Марина, спросив разрешение у Алексея, начала рассматривать окружающую обстановку перед рестораном. На другой стороне улицы, в окне кофейни, она обратила внимание на двух мужчин, старающихся, не привлекая внимания, наблюдать за рестораном Сурена. Это её насторожило, и она решила рассмотреть их повнимательнее. Для этого она приблизила картинку и тут же узнала парня со славянской внешностью. То ли от радости, то ли от неожиданности, а может и от всего сразу, она громко сказала:
- О-па, у нас старые знакомые и, похоже, им тоже интересен Сурен!
В её сторону обернулись все бойцы группы.
- Кто такие? – спросил подошедший командир.
- Помните в Турции, когда брали Богдана, я избавлялась от парней, которых турецкие карабинеры пасли?! Так вот, это они. И похоже, в этот раз их интерес совпадает с нашим.
- Таких случайностей не бывает. Наблюдаем дальше. Если будут мешать, придётся пообщаться. – вынес окончательный вердикт Руслан Булатович.
Через час к ресторану подъехал владелец с тремя машинами сопровождения. Сурен явно был в приподнятом настроении, взмахивал руками и звал кого-то в ресторан из своей машины. Его приглашение приняли, и вместе с ним в ресторан прошёл дородный бородатый человек в папахе, стильном пальто и с тростью. Группа продолжала наблюдение.
Сурен был очень доволен сегодняшним успехом. Ему наконец-то удалось подмять под себя довольно большой поток наркотиков через Дагестан. Встреча с представителем поставщика закончилась успешно, и он пригласил будущего партнёра к себе в ресторан. Так сказать, отметить свершившееся соглашение. Дед-дагестанец немного ломался, но в конце концов согласился, даже сел с ним в одну машину, что очень не понравилось его не в меру горячей охране. Поднимаясь в зал для очень важных гостей к нему справа пристроился старший из Одарённых:
- У нас гости из ФСБ, пока наблюдают. Это не наши. – тихо сказал он, чтобы слышал только Сурен.
- Что же им неймётся?! Мы же весь отдел местный на корню почистили и скупили. Нет, новые появились. Ненасытные! – в сердцах сказал криминальный ресторатор, предчувствуя испорченный вечер. – Собирай своих, и «космонавтов» [1]
Через двадцать минут, когда стол уже накрыли и был поднят первый тост за дружбу, в зал быстро вошёл старший и громко сказал, что ФСБшники выдвинулись в ресторан.
- Уходим через запасной вход. Товар с собой. Не хочу с этими шакалами общаться! – резко сказал Сурен.
- Оба запасных выхода перекрыли тяжелой техникой. – виновато сообщил охранник.
- Идиоты, куда смотрели?! Тогда придётся горячо их встретить. Им сейчас к нам нельзя. Здесь товар и дорогой гость. Выставляйте «космонавтов» и готовьтесь порвать их. – быстро раздал команды Сурен и достал телефон, набирая номер куратора.
- На меня нападение неподконтрольных сил ФСБ, защищаюсь своими силами. Обеспечьте прикрытие и чистку. – сказал он, как только закончились гудки и, услышав подтверждение, убрал телефон в карман.
После общения с бухгалтером РКС мы с Хиденари долго обсуждали, кого выбрать следующей целью из тех, кого сдал Шохин. Выбор был, но мы остановились на трёх кандидатурах: заместитель министра культуры, известный волонтёр, который якобы всеми силами помогает нашим ребятам на СВО, ну и безмерно успешный криминальный авторитет. Первых двух захватить было проще, но скорее всего не добавило бы внимания к нашим персонам со стороны Организации. А вот захват третьего персонажа однозначно возымел бы эффект и мы достигли бы своей цели. Проблема была только в том, что эта операция стала бы для нас опасной авантюрой: у авторитета по кличке Сурен, со слов бухгалтера, была целая команда Одарённых, которые постоянно помогали в решении его профессиональных проблем. Именно поэтому, а также благодаря прикрытию Организацией, криминального авторитета сопровождала удача при расширении своей преступной деятельности. Мы, конечно, не знали уровня владения способностями ни Сурена, ни его команды, но соваться вдвоём без подготовки было опасно, и скорее всего, несовместимо с жизнью. Поэтому нам предстояла долгая работа по изучению криминального авторитета и его окружения. Начать решили, не откладывая на следующий день.
