ Монтэ-Гюст. - Ну, или дам тебе новое, ещё лучше?
- Подумаешь, имя! - фыркнуло оно, но его жало слегка запело внутри - «И-и». И это было больно. - Мне не нужно имя! - хорохорилось оно, тем временем лихорадочно размышляя: «Неужели и правда - может? Тогда не удивительно, что те молекулярные сгустки ему подчиняются».
- Как это - не нужно? У всех есть имя, - материнским тоном проговорил Монтэ-Гюст. - Сущность, предмет, явление, да что угодно закрепляется в этом мире, если только получает имя. Если его нет, всё это проскальзывает в мироздании незаметно, так и не заявив о себе.
«Он в чём-то прав, - тем временем размышляло оно. - Имя и проявленный звук как-то помогали мне выйти в пространственно-временной континуум - откуда я знаю это понятие? - и отхватить от него лакомый кусок. Так что, без имени мне никак. Иначе я, с этим «и-и», сам себя съем. Но как бы его обмануть? Он явно пришёл за этими, пискунами».
- Тебе нужны твои друзья? - ревниво спросило оно. - Хочешь, чтобы я их отпустил?
«Не соглашайся! Спасай Кригу! - услышал он шёпот иммологов. - Мы останемся с этим…монстром. Будем его перевоспитывать. У него и так уже жало повернуло против него. И всё из-за имени. И из-за нас».
- А что, тебя можно ещё исправить? - спросил Монтэ-Гюст погромче, чтобы отвлечь его от чуть слышного писка иммологов.
- Меня? Ха-ха! Что может быть лучше меня? Я - сверхматерия! Сверхэнергия! Сверхсознание!
- Сверхсознание? Но где же твоя сознательность?
- Я выше неё! И в этом моя суть!
- А ещё у тебя есть имя! И это ещё одно твоё достижение! - польстил ему Монтэ-Гюст. - Оно делает тебя, совершенного, проявленным в этот несовершенный мир. Ведь так?
- Да, - согласилось оно, вспомнив упоительное ощущение, с которым оно произносило…Что-то типа: и-а-мм… Но что это было за слово?
Оно не заметило, как вслух прошептало это: «И-а-мм». А на самом деле - загромыхало: «Иии-а-мм».
- Иии-аммо-о-оло-оог! - в унисон с ним вплёл свой голос Монтэ-Гюст. Сюда же добавились голоса Рез и Тес, являющиеся, фактически, частью коллапсара.
И оно, не удержавшись, подхватило:
- И-им-м! Мо-о-о! Ло-ог!
Я - иммолог. Ты Монтэ-Гюст. Мы - коллеги.
Девонцы были в приподнятом настроении.
Им сегодня прислали свои поздравления чуть не все руководящие службы КСЦ и все цивилизации, входящие в Сообщество.
А сейчас позвонил сам Глава Совета Иерархов, некогда легенда Космических Служб - Томанчо Чак, Вид псовых. Не через секретаря или заместителя, а, явившись на Звездочёт сам, в видеорежиме, и лично выразил им благодарность
- Свет любви и просвещения познания вам! - сказал он.
- Уважаемые члены команды ЭкИоП-900 и экипаж Звездочёта! От имени и по поручению представителей всех галактик, входящих в наше Космическое Сообщество, я благодарю вас! И поздравляю с победой над коллапсаром! С вашей помощью мы избежали страшной опасности - гибели множества миров! Страшно подумать - единственной командой Служб ЭкИоП побеждена космическая аномалия, над которой не властны ни время, ни материя, ни энергия! - Досточтимый Томано Чак стоял перед ними в парадной тоге Иерархов, с тройным диском на груди, символом власти: БВЛ, Безусловная Вселенская Любовь. Говорил громко и торжественно - Общим решением Совета КСЦ, Учёного Совета и Совета Иерархов за героизм, выдержку и находчивость всем вам присвоено высшее звание! Вы - Герои Космического Сообщества Цивилизаций! И команда, и члены экипажа, все вы рисковали собой в этой схватке с коллапсаром. Но особо отличились адаптер Монтэ-Гюсту Оонимэ и, выполнявший особое задание, Пиколош Шимон.
СекМо, для выполнения сложнейших задач, обеспечивал сотрудников новейшей супер техникой и аппаратурой. А, во-вторых, Пиколош очень любил такие штучки.
