По ее исхудавшему лицу пробежала судорога — но это была не радость узнавания, не любовь, а чистейший, животный ужас и глубокая, бездонная отчужденность. Она сделала шаг назад, и тень поглотила ее, растворив в непроглядной темноте коридора.
Алиса закричала. Не просто вскрикнула — завизжала, и этот звук был полон такого первобытного ужаса, что Виктор подскочил на кровати, мгновенно проснувшись. Он метнул взгляд по комнате, пытаясь понять источник опасности.
— Алиса, что случилось? — его голос был хриплым от сна.
Но Алиса не могла вымолвить ни слова. Ее пальцы впились в виски, горло разрывал дикий крик, а все тело била мелкая дрожь, будто от холода. Виктор, одним движением сорвавшись с постели, подскочил к тумбочке и схватил хрустальный графин. Холодная вода плеснулась ей в лицо, резко обрывая истерику, словно удар хлыста. Капли скатились по ее щекам, смешиваясь со следами настоящих слез.
Алиса ошарашенно замолкла, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Он прижал ее к себе.
— Прости, что пришлось прибегнуть к этому, — прошептал он.
— Я видела человека... — заикаясь, проговорила она. — Женщину...
— Тебе почудилось... тебе ведь давно снятся кошмары...
— Нет... нет! — она снова забилась в истерике.
— Успокойся, — Виктор стал покрывать ее лицо мелкими поцелуями, пытаясь отвлечь от пережитого ужаса.
Алиса слабо попыталась оттолкнуть его, но ее руки беспомощно дрожали, а тело ослабло и обмякло после пережитого шока. Виктор, понимая, что слова теперь бессильны, стал успокаивать ее единственным проверенным способом — языком тела, говорящим громче любых заверений.
Его губы, сначала едва касаясь, начали свое медленное путешествие по ее лицу. Они скользили по влажным от слез щекам, касались дрожащих век, заставляя ее непроизвольно вздрагивать. Каждое прикосновение было нежным, но настойчивым, словно он пытался стереть, впитать в себя следы кошмара с ее кожи, заменить память о страхе памятью о наслаждении. Его дыхание было горячим на ее коже, когда он спускался ниже, к чувствительной впадине ключицы, оставляя там влажный, горячий след.
— Я здесь, — шептал он между поцелуями, и его голос вибрировал у самой ее кожи. — Со мной ты в безопасности.
Алиса все еще слегка дрожала, но теперь ее дрожь изменила свою природу — это была уже не просто дрожь страха, а сложная, двойственная вибрация, где паника смешивалась с пробуждающимся, темным и сладким желанием. Он покрывал ее шею медленными, глубокими поцелуями, чувствуя под губами бешеный стук ее пульса, который постепенно начинал синхронизироваться с ритмом его собственного сердца.
— Виктор... — ее голос прозвучал хрипло, почти неслышно, больше, как стон, чем как имя.
Его большие, тёплые ладони медленно скользили по её нежной коже, и с каждым движением по телу Алисы пробегали мурашки, устремляясь навстречу его пальцам, словно пытаясь продлить это сладостное прикосновение. Ладони Виктора медленно скользили по её бокам, плавно очерчивая изгибы её талии. С каждым движением вверх, к рёбрам, её дыхание становилось всё более прерывистым. Когда его пальцы чуть коснулись груди, Алиса непроизвольно замерла, а затем выдохнула с лёгким стоном. Её тело выгнулось навстречу прикосновению, уже забыв об ужасе, помня лишь нарастающее, тёплое напряжение, разливающееся по жилам.
Алиса закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, пытаясь ухватиться за эту физическую реальность — за жар его кожи, за твердость его мускулов, за влажность его поцелуев, — чтобы вытеснить ими призрачные видения, все еще маячившие на задворках сознания.
Алиса закричала. Не просто вскрикнула — завизжала, и этот звук был полон такого первобытного ужаса, что Виктор подскочил на кровати, мгновенно проснувшись. Он метнул взгляд по комнате, пытаясь понять источник опасности.
— Алиса, что случилось? — его голос был хриплым от сна.
Но Алиса не могла вымолвить ни слова. Ее пальцы впились в виски, горло разрывал дикий крик, а все тело била мелкая дрожь, будто от холода. Виктор, одним движением сорвавшись с постели, подскочил к тумбочке и схватил хрустальный графин. Холодная вода плеснулась ей в лицо, резко обрывая истерику, словно удар хлыста. Капли скатились по ее щекам, смешиваясь со следами настоящих слез.
Алиса ошарашенно замолкла, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Он прижал ее к себе.
— Прости, что пришлось прибегнуть к этому, — прошептал он.
— Я видела человека... — заикаясь, проговорила она. — Женщину...
— Тебе почудилось... тебе ведь давно снятся кошмары...
— Нет... нет! — она снова забилась в истерике.
— Успокойся, — Виктор стал покрывать ее лицо мелкими поцелуями, пытаясь отвлечь от пережитого ужаса.
Алиса слабо попыталась оттолкнуть его, но ее руки беспомощно дрожали, а тело ослабло и обмякло после пережитого шока. Виктор, понимая, что слова теперь бессильны, стал успокаивать ее единственным проверенным способом — языком тела, говорящим громче любых заверений.
Его губы, сначала едва касаясь, начали свое медленное путешествие по ее лицу. Они скользили по влажным от слез щекам, касались дрожащих век, заставляя ее непроизвольно вздрагивать. Каждое прикосновение было нежным, но настойчивым, словно он пытался стереть, впитать в себя следы кошмара с ее кожи, заменить память о страхе памятью о наслаждении. Его дыхание было горячим на ее коже, когда он спускался ниже, к чувствительной впадине ключицы, оставляя там влажный, горячий след.
— Я здесь, — шептал он между поцелуями, и его голос вибрировал у самой ее кожи. — Со мной ты в безопасности.
Алиса все еще слегка дрожала, но теперь ее дрожь изменила свою природу — это была уже не просто дрожь страха, а сложная, двойственная вибрация, где паника смешивалась с пробуждающимся, темным и сладким желанием. Он покрывал ее шею медленными, глубокими поцелуями, чувствуя под губами бешеный стук ее пульса, который постепенно начинал синхронизироваться с ритмом его собственного сердца.
— Виктор... — ее голос прозвучал хрипло, почти неслышно, больше, как стон, чем как имя.
Его большие, тёплые ладони медленно скользили по её нежной коже, и с каждым движением по телу Алисы пробегали мурашки, устремляясь навстречу его пальцам, словно пытаясь продлить это сладостное прикосновение. Ладони Виктора медленно скользили по её бокам, плавно очерчивая изгибы её талии. С каждым движением вверх, к рёбрам, её дыхание становилось всё более прерывистым. Когда его пальцы чуть коснулись груди, Алиса непроизвольно замерла, а затем выдохнула с лёгким стоном. Её тело выгнулось навстречу прикосновению, уже забыв об ужасе, помня лишь нарастающее, тёплое напряжение, разливающееся по жилам.
Алиса закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, пытаясь ухватиться за эту физическую реальность — за жар его кожи, за твердость его мускулов, за влажность его поцелуев, — чтобы вытеснить ими призрачные видения, все еще маячившие на задворках сознания.
