Вот незадача!
Заглянув в угол, Арония обнаружила в нём дырку. Как теперь его оттуда достать? Да и, возможно, Силантий снова сменил свой облик, превратившись в червя или мокрицу.
«А, некогда! Пусть он сам меня ищет! Если не струсит! - решила Арония. – Зря говорили, что он лют. Ошибались, наверное. Крыса крысой!»
И вот, кинув в карман ошейник – пригодится ещё, девушка бросилась на помощь домовому. И неожиданно у неё получилось взлететь наверх, за потолок! А ведь до этого момента девушка и не подозревала, что умеет это делать. А всего-то шепнула слова, открывающие пространство, которые вдруг сами пришли ей на ум и сделал небольшое усилие. Спасибо ведовскому роду - подсказали…
На чердаке оказалось темно.
Маленькое грязное окошко почти не давало света – видно, Михалап специально его маскировал. Да и кошка с домовым, сцепившись и катаясь по глинянному полу, подняли тут пыльную завесу.
«Оба теперь как пыльные мешки. Явдоха – тоже!» – усмехнулась Арония.
И девушке пришлось, закрыв глаза, подключить своё «третье око». Впрочем, эта парочка так шумела, что их и слепой бы в потёмках нашёл.
Возникшая в голове картинка не обрадовала:
Евдокия явно брала верх – в прямом и переносном смысле, зажав Михалапа в угол и, встав на него, терзала его стальными когтями. Клочья рыжей шерсти – патлы, как их неуважительно назвала недавно Явдоха, так и летели во все стороны. Но Михалап не сдавался – так что клочьев чёрной шерсти, клубящейся рядом, тоже было навалом.
Аронии к ним приближаться не стала. Умения, накопленные Прошей, сработали автоматически. С помощью приёмов бесконтактного боя она легко скинула огромную кошку с Михалапа. Всего-то и надо было - повести подбородком и ту будто ветром сдуло. Пролетев кубарем по чердаку, та рухнула в углу крыши на другой стороне чердака.
«Не иди только лишь по пути силы, - удовлетворённо подумала девушка, сунув руку в карман - за волшебным платком. - Знания могут их заменить».
Однако набросить на Евдокию платок не получалось из-за Михалапа. Этот неугомонный вояка, бросился вслед за ней и продолжил потасовку. Насев на распластавшуюся кошку, он принялся азартно её мутузить. Но Полуночница, придя в себя, возобновила атаку и они снова переплелись в тугой узел.
Как быть?
Что-то Аронии не везёт сегодня. Бессонная ночь и вчерашние волнения, наверное, дали себя знать. Не станет же она и к Михалапу применять приёмы бесконтактного боя? Чтобы отпихнуть его в сторону. Ведь он, без сомнения, обидится. М-да.
Но тут внутренний «сокол» подсказал, что за её спиной возникло чьё-то опасное присутствие. Арония мгновенно развернулась - позади стоял огромный медведь. Расставив когтистые лапы, он стремительно надвигался.
«Надо же, шустрый какой стал!» - усмехнулась Арония.
И, мгновенно метнувшись, оказалась в торце крыши, стоя спиной к окну.
«Никогда и никому не доверяй свой тыл. Ошибка может стоить тебе жизни».
Хорошо, что Михалап занят - отчаянный вояка, не задумываясь, мог бы кинуться на эту гору мускулов и этим только помешал бы ей. К счастью, в этот момент он мстил кошке, заодно отвлекая её.
Удачненько вышло!
Скаля страшную пасть, медведь уже стоял рядом, норовя когтистыми лапами разорвать девушку в клочья. Его огромная пасть была оскалена, а из неё валила жёлтая пена. Мол - разорву, голову откушу! Арония ощутила жуткую вонь, источаемую этой пастью.
«Применяя силу, действуй на опережение. Иначе опередят тебя. Ошибка может стоить тебе жизни».
Арония, не заморачиваясь, просто ударила в эту свирепую медвежью морду связкой ключей, очень кстати оказавшихся в кармане. Этот приём, бывало, не раз выручал безоружного Прошу. Нет ключей, годится пыль или камушки, а не успеваешь их схватить - используй натренированные пальцы. Гавное – ослепить противнимка. Зверь злобно взревел и рефлекторно прижал к морде когтистые лапы. Арония выхватила из кармана ошейник и снова набросила ему на шею - теперь он был впору. Да и слова сами произнеслись. Оборотень ещё громче взревел и замер на месте под действием амулета. Огромная, под потолок, ревущая махина.