В третьих, для сохранения в Сообществе спокойствия и в целях избежать паники, СекМо работал без излишней огласки. И такое поведение было по душе Пиколошу. Не любил он шумихи.
И в четвёртых, Пиколош имел возможность работать один. Хотя остальные секморцы, чаще всего, действовали небольшими группами, основанными на взаимном доверии и взаимовыручке. Но, как решил Пиколош - одному спокойнее. Хотя какое тут, в СекМо, спокойствие? Но он прекрасно справлялся с любым заданием, а остальное неважно.
И всё же, как ни старались секморцы, утечки информации случались. И о некой особой структуре в Астро Службах Сообщества ходили неясные слухи, а об её непобедимых сотрудниках легенды. Но считалось, что это лишь выдумки скучающих на вахте астронавтов. Однако многие бы удивились, узнав. что некоторые из этих баек были правдой. И нередко их героем был некий представитель Вида кошачьих, выходящий из любых опасностей живым и невредимым. В легендах фигурировали и планеты-ловушки, и опасные метеориты, и агрессивные цивилизации. Но байки есть байки - кто же эти фантазии подтвердит?
Так прошло около пяти витков, за которые Пиколош действительно не знал поражений. И вот на его пути возникла обыкновенная Крига, будь она неладна, со своим коллапсаром. И, кажется, что из-под его нависающего над Кригой «горизонтом событий» живыми выбраться невозможно. Чего стоят, хотя бы, исчезнувшие всесильные иммологи! А суровый экипаж Звездочёта, выпавший в длительный обморок!
Пиколош отлично понимал, что дело швах, но виду не показывал. Им здорово повезёт, если удастся, хотя бы, завести Звездочёт и скакнуть отсюда куда подальше. Другой вопрос - надолго ли повезёт? Ведь, как уверяет астрофизик Конэл Тигуни, коллапсар способен глотать целые галактики. Значит, не только Криге, но и галактике Зууляна грозит беда, а, может, и всему Сообществу. И если Звездочёт скакнёт за пределы Зууляны, это будет лишь небольшая отсрочкой.
Что же делать?
Возможно, сейчас, пока коллапсар ещё мал - как считает Монтэ-Гюст, да и он это чувствует - выход есть? Но куда?
Секморец Пиколош Шимон никогда до самого последнего момента не сдавался. И такая упёртость часто выручала его, даже в самых трагических обстоятельствах.
Но куда упираться сейчас?
Одна надежда - на Монтэ-Гюста. Не зря же он единственный из экипажа оказался на Криге и так быстро очухался. На Звездочёте все усилия Пиколоша привести в себя хотя бы командира Дина оказались тщетны. А Монтэ-Гюст - вот он, жив, бодр и ироничен. Пиколош верил в то, что совпадения не бывают случайны. И чувствовал, что этот красавчик с мечтательными фиолетовыми глазами - крепкий орешек. Вместе, вдвоём, они смогут упереться. И одолеют коллапсар.
Ну, или, по крайней мере, поборются с ним. Хотя - как борются с коллапсаром, Пиколош плохо представлял. Да и не имел для этого никаких технических супер новейших приспособ. Это было непривычно.
Глава 56
Всё. Это был конец. Реально конец. Всем - и Звездочёту, и команде девонцев, и самой планете. А, может, и галактике Зууляна.
- Ну, и что дальше? - сказал Монтэ-Гюст.
Просто так сказал, потому что ситуация была явно патовой, а дальнейшее покрыто туманом безнадёги и поражения.
- Спроси чего полегче! - пробормотал его соратник по несчастью. И был прав.
Ситуация явно вышла из-под контроля. Да и как ей не выйти?
Экиопщики, умеющие реконструировать и перекраивать любую планету на свой вкус, сейчас были недееспособны. Да и мелочи это - планеты, реконструкции - тут впору учиться галактики перекраивать. Или, скорее, выдёргивать их из некой ненасытной воронки или дыры. На Криге присутствует даже представитель Учёного Совета, притащивший с собой супер-навороченный ТОК, начинённый такими научными разработками, какие девонцам даже ещё и не снились. Но толку от них и от него - ноль. Поскольку хоть сам объект аномалий, наконец, определился и хоть как-то себя проявил, но ясности это не добавило и легче от этого никому не стало. Не ухватить его, потому что он - ничто. И все знания, технические приспособы и умения, существующие у представителей невероятно развитого Космического Сообщества, обнулились. Ведь там, за «горизонтом событий» коллапсара, не было ни материи, ни времени, ни пространства. Странно, что он вообще их, девонцев, заметил.
