- Ну, дала б разок! Не убыло бы от тебя! Смотри, не пожалей потом! – угрожающе проговорила Галина, пристально глядя ей в глаза. Ну, чисто цыганка! И, отставив свою чашку, вышла, бросив ей: – Пошли уже, порядочная! Работать пора!
Из коридора послышался грохот входной двери.
«Работать, так работать! А там посмотрим», – покорно подумала Инна и пошла следом.
Повесив на плечо сумочку – с телефоном, носовыми платками и помадой, она подхватила пару оставшихся в прихожей клетчатых баулов и выбежала на крыльцо девятиэтажки, увидев лишь спину Галины, мелькнувшую в конце двора в арке. И кинулась за ней следом, волоча сумки.
«Ну и в лабуду ввязалась!» – ругала она себя, догнав Галину и идя рядом с ней к трамвайной остановке.
Сумки напрочь обрывали ей руки. Её не предупредили, что здесь придётся быть ещё и ломовой лошадью. Вот, наконец, трамвай, затем вход в метро с эскалатором и толпами людей. Инна, поставив сумки на перрон – осмотрелась, по журналистской привычке. Подбельского была конечной станцией ветки метро. В торце её располагались производственные помещения. Рельсы умножались – одни поезда, пятясь, уезжали со станции, другие становились на перерыв или переменку. Гудение, шум и суета…
Потом Инна интересовалась в интернете.
Вадим Подбельский, чьё имя носила эта станция метро и улица, где стояла панельная девятиэтажка, был, наверное, агентом немецкой разведки. В начале прошлого века его назначили комиссаром почты и телеграфа Москвы, затем – наркомом почт и телеграфов РСФСР. А при этом его дед – Виктор-Адольф или Теофил фон Подбельский (Victor Adolf Theophil von Podbielski), был родом из Франкфурта-на-Одере. Являлся прусским генералом, статс-секретарём почт имперского почтового управления кайзеровской Германии, действительным тайным советником в Берлине. Почему в России принято возвеличивать иностранных шпионов?
И вот, таща за собой тяжёлые сумки чуть не волоком, они, через пару пересадок на узловых станциях, оказались в Митино. Вышли из метро на оживлённую улицу, где Галина, поставив рядом баулы, с ошеломлённым видом остановилась. Инна поставила свои баулы в стороне там, где меньше толкались люди, выходящие из метро. Галину, замершую в ступоре на пути, они обходили, задевая её. По широкому проспекту мчался нескончаемый поток машин, мимо по тротуару торопились толпы людей. А где же Митинский рынок? Куда дальше?
- В чём дело, Галина? Почему стоим? – спросила, наконец, Инна. И вздохнула. Потряхивая руки: – Надеюсь, ты в эти сумки кирпичи не положила?
- Мы не там вышли! Это не Митино! – перекрикивая шум машин, раздражённо ответила та.
- Там! - возразила ей Инна. – Ты же слышала, как объявляли остановку? Это Митино!
- А я говорю – это не Митино! Тебе послышалось! – отмахнулась та. – Ты город не знаешь, а я в этом долбанном Митино уже сотни раз была! Это не оно!
Инна растеряно осмотрелась. Не перенеси же остановку метро? Или сам район? Бред! Да и Галина сейчас вполне походила на сумасшедшую.
Потому что попыталась что-то спросить у прохожих. А люди проходили мимо – как вода в реке обтекает мешающее ей препятствие. Тогда она ухватила за руку какого-то бородача, а он, даже не подняв глаз, вырвал у неё свой рукав и пошел дальше. Обошла её и пожилая женщина одетая, будто шла на прополку овощей. И тогда Галина, безумно вытаращив глаза, стала им что-то кричать, встав на середине тротуара. Из-за шума машин плохо было слышно, но её речь явно перешла мат. А люди всё также равнодушно обходили Галину, никак не реагируя на это.
В конце концов, Галина, наоравшись, вернулась к своим сумкам. А потом взбешённо кинулась к Инне, замахнувшись своей не маленькой дамской сумочкой.
- Это всё из-за тебя, зараза! Забила с утра голову своими шашнями!