День начался с мелких происшествий, на которые почему-то я отреагировал довольно остро и связал их вместе.
Во-первых, дядю Мишу забрала скорая, но вроде бы ничего серьёзного. Он бодро прошествовал своим ходом в машину эскулапов и на вопрос: «Что случилось?» как всегда отшутился, помахав культёй: «Суставы в правой руке захрустели так, что спать мешают».
После того как скорая уехала, я вернулся в квартиру и, став собираться, обратил внимание на свой крестик, висящий на настольной лампе. Вот уже почти десяток дней живём здесь, постоянно пользуюсь столом и лампой, а крестик увидел только сейчас. Тут же нахлынули воспоминания, как после ухода из армии я долго мыкался и в один из дней решил креститься. Естественно, просто так никто меня не стал крестить, а заставили неделю ходить в воскресную школу при церкви, где мне и другим вполне взрослым людям рассказывали основы нашей веры. Я тогда ещё для себя отметил слова батюшки, что крест это не оберег, а символ воина Христа. Последнее время, перед аварией, я часто снимал его, чтобы не мешал, и вот именно сейчас он попался мне на глаза. Я решил, что это знак и надел крест на себя. Серебро толстой цепочки и креста приятно холодило шею и грудь, как будто я на себя кольчугу укороченную накинул. «Нам сейчас любая помощь понадобится» – подумал я и перекрестился.
Последним происшествием оказалось разбитое стекло на рамке с фотокарточкой бабушки с дедушкой в молодости, которая ни с того ни с сего опрокинулась прямо на полке серванта, хотя её никто не трогал. В момент когда я открыл сервант и достал рамку, мне в голову пришла мысль, что это, наверное, последний раз, когда я нахожусь в квартире бабушки. Что это означало, я не понимал, но предчувствие такое во мне точно было.
Решив, что все мелкие события этого утра надо принять и не отмахиваться от них, я объявил самураю, что в эту квартиру мы больше не вернёмся. Мы собрали вещи, обесточили квартиру, перекрыли краны и, закрыв дверь, я положил ключ в электрический щиток на лестничной клетке. Постояв немного и мысленно простившись с домом, я вздохнул, и мы двинули на выход. Вещи брать с собой не стали, а закинули в гараж дяди Миши с надеждой, что потом получится заскочить и забрать. После этого двинули в сторону ресторана Сурена Вазгеновича Абрамяна, дополнительной информации на него я нашёл очень мало. В открытых источниках он значился как владелец уютного ресторана с необычно большой для Москвы территорией и отдельным зданием. Для того чтобы понять, как к нему подобраться, Хидэ предложил наблюдать. В этом я был с ним полностью солидарен, благо ресторанчик стоял через дорогу напротив жилого квартала и в домах напротив было множество забегаловок или магазинов. На этот день мы выбрали уютную кафешку, где еще были места и одно из них за столиком у окна, из которого отлично просматривался ресторан Сурена.
Шёл третий час нашего наблюдения, ничего не происходило, и поэтому я мучил самурая расспросами о его жизни. Утренние собственные воспоминания пробудили интерес к истории моего товарища. В целом я и так многое знал из памяти Акихиро, но последнее время Хидэ как-то «растаял» что ли и стал больше проявлять эмоций. Я чаще стал видеть его улыбающимся или задумавшимся. У меня сложилось такое ощущение, что это ему даже нравилось. И вот при очередном моём вопросе, возможно, бестактном с точки зрения японца, он вздохнул и сказал:
- А ты заметил, что мы уже полтора часа не одни наблюдаем за этим рестораном?
- И кто же еще этим занимается? – удивлённо спросил я, став внимательнее шарить глазами по видам за окном.
- Кто – не знаю, больше похоже на специальные службы: большой чёрный фургон в углу парковки, недалеко от поворота к ресторану с улицы. – уточнил он позицию наблюдателей.
Я тут же нашёл тёмный фургон глазами: на крыше у фургона я приметил характерный багажник под космическую антенну спецсвязи, и пару характерных рожек на задней части крыши, опять же антенны спецсвязи. «Ребята совсем обленились и не скрываются», – подумал я. Это точно были наши родные спецслужбы.
- Ну да! Ты прав, это какие-то спецы. Ну, пускай развлекаются, главное, чтобы нам не мешали. – подтвердил я подозрения Хидэнари.