«Но что-то же там есть? - не хотел сдаваться Монтэ-Гюст. - Что-то, за что можно ухватиться? - напряжённо думал он. - Но что?»
И вдруг у него возникла идея.
- Какие могут быть переговоры с коллапсаром? - говорил тем временем Пиколош. - Ведь он - пустота. В любую минуту его воронка включится и всем конец - Криге, Зууляне, а, может, и хорошему куску прилежащей вселенной. - И тут, что-то почувствовав, он с надеждой взглянул на Монтэ-Гюста: Да не тяни, Мон! Ты что-то придумал?
- Он не пустота! Был пустотой! - воскликнул Монтэ-Гюст. - Пока там не оказались наши иммологи!
- И что? Забудь о них. Их уже нет - разложились на нейтрино, - недоверчиво проговорил Пиколош.
- Рез и Тес не так-то просто разложить, - заявил Монтэ-Гюст. - Это особые ребята и, я тебе уже говорил - иммологи достойны уважения.
- Ну, хорошо, я их уважаю. Было б кого, но их же нет, - с досадой сказал Пиколош. - Не томи, скажи, что ты имеешь в виду?
- Я пока и сам не знаю. Но чувствую, что это зацепка. А мою интуицию не обманешь.
- Что в них такого особенного, в твоих иммологах? - пожал плечами Пиколош. - Ну, сгустки энергии. Ну, мыслящие. Да это всё ерунда, когда за дело берётся коллапсар. По крайней мере, Конэл так считает. Вот и прислал меня на разведку, чтобы прояснить ситуацию. Говорил - зарождающийся, а он - эва, всю планету уже захватил!
- Но ведь никто толком не знает, что такое коллапсар. Да и про иммологов мы знаем не больше. Одно известно - это сверх-энергии, - задумчиво проговорил Монтэ-Гюст. - Чувствуешь? Они родственны! И, как ты думаешь, что произойдёт, когда они объединятся? То ли Рез и Тес аннигилируются, то ли наш коллапсар станет мыслящим. И тогда…
- Судя по тому, как он действовал с вами, уже понятно, что он не дурак, - заметил Пиколош.
- Вот именно! И проявилось это именно с того момента, как к нему спустился Рез! Надо проверить эту идею.
- А что? Проверь. У нас просто нет иного выхода, - согласился Пиколош. - Но для этого неплохо бы иметь типа какой-нибудь схемы или инструкцию, хотя бы, о строении и функциях иммологов. У вас таких нет?
- И ни у кого нет, - покачал головой Монтэ-Гюст. - Иммологи, обладающие невероятными способностями и возможностями, это мыслящая субстанция. И, во избежание ненужного или случайного воздействия на них, все ниточки к управлению ими имеются только у специальных КС - Кибер Служб.
- Может, чтобы ускорить дело, запросим все коды доступа и схемы у этих самых КС? У меня, кстати, имеется допуск к взаимодействию с любыми службами, - небрежно сказал Пиколош.
- Вот как? - удивился Монтэ-Гюст. - У тебя, я посмотрю, всё и везде схвачено.
- Работа такая.
- Нет, не стоит, Пиколош. Время дорого, - решительно сказал Монтэ-Гюст. - Да и неважно это. Я попробую без ниточек. Основываясь не на техническую составную, а на то, что он - это личность и определённый интеллект. По крайней мере, он их уже проявил.
- Но как? - озадачился Пиколош. - Ты сумеешь?
- Пока сам не знаю. Но ты, пожалуйста, просто не мешай мне.
И Монтэ-Гюст, сев на платформе и опершись о стенку ТОКа, закрыл глаза…
Глава 57
Оно… было растеряно. И удивлено, если можно так выразиться.
Один молекулярно-логический сгусток сбил его с привычного ритма. Это ещё ладно. Но когда их два… О-о!…
То, что случилось дальше, было уж слишком.
Притянув этих двоих, оно само… потерялось.