- Моими? Шашнями? Я? – удивилась та, попятившись.
«Драться? Со мной? Из-за чего? Похоже, она психичка».
- Успокойся! – крикнула ей Инна, схватив ту за руку. – Давай подумаем, что дальше делать? – Галина, тяжело дыша, вырвала руку и, достав из сумочки бутылку с водой, сделала несколько жадных глотков. – Где это твоё дурацкое Митино? – вопросила, оглядываясь, Инна. И воскликнула: – Я поняла! Мы просто вышли не на ту сторону! Выход к рынку находится с другой стороны перрона! Нам надо назад в метро!
- Нашлась умная! Я правильно вышла! – тяжело дыша, продолжала нагнетать обстановку Галина.
- Да, конечно – ты у нас уникум, Галина! – проговорила Инна. – Что ж, давай спросим, где твой рынок!
- Я спрашивала! Не видела, что ли? – рявкнула Галина. – Москвичам пофиг на приезжих!
- Спросим у других! – заявила Инна, поднимая сумки. – Пошли!
И спустилась вниз по лестнице. Галина, подняв с тротуара баулы, побежала следом. Они спустилась к турникетам, сбоку от которых стоял столик. За ним сидела женщина в форме работника метро, продавая пассажирам карты города и прочую печатную продукцию. Инна, ещё выходя, заметила её. Ещё подумала, что карта ей пригодилась бы, но Галина торопилась. И, поставив рядом со столиком своих челночных уродцев, она выбрала карту со схемой улиц Москвы и кольцами маршрутов метро, а оплачивая покупку – как бы, между прочим, спросила у служащей:
- Это же станция метро Митино?
- Да. И что? – нелюбезно ответила та, величаво осматриваясь вокруг – нет ли ещё желающих что-то купить? Но никто к ней пока не спешил.
- Мы недавно здесь проходили и, похоже, неправильно вышли! Нам нужен Митинский рынок, который, наверное, расположен на той стороне улицы. Что же делать, уважаемая? Не хочется брать билеты на проезд в метро лишь для того, чтобы перейти перрон станции.
Служащая осмотрела их сумки, перевела взгляд на улыбающуюся Инну, потом задумчиво глянула на карту, которую та держала в руках, и недовольно проговорила:
- Да помню я эти ваши страшные сумки! Ещё подумала, что вы не туда их тащите. Рынок там! – махнула она рукой. - Да ладно уж, тетери заезжие, проходите! – проговорила она и, неохотно нажала кнопку сбоку стола.– Через крайний идите! – Рогатки на крайнем турникете с металлическим лязганьем разъехалась в стороны. – Быстро, тетери! – прикрикнула она.
Инна, подхватив свои баулы, ринулась к проходу, Галина – за ней. Едва они проскочили, как рогатки турникета, клацнув, захлопнулись за их спинами.
- Спасибо большое! – крикнула Инна уже отвернувшейся служащей и побежала по перрону.
Миновав его, они поднялись на эскалаторе наверх и, пройдя станцию, оказались на улочке среди полосатых палаток. Фух! Перед нами шумел Митинский рынок: палатки, увешанные разнообразными товарами, полоскали на утреннем ветру полами; продавцы суетились; люди неспешно ходили вдоль рядов, делая покупки. Над головами по синему небу плыли облака, вдоль улицы зеленели тополя. Хорошо!
- Чо встала, раззява! – крикнула Галина на Инну, толкнув её в спину. И ринулась к палатке, стоящей в середине ряда – с натянутой поперёк входа лентой скотча и завязанными накрест верёвками. – Шевелись!
Развязав верёвки, он зашла в палатку, Инна внесла свои баулы и с облегчением бросила их на пол. Вместе с Галиной он подтащили стол, отгородив им часть входа.
- Теперь надо развесить товар! Давай, быстро! – крикнула Галина, выкидывая на стол вещи из баулов. А увидев, что Инна растерянно замерла, прикрикнула: – Толку от тебя, солоха! – и вырвала у той свитер. – Ничего не умеешь! Быстро шевелись! Сейчас покажу – куда, а ты вешай!
Инна сердито ответила ей:
- А можно повежливее?
