Я практически стал этой стрелкой и все мои мысли стали вертеться только вокруг того, как точно надо отсчитывать секунды, ни в коем случае не отставая и не опережая время. В конце концов я заснул. Снилось мне что-то невнятное: про занятия с Хидэнари в лесу – мы опять бегали и почему-то в белой форме, вокруг грязь и осень, а мы бегаем в белоснежных одеяниях. Почему-то мне было весело и легко, как будто я всю жизнь мечтал бегать по лесу в белых одеждах. Бред, короче, снился мне. Просыпаться пришлось через силу.
После завтрака вся группа находилась в расположении и ожидала команды на выезд. Семёнов тоже находился в расположении и коротко посвятил всех в сегодняшний план: мы ждали сигнала от кого-то снаружи о том, что цель на месте захвата. Брать мы сегодня должны были куратора банковского работника с прошлого задания, этим куратором оказался майор полиции из какого-то технического подразделения «К» МВД: Братцев Кирилл Олегович. Способностями Одарённого он не обладает, но имеет какую-то связь с Организацией. Такая цель меня сильно не удивила, но то, что Семёнов собирался перейти дорогу соседнему ведомству, меня почему-то насторожило. И вообще, мне было не по себе в роли простого исполнителя, не имеющего представления о дальнейших планах группы. Не привык я к исполнению приказов, которых не понимаю, это инженер-романтик во мне проснулся вдруг – мне требовались пояснения и благородные цели.
Вот за ними я и пошёл к полковнику.
Семёнов нашёлся в комнате Булата, где они что-то горячо обсуждали. Постучавшись, я прервал их спор, приоткрыв дверь, извинился и спросил разрешения войти.
- Входи, Александр. Чего хотел? – явно облегчённо сказал Семёнов. Видно было, что спор с Булатом не вызывал у него удовлетворения и он был рад избежать этого спора.
- Николай Петрович, у меня вопрос по дальнейшему нашему будущему с Абэ. Я хочу понимать, что нас ждёт, – задал я сходу вопрос, волнующий меня.
- Вот как?! – произнёс полковник и многозначительно посмотрел на Булата. Похоже, спор был именно по наши с Хиденари души, Булат встал и вышел из комнаты. Очевидно, понял, что разговор будет личный.
- Ну, раз так, пока есть время, постараюсь ответить на твои вопросы. Присаживайся, – продолжил полковник и кивнул в сторону места на стуле напротив, который только что занимал командир группы.
- Я сел и осмотрелся в комнате: как и у нас с Хидэнари в ней стояли две двухъярусные кровати и стол со стулом, с плаката на стене на меня с прищуром смотрел Феликс Эдмундович Дзержинский [1]
- И какой же у тебя вопрос ко мне, боец? – спросил полковник, не став растягивать молчание.
- Я не понимаю наших целей и как они коррелируют с теми, которые мы перед собой поставили с Абэ, – прямолинейно ответил я.
- Слово главное какое выбрал: «Коррелируют» – сразу видно, технарь. Вечно вам, инженерам, всё разжёвывать надо. И какие же вы себе наметили цели? – с хитрой улыбкой решил уточнить он.
- Я хочу максимально освободить Россию от влияния Тёмных и уничтожить Организацию, – скороговоркой выпалил я. Как будто боялся, что мне не дадут договорить до конца.
- Получается, это ты хочешь. А что хочет твой самурай? – спросил он и посмотрел на меня, но уже без улыбки. После этого встал с кровати, на которой сидел, и начал неспешно ходить по комнате, туда-сюда.
- Он не мой. И да, он самурай, но у нас партнёрские отношения и он со мной солидарен, – уже менее уверенно ответил я.
- Понятно. Ваши взаимоотношения меня не касаются. А цели, как ты выразился, действительно коррелируют с моими, как руководителя отдела Одарённых, – немного помолчав, он поправил себя: – Светлых Одарённых.
- Но ведь мы уже вторую цель берём не из Тёмных и к Организации до сих пор не приблизились. Криминальный авторитет был действующим членом Организации и мы его уничтожили. Почему не продолжаем? – сдерживая себя, постарался как можно корректнее и мягче задать волнующий меня вопрос.
- Вы, Саша, действовали как вольные стрелки, без отягощающих обстоятельств, проще говоря, как гастролёры. Мы же действуем в составе подразделения государственной службы, со всеми вытекающими последствиями. Кроме того, вокруг отдела последнее время сложилась тяжёлая ситуация, которая вскоре заставит нас перейти на нелегальное положение. Эта операция одна из последних, – с грустью ответил полковник. Видно было, что он сдерживает себя.