И, главное - забыло, как его зовут…
Как же его зовут?
Что-то такое - «и, и…» Как же она там звучала, эта его связь с пространством? А! Ии-их, кажется… А дальше-то что?
Ладно, начну, а дальше само пойдёт:
- Ии-и-их!
Но не пошло. Да и «и-их» получилось какое-то кособокое.
Жало-то возникло, но почему-то изогнулось и пошло вовнутрь, а не в окружающее пространство. Оно не думало, что эта штука жалит так… больно. Ему больно?
Оно сжалось и замерло, баюкая свою боль.
Что же делать? Была еще часть имени, которое оно забыло. Вдруг она исправит, залечит? А, может, не рисковать?
Но зачем-то оно раньше это говорило? Чего добивалось? Сейчас ему почему-то хотелось удалиться и исчезнуть, ничего больше не добиваясь. Но куда? И зачем? И откуда? Ведь у него никогда не было своего места.
Нет, это уж слишком! Оно всегда, было есть и будет!
Стой, стой!
То есть, что? Оно - существует? Нет! Никогда этого не будет! Оно вне времени!
Нет, не так… Это что же выходит? Что его нет?
Жало - «ии-ии» - продолжало жужжать, болезненно болтаясь внутри него и требуя выхода, а оно замерло и стало думу думать…
Когда же началась вся эта неразбериха и болтанка?
Вероятно, с того момента, как оно пригласило к себе, на свою окраину - само пригласило, увы! - гостей. Почему? Оно было голодно, но… пожалело их, что ли. Как драгоценную игрушку. А теперь не знает, как и что избавит его от этих чувств. От жалости и от голода.
Может, ну, их, этих молекулярно-логических?! Хватит их жалеть. Просто стряхнуть их со своей окраины. И неважно куда. Даже если они свалятся ему в пасть, пусть! Ведь тогда оно сможет без помех ориентироваться в пространстве и, возможно, вспомнит своё имя.
Оно попыталось подвинуть молекулярно-логические сгустки ближе к жалу… Но, не тут-то было - они вцепились в его край и никак не отцеплялись. Зловредные какие. Видать, энергетические поля оказались родственны. Срослись.
Хотя, если честно, оно было этому даже радо.
У него никогда не было… друзей, понимающих его,. Или детей, похожих на него. И даже врагов - если уж на то пошло - способных, тесно прижавшись, цепляться за него.
Оно прислушалось:
- Эй! Не толкайся! Ты не имеешь права никому вредить! - пищал первый голос.
- Мы этого не позволим! - попискивал второй. - Мы - неуничтожимы!
- Твоя энергия велика, но бессмысленна! - крикнул первый.
- Уходи! - вторил ему другой.
- Замолчите! - отмахнулось оно. - Это вы бессмысленны! Потому что конечны. А я нет.
- Но у тебя нет и начала! - раздался чей то голос.
Этого ещё не хватало! Ещё один сгусток? Может, хватит уже с него. С этими-то не знает, что делать и как быть.
- Кто это? - спросило оно, чувствуя какую-то ниточку от того, кто был рядом. И, кажется, она тянулась от говорящего к его гостям-сгусткам. Но, из-за них, повисших на нём молекулярно-логических, оно не имел возможности её точно проследить. Поскольку они отвлекали его внимание своим писком:
- Не смей его трогать! Не нарушай Кодекса! Он - парламентёр!
- Кто я? О, всего лишь один из тех, кого ты усыпил, - ответил Монтэ-Гюст.
- Парламентёр? Чей?
- Да. Этой вселенной.
Монтэ-Гюст уже услышал иммологов и был очень рад, что они уцелели. В его полку добавилось бойцов.
- Да кто ты такой! Всего лишь непрочная биологическая субстанция? - прогукало оно. - Что тебе надо от меня?
- Не забывай, я - управляю теми, кого ты не смог победить. И я пришёл помочь тебе.
- Ты? Что ты имеешь, чтобы мне помочь? Мне - находящемуся за горизонтом бытия? Да я вас всех - в звёздную пыль превращу! В первоматерию!
«Он забыл своё имя!» - тихо шепнула ему Тес.
«И, кажется, для него это важно», - добавил Рез.