Через пару часов приехал Сурен с сопровождением, и я нутром почувствовал напряжение вокруг. Пространство как будто стало тихо гудеть, и даже казалось, что немного искрится, подобного я в своей жизни еще не ощущал. На улице уже начало потихоньку темнеть, включились фонари уличного освещения и подсветка заведений. Всё вместе это отражалось в слякоти на дороге и от снега, лежащего по обочинам улицы. На улице было холодно, но, держа в руках тёплую кружку кофе и наблюдая эту картину в окно, у которого из-за испарины по периметру появились зимние узоры, было как-то уютно, и в то же время тревожно.
После входа в ресторан прошло всего минут двадцать, и командиру группы позвонили.
- Принято! – сказал он и убрал трубку.
Все внимательно уставились на него.
- Получено подтверждение наличия способностей у Сурена. Этот нехороший человек, воспользовавшись ими сегодня в присутствии множества людей в общественном месте, сломал в трёх местах руку охраннику, как говорится, «общественно опасным способом». Поэтому действуем. Сурена надо взять живым.
После этого он быстро повторил заранее продуманный план, который озвучивал на летучке, и приказал всем облачаться в снаряжение для задержания в условиях сопротивления. Без суеты все бойцы, включая Марину и Поповича, стали облачаться в снаряжение. У Алексея всё не получалось надеть на себя разгрузку, поскольку он суетился и не сообразил, что её надо надевать до каски. Ну зелёный ещё, чего с него возьмёшь. Марина легко постучала по его шлему костяшками пальцев, чтобы вызвать мыслительный процесс. Связист, ненадолго замерев, произнес какое-то нечленораздельное ругательство и начал всё с себя снимать. Дальше Марина уже за его вознёй не наблюдала. Как только Булат увидел, что все готовы, тут же, без рассусоливаний и ненужных речей, дал команду на выход. Попович как всегда оставался на хозяйстве, а группа разбилась на сработанные тройки.
В первой группе Булат впереди, на случай необходимости щита, вторым – Баюн в своей сапёрской сбруе, и третьим – Белый. Во второй группе первой шла Марина, опять же на случай необходимости щита, вторым – Якут с пулемётом и третьим – Адал. Как только тройки вышли с парковки и начали пересекать тупиковый проезд, за которым начиналась парковка ресторана, Попович сообщил о движении со стороны главного входа в ресторан. Марине было отчетливо видно то, что озвучивал связист группы. Из ресторана вышли четверо тяжёлых бойцов, одетых в усиленные бронекостюмы штурмовиков, с касками и лицевыми щитками. Чем-то они смахивали на Баюна в его сапёрном скафандре, кроме цвета. Их костюмы были чёрными. Под их прикрытием шёл пятый боец, одетый в чёрную форму, похожую на СОБРовскую, но без знаков отличия. Булат дал команду замедлить движение, чтобы понять, что задумал противник. Группа бойцов в чёрном тем временем вышла и остановилась перед ближайшим к улице углом ресторана.
Боец в форме СОБРа развернулся к первой группе спиной и раскинул руки в стороны. А тяжёлые начали, не выпуская первую тройку из вида, расходиться в стороны от него: один влево, прикрывая торец ресторана, и трое вправо, чтобы прикрыть весь фасад здания. И тут, похоже, Булат понял, что происходит перед ним: был довольно сильный замедляющий, который собирался поднять щит с бойницами, прикрыв им практически всё здание ресторана. Воздух вокруг него уже начинал отливать голубыми искрами, а тяжёлые практически добрались до своих позиций, когда командир скомандовал задействовать щиты и сменил направление движения первой тройки. Они двинулись прямо в спину Одарённого противника. Вторую тройку, похоже, то ли не заметили, то ли не посчитали опасной. Марина, создав перед собой временной щит, который был способен задерживать пули, осторожно продвигалась с бойцами за деревьями к левому углу ресторана, стараясь не привлекать внимания.