- Обойдёшься!
И, вздохнув, Инна стала выполнять её приказы.
4.
Инна потом не раз с усмешкой вспоминала ту замануху, ту развесистую клюкву, рассчитанную на простецов, которую Галина ей впаривала в Краснодаре, предлагая эту поездку в Москву. А Инна ей тогда очень охотно поверила! Как не поверить человеку, у которого такие честные глаза? Такая милая улыбка? И который так искренне и много обещает? Да уж, торговля учит своих адептов настоящему лицедейству.
С того дня, когда они потерялись в трёх соснах в Митино, Инна стала руководить их поездками в транспорте. Она была в Москве как рыба в воде. А что тут сложного – есть карта города, по которой совсем не сложно сориентироваться. А в метро всегда садись в начало или в хвост электрички, ориентируясь, какая сторона улицы нужна. Галина, похоже, этому так и не научившись, бежала за ней хвостиком, волоча сумки. Зато на рынке она брала реванш, преображаясь до неузнаваемости. Какое там – рядом постоишь! Галина спустя пару дней сама лишь рядом стояла. И, бывало, несколько раз заставляла Инну перевешать в палатке вещи. Потом, наконец, снисходительно скривив губы, Галина махала рукой и говорила – пойдёт. Мол, чего от тебя, бестолковой, ожидать!
А чего ей хотелось? Особой гаммы цветов? Соответствия размеров? Непонятно. Ведь каждый раз требования менялись. Инна, поначалу взявшаяся за это с желанием и задумкой, потом остыла, а запал погас. Как-то, обозлившись, она предложила Галине самой развесить вещи – так, как они делали это раньше. Но та, отказавшись, ехидно ответила:
- Ты же творческий человек, журналист! Вот и сделай лучше нас, рыночных чувырл!
И это издевательство продолжалось долго. Инна пыталась возмутиться, но стоило ей взглянуть в насмешливые глаза Галины, как что-то в ней будто надламывалось. И она снова и снова перевешивала вешалки с платьями, костюмами, свитерами…
Товар фирмы Ивановых был отличным и неплохо раскупался москвичами. Людей привлекали красивые рисунки машинной вязки на вещах, качественные швы, красивая упаковка – бумажные пакеты с фирменным логотипом.
Поначалу Инна ещё строила иллюзии и, согласно договорённости, отходила в палатку, собираясь лишь наблюдать за воришками. И посмотреть, так сказать, как работают профессионалы. Где там? Галина позволила ей передышку лишь пока обслужила несколько первых покупателей, а потом воскликнула:
- А ты чего там прохлаждаешься? А ну, давай, работай!
И отступила назад. Когда подошедшая женщина попросила показать ей свитер, Галина, толкнув Инну вперёд, полезла в свою сумочку и достала воду. И Инна принялась её обслуживать, помогая выбрать подходящую вещь. Она недавно видела, как это делала Галина, да и знала, как вели себя с ней продавцы в подобной ситуации. И пошло-поехало. Что-то она доставала из баулов, помогая покупателям с примеркой, для чего у них был оборудован уголок. У них там и зеркало было, и простынка, которой она прикрывала оголяющихся от любопытных взглядов. Заворачивала покупки в фирменные упаковки. Кстати, зеркало, как выяснилось, лежало именно в Иннином бауле. Как и вешалки – железные. Радовало, что хоть кирпичей в её сумках не оказалось – не требовались. Только деньги в руки к Инне не попадали. Галина с первого же дня вела какую-то странную бухгалтерию и от торговли самоустранялась. Даже Инна, ничего в этом деле не понимающая, обратила внимание, что Галина как-то странно суетится вокруг ценников – то снимет их, то перепишет, то опять повесит. Зачем? В накладных, спрятанных в её сумочку, была фиксированная цена. Что за суетня? Инна потихоньку заглянула в накладную, увидев её на столе, и обнаружила, что Галина на всех ценниках добавляет ещё рублей пятьдесят-семьдесят. Ну и аферистка! А чтобы бухгалтерия соответствовала, у неё был особый блокнот, куда она вносила свой личный дебет-кредит. И потому деньги перекочёвывали в два разных кармана фартука, застёгнутых на большие английские булавки. Из одного она постоянно выгружала банкноты в сумочку, застёгивая её на замок и держа на плече. М-да!