Ничего, оклемается. Арония видела, что крови под лапами нет, значит, глаза и переносица Силантия целы. Вернётся к Фаине, она его подлечит.
«Будь справедлив, даже если это тебе невыгодно».
«Ну, как там Михалап? - обернулась девушка на шум. - Ого! Кажется, дела его снова плохи!»
Евдокия брала верх - прижав домового к балке, она злобно рвала на нём - зубами и когтями – пыльную одежду. Надо поспешить!
Арония снова повела подбородком и, откинув Евдокию от Михалапа, сделал жест - рукой к себе. А когда огромная кошка, кувыркаясь, оказалась рядом с ней, легко набросила на пыльное чудище плат. Рычание мгновенно смолкло, а скалящийся зверь, окаменев, распростёрся на полу. Шепнув нужные слова, девушка уменьшила это чудище до размеров маленькой статуэтки. Теперь эту беглянку можно возвращать Старейшинам: за многичсленные преступления против Покона, за нападение с целью захвата силы, за бегство из-под Суда ей там отвешают хо-ороший приговор. И за преступный сговор… Ну, это пусть уж они сами разбираются – с кем.
Арония осмотрелась и чихнула.
По чердаку летала туча пыли и облака шерсти. У подслеповатого оконца, смирно сидя, рычал огромный медведь; под ногами скорчилась Полуночница, занимая сейчас довольно мало места. А у балки непдвижно валялся, сливаясь с пыльным полом, Михалап. Но сопение оттуда доносилось. Всё в порядке! Атака отражена. С небольшими сложностями и неприятностями, но вполне удачно. Что домовому сделается? Нежить. То есть – вечо живущий своей таинственной жизнью.
«Холодно здесь, - приходя в себя, потёрла руки девушка. - Надо ещё этого огромнго медведя уменьшить. А то придётся крышу разобрать да подъёмный кран подгонать, чтобы вынуть это чудище на белый свет, - усмехнулась Арония, представив эту картинку. - То-то соседи удивились бы!»
Поскольку девушка подумала о них - о соседях, её «сокол» тут же доложил, что из дома напротив за Акимовой хатой ведётся наблюдение. И Арония увидела их: Людмилу с мужем Николаем и тремя сыновьями-школьниками. Припав к окнам, они с ужасом и интересом смотрели на дом Полины Степановны, прислушиваясь к доносящемуся оттуда шуму.
- Что там такое? Черти горох молотят, что ли? - с недоумением бормотал Николай, как всегда подвыпивший, расчищая нетрезвой рукой затуманенное его дыханием стекло. - Я ж говорил этой бабке, что в доме нечисть. А Коля зря не скажет! – погрозил он в сторону дома пальцем. – Ишь, чо творят бесы! Бабке – конец! И внучке – тоже!
- Может, полицию вызвать, а, Коль? - испуганно спросила Людмила. - А ну как их там совсем поубивали?
- Я те дам - полицию! – отмахнулся тот. - Протоколами потом замучают да в свидетели запишут. А оно тебе надо? Это ж нечисть! Кого там ловить? Слышь, как ревут? Даже если и поубивали соседок, то мы-то причём. Убили так убили! А нет - так тебе нам же и платить за ложный вызов! Лучше уж ты мне эту тыщу отдай, - облизнулся он.
- Обойдёшься, - отмахнулась Людмила.
А сыновья, переглядываясь, шептали:
- Слыхал? Там черти горох молотят!
- Ага! Айда завтра туда - глянем на дохлых дьяволов! Слышь, как вопят?
- Стра-ашно. Ведь они и нас утащат!
- А я рогатку возьму! – сказал самый младший.
- А я водяной пистолет! – заявил средний мальчишка.
- Эх, травматик бы! – мечтательно проговорил старший. - Мы б их уделали!
"Похоже, разбирать крышу и принародно вынимать с чердака медведя Силантия, точно, не стоит, - усмехнулась Арония. - У ребят психологическая травма случится решат, что это и есть демон. Хотя, Силантий ничем не лучше! Ишь как разошёлся – весь на пену изошёл! " – покосилась она на него.
Ну, что ж, будет у неё набор статуэток-монстров.