- Неужели всё так плохо и Организация взяла под контроль все силовые ведомства?! И что же, нам придется воевать со своими? – с отчаянием спросил я.
- Ну, во-первых, не все, а только правоохранительные органы, во-вторых, контроль – это не означает поголовное предательство, большинство наших коллег в других отделах и подразделениях МВД как были честными и порядочными людьми, так и остались. Но они люди службы и привыкли исполнять приказы, – начал разъяснять ситуацию полковник, прямо как учитель, продолжая ходить из стороны в сторону.
- Понимаю, об Организации и Тёмных среди них знают немногие, – согласился я
- Вот именно, но есть в наших органах настоящие предатели, и именно через них осуществляется контроль, связывающий нам руки. Вот с них мы и решили начать, подбираясь к Организации. Устраивает тебя такой ход событий? – полковник остановился и внимательно посмотрел на меня снизу вверх.
- Да, Николай Петрович, теперь я уверен, что мы в той команде, которую искали, – виновато произнёс я, вдруг осознав, как глупо выгляжу со всеми своими наивными вопросами, от этого стало стыдно и захотелось как можно быстрее уйти.
Спас меня вошедший без стука Булат, сходу сообщивший, что поступила подтверждающая информация о том, что цель на месте. Семёнов тут же дал команду на выезд. Я метнулся к себе в комнату за снаряжением и поднять Хидэнари, уже через пять минут вся группа в неизменно чёрном фургоне быстро удалялась от расположения в сторону Москвы.
Машина, тихо шурша покрышками по рассыпанным химикатам, подкатилась к пожарному выходу, у которого стоял какой-то паренёк азиатской внешности в синем фартуке и курил. Дверь фургона открыла Марина и, прислонив указательный палец к губам под маской, показала ему, что надо себя вести тихо, и сразу покинула ещё движущийся фургон, за ней посыпались бойцы группы. В этот раз в торговый центр шли все, включая Поповича. Семёнов с Булатом замыкали группу. Войдя в здание, группа заняла позиции, и Семёнов переместился в первые ряды. Оценив ситуацию, он дал команду подниматься на третий этаж. На этаже, немного притормозив и дождавшись, когда группа вся подтянется, полковник коротко повторил задачу:
- Справа от пожарного выхода ресторан: молча входим, жестами успокаиваем персонал, всех крикунов отправляем спать, быстро крутим цель и покидаем здание тем же путём, что и пришли.
Посмотрев на бойцов и оценив готовность, он скомандовал: «Вперёд». Группа быстрым рывком пробежала тридцать метров до входа в ресторанное пространство, мы с Хидэ продолжали исполнять роль прикрывающих, поэтому я остался без оружия у ближайшего к пожарному выходу окна ресторана, а самурай отправился к дальнему углу контролировать подходы со стороны остальных помещений торгового центра. В ресторане всё произошло довольно быстро и тихо: пару раз кто-то возмущенно крикнул, но тут же затих. Уже через две минуты Якут с Белым выводили задержанного с чёрным мешком на голове, за ними вереницей шли Семёнов, Булат и вся остальная группа. Как только последний боец оказался в проёме пожарного выхода, Хидэ, пятясь, но при этом всё равно двигаясь довольно быстро, тоже побежал к выходу. Выглядело очень впечатляюще, я себе даже дал зарок попросить его научить меня передвигаться спиной вперёд также быстро. Самурай уже вышел на пожарную лестницу и в этот момент из ресторана выбежала девушка и, размахивая полотенцем, со слезами побежала в нашу сторону. Хидэ вопросительно посмотрел на меня, а я, оценив ситуацию, показал, что всё нормально и меня не надо ждать: мол, догоню. Дверь пожарного выхода прикрылась, а я повернулся к бегущей девушке. Она на ходу лепетала что-то про разбитую посуду и что её уволят. Девушку накрыла истерика от испуга. Я ей ничем помочь не мог, поэтому, недолго думая, придавив двумя пальцами точку на шее, просто усыпил её. Аккуратно положив девушку на пол и убедившись, что она удобно лежит, я развернулся и быстро добрался до пожарного выхода.