Когда щит противника стал отчётливо виден и по всей его площади появилась сетка тонких голубых прожилок, тяжелые бойцы противника сделали шаг к круглым отверстиям, находящимся на уровне груди по всему периметру щита, и открыли огонь. В их руках оказались тяжёлые пулемёты с ленточной подачей из-за спины. Такой наглости и безбашенности в группе не ожидал никто, включая командира. По щитам троек ударили крупные пули, и Марина второй раз в жизни увидела, как в её щите быстро накапливаются и медленно двигаются в их сторону пули двенадцатого калибра. Девушка видела, что тройка Булата резко ускорилась к своей цели и решила поступить также: прикрывая своих ребят, она продолжила двигаться по намеченному маршруту к правому углу здания. Весь их план уже давно полетел ко всем чертям, но, понимая, что благодаря щиту противник неуязвим, она решила пока не отклоняться от плана и попытаться проникнуть за щит справа. Тем временем дрожащим от напряжения голосом, Попович сообщил, что на крыльцо вышел Сурен в сопровождении ещё четырех бойцов, подобных тому, что создал щит. Если это были такие же сильные Одарённые, то группе придётся трудно, подумала Марина, не сбавляя ход.
Булат понимал, что ни он ни Моревна, не смогут долго держать напор очередей пулемётов такого калибра. Надо было срочно что-то делать, и он принял единственно возможное решение – идти на щитоносца. Баюн со своими способностями и небольшим зарядом вполне мог снять эту неожиданную и опасную преграду. После этого смогли бы работать скоростники группы. Метра за три от спины противника они попали в слепую зону и щит стал не нужен. Булат «сбросил» его вместе со всем содержимым в левую сторону от ребят. В момент когда время восстановило своё течение в области щита, в асфальт и в ближайшие машины ударила вся накопленная сила собравшихся в щите пуль. Удар был ощутимым, ряд машин превратился в груду металла. В каких-то обломках завыли сирены. На противоположной стороне в одном из магазинов вспыхнул огонь. Люди уже давно разбежались.
Сразу после того как щит Булата погас и наделал шума, Баюн почти вплотную подошёл к спине, как будто ничего не замечающего щитоносца, и кинул заряд взрывчатки внутрь щита. Брусок заряда с примотанным радио-взрывателем завис в тридцати сантиметрах от земли. Сапёр, не спрашивая разрешения, крикнул: «Бойся!» и нажал кнопку подрыва, сразу же поставив свой щит вокруг группы. Подрыв произошел не сразу, а через несколько секунд, и щит противника погас. Сразу за ударной волной Булат и Белый метнулись к пулемётчикам справа и слева, оставив Баюна разбираться с щитовиком. Замедляющие должны были как-то разобраться сами.
Марина наблюдала за происходящим краем глаза и продолжала двигаться. Как только щит противника исчез, она, по примеру командира, сбросила щит, но вправо от себя, чтобы пули ушли в забор и деревья.
- О-па, у нас старые знакомые и, похоже, им тоже интересен Сурен!
В её сторону обернулись все бойцы группы.
- Кто такие? – спросил подошедший командир.
- Помните в Турции, когда брали Богдана, я избавлялась от парней, которых турецкие карабинеры пасли?! Так вот, это они. И похоже, в этот раз их интерес совпадает с нашим.
- Таких случайностей не бывает. Наблюдаем дальше. Если будут мешать, придётся пообщаться. – вынес окончательный вердикт Руслан Булатович.
Через час к ресторану подъехал владелец с тремя машинами сопровождения. Сурен явно был в приподнятом настроении, взмахивал руками и звал кого-то в ресторан из своей машины. Его приглашение приняли, и вместе с ним в ресторан прошёл дородный бородатый человек в папахе, стильном пальто и с тростью. Группа продолжала наблюдение.
***
Сурен был очень доволен сегодняшним успехом. Ему наконец-то удалось подмять под себя довольно большой поток наркотиков через Дагестан. Встреча с представителем поставщика закончилась успешно, и он пригласил будущего партнёра к себе в ресторан. Так сказать, отметить свершившееся соглашение. Дед-дагестанец немного ломался, но в конце концов согласился, даже сел с ним в одну машину, что очень не понравилось его не в меру горячей охране. Поднимаясь в зал для очень важных гостей к нему справа пристроился старший из Одарённых:
- У нас гости из ФСБ, пока наблюдают. Это не наши. – тихо сказал он, чтобы слышал только Сурен.
- Что же им неймётся?! Мы же весь отдел местный на корню почистили и скупили. Нет, новые появились. Ненасытные! – в сердцах сказал криминальный ресторатор, предчувствуя испорченный вечер. – Собирай своих, и «космонавтов» [1]
Закрыть
подготовь на всякий случай.«Космонавт» – название бойца в тяжёлой защите в простонародье
Через двадцать минут, когда стол уже накрыли и был поднят первый тост за дружбу, в зал быстро вошёл старший и громко сказал, что ФСБшники выдвинулись в ресторан.