И, подойдя к ревущему медведю, она что-то шепнула. Тот, конечно, уменьшился, но не так, как Евдокия - всего лишь до размеров пуделя. От такого карликового Силантия стало гораздо меньше проблем. А повторно произносить заговор она не решилась – вдруг совсем исчезнет. Она ж не зверь какой. Однако, хоть и тише. Карликовый медведь продолжал рычать.
А тут пришёл в себя и домовой. Кряхтя и потирая бока, он уселся на балку - весь пропылённый, даже рыжина исчезла, но очень довольный.
- Живой? - спросила Арония.
- А чо мне сдееться? - пробурчал тот, отряхиваясь. - Ты рази ж дашь мне пропасть? Вона как эту чуду кубырнула!
- Потрепала всё ж тебя Евдокия! Извини, я с Силантием была занята. Одежда твоя теперь, наверное, в утиль пойдёт, - посочувствовал она. - Другая есть? Может, бинт нужен? Перевязать.
- Какой там - блинт! Зачем? - обиделся Михалап. - На нас, древнючих домовиках, само всё заживат. Это нынешние квёлые, чуть чо - уж блинтуются аль ежат. А я к энтим царапинам паутину прикладу и буду здоров. Так ишо моя бабка Апраксия учила.
- Паутину? - удивилась Арония. - О, у Фроси - одной деревенской знахарки, тоже про это написано! Мол, паутна раны чудесныи образом залечивает, - вспомнила она. - Выходит – правда?
- А то! Одёжу вот токо эта лярва беспонтовая манехо потрепала, - вздохнул домовой, рассматривая себя.- И ни в какой мутиль сдавать её не надоть! - сердито заявил он, поднимая с полу и прикладывая к боку какие-то пыльные обрывки. - Это была Акимова куфайка! Ей же сносу нету! Послужит и ишо! Ежели б не эта куфаечка, мне б сегодня худей пришлось. Как знал – надел её, - приблизил он к лицу лапу и лизнул её. – Уж больно суетно внизу былО.
- Да что ты с ей, то есть - с ней, будешь делать? - удивилась Арония. - Тут же одни ленты, а не ку… фуфайка!
- Ничо - тут подлатаю, там пришью! Будя як новая! – заверил домовой. - Главно – шо сам цел.
- Это да, - улыбнулась, Арония. – И ещё главное – твой рублевик цел!
- Не дождётся! Не отдам! Её ж всё равно засудят! – хитро блеснул глазами-фонариками домовой.
- Засудят! – довольно кивнула Аронимя. И решила поднять самооценку потрёпанного Михалапа: – А знатно ты с Полуночницей сцепился. Досталось ей. Смотри, сколько чёрной шерсти кругом! – сказала она.
- Ага! Я ей тут указал, иде раки зимовают! - довольно гукнул Михалап и погрозил кулаком в сторону чёрной неподвижной статуэтки. - Нехай знат, как домовых забижать! Пусть ишо токо сунется! Всё раки иё будут!
- Не скоро сунется! Кончилось её хождение, - улыбаясь, сказала Арония, уже набравшись от Михалапа цветистых оборотов. – Пусть Совет Старейшин решает судьбу Евдокию и Силантия. На них столько преступлений, что вернуться они не скоро.
- Вернутся? – с опаской преспросил домовой. – А може вовсе сгинут?
- Это вряд ли – Совет справедлив. Но, надеюсь, поумнеют и отучатся вредить, - пожала плечами Арония. – Иначе – зачем Суд?
А что это мы с тобой тут стоим? - спохватилась она. - Давай-ка в дом перебираться, Михалап. Дышать нечем! Да и замёрзла я у тебя, - поёжилась она. – Как ты тут выживаешь?
- Не выживаю! Это и есть мой дом, я завсегда туточки живу, - буркнул домовой. – И мне без разницы – жара аль холод. Главное – скрытно. Да и куды ж я в таком виде в гости? Вдруг стару… Полина возвернётся?
- Она ж всё равно тебя не видит! Не имеет таких способностей. Да и нет её дома. Бабулю Ратобор похитил, - вздохнула Арония.
- Да видал я – улетучил он её. Или как это назвать? Исхитил. Сначала, навроде, ушёл он, сгинул, а опосля возвернулся. За ней.
Арония сжала кулаки – негодяй! Зачем она ему? Почему с ней не поговорил? Ладно, дальше будет видно, что делать.
- Да пойдём, Михалап - чаю попьём. Мне неважно, в чём ты одет. А тут за это время как раз пыль уляжется.