На лестничной клетке уже никого не было, внизу ещё были слышны шаги. Я, не теряя времени, также начал спускаться. На первом этаже, открыв дверь, я увидел, как Хидэнари залезает в боковую дверь фургона, и тут до меня дошло, фургон такой же чёрный, с такими же причиндалами на крыше, но не наш. Я кинулся к двери с криком: «Тюги! Это не наши!» В момент, когда я подбежал к фургону, самурая в проёме уже не было видно, а мне в грудь прилетел мощнейший удар ногой. Уже в полёте я краем глаза беспомощно наблюдал, как закрылась дверь машины и она быстро стала удаляться из проулка. Ударившись о землю, жадно хватая воздух, я пытался восстановить дыхание. Резкая боль в груди справа подсказала, что, несмотря на разгрузку, пару рёбер мне сломали. Сознание я не потерял, но был на грани. Поднявшись на корточки, я постарался собрать мысли в кучу, меня одолевали вопросы: «Кто это?! Где все наши?! Почему уехали без нас?!» Постаравшись успокоиться, я отбросил пока все эти вопросы и решил добираться до расположения группы своим ходом. Вид в форме СОБРовца у меня был довольно вызывающий, гулять по улице без документов в таком не стоит, поэтому я вернулся в торговый центр и неправедным путём разжился красным пуховиком и вязаной шапкой с помпоном. Нет, я никого не грабил, просто подрезал куртку и шапку в фудкорте торгового центра, у беспечного посетителя, оставившего их на стуле. Забавно, наверное, это выглядело со стороны. Боец в чёрной форме пришёл в фудкорт, осмотрелся, схватил чужую куртку и убежал. Стыдоба, одним словом, но мне было не до сантиментов.
Сложив разгрузку и шлем в большой чёрный пакет, я переоделся и стал выбираться из города. Уже через три часа я стоял у распахнутых ворот части, из которой колонной выезжали машины. Из-за забора было видно, что в нескольких местах поднимается густой чёрный дым. Обойдя забор части с правой стороны, я нашёл лазейку и пробрался на территорию. Там, переодевшись обратно, пробрался к расположению группы. Наша казарма перестала существовать. Дымились одни обломки. Не похоже, что тут произошёл бой, скорее просто уничтожили здание. Я очень надеялся, что оно было пустым. Ни спасателей, ни других людей вокруг не было. Я подобрался поближе в надежде что-то узнать, но было тихо и безлюдно – такое впечатление, что здание было брошено задолго до взрыва.
Вспомнив слова Семёнова о переходе на нелегальное положение, я подумал, что это один из этапов, со скрытием следов, и понял, что делать мне здесь больше нечего. Быстро вернувшись к забору, я опять переоделся и покинул территорию части. Надо было возвращаться в Москву и начинать искать Хидэнари. Я впервые почувствовал как мне его не хватает и свою вину, так как не уберёг его от беды.
Разместиться я решил в гараже дяди Миши, тем более там до сих пор находились наши вещи, документы и деньги. Там я мог пересидеть несколько дней, несмотря на мороз. Забравшись в гараж, я прикрыл дверь и, устроившись поудобнее, начал обдумывать сложившуюся ситуацию и задремал. Проснулся я от скрипа двери гаража, через которую ввалился дядя Миша, он сначала бурчал, что я мог бы предупредить его, но, приблизившись и увидев, как я одет и в каких нахожусь растрёпанных чувствах, осёкся. Рядом со мной на полу лежал пакет с разгрузкой и шлемом, который выкатился на пол гаража. Дядя Миша, увидев всё это, сказал:
- О, мне сегодня такой же под дверь подкинули, с каким-то адресом и временем на бумажке.
- Какой на ней адрес и время? – спросил я, сразу всё поняв, и вскочил.
В свои тридцать с хвостиком лет Сэйрэн Рику впервые был так долго в другой стране, вдали от родной Японии. Практически вся его жизнь, за исключением раннего детства, была связана со школой ниндзюцу Фудзибаяси. Рику был родом из бедной семьи обычных крестьян пригорода Киото. Когда в начальной школе у него начали проявляться способности Одарённого, на это быстро обратили внимание часто заезжавшие в их школу, представители Фудзибаяси. Они уговорили родителей отдать маленького Рику в школу ниндзюцу. Уже тогда школой руководил Фудзибаяси Акихиро. В первый же день господин Фудзибаяси лично приехал посмотреть на новых учеников: мальчишек вывели на площадку перед главным зданием школы, именно там Сэйрэн в первый раз увидел и впоследствии познакомился с Абэ Хидэнари. Несмотря на то, что Абэ был почти на 10 лет старше Рику, он тоже оказался среди новичков. У отца Абэ, вопреки высокому происхождению, не было денег на обучение сына в школе самураев, но сын оказался Одарённым и благодаря этому попал, как и Рику, в школу ниндзюцу. Абэ был для Сэйрэна как старший брат, во всём помогал и защищал от старших мальчишек. Когда основное обучение закончилось, Абэ, наконец, нашёл себе учителя самурая и покинул школу, но, невзирая на это, он при каждом удобном случае возвращался и навещал Рику.