- Уходим через запасной вход. Товар с собой. Не хочу с этими шакалами общаться! – резко сказал Сурен.
- Оба запасных выхода перекрыли тяжелой техникой. – виновато сообщил охранник.
- Идиоты, куда смотрели?! Тогда придётся горячо их встретить. Им сейчас к нам нельзя. Здесь товар и дорогой гость. Выставляйте «космонавтов» и готовьтесь порвать их. – быстро раздал команды Сурен и достал телефон, набирая номер куратора.
- На меня нападение неподконтрольных сил ФСБ, защищаюсь своими силами. Обеспечьте прикрытие и чистку. – сказал он, как только закончились гудки и, услышав подтверждение, убрал телефон в карман.
Глава 16
После общения с бухгалтером РКС мы с Хиденари долго обсуждали, кого выбрать следующей целью из тех, кого сдал Шохин. Выбор был, но мы остановились на трёх кандидатурах: заместитель министра культуры, известный волонтёр, который якобы всеми силами помогает нашим ребятам на СВО, ну и безмерно успешный криминальный авторитет. Первых двух захватить было проще, но скорее всего не добавило бы внимания к нашим персонам со стороны Организации. А вот захват третьего персонажа однозначно возымел бы эффект и мы достигли бы своей цели. Проблема была только в том, что эта операция стала бы для нас опасной авантюрой: у авторитета по кличке Сурен, со слов бухгалтера, была целая команда Одарённых, которые постоянно помогали в решении его профессиональных проблем. Именно поэтому, а также благодаря прикрытию Организацией, криминального авторитета сопровождала удача при расширении своей преступной деятельности. Мы, конечно, не знали уровня владения способностями ни Сурена, ни его команды, но соваться вдвоём без подготовки было опасно, и скорее всего, несовместимо с жизнью. Поэтому нам предстояла долгая работа по изучению криминального авторитета и его окружения. Начать решили, не откладывая на следующий день.
День начался с мелких происшествий, на которые почему-то я отреагировал довольно остро и связал их вместе.
Во-первых, дядю Мишу забрала скорая, но вроде бы ничего серьёзного. Он бодро прошествовал своим ходом в машину эскулапов и на вопрос: «Что случилось?» как всегда отшутился, помахав культёй: «Суставы в правой руке захрустели так, что спать мешают».
После того как скорая уехала, я вернулся в квартиру и, став собираться, обратил внимание на свой крестик, висящий на настольной лампе. Вот уже почти десяток дней живём здесь, постоянно пользуюсь столом и лампой, а крестик увидел только сейчас. Тут же нахлынули воспоминания, как после ухода из армии я долго мыкался и в один из дней решил креститься. Естественно, просто так никто меня не стал крестить, а заставили неделю ходить в воскресную школу при церкви, где мне и другим вполне взрослым людям рассказывали основы нашей веры. Я тогда ещё для себя отметил слова батюшки, что крест это не оберег, а символ воина Христа. Последнее время, перед аварией, я часто снимал его, чтобы не мешал, и вот именно сейчас он попался мне на глаза. Я решил, что это знак и надел крест на себя. Серебро толстой цепочки и креста приятно холодило шею и грудь, как будто я на себя кольчугу укороченную накинул. «Нам сейчас любая помощь понадобится» – подумал я и перекрестился.
Последним происшествием оказалось разбитое стекло на рамке с фотокарточкой бабушки с дедушкой в молодости, которая ни с того ни с сего опрокинулась прямо на полке серванта, хотя её никто не трогал. В момент когда я открыл сервант и достал рамку, мне в голову пришла мысль, что это, наверное, последний раз, когда я нахожусь в квартире бабушки. Что это означало, я не понимал, но предчувствие такое во мне точно было.
Решив, что все мелкие события этого утра надо принять и не отмахиваться от них, я объявил самураю, что в эту квартиру мы больше не вернёмся. Мы собрали вещи, обесточили квартиру, перекрыли краны и, закрыв дверь, я положил ключ в электрический щиток на лестничной клетке. Постояв немного и мысленно простившись с домом, я вздохнул, и мы двинули на выход. Вещи брать с собой не стали, а закинули в гараж дяди Миши с надеждой, что потом получится заскочить и забрать. После этого двинули в сторону ресторана Сурена Вазгеновича Абрамяна, дополнительной информации на него я нашёл очень мало. В открытых источниках он значился как владелец уютного ресторана с необычно большой для Москвы территорией и отдельным зданием. Для того чтобы понять, как к нему подобраться, Хидэ предложил наблюдать. В этом я был с ним полностью солидарен, благо ресторанчик стоял через дорогу напротив жилого квартала и в домах напротив было множество забегаловок или магазинов. На этот день мы выбрали уютную кафешку, где еще были места и одно из них за столиком у окна, из которого отлично просматривался ресторан Сурена.