- С плюшками чай-то? - с надеждой поднял голову домовой, держа в лапе горсть обрывков от фуфайки.
- С сырниками, - виновато развела руками девушка. - Из кулинарии. А, ещё булочки свежие есть! - вспомнила она.
- Годится! - обрадовался Михалап. - А этих, чо ль, с собой брать? - недобро покосился он на оборотней. - Больно много чести! Нехай тут и дале пылью дышут.
- Да и правда – нехай! Ой, нет! - спохватилась Арония, вспомнив про их похищение у Фаины. - А вдруг Ратобор за ними сюда явится? И освободит, пока мы с тобой чаи гоняем?
- Ты и с им будешь биться? - прищурился пыльный Михалап.
- Придётся, - пожала плечами девушка.
- А чо? Ты, Аронеюшка, это знатно могёшь! Я видал - вона даже кулака не приложила, а оне все валяются, - кивнул он на оборотней. - Вот бы мне так-то: глазом моргнул и все покатилися, куды ни попадя. А на чердак – и вовсе, как я, ты взметнулася!
- И когда ты успел всё заметить? - удивилась Арония. – Тебя ж Явдоха трепала!
- Дык прям к горлу, с когтёй, - поёжился Михалап. – Ничо, я её проучил когтю совать! А как заметил? Так мне ж не глаза надоть, шоб всё видеть, - отмахнулся он. - А чо этому аспиду от тебя надоть? Чо он этих полоумных на тебя наслал-то?
- Ратобору? Я пока ещё и сама не знаю толком, чего ему надо. То союз предлагал – хоть деловой, хоть брачный – на выбор. А теперь во оборотней натравил. И бабулю в заложники взял. Видать, чтобы послушней была, - вздохнула она. - И как мне её выручать? Силой или хитростью?
Михалап выразительно глянул на неё и авторитено заявил:
- Это Полинку, что ль - в заложенницы? Мать честна! И тут башибузуки! А ведь, вроде, она сама с им пошла, - почесал он макушку. - М-да-а. Ты, Аронеюшка, меня послухай - хитрость она завсегда лучшей, - подмигнул он жёлтым глазом. И вдруг спохватился: - Чо эт я тут расселся! Разговор у меня к тебе, Аронея, есть! Хотел ишо ночью наведаться, да не было тебя! Щас всё и расскажу! - приговаривал он, поднимаясь вместе с клубами пыли. А эти образины пущай пока тут побудут, а мы с тобой внизу покумекаем. Нам лишние уши ни к чему! Я в хате ведь всё чую – моя телиторья. Как Ратобор заявится, вмиг спознаю. А може и ты слово како знашь - штоб их это... невидимо спрятать? От аспида Ратобора. Пластуны, я слыхивал, завсегда так - невидимо везде пробиралися и дажеть на всё невидимость набрасывать умели. Ты это могёшь! Я ить тебя боле не видал, как токо эти аспиды появилися, - прищурился он.
- Набрасывать? Надо будет пробовать, - задумалась Арония. И воскликнула: - Нет, не стоит! Если Силантий с Евдокией исчезнут, то Ратобор почует и за ними явится. Так что пусть пока так валяются. И дышат пылью. Ты ж мне знак дашь, если что? А я буду с ним разбираться…
Она, считала, что надо попробовать мирно с Ратобором поговорить – у него бабуля в заложниках. Но как ей избежать союза с ним – любого? С ним, кто не выполняет обещания, не ведая угрызений совести!
«Используя силу, не переходи границ дозволенного. Иначе в следующий раз так поступят и с тобой. Ошибка может стоить тебе жизни».
Ей надо понять причины странного поведения Ратобора. Тут он – влюблённый, предлагает вместе работать, там – после того, как распивал с бабулей кофе с сырниками, похищает самого близкого ей человека. А потом и вовсе - натравил оборотней, которые, судя по всему, не собирались с ней церемониться. С этим надо разобраться. Придётся ей как-то добираться на Мальдивы и говорить на его територии. Ловко же он всё рассчитал, тёмная душонка! Надо бы всё ювелирно обделать! Чтобы бабуле не навредить. Ладно, после решу...»
- Ну, что ж - пусть они тут валяются, - согласилась Арония, сердито покосившись на присмиревших незваных гостей. - Вот только Силантия немного успокою, - решила она, подходя к рычащему медведю, - а то он уже всех соседей переполошил.