По окончании обучения, Абэ прошёл ритуал посвящения в самураи и готов был служить, но судьба повернулась так, что попал он в услужение учителю Фудзибаяси Акихиро. Всех подробностей Сэйрэн не знал, но что-то в этой истории было нечисто. С этого момента судьба двух мальчиков опять была крепко связана, они часто виделись и им вместе порой приходилось мечом и делом доказывать свою преданность господину Фудзибаяси. Уважение к товарищу в Рику было настолько глубоким, что когда в их школу пришёл некий пройдоха из Якудзы по имени Нобухиро Ватанабэ и сказал, что является свидетелем того, как Абэ убил собственного господина и сбежал с каким-то русским, он сначала не поверил. Но предоставленные факты были приняты советом школы и его, как старшего ученика, назначили в помощь Нобухиро для поимки и казни собственного друга.
По сведениям наёмника, Абэ с напарником скрывались в России. Про эту страну Рику знал только мрачное: что там всё время холодно и люди живут настолько в тяжелых условиях, что с рождения, если выживают, становятся самыми суровыми воинами на земле, они никогда не улыбаются и в последней войне с Японией завоевали его страну за несколько недель. И только благодаря американцам Россия до сих пор не поживилась богатствами Японии. Сейчас он понимал как жестоко ошибался: уже почти два месяца он с большой группой учеников живёт в пригороде столицы России и ничего подобного не видел, люди на улицах вполне человеческие, не такие улыбчивые, как он привык, но вполне миролюбивые, живут не бедно, в Японии он видел районы беднее, чем тут.
Глава 20
После завтрака вся группа находилась в расположении и ожидала команды на выезд. Семёнов тоже находился в расположении и коротко посвятил всех в сегодняшний план: мы ждали сигнала от кого-то снаружи о том, что цель на месте захвата. Брать мы сегодня должны были куратора банковского работника с прошлого задания, этим куратором оказался майор полиции из какого-то технического подразделения «К» МВД: Братцев Кирилл Олегович. Способностями Одарённого он не обладает, но имеет какую-то связь с Организацией. Такая цель меня сильно не удивила, но то, что Семёнов собирался перейти дорогу соседнему ведомству, меня почему-то насторожило. И вообще, мне было не по себе в роли простого исполнителя, не имеющего представления о дальнейших планах группы. Не привык я к исполнению приказов, которых не понимаю, это инженер-романтик во мне проснулся вдруг – мне требовались пояснения и благородные цели.
Вот за ними я и пошёл к полковнику.
Семёнов нашёлся в комнате Булата, где они что-то горячо обсуждали. Постучавшись, я прервал их спор, приоткрыв дверь, извинился и спросил разрешения войти.
- Входи, Александр. Чего хотел? – явно облегчённо сказал Семёнов. Видно было, что спор с Булатом не вызывал у него удовлетворения и он был рад избежать этого спора.
- Николай Петрович, у меня вопрос по дальнейшему нашему будущему с Абэ. Я хочу понимать, что нас ждёт, – задал я сходу вопрос, волнующий меня.
- Вот как?! – произнёс полковник и многозначительно посмотрел на Булата. Похоже, спор был именно по наши с Хиденари души, Булат встал и вышел из комнаты. Очевидно, понял, что разговор будет личный.
- Ну, раз так, пока есть время, постараюсь ответить на твои вопросы. Присаживайся, – продолжил полковник и кивнул в сторону места на стуле напротив, который только что занимал командир группы.