Однажды Галине показалось, что блокнот с её тайной канцелярией пропал. Что тут было! Схватив Инну за плечи, она стала орать, будто её трамвай переехал.
- Отдай, стерва! Где он?
- Что случилось? У вас что-то украли?
- Свои деньги воруют! – крикнула им в ответ Галина. И, обернувшись к Инне, замахнулась на неё: – Убью, скотина! Отдай!
Соседки понимающе попереглядывались и снова спрятались в палатки.
Инна не могла понять, что от неё хотят? Но тут Галина, случайно глянув вниз, увидела там свой блокнот, валявшийся в пыли. И, отпустив Инну, схватила его и мгновенно спрятала себе то ли в брюки, то ли под резинку трусов. Там он, наверное, и был раньше, да выпал в штанину.
«Ё-моё!– подумала Инна, приходя в себя. – Стыд-то какой! Что люди подумали?»
- Хоть бы извинилась, психопатка! – сказала она, отряхиваясь.
- Облезешь! Это ты сбросила! – рыкнула Галина и приказала: – Обслужи покупателя, чем попусту болтать!
И обернувшись, принялась, как ни в чём не бывало, рассказывать подошедшей покупательнице:
- Очень советую! Все вещи у нас связаны на импортном оборудовании. Посмотрите, какие на них рисунки! Нигде больше такого в Москве не найдёте! Вот, гляньте на это!
И Инне пришлось подавать той то платье, то свитерок, на которые Галина ей небрежно указывала. Не станешь же при постороннем человеке отношения выяснять?
«Бог весть, что обо мне продавцы из соседних платок думают! – досадовала она. – Эта психованная вешает на меня всех собак! Нет бы разобраться! И что тайного в её блокноте? Ну, прибыли… – И вдруг поняла, что: – Телефон Ивановых! Она не хочет, чтобы я его знала. Почему?»
Оказалось, Галина ужасный напарник. Она была непредсказуемая, подлая, непорядочная. Не зря, видимо, её чурались другие реализаторы фирмы ЧП «Пирамида» и отказывались ехать с ней в Москву. Сейчас бы Инна тоже отказалась от такой поездки, да поздно. Сидит в этой Москве с Галиной в полном… гуаме, не зная, чего от той ожидать в следующий момент. Она как флюгер вертится, не угадаешь, откуда в её шизоидный парус ветер подует.
«Попросить бы у кого денег взаймы, – прикидывала Инна, маясь на рынке с наглой Галиной. – Пусть бы на московский телеграф перевод выслали «До востребования». Но у кого? Маму нельзя тревожить, у неё сердце больное. Подруг у меня нет, родственников тоже. Двое мы с мамой остались. Посторонние? Время сейчас такое, что никто не способен дать в долг без вопроса – когда вернёшь? А когда я смогу это сделать, ещё больший вопрос…».
Так летели день за днём – сумки – рынок – квартира…
О том, что окончился её первый рабочий день на Митинском рынке, Инна догадалась, когда во всех палатках началась суета: складывались в сумки товары, перетаскивались внутрь палаток столы и стулья, вход перекрывался полосками скотча и верёвками. Зачем это делалось, ведь тут имелся сторож, который появлялся в восемнадцать часов? Часть реализаторов уезжали домой на машинах. А часть, среди которых были Инна с Галиной, спускалась в метро. Их там далеко было видно, хоть они и распределилясь по платформе – по клетчатым челночным сумкам…
Назад они вернулись тем же маршрутом, волоча тяжёлые баулы – метро, трамвай и пешком два квартала рядом со сквером. О-очень длинных. Тесная квартирка на улице Подбельского теперь показалась Инне домом. Хотя временным, запущенным и нелюбимым. Потому что ей очень хотелось отсюда свалить. Но, как оказалось, это ещё не все сюрпризы Москвы – ночью Инну поджидала ещё одна неприятность....