Заглянув в угол, Арония обнаружила в нём дырку. Как теперь его оттуда достать? Да и, возможно, Силантий снова сменил свой облик, превратившись в червя или мокрицу.
«А, некогда! Пусть он сам меня ищет! Если не струсит! - решила Арония. – Зря говорили, что он лют. Ошибались, наверное. Крыса крысой!»
И вот, кинув в карман ошейник – пригодится ещё, девушка бросилась на помощь домовому. И неожиданно у неё получилось взлететь наверх, за потолок! А ведь до этого момента девушка и не подозревала, что умеет это делать. А всего-то шепнула слова, открывающие пространство, которые вдруг сами пришли ей на ум и сделал небольшое усилие. Спасибо ведовскому роду - подсказали…
На чердаке оказалось темно.
Маленькое грязное окошко почти не давало света – видно, Михалап специально его маскировал. Да и кошка с домовым, сцепившись и катаясь по глинянному полу, подняли тут пыльную завесу.
«Оба теперь как пыльные мешки. Явдоха – тоже!» – усмехнулась Арония.
И девушке пришлось, закрыв глаза, подключить своё «третье око». Впрочем, эта парочка так шумела, что их и слепой бы в потёмках нашёл.
Возникшая в голове картинка не обрадовала:
Евдокия явно брала верх – в прямом и переносном смысле, зажав Михалапа в угол и, встав на него, терзала его стальными когтями. Клочья рыжей шерсти – патлы, как их неуважительно назвала недавно Явдоха, так и летели во все стороны. Но Михалап не сдавался – так что клочьев чёрной шерсти, клубящейся рядом, тоже было навалом.
Аронии к ним приближаться не стала. Умения, накопленные Прошей, сработали автоматически. С помощью приёмов бесконтактного боя она легко скинула огромную кошку с Михалапа. Всего-то и надо было - повести подбородком и ту будто ветром сдуло. Пролетев кубарем по чердаку, та рухнула в углу крыши на другой стороне чердака.
«Не иди только лишь по пути силы, - удовлетворённо подумала девушка, сунув руку в карман - за волшебным платком. - Знания могут их заменить».
Однако набросить на Евдокию платок не получалось из-за Михалапа. Этот неугомонный вояка, бросился вслед за ней и продолжил потасовку. Насев на распластавшуюся кошку, он принялся азартно её мутузить. Но Полуночница, придя в себя, возобновила атаку и они снова переплелись в тугой узел.
Как быть?
Что-то Аронии не везёт сегодня. Бессонная ночь и вчерашние волнения, наверное, дали себя знать. Не станет же она и к Михалапу применять приёмы бесконтактного боя? Чтобы отпихнуть его в сторону. Ведь он, без сомнения, обидится. М-да.
Но тут внутренний «сокол» подсказал, что за её спиной возникло чьё-то опасное присутствие. Арония мгновенно развернулась - позади стоял огромный медведь. Расставив когтистые лапы, он стремительно надвигался.
«Надо же, шустрый какой стал!» - усмехнулась Арония.
И, мгновенно метнувшись, оказалась в торце крыши, стоя спиной к окну.
«Никогда и никому не доверяй свой тыл. Ошибка может стоить тебе жизни».
Хорошо, что Михалап занят - отчаянный вояка, не задумываясь, мог бы кинуться на эту гору мускулов и этим только помешал бы ей. К счастью, в этот момент он мстил кошке, заодно отвлекая её.
Удачненько вышло!
Скаля страшную пасть, медведь уже стоял рядом, норовя когтистыми лапами разорвать девушку в клочья. Его огромная пасть была оскалена, а из неё валила жёлтая пена. Мол - разорву, голову откушу! Арония ощутила жуткую вонь, источаемую этой пастью.
«Применяя силу, действуй на опережение. Иначе опередят тебя. Ошибка может стоить тебе жизни».
Арония, не заморачиваясь, просто ударила в эту свирепую медвежью морду связкой ключей, очень кстати оказавшихся в кармане. Этот приём, бывало, не раз выручал безоружного Прошу. Нет ключей, годится пыль или камушки, а не успеваешь их схватить - используй натренированные пальцы. Гавное – ослепить противнимка. Зверь злобно взревел и рефлекторно прижал к морде когтистые лапы. Арония выхватила из кармана ошейник и снова набросила ему на шею - теперь он был впору. Да и слова сами произнеслись. Оборотень ещё громче взревел и замер на месте под действием амулета. Огромная, под потолок, ревущая махина.