- Я сел и осмотрелся в комнате: как и у нас с Хидэнари в ней стояли две двухъярусные кровати и стол со стулом, с плаката на стене на меня с прищуром смотрел Феликс Эдмундович Дзержинский [1]
Закрыть
и призывал быть зорким и бдительным. Всё это время за мной внимательно с еле уловимой улыбкой наблюдал Семёнов.Дзержинский Феликс Эдмундович – Советский государственный и партийный деятель, активный участник Октябрьской революции. Стоял у истоков одной из самых могущественных спецслужб мира, известной впоследствии под сменявшими друг друга названиями ОГПУ, НКВД, МГБ, КГБ, ФСК, ФСБ.
- И какой же у тебя вопрос ко мне, боец? – спросил полковник, не став растягивать молчание.
- Я не понимаю наших целей и как они коррелируют с теми, которые мы перед собой поставили с Абэ, – прямолинейно ответил я.
- Слово главное какое выбрал: «Коррелируют» – сразу видно, технарь. Вечно вам, инженерам, всё разжёвывать надо. И какие же вы себе наметили цели? – с хитрой улыбкой решил уточнить он.
- Я хочу максимально освободить Россию от влияния Тёмных и уничтожить Организацию, – скороговоркой выпалил я. Как будто боялся, что мне не дадут договорить до конца.
- Получается, это ты хочешь. А что хочет твой самурай? – спросил он и посмотрел на меня, но уже без улыбки. После этого встал с кровати, на которой сидел, и начал неспешно ходить по комнате, туда-сюда.
- Он не мой. И да, он самурай, но у нас партнёрские отношения и он со мной солидарен, – уже менее уверенно ответил я.
- Понятно. Ваши взаимоотношения меня не касаются. А цели, как ты выразился, действительно коррелируют с моими, как руководителя отдела Одарённых, – немного помолчав, он поправил себя: – Светлых Одарённых.
- Но ведь мы уже вторую цель берём не из Тёмных и к Организации до сих пор не приблизились. Криминальный авторитет был действующим членом Организации и мы его уничтожили. Почему не продолжаем? – сдерживая себя, постарался как можно корректнее и мягче задать волнующий меня вопрос.
- Вы, Саша, действовали как вольные стрелки, без отягощающих обстоятельств, проще говоря, как гастролёры. Мы же действуем в составе подразделения государственной службы, со всеми вытекающими последствиями. Кроме того, вокруг отдела последнее время сложилась тяжёлая ситуация, которая вскоре заставит нас перейти на нелегальное положение. Эта операция одна из последних, – с грустью ответил полковник. Видно было, что он сдерживает себя.
- Неужели всё так плохо и Организация взяла под контроль все силовые ведомства?! И что же, нам придется воевать со своими? – с отчаянием спросил я.
- Ну, во-первых, не все, а только правоохранительные органы, во-вторых, контроль – это не означает поголовное предательство, большинство наших коллег в других отделах и подразделениях МВД как были честными и порядочными людьми, так и остались. Но они люди службы и привыкли исполнять приказы, – начал разъяснять ситуацию полковник, прямо как учитель, продолжая ходить из стороны в сторону.
- Понимаю, об Организации и Тёмных среди них знают немногие, – согласился я
- Вот именно, но есть в наших органах настоящие предатели, и именно через них осуществляется контроль, связывающий нам руки. Вот с них мы и решили начать, подбираясь к Организации. Устраивает тебя такой ход событий? – полковник остановился и внимательно посмотрел на меня снизу вверх.
- Да, Николай Петрович, теперь я уверен, что мы в той команде, которую искали, – виновато произнёс я, вдруг осознав, как глупо выгляжу со всеми своими наивными вопросами, от этого стало стыдно и захотелось как можно быстрее уйти.
Спас меня вошедший без стука Булат, сходу сообщивший, что поступила подтверждающая информация о том, что цель на месте. Семёнов тут же дал команду на выезд. Я метнулся к себе в комнату за снаряжением и поднять Хидэнари, уже через пять минут вся группа в неизменно чёрном фургоне быстро удалялась от расположения в сторону Москвы.
Машина, тихо шурша покрышками по рассыпанным химикатам, подкатилась к пожарному выходу, у которого стоял какой-то паренёк азиатской внешности в синем фартуке и курил. Дверь фургона открыла Марина и, прислонив указательный палец к губам под маской, показала ему, что надо себя вести тихо, и сразу покинула ещё движущийся фургон, за ней посыпались бойцы группы. В этот раз в торговый центр шли все, включая Поповича. Семёнов с Булатом замыкали группу. Войдя в здание, группа заняла позиции, и Семёнов переместился в первые ряды. Оценив ситуацию, он дал команду подниматься на третий этаж. На этаже, немного притормозив и дождавшись, когда группа вся подтянется, полковник коротко повторил задачу:
- Справа от пожарного выхода ресторан: молча входим, жестами успокаиваем персонал, всех крикунов отправляем спать, быстро крутим цель и покидаем здание тем же путём, что и пришли.