После душа и молчаливого ужина остатками роскоши в виде дорогих колбасок, выпечки и экзотических фруктов, Галина, одетая в ужасный розовый махровый халат, колобком укатилась в свою комнату. Инна, занеся вслед
Из коридора послышался грохот входной двери.
«Работать, так работать! А там посмотрим», – покорно подумала Инна и пошла следом.
Повесив на плечо сумочку – с телефоном, носовыми платками и помадой, она подхватила пару оставшихся в прихожей клетчатых баулов и выбежала на крыльцо девятиэтажки, увидев лишь спину Галины, мелькнувшую в конце двора в арке. И кинулась за ней следом, волоча сумки.
«Ну и в лабуду ввязалась!» – ругала она себя, догнав Галину и идя рядом с ней к трамвайной остановке.
Сумки напрочь обрывали ей руки. Её не предупредили, что здесь придётся быть ещё и ломовой лошадью. Вот, наконец, трамвай, затем вход в метро с эскалатором и толпами людей. Инна, поставив сумки на перрон – осмотрелась, по журналистской привычке. Подбельского была конечной станцией ветки метро. В торце её располагались производственные помещения. Рельсы умножались – одни поезда, пятясь, уезжали со станции, другие становились на перерыв или переменку. Гудение, шум и суета…
Потом Инна интересовалась в интернете.
Вадим Подбельский, чьё имя носила эта станция метро и улица, где стояла панельная девятиэтажка, был, наверное, агентом немецкой разведки. В начале прошлого века его назначили комиссаром почты и телеграфа Москвы, затем – наркомом почт и телеграфов РСФСР. А при этом его дед – Виктор-Адольф или Теофил фон Подбельский (Victor Adolf Theophil von Podbielski), был родом из Франкфурта-на-Одере. Являлся прусским генералом, статс-секретарём почт имперского почтового управления кайзеровской Германии, действительным тайным советником в Берлине. Почему в России принято возвеличивать иностранных шпионов?
И вот, таща за собой тяжёлые сумки чуть не волоком, они, через пару пересадок на узловых станциях, оказались в Митино. Вышли из метро на оживлённую улицу, где Галина, поставив рядом баулы, с ошеломлённым видом остановилась. Инна поставила свои баулы в стороне там, где меньше толкались люди, выходящие из метро. Галину, замершую в ступоре на пути, они обходили, задевая её. По широкому проспекту мчался нескончаемый поток машин, мимо по тротуару торопились толпы людей. А где же Митинский рынок? Куда дальше?
- В чём дело, Галина? Почему стоим? – спросила, наконец, Инна. И вздохнула. Потряхивая руки: – Надеюсь, ты в эти сумки кирпичи не положила?
- Мы не там вышли! Это не Митино! – перекрикивая шум машин, раздражённо ответила та.
- Там! - возразила ей Инна. – Ты же слышала, как объявляли остановку? Это Митино!
- А я говорю – это не Митино! Тебе послышалось! – отмахнулась та. – Ты город не знаешь, а я в этом долбанном Митино уже сотни раз была! Это не оно!
Инна растеряно осмотрелась. Не перенеси же остановку метро? Или сам район? Бред! Да и Галина сейчас вполне походила на сумасшедшую.
Потому что попыталась что-то спросить у прохожих. А люди проходили мимо – как вода в реке обтекает мешающее ей препятствие. Тогда она ухватила за руку какого-то бородача, а он, даже не подняв глаз, вырвал у неё свой рукав и пошел дальше. Обошла её и пожилая женщина одетая, будто шла на прополку овощей. И тогда Галина, безумно вытаращив глаза, стала им что-то кричать, встав на середине тротуара. Из-за шума машин плохо было слышно, но её речь явно перешла мат. А люди всё также равнодушно обходили Галину, никак не реагируя на это.
В конце концов, Галина, наоравшись, вернулась к своим сумкам. А потом взбешённо кинулась к Инне, замахнувшись своей не маленькой дамской сумочкой.
- Это всё из-за тебя, зараза! Забила с утра голову своими шашнями!
- Моими? Шашнями? Я? – удивилась та, попятившись.
«Драться? Со мной? Из-за чего? Похоже, она психичка».