Шёл третий час нашего наблюдения, ничего не происходило, и поэтому я мучил самурая расспросами о его жизни. Утренние собственные воспоминания пробудили интерес к истории моего товарища. В целом я и так многое знал из памяти Акихиро, но последнее время Хидэ как-то «растаял» что ли и стал больше проявлять эмоций. Я чаще стал видеть его улыбающимся или задумавшимся. У меня сложилось такое ощущение, что это ему даже нравилось. И вот при очередном моём вопросе, возможно, бестактном с точки зрения японца, он вздохнул и сказал:
- А ты заметил, что мы уже полтора часа не одни наблюдаем за этим рестораном?
- И кто же еще этим занимается? – удивлённо спросил я, став внимательнее шарить глазами по видам за окном.
- Кто – не знаю, больше похоже на специальные службы: большой чёрный фургон в углу парковки, недалеко от поворота к ресторану с улицы. – уточнил он позицию наблюдателей.
Я тут же нашёл тёмный фургон глазами: на крыше у фургона я приметил характерный багажник под космическую антенну спецсвязи, и пару характерных рожек на задней части крыши, опять же антенны спецсвязи. «Ребята совсем обленились и не скрываются», – подумал я. Это точно были наши родные спецслужбы.
- Ну да! Ты прав, это какие-то спецы. Ну, пускай развлекаются, главное, чтобы нам не мешали. – подтвердил я подозрения Хидэнари.
Через пару часов приехал Сурен с сопровождением, и я нутром почувствовал напряжение вокруг. Пространство как будто стало тихо гудеть, и даже казалось, что немного искрится, подобного я в своей жизни еще не ощущал. На улице уже начало потихоньку темнеть, включились фонари уличного освещения и подсветка заведений. Всё вместе это отражалось в слякоти на дороге и от снега, лежащего по обочинам улицы. На улице было холодно, но, держа в руках тёплую кружку кофе и наблюдая эту картину в окно, у которого из-за испарины по периметру появились зимние узоры, было как-то уютно, и в то же время тревожно.
***
После входа в ресторан прошло всего минут двадцать, и командиру группы позвонили.
- Принято! – сказал он и убрал трубку.
Все внимательно уставились на него.
- Получено подтверждение наличия способностей у Сурена. Этот нехороший человек, воспользовавшись ими сегодня в присутствии множества людей в общественном месте, сломал в трёх местах руку охраннику, как говорится, «общественно опасным способом». Поэтому действуем. Сурена надо взять живым.
После этого он быстро повторил заранее продуманный план, который озвучивал на летучке, и приказал всем облачаться в снаряжение для задержания в условиях сопротивления. Без суеты все бойцы, включая Марину и Поповича, стали облачаться в снаряжение. У Алексея всё не получалось надеть на себя разгрузку, поскольку он суетился и не сообразил, что её надо надевать до каски. Ну зелёный ещё, чего с него возьмёшь. Марина легко постучала по его шлему костяшками пальцев, чтобы вызвать мыслительный процесс. Связист, ненадолго замерев, произнес какое-то нечленораздельное ругательство и начал всё с себя снимать. Дальше Марина уже за его вознёй не наблюдала. Как только Булат увидел, что все готовы, тут же, без рассусоливаний и ненужных речей, дал команду на выход. Попович как всегда оставался на хозяйстве, а группа разбилась на сработанные тройки.
В первой группе Булат впереди, на случай необходимости щита, вторым – Баюн в своей сапёрской сбруе, и третьим – Белый. Во второй группе первой шла Марина, опять же на случай необходимости щита, вторым – Якут с пулемётом и третьим – Адал. Как только тройки вышли с парковки и начали пересекать тупиковый проезд, за которым начиналась парковка ресторана, Попович сообщил о движении со стороны главного входа в ресторан. Марине было отчетливо видно то, что озвучивал связист группы. Из ресторана вышли четверо тяжёлых бойцов, одетых в усиленные бронекостюмы штурмовиков, с касками и лицевыми щитками. Чем-то они смахивали на Баюна в его сапёрном скафандре, кроме цвета. Их костюмы были чёрными. Под их прикрытием шёл пятый боец, одетый в чёрную форму, похожую на СОБРовскую, но без знаков отличия. Булат дал команду замедлить движение, чтобы понять, что задумал противник. Группа бойцов в чёрном тем временем вышла и остановилась перед ближайшим к улице углом ресторана.