Ничего, оклемается. Арония видела, что крови под лапами нет, значит, глаза и переносица Силантия целы. Вернётся к Фаине, она его подлечит.
«Будь справедлив, даже если это тебе невыгодно».
«Ну, как там Михалап? - обернулась девушка на шум. - Ого! Кажется, дела его снова плохи!»
Евдокия брала верх - прижав домового к балке, она злобно рвала на нём - зубами и когтями – пыльную одежду. Надо поспешить!
Арония снова повела подбородком и, откинув Евдокию от Михалапа, сделал жест - рукой к себе. А когда огромная кошка, кувыркаясь, оказалась рядом с ней, легко набросила на пыльное чудище плат. Рычание мгновенно смолкло, а скалящийся зверь, окаменев, распростёрся на полу. Шепнув нужные слова, девушка уменьшила это чудище до размеров маленькой статуэтки. Теперь эту беглянку можно возвращать Старейшинам: за многичсленные преступления против Покона, за нападение с целью захвата силы, за бегство из-под Суда ей там отвешают хо-ороший приговор. И за преступный сговор… Ну, это пусть уж они сами разбираются – с кем.
Арония осмотрелась и чихнула.
По чердаку летала туча пыли и облака шерсти. У подслеповатого оконца, смирно сидя, рычал огромный медведь; под ногами скорчилась Полуночница, занимая сейчас довольно мало места. А у балки непдвижно валялся, сливаясь с пыльным полом, Михалап. Но сопение оттуда доносилось. Всё в порядке! Атака отражена. С небольшими сложностями и неприятностями, но вполне удачно. Что домовому сделается? Нежить. То есть – вечо живущий своей таинственной жизнью.
«Холодно здесь, - приходя в себя, потёрла руки девушка. - Надо ещё этого огромнго медведя уменьшить. А то придётся крышу разобрать да подъёмный кран подгонать, чтобы вынуть это чудище на белый свет, - усмехнулась Арония, представив эту картинку. - То-то соседи удивились бы!»
Поскольку девушка подумала о них - о соседях, её «сокол» тут же доложил, что из дома напротив за Акимовой хатой ведётся наблюдение. И Арония увидела их: Людмилу с мужем Николаем и тремя сыновьями-школьниками. Припав к окнам, они с ужасом и интересом смотрели на дом Полины Степановны, прислушиваясь к доносящемуся оттуда шуму.
- Что там такое? Черти горох молотят, что ли? - с недоумением бормотал Николай, как всегда подвыпивший, расчищая нетрезвой рукой затуманенное его дыханием стекло. - Я ж говорил этой бабке, что в доме нечисть. А Коля зря не скажет! – погрозил он в сторону дома пальцем. – Ишь, чо творят бесы! Бабке – конец! И внучке – тоже!
- Может, полицию вызвать, а, Коль? - испуганно спросила Людмила. - А ну как их там совсем поубивали?
- Я те дам - полицию! – отмахнулся тот. - Протоколами потом замучают да в свидетели запишут. А оно тебе надо? Это ж нечисть! Кого там ловить? Слышь, как ревут? Даже если и поубивали соседок, то мы-то причём. Убили так убили! А нет - так тебе нам же и платить за ложный вызов! Лучше уж ты мне эту тыщу отдай, - облизнулся он.
- Обойдёшься, - отмахнулась Людмила.
А сыновья, переглядываясь, шептали:
- Слыхал? Там черти горох молотят!
- Ага! Айда завтра туда - глянем на дохлых дьяволов! Слышь, как вопят?
- Стра-ашно. Ведь они и нас утащат!
- А я рогатку возьму! – сказал самый младший.
- А я водяной пистолет! – заявил средний мальчишка.
- Эх, травматик бы! – мечтательно проговорил старший. - Мы б их уделали!
"Похоже, разбирать крышу и принародно вынимать с чердака медведя Силантия, точно, не стоит, - усмехнулась Арония. - У ребят психологическая травма случится решат, что это и есть демон. Хотя, Силантий ничем не лучше! Ишь как разошёлся – весь на пену изошёл! " – покосилась она на него.
Ну, что ж, будет у неё набор статуэток-монстров.