- Успокойся! – крикнула ей Инна, схватив ту за руку. – Давай подумаем, что дальше делать? – Галина, тяжело дыша, вырвала руку и, достав из сумочки бутылку с водой, сделала несколько жадных глотков. – Где это твоё дурацкое Митино? – вопросила, оглядываясь, Инна. И воскликнула: – Я поняла! Мы просто вышли не на ту сторону! Выход к рынку находится с другой стороны перрона! Нам надо назад в метро!
- Нашлась умная! Я правильно вышла! – тяжело дыша, продолжала нагнетать обстановку Галина.
- Да, конечно – ты у нас уникум, Галина! – проговорила Инна. – Что ж, давай спросим, где твой рынок!
- Я спрашивала! Не видела, что ли? – рявкнула Галина. – Москвичам пофиг на приезжих!
- Спросим у других! – заявила Инна, поднимая сумки. – Пошли!
И спустилась вниз по лестнице. Галина, подняв с тротуара баулы, побежала следом. Они спустилась к турникетам, сбоку от которых стоял столик. За ним сидела женщина в форме работника метро, продавая пассажирам карты города и прочую печатную продукцию. Инна, ещё выходя, заметила её. Ещё подумала, что карта ей пригодилась бы, но Галина торопилась. И, поставив рядом со столиком своих челночных уродцев, она выбрала карту со схемой улиц Москвы и кольцами маршрутов метро, а оплачивая покупку – как бы, между прочим, спросила у служащей:
- Это же станция метро Митино?
- Да. И что? – нелюбезно ответила та, величаво осматриваясь вокруг – нет ли ещё желающих что-то купить? Но никто к ней пока не спешил.
- Мы недавно здесь проходили и, похоже, неправильно вышли! Нам нужен Митинский рынок, который, наверное, расположен на той стороне улицы. Что же делать, уважаемая? Не хочется брать билеты на проезд в метро лишь для того, чтобы перейти перрон станции.
Служащая осмотрела их сумки, перевела взгляд на улыбающуюся Инну, потом задумчиво глянула на карту, которую та держала в руках, и недовольно проговорила:
- Да помню я эти ваши страшные сумки! Ещё подумала, что вы не туда их тащите. Рынок там! – махнула она рукой. - Да ладно уж, тетери заезжие, проходите! – проговорила она и, неохотно нажала кнопку сбоку стола.– Через крайний идите! – Рогатки на крайнем турникете с металлическим лязганьем разъехалась в стороны. – Быстро, тетери! – прикрикнула она.
Инна, подхватив свои баулы, ринулась к проходу, Галина – за ней. Едва они проскочили, как рогатки турникета, клацнув, захлопнулись за их спинами.
- Спасибо большое! – крикнула Инна уже отвернувшейся служащей и побежала по перрону.
Миновав его, они поднялись на эскалаторе наверх и, пройдя станцию, оказались на улочке среди полосатых палаток. Фух! Перед нами шумел Митинский рынок: палатки, увешанные разнообразными товарами, полоскали на утреннем ветру полами; продавцы суетились; люди неспешно ходили вдоль рядов, делая покупки. Над головами по синему небу плыли облака, вдоль улицы зеленели тополя. Хорошо!
- Чо встала, раззява! – крикнула Галина на Инну, толкнув её в спину. И ринулась к палатке, стоящей в середине ряда – с натянутой поперёк входа лентой скотча и завязанными накрест верёвками. – Шевелись!
Развязав верёвки, он зашла в палатку, Инна внесла свои баулы и с облегчением бросила их на пол. Вместе с Галиной он подтащили стол, отгородив им часть входа.
- Теперь надо развесить товар! Давай, быстро! – крикнула Галина, выкидывая на стол вещи из баулов. А увидев, что Инна растерянно замерла, прикрикнула: – Толку от тебя, солоха! – и вырвала у той свитер. – Ничего не умеешь! Быстро шевелись! Сейчас покажу – куда, а ты вешай!
Инна сердито ответила ей:
- А можно повежливее?
- Обойдёшься!
И, вздохнув, Инна стала выполнять её приказы.
4.