Боец в форме СОБРа развернулся к первой группе спиной и раскинул руки в стороны. А тяжёлые начали, не выпуская первую тройку из вида, расходиться в стороны от него: один влево, прикрывая торец ресторана, и трое вправо, чтобы прикрыть весь фасад здания. И тут, похоже, Булат понял, что происходит перед ним: был довольно сильный замедляющий, который собирался поднять щит с бойницами, прикрыв им практически всё здание ресторана. Воздух вокруг него уже начинал отливать голубыми искрами, а тяжёлые практически добрались до своих позиций, когда командир скомандовал задействовать щиты и сменил направление движения первой тройки. Они двинулись прямо в спину Одарённого противника. Вторую тройку, похоже, то ли не заметили, то ли не посчитали опасной. Марина, создав перед собой временной щит, который был способен задерживать пули, осторожно продвигалась с бойцами за деревьями к левому углу ресторана, стараясь не привлекать внимания.
Когда щит противника стал отчётливо виден и по всей его площади появилась сетка тонких голубых прожилок, тяжелые бойцы противника сделали шаг к круглым отверстиям, находящимся на уровне груди по всему периметру щита, и открыли огонь. В их руках оказались тяжёлые пулемёты с ленточной подачей из-за спины. Такой наглости и безбашенности в группе не ожидал никто, включая командира. По щитам троек ударили крупные пули, и Марина второй раз в жизни увидела, как в её щите быстро накапливаются и медленно двигаются в их сторону пули двенадцатого калибра. Девушка видела, что тройка Булата резко ускорилась к своей цели и решила поступить также: прикрывая своих ребят, она продолжила двигаться по намеченному маршруту к правому углу здания. Весь их план уже давно полетел ко всем чертям, но, понимая, что благодаря щиту противник неуязвим, она решила пока не отклоняться от плана и попытаться проникнуть за щит справа. Тем временем дрожащим от напряжения голосом, Попович сообщил, что на крыльцо вышел Сурен в сопровождении ещё четырех бойцов, подобных тому, что создал щит. Если это были такие же сильные Одарённые, то группе придётся трудно, подумала Марина, не сбавляя ход.
Булат понимал, что ни он ни Моревна, не смогут долго держать напор очередей пулемётов такого калибра. Надо было срочно что-то делать, и он принял единственно возможное решение – идти на щитоносца. Баюн со своими способностями и небольшим зарядом вполне мог снять эту неожиданную и опасную преграду. После этого смогли бы работать скоростники группы. Метра за три от спины противника они попали в слепую зону и щит стал не нужен. Булат «сбросил» его вместе со всем содержимым в левую сторону от ребят. В момент когда время восстановило своё течение в области щита, в асфальт и в ближайшие машины ударила вся накопленная сила собравшихся в щите пуль. Удар был ощутимым, ряд машин превратился в груду металла. В каких-то обломках завыли сирены. На противоположной стороне в одном из магазинов вспыхнул огонь. Люди уже давно разбежались.
Сразу после того как щит Булата погас и наделал шума, Баюн почти вплотную подошёл к спине, как будто ничего не замечающего щитоносца, и кинул заряд взрывчатки внутрь щита. Брусок заряда с примотанным радио-взрывателем завис в тридцати сантиметрах от земли. Сапёр, не спрашивая разрешения, крикнул: «Бойся!» и нажал кнопку подрыва, сразу же поставив свой щит вокруг группы. Подрыв произошел не сразу, а через несколько секунд, и щит противника погас. Сразу за ударной волной Булат и Белый метнулись к пулемётчикам справа и слева, оставив Баюна разбираться с щитовиком. Замедляющие должны были как-то разобраться сами.
Марина наблюдала за происходящим краем глаза и продолжала двигаться. Как только щит противника исчез, она, по примеру командира, сбросила щит, но вправо от себя, чтобы пули ушли в забор и деревья.