И, подойдя к ревущему медведю, она что-то шепнула. Тот, конечно, уменьшился, но не так, как Евдокия - всего лишь до размеров пуделя. От такого карликового Силантия стало гораздо меньше проблем. А повторно произносить заговор она не решилась – вдруг совсем исчезнет. Она ж не зверь какой. Однако, хоть и тише. Карликовый медведь продолжал рычать.
А тут пришёл в себя и домовой. Кряхтя и потирая бока, он уселся на балку - весь пропылённый, даже рыжина исчезла, но очень довольный.
- Живой? - спросила Арония.
- А чо мне сдееться? - пробурчал тот, отряхиваясь. - Ты рази ж дашь мне пропасть? Вона как эту чуду кубырнула!
- Потрепала всё ж тебя Евдокия! Извини, я с Силантием была занята. Одежда твоя теперь, наверное, в утиль пойдёт, - посочувствовал она. - Другая есть? Может, бинт нужен? Перевязать.
- Какой там - блинт! Зачем? - обиделся Михалап. - На нас, древнючих домовиках, само всё заживат. Это нынешние квёлые, чуть чо - уж блинтуются аль ежат. А я к энтим царапинам паутину прикладу и буду здоров. Так ишо моя бабка Апраксия учила.
- Паутину? - удивилась Арония. - О, у Фроси - одной деревенской знахарки, тоже про это написано! Мол, паутна раны чудесныи образом залечивает, - вспомнила она. - Выходит – правда?
- А то! Одёжу вот токо эта лярва беспонтовая манехо потрепала, - вздохнул домовой, рассматривая себя.- И ни в какой мутиль сдавать её не надоть! - сердито заявил он, поднимая с полу и прикладывая к боку какие-то пыльные обрывки. - Это была Акимова куфайка! Ей же сносу нету! Послужит и ишо! Ежели б не эта куфаечка, мне б сегодня худей пришлось. Как знал – надел её, - приблизил он к лицу лапу и лизнул её. – Уж больно суетно внизу былО.
- Да что ты с ей, то есть - с ней, будешь делать? - удивилась Арония. - Тут же одни ленты, а не ку… фуфайка!
- Ничо - тут подлатаю, там пришью! Будя як новая! – заверил домовой. - Главно – шо сам цел.
- Это да, - улыбнулась, Арония. – И ещё главное – твой рублевик цел!
- Не дождётся! Не отдам! Её ж всё равно засудят! – хитро блеснул глазами-фонариками домовой.
- Засудят! – довольно кивнула Аронимя. И решила поднять самооценку потрёпанного Михалапа: – А знатно ты с Полуночницей сцепился. Досталось ей. Смотри, сколько чёрной шерсти кругом! – сказала она.
- Ага! Я ей тут указал, иде раки зимовают! - довольно гукнул Михалап и погрозил кулаком в сторону чёрной неподвижной статуэтки. - Нехай знат, как домовых забижать! Пусть ишо токо сунется! Всё раки иё будут!
- Не скоро сунется! Кончилось её хождение, - улыбаясь, сказала Арония, уже набравшись от Михалапа цветистых оборотов. – Пусть Совет Старейшин решает судьбу Евдокию и Силантия. На них столько преступлений, что вернуться они не скоро.
- Вернутся? – с опаской преспросил домовой. – А може вовсе сгинут?
- Это вряд ли – Совет справедлив. Но, надеюсь, поумнеют и отучатся вредить, - пожала плечами Арония. – Иначе – зачем Суд?
А что это мы с тобой тут стоим? - спохватилась она. - Давай-ка в дом перебираться, Михалап. Дышать нечем! Да и замёрзла я у тебя, - поёжилась она. – Как ты тут выживаешь?
- Не выживаю! Это и есть мой дом, я завсегда туточки живу, - буркнул домовой. – И мне без разницы – жара аль холод. Главное – скрытно. Да и куды ж я в таком виде в гости? Вдруг стару… Полина возвернётся?
- Она ж всё равно тебя не видит! Не имеет таких способностей. Да и нет её дома. Бабулю Ратобор похитил, - вздохнула Арония.
- Да видал я – улетучил он её. Или как это назвать? Исхитил. Сначала, навроде, ушёл он, сгинул, а опосля возвернулся. За ней.
Арония сжала кулаки – негодяй! Зачем она ему? Почему с ней не поговорил? Ладно, дальше будет видно, что делать.
- Да пойдём, Михалап - чаю попьём. Мне неважно, в чём ты одет. А тут за это время как раз пыль уляжется.