Инна потом не раз с усмешкой вспоминала ту замануху, ту развесистую клюкву, рассчитанную на простецов, которую Галина ей впаривала в Краснодаре, предлагая эту поездку в Москву. А Инна ей тогда очень охотно поверила! Как не поверить человеку, у которого такие честные глаза? Такая милая улыбка? И который так искренне и много обещает? Да уж, торговля учит своих адептов настоящему лицедейству.
С того дня, когда они потерялись в трёх соснах в Митино, Инна стала руководить их поездками в транспорте. Она была в Москве как рыба в воде. А что тут сложного – есть карта города, по которой совсем не сложно сориентироваться. А в метро всегда садись в начало или в хвост электрички, ориентируясь, какая сторона улицы нужна. Галина, похоже, этому так и не научившись, бежала за ней хвостиком, волоча сумки. Зато на рынке она брала реванш, преображаясь до неузнаваемости. Какое там – рядом постоишь! Галина спустя пару дней сама лишь рядом стояла. И, бывало, несколько раз заставляла Инну перевешать в палатке вещи. Потом, наконец, снисходительно скривив губы, Галина махала рукой и говорила – пойдёт. Мол, чего от тебя, бестолковой, ожидать!
А чего ей хотелось? Особой гаммы цветов? Соответствия размеров? Непонятно. Ведь каждый раз требования менялись. Инна, поначалу взявшаяся за это с желанием и задумкой, потом остыла, а запал погас. Как-то, обозлившись, она предложила Галине самой развесить вещи – так, как они делали это раньше. Но та, отказавшись, ехидно ответила:
- Ты же творческий человек, журналист! Вот и сделай лучше нас, рыночных чувырл!
И это издевательство продолжалось долго. Инна пыталась возмутиться, но стоило ей взглянуть в насмешливые глаза Галины, как что-то в ней будто надламывалось. И она снова и снова перевешивала вешалки с платьями, костюмами, свитерами…
Товар фирмы Ивановых был отличным и неплохо раскупался москвичами. Людей привлекали красивые рисунки машинной вязки на вещах, качественные швы, красивая упаковка – бумажные пакеты с фирменным логотипом.
Поначалу Инна ещё строила иллюзии и, согласно договорённости, отходила в палатку, собираясь лишь наблюдать за воришками. И посмотреть, так сказать, как работают профессионалы. Где там? Галина позволила ей передышку лишь пока обслужила несколько первых покупателей, а потом воскликнула:
- А ты чего там прохлаждаешься? А ну, давай, работай!
И отступила назад. Когда подошедшая женщина попросила показать ей свитер, Галина, толкнув Инну вперёд, полезла в свою сумочку и достала воду. И Инна принялась её обслуживать, помогая выбрать подходящую вещь. Она недавно видела, как это делала Галина, да и знала, как вели себя с ней продавцы в подобной ситуации. И пошло-поехало. Что-то она доставала из баулов, помогая покупателям с примеркой, для чего у них был оборудован уголок. У них там и зеркало было, и простынка, которой она прикрывала оголяющихся от любопытных взглядов. Заворачивала покупки в фирменные упаковки. Кстати, зеркало, как выяснилось, лежало именно в Иннином бауле. Как и вешалки – железные. Радовало, что хоть кирпичей в её сумках не оказалось – не требовались. Только деньги в руки к Инне не попадали. Галина с первого же дня вела какую-то странную бухгалтерию и от торговли самоустранялась. Даже Инна, ничего в этом деле не понимающая, обратила внимание, что Галина как-то странно суетится вокруг ценников – то снимет их, то перепишет, то опять повесит. Зачем? В накладных, спрятанных в её сумочку, была фиксированная цена. Что за суетня? Инна потихоньку заглянула в накладную, увидев её на столе, и обнаружила, что Галина на всех ценниках добавляет ещё рублей пятьдесят-семьдесят. Ну и аферистка! А чтобы бухгалтерия соответствовала, у неё был особый блокнот, куда она вносила свой личный дебет-кредит. И потому деньги перекочёвывали в два разных кармана фартука, застёгнутых на большие английские булавки. Из одного она постоянно выгружала банкноты в сумочку, застёгивая её на замок и держа на плече. М-да!