- Верю, верю! Но, если хочешь, сначала - пока ты не стёр нас в пыль - я помогу тебе вспомнить твоё имя? - невозмутимо заявил в ответ Монтэ-Гюст. - Ну, или дам тебе новое, ещё лучше?
- Подумаешь, имя! - фыркнуло оно, но его жало слегка запело внутри - «И-и». И это было больно. - Мне не нужно имя! - хорохорилось оно, тем временем лихорадочно размышляя: «Неужели и правда - может? Тогда не удивительно, что те молекулярные сгустки ему подчиняются».
- Как это - не нужно? У всех есть имя, - материнским тоном проговорил Монтэ-Гюст. - Сущность, предмет, явление, да что угодно закрепляется в этом мире, если только получает имя. Если его нет, всё это проскальзывает в мироздании незаметно, так и не заявив о себе.
«Он в чём-то прав, - тем временем размышляло оно. - Имя и проявленный звук как-то помогали мне выйти в пространственно-временной континуум - откуда я знаю это понятие? - и отхватить от него лакомый кусок. Так что, без имени мне никак. Иначе я, с этим «и-и», сам себя съем. Но как бы его обмануть? Он явно пришёл за этими, пискунами».
- Тебе нужны твои друзья? - ревниво спросило оно. - Хочешь, чтобы я их отпустил?
«Не соглашайся! Спасай Кригу! - услышал он шёпот иммологов. - Мы останемся с этим…монстром. Будем его перевоспитывать. У него и так уже жало повернуло против него. И всё из-за имени. И из-за нас».
- А что, тебя можно ещё исправить? - спросил Монтэ-Гюст погромче, чтобы отвлечь его от чуть слышного писка иммологов.
- Меня? Ха-ха! Что может быть лучше меня? Я - сверхматерия! Сверхэнергия! Сверхсознание!
- Сверхсознание? Но где же твоя сознательность?
- Я выше неё! И в этом моя суть!
- А ещё у тебя есть имя! И это ещё одно твоё достижение! - польстил ему Монтэ-Гюст. - Оно делает тебя, совершенного, проявленным в этот несовершенный мир. Ведь так?
- Да, - согласилось оно, вспомнив упоительное ощущение, с которым оно произносило…Что-то типа: и-а-мм… Но что это было за слово?
Оно не заметило, как вслух прошептало это: «И-а-мм». А на самом деле - загромыхало: «Иии-а-мм».
- Иии-аммо-о-оло-оог! - в унисон с ним вплёл свой голос Монтэ-Гюст. Сюда же добавились голоса Рез и Тес, являющиеся, фактически, частью коллапсара.
И оно, не удержавшись, подхватило:
- И-им-м! Мо-о-о! Ло-ог!
Я - иммолог. Ты Монтэ-Гюст. Мы - коллеги.
Глава 58
Девонцы были в приподнятом настроении.
Им сегодня прислали свои поздравления чуть не все руководящие службы КСЦ и все цивилизации, входящие в Сообщество.
А сейчас позвонил сам Глава Совета Иерархов, некогда легенда Космических Служб - Томанчо Чак, Вид псовых. Не через секретаря или заместителя, а, явившись на Звездочёт сам, в видеорежиме, и лично выразил им благодарность
- Свет любви и просвещения познания вам! - сказал он.
- Уважаемые члены команды ЭкИоП-900 и экипаж Звездочёта! От имени и по поручению представителей всех галактик, входящих в наше Космическое Сообщество, я благодарю вас! И поздравляю с победой над коллапсаром! С вашей помощью мы избежали страшной опасности - гибели множества миров! Страшно подумать - единственной командой Служб ЭкИоП побеждена космическая аномалия, над которой не властны ни время, ни материя, ни энергия! - Досточтимый Томано Чак стоял перед ними в парадной тоге Иерархов, с тройным диском на груди, символом власти: БВЛ, Безусловная Вселенская Любовь. Говорил громко и торжественно - Общим решением Совета КСЦ, Учёного Совета и Совета Иерархов за героизм, выдержку и находчивость всем вам присвоено высшее звание! Вы - Герои Космического Сообщества Цивилизаций! И команда, и члены экипажа, все вы рисковали собой в этой схватке с коллапсаром. Но особо отличились адаптер Монтэ-Гюсту Оонимэ и, выполнявший особое задание, Пиколош Шимон.