Посмотрев на бойцов и оценив готовность, он скомандовал: «Вперёд». Группа быстрым рывком пробежала тридцать метров до входа в ресторанное пространство, мы с Хидэ продолжали исполнять роль прикрывающих, поэтому я остался без оружия у ближайшего к пожарному выходу окна ресторана, а самурай отправился к дальнему углу контролировать подходы со стороны остальных помещений торгового центра. В ресторане всё произошло довольно быстро и тихо: пару раз кто-то возмущенно крикнул, но тут же затих. Уже через две минуты Якут с Белым выводили задержанного с чёрным мешком на голове, за ними вереницей шли Семёнов, Булат и вся остальная группа. Как только последний боец оказался в проёме пожарного выхода, Хидэ, пятясь, но при этом всё равно двигаясь довольно быстро, тоже побежал к выходу. Выглядело очень впечатляюще, я себе даже дал зарок попросить его научить меня передвигаться спиной вперёд также быстро. Самурай уже вышел на пожарную лестницу и в этот момент из ресторана выбежала девушка и, размахивая полотенцем, со слезами побежала в нашу сторону. Хидэ вопросительно посмотрел на меня, а я, оценив ситуацию, показал, что всё нормально и меня не надо ждать: мол, догоню. Дверь пожарного выхода прикрылась, а я повернулся к бегущей девушке. Она на ходу лепетала что-то про разбитую посуду и что её уволят. Девушку накрыла истерика от испуга. Я ей ничем помочь не мог, поэтому, недолго думая, придавив двумя пальцами точку на шее, просто усыпил её. Аккуратно положив девушку на пол и убедившись, что она удобно лежит, я развернулся и быстро добрался до пожарного выхода.
На лестничной клетке уже никого не было, внизу ещё были слышны шаги. Я, не теряя времени, также начал спускаться. На первом этаже, открыв дверь, я увидел, как Хидэнари залезает в боковую дверь фургона, и тут до меня дошло, фургон такой же чёрный, с такими же причиндалами на крыше, но не наш. Я кинулся к двери с криком: «Тюги! Это не наши!» В момент, когда я подбежал к фургону, самурая в проёме уже не было видно, а мне в грудь прилетел мощнейший удар ногой. Уже в полёте я краем глаза беспомощно наблюдал, как закрылась дверь машины и она быстро стала удаляться из проулка. Ударившись о землю, жадно хватая воздух, я пытался восстановить дыхание. Резкая боль в груди справа подсказала, что, несмотря на разгрузку, пару рёбер мне сломали. Сознание я не потерял, но был на грани. Поднявшись на корточки, я постарался собрать мысли в кучу, меня одолевали вопросы: «Кто это?! Где все наши?! Почему уехали без нас?!» Постаравшись успокоиться, я отбросил пока все эти вопросы и решил добираться до расположения группы своим ходом. Вид в форме СОБРовца у меня был довольно вызывающий, гулять по улице без документов в таком не стоит, поэтому я вернулся в торговый центр и неправедным путём разжился красным пуховиком и вязаной шапкой с помпоном. Нет, я никого не грабил, просто подрезал куртку и шапку в фудкорте торгового центра, у беспечного посетителя, оставившего их на стуле. Забавно, наверное, это выглядело со стороны. Боец в чёрной форме пришёл в фудкорт, осмотрелся, схватил чужую куртку и убежал. Стыдоба, одним словом, но мне было не до сантиментов.
Сложив разгрузку и шлем в большой чёрный пакет, я переоделся и стал выбираться из города. Уже через три часа я стоял у распахнутых ворот части, из которой колонной выезжали машины. Из-за забора было видно, что в нескольких местах поднимается густой чёрный дым. Обойдя забор части с правой стороны, я нашёл лазейку и пробрался на территорию. Там, переодевшись обратно, пробрался к расположению группы. Наша казарма перестала существовать. Дымились одни обломки. Не похоже, что тут произошёл бой, скорее просто уничтожили здание. Я очень надеялся, что оно было пустым. Ни спасателей, ни других людей вокруг не было. Я подобрался поближе в надежде что-то узнать, но было тихо и безлюдно – такое впечатление, что здание было брошено задолго до взрыва.