- С плюшками чай-то? - с надеждой поднял голову домовой, держа в лапе горсть обрывков от фуфайки.
- С сырниками, - виновато развела руками девушка. - Из кулинарии. А, ещё булочки свежие есть! - вспомнила она.
- Годится! - обрадовался Михалап. - А этих, чо ль, с собой брать? - недобро покосился он на оборотней. - Больно много чести! Нехай тут и дале пылью дышут.
- Да и правда – нехай! Ой, нет! - спохватилась Арония, вспомнив про их похищение у Фаины. - А вдруг Ратобор за ними сюда явится? И освободит, пока мы с тобой чаи гоняем?
- Ты и с им будешь биться? - прищурился пыльный Михалап.
- Придётся, - пожала плечами девушка.
- А чо? Ты, Аронеюшка, это знатно могёшь! Я видал - вона даже кулака не приложила, а оне все валяются, - кивнул он на оборотней. - Вот бы мне так-то: глазом моргнул и все покатилися, куды ни попадя. А на чердак – и вовсе, как я, ты взметнулася!
- И когда ты успел всё заметить? - удивилась Арония. – Тебя ж Явдоха трепала!
- Дык прям к горлу, с когтёй, - поёжился Михалап. – Ничо, я её проучил когтю совать! А как заметил? Так мне ж не глаза надоть, шоб всё видеть, - отмахнулся он. - А чо этому аспиду от тебя надоть? Чо он этих полоумных на тебя наслал-то?
- Ратобору? Я пока ещё и сама не знаю толком, чего ему надо. То союз предлагал – хоть деловой, хоть брачный – на выбор. А теперь во оборотней натравил. И бабулю в заложники взял. Видать, чтобы послушней была, - вздохнула она. - И как мне её выручать? Силой или хитростью?
Михалап выразительно глянул на неё и авторитено заявил:
- Это Полинку, что ль - в заложенницы? Мать честна! И тут башибузуки! А ведь, вроде, она сама с им пошла, - почесал он макушку. - М-да-а. Ты, Аронеюшка, меня послухай - хитрость она завсегда лучшей, - подмигнул он жёлтым глазом. И вдруг спохватился: - Чо эт я тут расселся! Разговор у меня к тебе, Аронея, есть! Хотел ишо ночью наведаться, да не было тебя! Щас всё и расскажу! - приговаривал он, поднимаясь вместе с клубами пыли. А эти образины пущай пока тут побудут, а мы с тобой внизу покумекаем. Нам лишние уши ни к чему! Я в хате ведь всё чую – моя телиторья. Как Ратобор заявится, вмиг спознаю. А може и ты слово како знашь - штоб их это... невидимо спрятать? От аспида Ратобора. Пластуны, я слыхивал, завсегда так - невидимо везде пробиралися и дажеть на всё невидимость набрасывать умели. Ты это могёшь! Я ить тебя боле не видал, как токо эти аспиды появилися, - прищурился он.
- Набрасывать? Надо будет пробовать, - задумалась Арония. И воскликнула: - Нет, не стоит! Если Силантий с Евдокией исчезнут, то Ратобор почует и за ними явится. Так что пусть пока так валяются. И дышат пылью. Ты ж мне знак дашь, если что? А я буду с ним разбираться…
Она, считала, что надо попробовать мирно с Ратобором поговорить – у него бабуля в заложниках. Но как ей избежать союза с ним – любого? С ним, кто не выполняет обещания, не ведая угрызений совести!
«Используя силу, не переходи границ дозволенного. Иначе в следующий раз так поступят и с тобой. Ошибка может стоить тебе жизни».
Ей надо понять причины странного поведения Ратобора. Тут он – влюблённый, предлагает вместе работать, там – после того, как распивал с бабулей кофе с сырниками, похищает самого близкого ей человека. А потом и вовсе - натравил оборотней, которые, судя по всему, не собирались с ней церемониться. С этим надо разобраться. Придётся ей как-то добираться на Мальдивы и говорить на его територии. Ловко же он всё рассчитал, тёмная душонка! Надо бы всё ювелирно обделать! Чтобы бабуле не навредить. Ладно, после решу...»
- Ну, что ж - пусть они тут валяются, - согласилась Арония, сердито покосившись на присмиревших незваных гостей. - Вот только Силантия немного успокою, - решила она, подходя к рычащему медведю, - а то он уже всех соседей переполошил.