Однажды Галине показалось, что блокнот с её тайной канцелярией пропал. Что тут было! Схватив Инну за плечи, она стала орать, будто её трамвай переехал.
- Отдай, стерва! Где он?
Продавцы из соседних палаток, выглядывая, спрашивали:
- Что случилось? У вас что-то украли?
- Свои деньги воруют! – крикнула им в ответ Галина. И, обернувшись к Инне, замахнулась на неё: – Убью, скотина! Отдай!
Соседки понимающе попереглядывались и снова спрятались в палатки.
Инна не могла понять, что от неё хотят? Но тут Галина, случайно глянув вниз, увидела там свой блокнот, валявшийся в пыли. И, отпустив Инну, схватила его и мгновенно спрятала себе то ли в брюки, то ли под резинку трусов. Там он, наверное, и был раньше, да выпал в штанину.
«Ё-моё!– подумала Инна, приходя в себя. – Стыд-то какой! Что люди подумали?»
- Хоть бы извинилась, психопатка! – сказала она, отряхиваясь.
- Облезешь! Это ты сбросила! – рыкнула Галина и приказала: – Обслужи покупателя, чем попусту болтать!
И обернувшись, принялась, как ни в чём не бывало, рассказывать подошедшей покупательнице:
- Очень советую! Все вещи у нас связаны на импортном оборудовании. Посмотрите, какие на них рисунки! Нигде больше такого в Москве не найдёте! Вот, гляньте на это!
И Инне пришлось подавать той то платье, то свитерок, на которые Галина ей небрежно указывала. Не станешь же при постороннем человеке отношения выяснять?
«Бог весть, что обо мне продавцы из соседних платок думают! – досадовала она. – Эта психованная вешает на меня всех собак! Нет бы разобраться! И что тайного в её блокноте? Ну, прибыли… – И вдруг поняла, что: – Телефон Ивановых! Она не хочет, чтобы я его знала. Почему?»
Оказалось, Галина ужасный напарник. Она была непредсказуемая, подлая, непорядочная. Не зря, видимо, её чурались другие реализаторы фирмы ЧП «Пирамида» и отказывались ехать с ней в Москву. Сейчас бы Инна тоже отказалась от такой поездки, да поздно. Сидит в этой Москве с Галиной в полном… гуаме, не зная, чего от той ожидать в следующий момент. Она как флюгер вертится, не угадаешь, откуда в её шизоидный парус ветер подует.
«Попросить бы у кого денег взаймы, – прикидывала Инна, маясь на рынке с наглой Галиной. – Пусть бы на московский телеграф перевод выслали «До востребования». Но у кого? Маму нельзя тревожить, у неё сердце больное. Подруг у меня нет, родственников тоже. Двое мы с мамой остались. Посторонние? Время сейчас такое, что никто не способен дать в долг без вопроса – когда вернёшь? А когда я смогу это сделать, ещё больший вопрос…».
Так летели день за днём – сумки – рынок – квартира…
О том, что окончился её первый рабочий день на Митинском рынке, Инна догадалась, когда во всех палатках началась суета: складывались в сумки товары, перетаскивались внутрь палаток столы и стулья, вход перекрывался полосками скотча и верёвками. Зачем это делалось, ведь тут имелся сторож, который появлялся в восемнадцать часов? Часть реализаторов уезжали домой на машинах. А часть, среди которых были Инна с Галиной, спускалась в метро. Их там далеко было видно, хоть они и распределилясь по платформе – по клетчатым челночным сумкам…
Назад они вернулись тем же маршрутом, волоча тяжёлые баулы – метро, трамвай и пешком два квартала рядом со сквером. О-очень длинных. Тесная квартирка на улице Подбельского теперь показалась Инне домом. Хотя временным, запущенным и нелюбимым. Потому что ей очень хотелось отсюда свалить. Но, как оказалось, это ещё не все сюрпризы Москвы – ночью Инну поджидала ещё одна неприятность....
После душа и молчаливого ужина остатками роскоши в виде дорогих колбасок, выпечки и экзотических фруктов, Галина, одетая в ужасный розовый махровый халат, колобком укатилась в свою комнату. Инна, занеся вслед