Вспомнив слова Семёнова о переходе на нелегальное положение, я подумал, что это один из этапов, со скрытием следов, и понял, что делать мне здесь больше нечего. Быстро вернувшись к забору, я опять переоделся и покинул территорию части. Надо было возвращаться в Москву и начинать искать Хидэнари. Я впервые почувствовал как мне его не хватает и свою вину, так как не уберёг его от беды.
Разместиться я решил в гараже дяди Миши, тем более там до сих пор находились наши вещи, документы и деньги. Там я мог пересидеть несколько дней, несмотря на мороз. Забравшись в гараж, я прикрыл дверь и, устроившись поудобнее, начал обдумывать сложившуюся ситуацию и задремал. Проснулся я от скрипа двери гаража, через которую ввалился дядя Миша, он сначала бурчал, что я мог бы предупредить его, но, приблизившись и увидев, как я одет и в каких нахожусь растрёпанных чувствах, осёкся. Рядом со мной на полу лежал пакет с разгрузкой и шлемом, который выкатился на пол гаража. Дядя Миша, увидев всё это, сказал:
- О, мне сегодня такой же под дверь подкинули, с каким-то адресом и временем на бумажке.
- Какой на ней адрес и время? – спросил я, сразу всё поняв, и вскочил.
***
В свои тридцать с хвостиком лет Сэйрэн Рику впервые был так долго в другой стране, вдали от родной Японии. Практически вся его жизнь, за исключением раннего детства, была связана со школой ниндзюцу Фудзибаяси. Рику был родом из бедной семьи обычных крестьян пригорода Киото. Когда в начальной школе у него начали проявляться способности Одарённого, на это быстро обратили внимание часто заезжавшие в их школу, представители Фудзибаяси. Они уговорили родителей отдать маленького Рику в школу ниндзюцу. Уже тогда школой руководил Фудзибаяси Акихиро. В первый же день господин Фудзибаяси лично приехал посмотреть на новых учеников: мальчишек вывели на площадку перед главным зданием школы, именно там Сэйрэн в первый раз увидел и впоследствии познакомился с Абэ Хидэнари. Несмотря на то, что Абэ был почти на 10 лет старше Рику, он тоже оказался среди новичков. У отца Абэ, вопреки высокому происхождению, не было денег на обучение сына в школе самураев, но сын оказался Одарённым и благодаря этому попал, как и Рику, в школу ниндзюцу. Абэ был для Сэйрэна как старший брат, во всём помогал и защищал от старших мальчишек. Когда основное обучение закончилось, Абэ, наконец, нашёл себе учителя самурая и покинул школу, но, невзирая на это, он при каждом удобном случае возвращался и навещал Рику.
По окончании обучения, Абэ прошёл ритуал посвящения в самураи и готов был служить, но судьба повернулась так, что попал он в услужение учителю Фудзибаяси Акихиро. Всех подробностей Сэйрэн не знал, но что-то в этой истории было нечисто. С этого момента судьба двух мальчиков опять была крепко связана, они часто виделись и им вместе порой приходилось мечом и делом доказывать свою преданность господину Фудзибаяси. Уважение к товарищу в Рику было настолько глубоким, что когда в их школу пришёл некий пройдоха из Якудзы по имени Нобухиро Ватанабэ и сказал, что является свидетелем того, как Абэ убил собственного господина и сбежал с каким-то русским, он сначала не поверил. Но предоставленные факты были приняты советом школы и его, как старшего ученика, назначили в помощь Нобухиро для поимки и казни собственного друга.
По сведениям наёмника, Абэ с напарником скрывались в России. Про эту страну Рику знал только мрачное: что там всё время холодно и люди живут настолько в тяжелых условиях, что с рождения, если выживают, становятся самыми суровыми воинами на земле, они никогда не улыбаются и в последней войне с Японией завоевали его страну за несколько недель. И только благодаря американцам Россия до сих пор не поживилась богатствами Японии. Сейчас он понимал как жестоко ошибался: уже почти два месяца он с большой группой учеников живёт в пригороде столицы России и ничего подобного не видел, люди на улицах вполне человеческие, не такие улыбчивые, как он привык, но вполне миролюбивые, живут не бедно, в Японии он видел районы беднее, чем тут.
